18. Это все — он.

В мою душу полезли Обнаружили лезвие

Нервы — Лампами

***

После выписки из лазарета Гермиона не встречалась с Драко. Из-за того, что у обоих было куча незавершённых домашних дел, то Гермиона не могла найти время для встречи, то Драко был занят. Каждый раз, когда монета в кармане нагревалась, ей хотелось немедленно отправиться в Выручай-комнату и просто упасть в его объятия, но чрезмерная опека Гарри и Рона делала эту задачу невыполнимой: они не отходили от неё ни на секунду. После лазарета Гермиона приходила к Снейпу, чтобы поговорить о случившемся, но тот не дал внятного ответа. Вместе с тем, профессор Макгонагалл, пользуясь отсутствием директора, назначила ей три месяца отработки у Филча. Вполне разумное наказание за то, что она почти сравняла с землёй Большой Зал, но всё же Гермиона надеялась, что кто-нибудь из профессоров ответит на её вопрос о том, как такое возможно? Но стоило ей только открыть рот, как они уходили от ответа и говорили, что помочь ей сможет только Дамблдор по возвращении в школу; когда этот день настанет, никто точно не знал. Между тем, январь близился к концу, а начало февраля оказалось чересчур холодным. Несмотря на то, что они с Драко видели друг друга только мельком — в Большом зале и на совместных уроках, — Гермиона прослушивала его через плеер. Так она узнала, что он рассказал про неё своим друзьям. Скорее всего, Тео каким-то образом узнал, и Драко решился быть откровенным с ними. Гермиона не была в восторге, но понимала своего парня. Парня. Боже, это звучит так странно. Драко Малфой — её парень. Несмотря на то, что она перестала мучиться от приступов тревоги, она узнала, что у Драко начались кошмары, из-за которых он опять начал плохо спать. Ей нужно было поскорее с ним встретиться, нужно было обсудить все, что они пропустили в жизни друг друга за последние недели; она жутко скучала по нему. Скучала настолько, что уже была готова наплевать на всё и накинуться на него прямо в коридоре, но старалась сдерживаться. Они не были из тех парочек, что могли открыто встречаться, флиртовать и обниматься в школьных коридорах. К тому же, она ни на миг не забывала о том, что Драко — Пожиратель смерти, а она его подслушивает. Гермиона любила его и каждый раз, беря в руки плеер, испытывала к себе ненависть за жуткое лицемерие. Если ещё в начале своей миссии она пристально следила и ловила каждый его вдох, то сейчас ненавидела своё задание. Ночами, лёжа в своей комнате, она слышала, как он просыпался из-за кошмаров, тяжело дыша. Ей хотелось швырнуть плеер в стену, лишь бы не чувствовать свою вину перед ним. Малфой доверял ей. Даже встречаясь с ним взглядом на уроках, Гермиона находила уют в знакомых серых глазах, видела, с каким благоговением он смотрел на неё. Иногда она ловила ненавистные взгляды Паркинсон, но это было неважно, ведь Драко смотрел только на неё. В такие моменты наличие плеера в её сумке переставало давить. Грейнджер не считала себя святой, она много раз нарушала правила в школе и за её пределами, но делала это исключительно во благо. Подслушивать Малфоя было необходимо: так они узнали про Исчезательный шкаф и метку, однако сейчас было всё по-другому. Это мешало ей, это душило её. Руки Гермионы были по локоть в крови: она убила Рабастана Лестрейнджа на пятом курсе. Но именно вина перед Драко легло тяжёлым камнем на душе, и она твёрдо решила прекратить прослушивать его. Гермиона не раз пыталась поговорить насчёт этого с профессором Снейпом, ведь, в конце концов, это он наложил нужные чары на его фамильное кольцо. Но с профессором творилось нечто необъяснимое: во-первых, он отказывался смотреть в глаза Грейнджер, а каждое её слово раздражало его; во-вторых, он сказал, что ничем ей помочь не сможет, потому что решающее слово было за Дамблдором. Поэтому Гермионе оставалось лишь терпеливо дожидаться директора и игнорировать плеер, который она все равно не переставала таскать собой. Она включала его только перед сном и засыпала под дыхание Драко. Наверное, только из-за него она будет скучать по своему заданию. Иногда она думала, что, если бы не задание Дамблдора, она вряд ли влюбилась бы в Драко, ведь, узнав его получше, она отыскала в нем то, в чем всё это время нуждалась: Абсолютное понимание. Человеческое сострадание. Конечно, Гарри и Рон всегда были рядом, но в их случае в поддержке чаще нуждался Гарри, а в понимании - Рон, поэтому Гермиона держала в себе слишком многое и никогда открыто не могла поговорить с ними о своих чувствах и переживаниях. Считала, что это не важно, не хотела, чтобы они задавали ей много вопросов, так как на некоторые из них у неё просто не было ответа. Но с Драко всё по-другому. Им не обязательно было говорить, чтобы понимать друг друга. Он обнимал её вместо вопросов, и этого ей вполне хватало. Понимая, что больше не выдержит без него и дня, Гермиона вытащила из кармана свою монету, и отправила сообщение: «20-00, Выручай-комната.» Она встала со своей кровати. Сегодня Филч освободил её пораньше, поэтому после ужина она, вдохновившись рассказами Дина о занимательности стихийной магии, занялась её изучением. В процессе она всё пыталась постичь природу Адского огня, непонятным образом которую призвала сама. На встрече Гермиона хотела выглядеть безупречно, поэтому она приняла душ и надела белую, облегающую кофту, которая к тому же удачно подчеркивала ее талию. А вниз напялила красную, короткую юбку, которую купила на каникулах в магловском магазине. Естественно, она не забыла надеть белое кружевное белье, надеясь, что Драко понравится. Пытаясь успокоить свои нервы, она начала наносить на себя лёгкий макияж, аккуратно работая палочкой. На глаза попался браслет, который Драко подарил, когда сказал, что она — его. От нахлынувших воспоминаний она закрыла глаза, и мысли опять привели её к нему. Она продолжила тщательно готовиться, не забыв надеть его подарок.

***

— Твою мать! — крикнул со злобой в груди Малфой. Он ненавидел себя за то, что он был таким тщеславным и самоуверенным в последнее время. — Видимо, на мне давно не использовали «Круциатус», раз я стал бесполезен, — прошипел Драко себе под нос. После возвращения из дома он настолько потерял бдительность, что перестал выполнять свои обязанности, вроде починки Исчезательного шкафа. Несмотря на все усилия, его собственная беспечность стала причиной неудач. Всё это время он был уверен, что держит ситуацию под контролем. Мать писала, что Тёмного Лорда в их поместье не было, и это приносило облегчение. Он следовал инструкциям Горбина и был уверен, что вскоре шкаф будет готов; тогда родители будут хотя бы в относительной безопасности. Драко надеялся, что как только он покончит с ремонтом, Тёмный Лорд вернёт его отца домой, и Нарцисса сможет быть рядом с мужем. Однако всё пошло наперекосяк, когда кошмары с Тинки вернулись, а шкаф так и не заработал, несмотря на все усилия. Сегодня, когда он положил в шкаф яблоко и заклинанием попытался переместить его, от фрукта остались лишь косточки; он не просто распался, как бы случилось при неудачной трансгрессии, а полностью уничтожился. Дело пахло дрянью. Драко устало потер переносицу и впервые за несколько недель почувствовал тяжесть на душе. Он понимал, что Темный Лорд скоро напомнит о себе и надеялся, что это никак не отразится на его матери. У него не было времени на обдумывание плана. Он прислонился к старому дивану в комнате, заполненной всяким хламом. Вот бы всё это закончилось! Драко Малфой был истощен и не знал, что делать дальше. Даже мысли о Грейнджер больше не приносили радости. Он сильно скучал по ней, мечтая зарыться в её волосах и обнять, но за последние две недели они не контактировали, так как она была занята учёбой и обязанностями перфекта. К тому же, Поттер и Уизли постоянно слонялись рядом с ней, не давая ему возможности увести её в пустой класс и наконец поговорить. Пэнси тоже не облегчала ему жизнь. Несмотря на то что он откровенно рассказал ей о своих отношениях с Гермионой, она продолжала обижаться и игнорировать его, заставляя Драко закрываться в своей комнате после учёбы. Даже Тео и Блейз, его друзья, не поддерживали его отношения с Грейнджер и присоединились к мнению Паркинсон. Он не мог найти покоя даже в гостиной Слизерина, хотя раньше это было единственное место в школе, в котором он мог отдохнуть, даже смеялся вместе с друзьями до упаду. Забини считал Драко большим дураком из-за того, что он связался с подругой «Избранного». Хотя он не имел ничего против Гермионы, он понимал, что теперь Драко оказался в ещё большей опасности. Блейз был уверен, что Драко роет себе могилу - мол, было бы проще, если бы Гермиона была хотя бы полукровкой, потому что в нынешнее время связь с маглорождённой не сулила ничего хорошего. Драко было всё равно. Это была она. Её карие глаза, аккуратный нос с веснушками, пухлые губы и непослушные волосы — всё в ней было особенным. Блейз не знал, как она выглядит, когда достигает оргазма; как она прекрасна, когда злится; как она целует его, торопливо и неумело, но с такой страстью. Салазар, как же он скучал по ней. Словно прочитав его мысли, фальшивый галлеон нагрелся, и Драко впервые за несколько недель почувствовал облегчение. Его девушка звала его, и он с радостью встретится с ней сегодня. Быстро осмотрев шкаф, он взмахнул палочкой, накрывая артефакт тяжёлым покрывалом, и покинул Выручай-комнату, чтобы успеть принять душ перед встречей с Грейнджер. Он надеялся, что она уснёт сегодня в его объятиях.

***

— Пришло время поговорить, Альбус, не так ли? — хриплый голос Северуса раздался, в тот момент, когда Дамблдор разглаживал свою мантию после трансгрессии из Азкабана. Директор школы, оставив школьные дела, молча ушёл на следующий день после всплеска магии Грейнджер, никому ничего не объяснив. Теперь, когда Снейп первым пришёл в его кабинет, чтобы наконец получить ответы на свои вопросы, старик хитро улыбнулся. — Северус, дайте мне пару дней, чтобы прийти в себя, — сказал он, скидывая с себя потрёпанную мантию. Некогда белоснежная ткань приобрела грязно-шампанский оттенок. Снейп даже не хотел думать, почему Дамблдор не воспользовался очищающим заклинанием. — Если бы мисс Грейнджер перестала меня терзать вопросами о своей магии и Адском огне, я бы не торопил вас с ответами. Альбус, вы слишком много скрываете, вам не кажется? — в голосе Снейпа звучали нотки ярости. Дамблдор выпил стакан воды и жестом указал Северусу на кресло перед столом. Взяв уже нагретый чайник, он налил им по стакану чая. Спустя несколько минут чаепития в абсолютной тишине, Альбус откусил лимонную мармеладку, что ещё больше взбесило Снейпа, и наложил заглушающее заклинание. — Я был в Азкабане, навещал Люциуса, — сказал он спустя некоторое время. Северус кивнул, призывая его продолжать. — Малфои всегда были хитры и изворотливы. Когда летом я получил анонимное письмо о пробуждении магии Грин-де-Вальда, сразу же начал искать отправителя. Но все мои попытки оказались безуспешными, и другого письма не последовало. Я рассказал об этом профессору Макгонагалл и профессору Флитвику, потому что они, являясь искусными магами, могли бы помочь мне найти наследника Геллерта. Но и они не преуспели. — И что же дальше? — Снейп нетерпеливо застучал пальцами по подлокотнику. — Мы обратились к магическим архивам Австрии, чтобы выяснить, могли ли быть задействованы другие маги. Однако, никаких следов Грин-де-Вальда обнаружить не удалось; у него не было ни жены, ни детей. Никакой информации про бастардов, — Дамблдор сделал паузу, глядя на Северуса с задумчивым выражением. — Единственной ниточкой осталась мисс Грейнджер. —Я так понимаю, это связано с тем, что она будучи в трансе и не имея палочки в руках вызвала адский огонь, который чуть не сровнял с землёй школу, не так ли? — Дамблдор нахмурился и жестом приказал Северусу продолжать. — Ведь Адский огонь, помимо создателя, могут контролировать и его наследники. — Откуда вы… — Снейп не дал задать вопрос. Преподнеся руки к переносице, он процитировал своё недавнее открытие: — Хозяином Адского огня и создателем этой великой, но тёмной магии является Азар Грин-де-Вальд. Девиз дома Грин-де-Вальда: «гори, но не сжигай». Дамблдор не выглядел удивлённым; по отсутствию реакции, Северус понял, что Альбус всё знает. — Она проявляет способности, о которых раньше не было известно, и возможно, это связано с пробуждением древней магии. — Вы думаете, что мисс Грейнджер… — начал было Снейп, но директор поднял руку, останавливая его. — Не думаю, что она осознаёт, что происходит, — ответил Дамблдор. — Но её магическая сила явно растёт. Я подозревал, что анонимное письмо могло быть предупреждением о пробуждении этой силы. Недавно Люциус попросил меня о встрече. Хитрый Малфой всё сделает, чтобы спасти жену и единственного сына; у него в рукаве был припрятан туз, которым он решил воспользоваться. Он был отправителем письма. Снейп кивнул, выражение его лица смягчилось. — Что требуется от меня? — спросил он, смотря на директора. — Наблюдайте за ней, помогайте, если потребуется. И, если что-то пойдёт не так, мы должны быть готовы действовать. Мы не можем позволить Гермионе уподобиться Тому Реддлу. — Вы уже контролируете её, Альбус, — сказал Снейп, поднимаясь с кресла. — Вы нарочно поручили ей следить за Малфоем. Вы знали, что в конце концов её сердце оттает. Вы всё так удачно подстроили: теперь девчонка защищает его своей магией. Таким образом, вы знаете о каждом шаге мальчишки, вы знаете, что она пойдёт на всё, чтобы исправить ситуацию. Вы знаете о ней больше, чем она сама знает о себе. И в конце концов, вы наверняка будете играть на их чувствах. Я не представляю, какую игру вы затеяли, Альбус. Мисс Грейнджер и мистер Малфой не смогут отказаться друг от друга, поверьте мне; это не мы с Лили. Дамблдор молча уставился в одну точку, погрузившись в раздумья. Северус решился задать вопрос: — Они всего лишь дети, Альбус. Почему ради Поттера девчонка должна стать мишенью? Почему мальчишка должен играть в эту игру? Что вы задумали? Дамблдор поднял глаза, в его взгляде читались печаль и усталость. — Северус, я понимаю твою озабоченность, — сказал он, вздохнув. — Но эта ситуация выходит за рамки личных привязанностей. Реддл не остановится ни перед чем, чтобы достичь своих целей. Малфой и Грейнджер оказались в центре событий, их связь может явиться как их слабостью, так и силой. Мы не можем позволить им действовать наугад. Снейп нахмурился, его недовольство было очевидным. — Альбус, я не уверен, что это правильно. Вы словно играете их жизнями в шахматы. Мы должны защищать их, а не использовать. Дамблдор кивнул. — Возможно, ты прав, Северус. Но иногда мы вынуждены принимать непростые решения ради общего блага. Я верю, что Гермиона и Драко смогут справиться с предстоящими опасностями и испытаниями. Безусловно, мы будем поддерживать и направлять их, но они должны найти свой собственный путь. Альбус не был жестоким человеком, Снейп об этом знал. Даже когда казалось, что старик не прав, он все равно оставался на его стороне и ещё ни разу об этом не пожалел. Дамблдор будто всегда знал все наперёд. Поэтому, несмотря на то, что директор не дал прямого ответа, зельевар облегчённо выдохнул. Теперь Северусу были известны несколько фактов: Во-первых, Гермиона Грейнджер, сама не зная того, является прямым потомком Грин-де-Вальда. Во-вторых, Дамблдор специально дал ей задание прослушивать Малфоя, зная наперёд, что у них возникнут чувства друг к другу, и в нужный момент директор сыграет на них, чтобы определить исход войны. В-третьих, Люциус Малфой был первым, кто узнал о мисс Грейнджер. Оставалось одно: каким образом? Хоть Дамблдор и не рассказал ему, о чем они говорили в Азкабане, Северус знал, что хитрый змей Люциус заключил выгодную для себя сделку.

***

— Салазар, — произнёс Драко, как только она зашла в Выручай-комнату. Она стояла, немного смущённая, но чертовски красивая. Он бесстыдно окинул взглядом её тело; возбуждение сразу же накрыло его, стоило лишь отпустить глаза на её красную юбку. — Ты надела их для меня? — спросил он, все ещё сохраняя расстояние между ними. Гермиона улыбнулась и кивнула. Этого хватило, чтобы за три быстрых шага он оказался рядом. Их губы встретились в жарком поцелуе. Он целовал её с такой страстью, что, казалось, мир вокруг них просто исчез. Его губы безжалостно терзали её, а язык пробирался внутрь, облизывая, кусая и оставляя мелкие следы. Гермиона, не в силах устоять, обняла его за шею, запустив пальцы в платиновые волосы. — Я так скучала, Драко, — прошептала она, и его разум на мгновение помутился от этого признания. Ведущий его на грани между разумом и желанием, ее голос стал последней каплей. Он поднял её, заставив обвить ногами его торс, не прерывая поцелуя. Они слились в едином порыве, когда он быстрыми шагами преодолел дистанцию и аккуратно опустил её на фиолетовый диван. Комната не менялась с тех пор, как они впервые встретились здесь. Ему было невыносимо приятно, когда она делилась с Драко, что эта комната похожа на её магловскую гостиную, идеально подходящую для их уединения. — Драко, — выдохнула Гермиона, когда он принялся поспешно раздевать её, одновременно покрывая поцелуями шею и ключицы. Его имя, слетавшее с её уст, сводило с ума. Быть с ней и в ней стало грёбанной потребностью, поэтому, не в силах больше терпеть, он сильно укусил её шею. Гермиона зашипела от боли, но не отодвинулась, наоборот сильнее притянула его за плечи. Он едва мог сдержать себя, когда начал ласкать её грудь, прикасаясь ладонью к чувствительным соскам через кружево. — Сними, — прошептала она голосом, полным страсти. Он решительно, одним движением, снял с неё лифчик, продолжая нежно целовать, оставляя сладкие следы поцелуев между её грудями. Она стонала, и это будило в нем первобытную страсть. Он будто снова стал тринадцатилетним подростком, готовым кончить в штаны от одного вида неприкрытых ног старшекурсниц. Драко продолжал её раздевать, параллельно целуя и лаская своими руками, блуждающими по её телу, пока девушка не осталась в одних трусиках. Чулки и юбка полетели на пол, лишние на фоне их нараставшего желания. Пока Драко продолжал ласкать её, касаясь везде, кроме места, прикосновения к которому Гермиона жаждала больше всего, она потеряла всякое терпение и запрокинула на его талию ногу, чтобы ощутить то прекрасное трение. Драко в отличии от неё был все ещё полностью одет. Желая это исправить, она, притянув его за шею для очередного поцелуя, руками начала блуждать по его телу, в то время как влажный язык парня скользил по её губам, не оставляя между ними пространства для воздуха. Пока парень целовал её, спускаясь по подбородку и сразу же возвращаясь губам, Гермиона перевернула их и оседлала его, мечтая о том, как они сольются в единое целое. Драко засмотрелся на неё: её щеки горели, волосы распались, а блеск в глазах говорил о крайнем возбуждении. — Иди ко мне, — прошептал он. Не дожидаясь, пока она освободит его из одежды, Драко разорвал свою рубашку и кинул на пол, туда, где давно лежала одежда Грейнджер. Он схватил её за талию и, немного переместив руки вниз, застонал, когда она прямо села на его член, который был готов разорваться в ту же секунду. Драко приподнялся и, прислонившись к спинке дивана, немного оттянул вниз тело Грейнджер и снял свои брюки вместе с боксерами. Гермиона хмыкнула, увидев его полностью затвердевший член. — Гермиона, — сказал он, дотянувшись до её трусиков и приподнимая её, чтобы избавиться от последнего кусочка ткани, разделявшего их тела. Драко не стал больше дразнить её, ибо сам хотел поскорее оказаться в ней. Парень обнял её за талию и притянул к себе ещё ближе, раздвигая её бедра. Как только Гермиона почувствовала, как твёрдый член Драко прижался к клитору, она тяжело вздохнула и упёрлась руками в его плечи. — Я специально не стал прикасаться к тебе пальцами, хочу, чтобы ты покачалась и кончила на мой член, — произнёс Драко, сходя с ума от её влажных складок, впиваясь пальцами в нежную кожу её бёдер. Он был уверен, что завтра у неё будет много синяков, но его это не смущало: мысль о Грейнджер, всей в синяках от его пальцев, бегающей по Хогвартсу со своими ничего не понимающими остолопами, возбуждала его все сильнее. Его пошлые разговоры ещё больше будоражили девушку. Драко чувствовал, как её влаги становилось больше, пока она тёрлась киской об его член. Головка так прекрасно тёрлась о клитор, что он не мог сдержать стон наслаждения. — Драко! — Гермиона застонала и откинула голову назад, её пышные кудри рассыпались по плечам и спине, задевая руку Драко. Она обхватывала его плечи сильнее и начала тереться быстрее, ещё больше увлажняясь от возбуждения. Каждое её движение сводило его с ума. Он прислонился к спинке дивана, закрыв глаза, наслаждаясь стонами Гермионы, становившимися всё громче. Когда Гермиона начала ускорять темп, Драко еле открыл глаза и не смог оторвать взгляд от её лица: она откинула голову назад, глаза закатились от наслаждения, и она неистово кусала нижнюю губу. Его взгляд опустился вниз и он застонал, когда увидел, как соблазнительно подпрыгивали её груди прямо перед его лицом. Драко наклонился вперёд и начал посасывать один сосок, слегка задевая зубами. От этих ощущений, глаза Гермионы закрылись и она со стоном, прижалась к нему сильнее. — Драко, я хочу… боже, я хочу кончить, — тяжело дыша произнесла Гермиона, и Малфой кусая уже второй сосок, смотрел, как Гермиона двигалась, качалась на его члене, и ощущал, как она зажигает его. — Кончай на мой…грёбаный член, Грейнджер! — поощрял её Драко, закусив губу. Ощущение её влажных складочек заставлял его шипеть от удовольствия. Он еле держался, чтобы не кончить на её маленький, влажный клитор. Гермиона быстрее двинула бёдрами и крепче сжала его плечи, чтобы не упасть от нахлынувшего оргазма. Драко любовался, как она кончала от трения, содрогалась всем телом, теснее прижимаясь к нему. Драко чувствовал, как от этого зрелища еле держит себя в руках и, как только Гермиона немного отошла от оргазма, он сильно сжал её бедра, приподнял её и одним рывком усадил на себя. Мышцы её живота напряглись, а дыхание стало прерывистым. Поначалу, Гермиона терялась в своих ощущениях, но как только Драко несколько раз приподнял и опустил её на свой член, она собиралась с силами и начала двигаться сама. — Такая идеальная… Такая прилежная ученица, Гермиона, всё схватывает на лету, — бормотал Драко, понимая, что это ещё больше возбуждает её. Она так старательно скакала на нем, что выдержка Драко начала ослабевать. Но перед этим он хотел, чтобы она ещё раз кончила. Отпустив руку между их телами, он нашёл клитор и начал большим пальцем тереть его. Когда второй оргазм приблизился, стоны Гермионы стали громче. Она уже не могла контролировать себя, поэтому Драко вернул свою руку к её бёдрам и силой начал насаживать на себя, каждый раз испытывая ещё больше наслаждения. Стенки её влагалища сжали его член, и он, не в силах сдерживаться, наполнил ее своей спермой. Драко впервые так сильно кончил. Он приподнял девушку, чтобы выйти из неё, и его обмякший член прижался к промежности Гермионы. Он заворожённо наблюдал несколько секунд, как его сперма, липкая и густая, медленно стекала по её бедру. Гермиона всё ещё сидела на нём и дрожала, тяжело вздыхая и прижимаясь к его груди. — Ты такая красивая, — шептал Драко, осыпая поцелуями её шею, подбородок и губы, параллельно поглаживая спину. — Мне так хорошо с тобой, — с лёгкой улыбкой, Гермиона подняла на него взгляд. Блеск её карих глаз заставил Драко наконец-то забыть, насколько тяжёлым был для него этот день. Не важно, что они на грани войны, не важно, что он не справляется заданием Повелителя, — прямо сейчас ему были важны только эти карие глаза, в которых ему хотелось утонуть.

***

— Пойдёшь со мной в Хогсмид в субботу? — тихо спросил Драко, когда Гермиона, лёжа на его груди, лениво рисовала на ней неопределенные узоры. Она подняла голову и посмотрела на него, восхищённая его умиротворённым видом. Растрёпанные волосы Драко вызвали у неё тёплую улыбку — ведь это её рук дело. — Разве мы можем? — спросила она, хотя на самом деле ей хотелось сказать: «Разве мы можем быть той парой, что гуляет, держась за руки, в школе и за её пределами?» Но она промолчала. В её мыслях всплывала картина другой реальности, где нет разделения по крови, войны, Волан-де-Морта, предрассудков. В мире без магии они могли бы быть обычными подростками: ходить на свидания, целоваться, жить без оглядки на общественное мнение. Но увы, они — Гермиона Грейнджер и Драко Малфой, и им не суждено быть обычной парой. — Конечно можем, Грейнджер, — ответил он с лёгкой улыбкой, нежно касаясь её щеки.— Я думал пойти в то кафе, где нас никто не увидит. Гермиона задумалась о своём расписании. Все доклады она подготовила заранее, а в субботу до обеда ей предстояло пойти на тренировку по квиддичу. Рон настоял, чтобы она была на трибунах в его звёздный год. Как будто она хоть раз не поддержала его или Гарри. — Думаю, ближе к обеду смогу пойти с тобой, — сказала она, улыбнувшись. Драко расслабился, и Гермиона потянулась, чтобы оставить мягкий поцелуй на его шее. Всё, что случилось между ними сегодня, казалось ей волшебным. Она ощущала, как удовольствие растекалось по её телу, и была уверена, что такое могло быть только с Драко. Ещё на четвёртом курсе, в спальне, девочки часто обсуждали парней, и однажды она услышала от однокурсницы странную фразу: «Секрет хорошего секса — это любовь». Тогда это показалось ей пустыми словами. Но теперь, после всего, что она испытала с Драко, она наконец поняла, что это значит. С Виктором было хорошо, она расслаблялась. Но с Драко… это было нечто совершенно иное! — На самом деле… — он привстал, и Гермиона была вынуждена сдвинуться в сторону. Она встала с дивана и, взмахнув палочкой, призвала его рубашку, накинув её на плечи. Драко, прищурившись, закусил щеку и тут же притянул её обратно, усадив себе на колени. Она обняла его за шею, показывая, что готова слушать дальше. — В субботу у меня встреча с одним человеком, — начал он, глядя прямо в её глаза. — И мне нужно, чтобы ты была рядом, Грейнджер. — Кто это? И почему я должна пойти с тобой? — спросила она, настороженно вскинув бровь. — Оказывается, у меня есть ещё одна тётя. Её зовут Андромеда, — произнёс он, но Гермиона тут же его перебила: — Да, это мама Тонкс. Ты не знал, что она твоя тётя? Драко нахмурился, растерянность отразилась на его лице. Гермиона начала рассказывать, как познакомилась с Нимфадорой, его кузиной, которая когда-то допрашивала её и других студентов после событий в Отделе Тайн. — Вот как… — Драко отвёл взгляд, прижимая её за талию ближе к себе. — Тогда ты, наверное, знаешь, что Андромеда вышла замуж за гря… маглорожденного. Прости, мне сложно привыкнуть к этому. Мои родители не общались с ней, потому что считали предательницей. Гермиона кивнула и положила свою руку на его в знак поддержки. — Мне нужно задать ей несколько вопросов, — продолжил он, серьёзно глядя на неё. — Это касается нас, Грейнджер. — Нас? — переспросила она, непонимающе покачав головой. — Я думал, что она сможет рассказать мне, что ждёт меня в будущем, — сказал он так легко, что Гермиона замерла. Она смотрела на него, не моргая, осмысливая его слова. Будущее. Неужели Драко действительно видел своё будущее с ней? Означало ли это, что он готов пойти против своей семьи, отречься от чистокровных предрассудков ради неё? Он уже изменился, и, как ни странно, Гермиона даже не думала об этом всерьёз до этого момента. Задание, которое доверил ей Дамблдор, должно было показать ей другую сторону Драко, но она не ожидала, что влюбится в него и увидит в нём настоящего человека со своими страхами, проблемами и слабостями. И вот теперь, когда он легко представлял её в своём будущем, её охватила тревога. Разве она не должна радоваться тому, что Драко серьёзно думает о них? Что он даже готов познакомить её со своей тётей? Но всё это может рухнуть, если он узнает, что Гермиона с самого начала подслушивала его и знала всё — каждый его шаг, каждое слово. Нет! Она не могла допустить этого. Вернувшись в свою комнату, она выбросит плеер и никому не даст возможности упрекнуть её. — Что такое? — голос Драко вырвал её из размышлений, и она вздрогнула, сидя у него на коленях. — Просто… задумалась, как всё будет, — произнесла она, снова солгав. Ложь слетела с её губ так естественно, словно она была рождена, чтобы лгать. «Нет, я не видела Риту Скитер и не знаю, куда она исчезла». «Нет, я не имею отношения к Мариэтте и её прыщам». «Да, в лесу происходит заговор против Фаджа, директор Амбридж». «Нет, я не видела, как погиб Рабастан Лестрейндж». «Да, ты можешь мне доверять, Драко.» — Эй, — Драко нежно приподнял её подбородок двумя пальцами. — Всё в порядке. Ты можешь не идти, Грейнджер. Я всё понимаю. Гермиона резко помотала головой, дав понять, что наоборот хочет пойти. Они обсудили, где и когда встретятся в субботу, затем долго болтали на разные темы, пока не заснули вместе на диване, прижавшись друг к другу. Когда дыхание Драко стало ровным, указывая на его глубокий сон, Гермиона осторожно погладила его по щеке. Её глаза наполнились слезами из-за всей этой ситуации. «Я люблю тебя, Драко», — прошептала она тихо и прижалась к нему сильнее.

***

Гермиона легко могла бы привыкнуть к пробуждению в объятиях Драко. Она спала, прижавшись к нему, как ребенок, и во сне видела безбрежные поля, по которым беззаботно гуляла, собирая букеты и наслаждаясь тёплым солнечным днем. Но её сон прервал лёгкий щекочущий поцелуй на шее. Приоткрыв глаза, она увидела Драко, нависшего над ней, его губы нежно касались её кожи, оставляя мягкие поцелуи. — Ммм, — выдохнула она с улыбкой, поддаваясь приятному ощущению. Драко поднял голову и, не останавливаясь, начал осыпать её лицо быстрыми поцелуями, не пропуская ни одного участка, до которого мог дотянуться. — Вот теперь это действительно доброе утро, — пробормотал он, опускаясь всё ниже с каждым поцелуем. — Драко… — лёгкий стон сорвался с её губ, когда его губы продолжили спускаться вниз, по её шее, пока его руки умело стягивали с неё свою же рубашку. Он хотел её, и кто она такая, чтобы отказываться от этого утреннего удовольствия? В этот раз его толчки были нежными, он смотрел прямо в её глаза, медленно целуя и отдавая частичку себя ей. Гермиона кончила с громким стоном, её глаза закатились от наслаждения; Драко продержался ненамного дольше неё. После он долго целовал Гермиону, несмотря на её желание подготовиться к завтраку. До завтрака осталось ещё два часа. Очистив одежду заклинанием, они неспешно одевались, весело переговариваясь и постоянно целуясь. — Драко, — Гермиона игриво шлёпнула его по руке, когда он мешал ей застегнуть юбку. С самого утра он ворчал, что ей не следует носить столь короткую одежду. — Если я хоть раз увижу, как этот патлатый Голдстейн пускает слюни от твоих ног под этой юбкой, — сброшу его с метлы, — прорычал он, но Гермиона только рассмеялась. Она находила ревнивого Драко ещё более привлекательным, хотя сочетание «Малфой» и «Милый» ей казалось абсурдом. — Во-первых, Малфой, не тебе решать, что мне носить, — ответила она с привычным для неё тоном, который не допускал возражений. Если бы Малфой жил в магловском мире, феминистки уже забросали бы его плакатами и брошюрами о том, что женщина сама решает, как ей одеваться. — Хм… Теперь снова «Малфой»? А как же «Дракооо»? — усмехнулся он, за что получил ещё один шлепок. Он рассмеялся и отошёл от нее на шаг. Звук его смеха заставил её сердце пропустить удар — она хотела, чтобы он смеялся всегда. Она больше не желала слушать его всхлипывания, рассказы о кошмарах и видеть панические атаки. Никогда. Но она знала, что это и есть настоящий Драко — без масок и высокомерия. И именно эта уязвимость привлекла её сильнее всего. Без плеера она никогда не узнала бы его настоящего. Гермиона подошла к нему, обвила руками его шею и встала на цыпочки, чтобы снова поцеловать. Драко мгновенно притянул её за талию, его пальцы утонули в её кудрях. Когда его язык коснулся её губы, она застонала и, задыхаясь, оторвалась, не в силах продолжать из-за нехватки воздуха. — Я думаю, Энтони — гей, так что нет смысла ревновать меня к нему. Кроме того, я — твоя, — тихо произнесла она, касаясь его лица и демонстрируя золотой браслет на запястье — его рождественский подарок, украшенный сердечком с гравировкой «Моя ДЛМ». Драко, перехватив её руку, начал осыпать её поцелуями, вызывая у Гермионы лёгкий смех от щекотки. — Я буду скучать. Если получится, встретимся сегодня? — спросил он, переплетая их пальцы. Гермиона улыбнулась и кивнула, когда они направились к выходу. Перед тем, как покинуть Выручай-комнату, Драко обнял её и поцеловал. Он вышел первым и она с мечтательной улыбкой смотрела ему вслед. Подождав десять минут, Гермиона тоже ушла в коридор. Коридоры были пусты, и она без проблем добралась до гостиной своего факультета. Картины на стенах едва обращали на неё внимание. Поприветствовав Полную Даму, она прошептала пароль и вошла через раму, стараясь пройти незаметно. Но, как только она сделала шаг по лестнице, услышала шорох и тяжёлое мужское дыхание. Оглянувшись, Гермиона увидела Гарри, стоящего перед камином с пергаментом в руках. Их взгляды встретились, и её сердце замерло. «Что-то случилось», — подумала она, вспомнив случай, когда Гарри во сне увидел нападение на мистера Уизли. — Гарри, что произошло? — спросила она, делая шаг к нему. Его нахмуренные брови и тёмные круги под глазами говорили о том, что он давно не спал. — Где ты была? — его голос стал ледяным, почти как у Малфоя. — Я… просто не могла заснуть, решила прогуляться по замку, — произнесла она, выдав ещё одну ложь. Но за это ей точно не было стыдно. —Одна? В такую рань? — Гарри усмехнулся, и это насторожило ее. Гермиона моргнула и кивнула, стараясь сохранять спокойствие. Но внутренняя тревожность давала о себе знать: её ладони вспотели, и она нервно теребила край юбки. — Конечно одна, Гарри. Что случилось? Почему ты не спишь? — попыталась она перевести разговор, но Гарри снова усмехнулся. Она видела его таким только один раз, когда он был зол на Чжоу из-за её слёз по Седрику. — Когда ты превратилась в лгунью, Гермиона? — его голос звучал громче, чем когда-либо, и она застыла, увидев ярость в его изумрудных глазах. Гарри приблизился на одно шаг и швырнул в неё пергамент, который, попав ей по лицу, упал на пол. Не понимая что происходит, Гермиона присела и подняла пергамент. Это была настоящая карта Мародеров — такая же, как у нее, на которой она следила за движениями Драко. Один из инструментов, созданных Снейпом совместно с магическим плеером. — Я видел, как ты вчера исчезла с картой на восьмом этаже. И Малфой тоже. Несколько минут назад он появился на карте, как и ты, — каждое слово было отточенным, заставляя тревогу завладеть Гермионой. Не в силах смотреть на Гарри, она застыла, глядя на его ноги, сердце колотилось. Все счастье от прошедшей ночи рассыпалось, как порох, оставив лишь пустоту. — Гермиона? — его голос прозвучал с новыми нотками, и она снова застыла, услышав ярость в голосе своего друга. Гермиона стояла молча, держа в руках карту Мародёров, не в силах поднять глаза на Гарри. Слова его звучали в голове, как удары колокола, сбивая с толку. Гарри знал. Он понял всё. Никаких шансов оправдаться, больше никакой лжи. В его взгляде читалось разочарование и гнев. Она знала, что этот момент неминуемо настанет, но не была готова к такому повороту событий. — Ты знаешь, что делаешь? — холодно спросил Гарри, его голос казался ледяным, как зимний ветер. — Ты ведь понимаешь, с кем связалась? С Малфоем! Гермиона наконец подняла взгляд, её глаза наполнились смесью гнева и обиды. Ей не нравилось, как Гарри говорил о Драко. Он не знал его так, как она. Он не видел той уязвимости, которую открывал перед ней Драко, не понимал, каким он может быть на самом деле. — Гарри, — начала она, пытаясь вернуть спокойствие в голос, но он звучал дрожащим. — Это не то, что ты думаешь… — Не то, что я думаю? — перебил он, его голос напоминал ледяные осколки. — Я только что проверял карту и видел вас с ним. Как ты могла?! Гермиона почувствовала, как обжигающее чувство вины заполнило её. Она не могла просто так сказать Гарри о своих чувствах, о том, что между ней и Драко. Это было бы слишком опасно. — Мы просто… разговаривали, — произнесла она, стараясь подобрать слова. — Ты не понимаешь, Гарри. Он… он другой, не такой, каким кажется. — Значит, другой? — Гарри засмеялся, но в его смехе не было радости — только отчаяние. — Он — Малфой! Его отец — Пожиратель смерти. Гермиона, он тот, кто издевался над нами все шесть лет. Тот, кто желал смерти тебе! — Гарри! Ты не знаешь, через что он прошёл, через что проходят его родители. Ты не знаешь его так, как я. Гарри резко приблизился, его лицо было всего в нескольких дюймах от её. Он был зол, но его взгляд был полон боли. — Почему ты мне этого не сказала? Почему ты решила скрыть всё это от меня? Я — твой друг, Гермиона! Она почувствовала, как в горле сжимается от вины, которую не смогла скрыть. Слёзы наполнили её глаза, но она сдерживалась, не желая казаться слабой. — Потому что я знала, что ты не поймёшь… — прошептала она, её голос дрожал. — Ты бы никогда не принял его. И… я не могла потерять тебя, Гарри. Я не хотела потерять тебя. Гарри замолчал, его ярость, казалось, немного утихла, но лицо оставалось напряжённым. — Ты не потеряла бы меня, Гермиона, — медленно сказал он, его голос стал мягче. — Но ты потеряешь себя, если продолжишь идти по этому пути. Малфой… он не изменился и не изменится никогда. Ты не можешь просто отринуть все гадости, что он сделал нам. Тебе не место рядом с ним. Он уничтожит тебя. Эти слова как удар по сердцу. Гермиона на мгновение задумалась: могла ли она действительно так ошибаться? Мог ли Гарри быть прав? Но перед её глазами всплыли воспоминания о ночах, проведённых с Драко, его искренние признания, его страхи и уязвимость, которую он никогда не показывал никому. Она вспомнила, как он несколько раз заставал её когда она резала себя, но не упрекал, а лишь лечил порезы, не задавая лишних вопросов. Она помнила его слезы, когда он рассказывал о смерти Тинки. Она помнила его крики, когда он принял на себя «Круциатус», предназначавшийся его матери. Она помнила, как он говорил, что она не виновата в смерти Рабастана, несмотря на то, что тот был его родственником. Она помнила смех Драко, его поцелуи и нежность, что он дарил ей. Она знала, что он ночами сидел с ней, пока она была в коме из-за высвобождения невиданной магической энергии. Он сидел, держа её за руку и охраняя её сон. Это все был Драко. Также она знала, что ему пришлось принять Метку, чтобы спасти жизнь себе и своей семье. Драко не был человеком без права выбора. Он у него был, и он выбрал свою семью. Для него она значала всё. И ещё он был верен Гермионе; видел с ней своё будущее. — Ты не прав, Гарри, — твёрдо сказала она. — Я не потеряю себя. И не потеряю его. Я знаю, что делаю. Гарри стоял перед ней, глядя ей в глаза, и на мгновение показалось, что между ними образовалась пропасть, которую невозможно преодолеть. — Тогда это твой выбор, — холодно ответил он. — Но не жди, что я буду стоять и смотреть, как ты разрушаешь свою жизнь. Гарри развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из гостиной. Дверь за ним закрылась с глухим стуком, а Гермиона осталась стоять одна, чувствуя, как её мир рушится. Она опустилась на диван, обхватив руками колени. Всё, что она хотела — быть честной с Гарри, но теперь это казалось невозможным. Он не поймёт. Никто не поймёт, кроме Драко. В её сердце нарастало беспокойство: мир, в котором она раньше жила, безвозвратно изменился. Она просидела так полчаса, пока студенты не начали спускаться на завтрак. Гермиона поднялась по лестнице быстрыми шагами и закрыла с грохотом дверь своей комнаты. Живоглот мирно сопел на её кровати, а Грейнджер облокотившись на дверь медленно сползла вниз, ощущая страх, что может потерять одно, чтобы обрести другое. Вытащив свою палочку из кармана юбки, Гермиона прошептала тихо: — Диффиндо , — в запястье, где находился браслет Драко, она почувствовала, как по коже хлынула кровь. Гермиона крепко зажмурила глаза, отдавшись ощущениям самоуничтожения. Большая боль поддаётся исцелению лишь с помощью меньшей боли.