19. Встреча.

Гермиона не сомневалась: если бы не магия, её запястья давно превратились бы в сеть бесконечных шрамов. Она и сама не могла до конца понять, почему раз за разом причиняет себе боль. Может быть, потому, что единственная вещь, над которой у неё был контроль — это её тело. Окклюменция скрывала её мрачные тайны от чужого внимания, а аутоагрессия позволяла снимать напряжение. Через полчаса, словно ничего не случилось, словно она не рыдала у двери, сжимая окровавленное запястье, Гермиона поднялась на ноги и ловкими движениями привела себя в порядок. Чары гламура скрыли покраснения и следы усталости, лицо оживилось благодаря тонкому слою макияжа, волосы собрались в аккуратный в пучок с парой выбившихся прядей. Её школьная форма выглядела безупречно выглаженной. Она осталась довольной собой. Живоглот, её верный кот, молча наблюдал за хозяйкой, понимая, что перед ним разыгрывается очередной акт внутренней защиты. Гермиона наложила в его миску сухой корм, бросила плеер с наушниками в сумку и, гордо вздёрнув подбородок, пошла в Большой зал. Гарри не пришёл на завтрак, и это нисколько не удивило Гермиону. Его вспыльчивость и неспособность взглянуть на ситуацию глазами других давно стали для неё привычными. Правда, после вспышки гнева он обычно возвращался к своему обычному состоянию, но ждать этого момента Гермиона не собиралась. Искать его не имело смысла — она прекрасна знала, что сейчас это было бесполезно. Да и сама она не была готова к разговору с ним. Завтрак проходил в тихой обстановке: студенты неторопливо наслаждались едой и напитками, за столами слышался лишь шёпот. Рон, увлечённо рассказывающий что-то Лаванде, сидел рядом с ней, в то время как Симус и Дин обменивались конспектами по ЗОТИ. Джинни обсуждала предстоящий квиддичный сезон с Кэти Белл, охотницей команды Гриффиндора. Гермиона отпила ромашковый чай; вкус ей совсем не нравился. Но она знала, что при потере крови организму требуется больше жидкости, а чай и вода могли помочь её восполнить. Аппетита не было, но она всё равно заставила себя есть овощи и кашу с творогом, зная, как это важно для её восстановления. Драко за столом не было видно, хотя Гермиона прекрасно помнила, что он упомянул утром, как ждёт завтрака. Пока другие были заняты своими делами, она решила достать свой плеер и надеть наушники. Через пару секунд послышались шаги и тихий женский голос. Гермиона нахмурилась, напрягая слух. — Я подумала… — голос какой-то девушки прозвучал мягко и как-то приторно, — может быть, ты хочешь пойти со мной в Хогсмид на следующей неделе? — А что будет на следующей неделе, Астория? — голос Драко прозвучал твёрдо, как всегда. Гермиона чуть сильнее сжала плеер в руках. — День Святого Валентина, — произнесла девушка тихо, но этого было достаточно, чтобы на лице Гермионы появилась усмешка, подобная той, что обычно была у Малфоя. Он молчал, явно обдумывая предложение, и тот факт, что он не ответил сразу отказом, вызвал у Гермионы странное волнение. Конечно, у них с Драко не могли быть открытые отношения, но это не давало ему права оставлять надежду другим девушкам. Она затаила дыхание, ожидая его ответа. — Чёрт, — произнёс он после нескольких минут размышлений. — Нет, я не могу пойти с тобой в Хогсмид, Астория. Попробуй пригласить Блейза. У него точно нет пары. — Почему нет? Ты ведь расстался с Пэнси, — не сдавалась некая Астория, и Гермионе стало интересно узнать, как выглядит та, кто пытается заполучить её парня. — Потому что я буду со своей девушкой, — ответил Драко и отправился прочь. Гермиона осознала, что улыбается как дура, только когда Джинни окликнула её. Быстро сняв наушники и убрав плеер в сумку, она обернулась к подруге. — Что ты слушаешь? Ты так довольно улыбаешься, — поинтересовалась рыжая, которая всегда хотела быть в курсе событий. Гермиона отмахнулась, соврав о «классной песне», и сделала глоток «самого вкусного» ромашкового чая. Через несколько минут Драко вошёл в Большой зал и прошёл к своему столу. Усевшись, он бросил на Гермиону взгляд; она смущённо улыбнулась. В их тайных отношениях было что-то невероятно нежное: их переглядывания заставляли её сердце трепетать. Спустя некоторое время в зал вошла невысокая темноволосая девушка в форме Слизерина. Гермиона сразу вспомнила её: это младшая сестра Дафны Гринграсс — одно лицо. Значит, та самая Астория. Взглянув на неё, Гермиона победно улыбнулась, хотя никто с ней и не соревновался. Она знала, что Драко остаётся ей верным. И слова, которые она услышала через плеер, только укрепили её в этом уверенность. Гарри мог сколько угодно осуждать её за отношения с врагом, но, пока Драко держит её за руку, целует, шепчет нежные слова на ухо, она никогда не откажется от него. Ни приближающаяся война, ни Волан-де-Морт не могли отобрать его у неё.

***

— Гермиона, можно тебя на пару слов? — позвал её Дин Томас во время сдвоенных уроков с Когтевраном по Чарам. Профессор Флитвик задерживался, и студенты радостно перешёптывались. Гермиона попыталась сесть подальше от Гарри, который яростно смотрел на неё с момента своего появления в конце завтрака. Её это совершенно не волновало, она устала угождать ему, стараясь делать всё, чтобы «Избранный» был доволен. Отношения с Драко Малфоем — её личное дело, и если она могла ему простить его детские выходки, то это уже о многом говорило. Гермиона понимала, что Гарри справедливо подозревает, что Драко может быть Пожирателем Смерти, вот только он не знал о том, что у Драко не было выбора: его отец находился в Азкабане, Драко лишился своей опоры, а его мать, Нарцисса, не могла ему ничем помочь. — Что случилось? — обеспокоенно спросила Гермиона, когда они вышли из класса. Он выглядел несколько печальным, и ей было непонятно, что могло произойти с всегда оптимистичным Дином. — Ничего серьёзного, — улыбнулся он, пытаясь скрыть свои эмоции. — Просто быть подростком иногда отстойно. — В этом я даже не сомневаюсь, — усмехнулась Гермиона. — Так что ты хотел обсудить? — Ну, — начал он торопливо. — Помнишь, я рассказывал тебе перед каникулами, что «Битлз» собираются давать концерт в Лондоне? — Гермиона кивнула. Это произошло ещё до того, как они с Драко стали официальной парой. — Так вот, мой брат Роб может раздобыть нам билеты на 21 февраля. Хочешь, я достану и для тебя? — глаза Дина загорелись. Ей нравилось, с каким увлечением он рассказывал о своих интересах — футболе, фильмах Хичкока, музыке и комиксах. — А как мы доберёмся до Лондона? Даже если в субботу мы пойдём в Хогсмид и попытаемся, имея лицензию, трансгрессировать оттуда, то вряд ли преуспеем без порт-ключа, — скептически заметила Гермиона. Она быстро обдумывала все возможные варианты, и Дин, почесав голову, уныло вздохнул, осознавая, что его мечта увидеть Пола Маккартни может не осуществиться. — Вот бы в Хогсмиде был камин, откуда мы могли бы переместиться, — пробормотал он, прижимаясь к стенке. С тех пор, как Дин и Джинни официально расстались, Гермиона стала замечать, что он постоянно погружён в размышления, а при виде Джинни молча уходит в свою комнату. Ей не нравилось, что Джинни, которая всю жизнь любила Гарри, так легко разбила сердце другому парню. — Знаешь что? Я напишу кое-кому, а ты пока попроси брата отложить три билета в первом ряду, — с улыбкой сказала Гермиона. В её голове уже появился план. — А кто третий? — спросил Дин, на что Гермиона загадочно улыбнулась. Закончив обсуждение, гриффиндорцы зашли класс. Практически после них бодро зашёл профессор Флитвик. Он без проблем левитировал перед собой огромный сундук. Чары должны были пройти весело, судя по настроению профессора.

***

Драко уверенно поднялся по лестнице кафе, крепко держа Гермиону за руку. Последние несколько дней она была необычайно молчаливой, но он не стал её допрашивать. Разве у каждого из нас не бывают дни, когда не хочется говорить, а больше слушать мир вокруг? Они встретились после обеда, выделив утро на дела старост факультетов: распределили обязанности и передали список третьекурсников старостам из Когтеврана и Пуффендуя. К счастью, в этот раз сопровождать мелких в Хогсмид им не пришлось — их очередь только через неделю. Этот долгожданный день наконец-то настал, и Драко не собирался терять ни минуты. В кабинке загадочного кафе в Хогсмиде находилась его тётя, о существовании которой он даже не подозревал месяц назад. Сердце бешено колотилось, но прикосновение Гермионы немного успокоило его. — Всё будет хорошо, Драко, — мягко произнесла она; её тёплый взгляд помогал успокоиться. Он осмотрелся, глубоко вздохнул и постучал. Дверь открылась, и из-за стола поднялась невысокая женщина с угольно-чёрными, слегка волнистыми волосами. Было понятно, что она тоже нервничала ничуть не меньше него. Драко застыл, не зная, что сказать. Как ведут себя люди, когда впервые встречаются с родственниками, о которых никогда не знали? — Добрый день, — раздался голос сбоку, и Драко заметил ещё одного человека в комнате. Это был спутник Андромеды — высокий, слегка сутулый мужчина с короткими русыми волосами. Его рука была в кармане мантии, и Драко усмехнулся: муж Андромеды, маглорожденный, явно не доверял племяннику своей жены и держал палочку наготове. Впрочем, кто мог его винить? Ведь Беллатриса убила собственного кузена, прервав род Блэков по мужской линии. — Добрый день. Я Драко Малфой, — произнёс он, оставаясь на месте. Его тётя также смотрела на него и тихо произнесла имя своего мужа — Эдвард Тонкс. Гермиона, видя их напряжение, вышла вперёд, широко улыбаясь. — Андромеда, Тед, здравствуйте. Очень рада вас видеть, — вежливо сказала она. — Я Гермиона Грейнджер, подруга Гарри Поттера и Тонкс. Услышав имя Гарри, тётя и её муж сразу оживились и начали задавать Гермионе вопросы о её друзьях, давая Драко немного времени прийти в себя. Впервые увидев своих новых родственников, он ощутил нечто странное и непривычное. Всю жизнь он рос с твёрдым убеждением, что Малфоям не нужны ни друзья, ни родственники. Но сейчас всё это казалось невероятно абсурдным. Он нашёл тётю, которую всю жизнь называли предательницей крови из-за её маглорождённого мужа. Ведь он тоже был по уши влюблён в маглорождённую. Забавно. Андромеда села обратно за стол, жестом пригласив Драко и Гермиону присоединиться к ним. Он немного замешкался, но Гермиона потянула его за руку, мягко сжимая её в знак поддержки. Они заняли место напротив Андромеды и Теда. — Значит, ты — сын Нарциссы, — произнесла Андромеда, внимательно разглядывая Драко. Голос её звучал спокойно, но в глазах читалась смесь любопытства и настороженности. — Ты очень похож на Люциуса. Драко напрягся, услышав имя отца. — Все так говорят, — сказал он с гордостью. Мир сколько угодно мог ненавидеть Люциуса за его ошибки, но Драко всегда останется тем, кто будет стоять горой за своего отца. Даже сейчас, когда ему приходится отвечать за его промахи. Он вряд ли мог пожелать себе отца лучше, чем он. Люди просто не понимали Люциуса, считали его ужасным человеком, но так, как Малфой-старший, свою семью никто не любил. Тед, до этого молчавший, приподнял бровь, явно заинтересовавшись. — И ты гордишься этим, не так ли? — произнёс он с лёгкой долей скептицизма. — Это не гордость, а факт, — холодно сказал Драко. — Я не собираюсь оправдывать поступки своего отца. Я написал вам, чтобы узнать о своих родственниках, о которых не знал. Моя мать не в курсе об этом. Андромеда задумалась на мгновение и мягко улыбнулась. Именно эта мягкость отличала её от Беллатрисы. Улыбка Беллы больше напоминала хищный оскал, за которым всегда скрывалось что-то зловещее. Драко никак не мог понять, как одна и та же мать могла родить такую ​​безумную женщину, как Беллатриса, и такую спокойную и собранную, как его мать. При взгляде на Андромеду у него возникло ещё больше вопросов к своей бабушке. К примеру, как три сестры, так похожие внешне, могли оказаться абсолютно разными людьми? — Ты прав, ты не отвечаешь за поступки своего отца. Но я действительно удивлена ​​тем, что ты написал мне, Драко. Семья… — Андромеда на мгновение замолчала, обдумывая каждое слово. — Это сложно. Тед кивнул в знак согласия с женой, но расслабляться не спешил. Одну руку он положил на руку Андромеды, а другую продолжал держать в кармане. Драко усмехнулся. — Давайте закажем что-нибудь, — предложила Гермиона, пытаясь разрядить обстановку. — Я бы хотела чай. Её попытка сгладить неловкость удалась: Драко бросил на неё благодарный взгляд. Андромеда посмотрела на них с лёгкой улыбкой. Тед и Андромеда, как и Драко ранее, удивились, что для заказа еды достаточно просто сказать название блюда вслух. Они решили заказать чай и десерты, так как никто не хотел горячей пищи. Когда на столе появились чаи и сладости, Андромеда начала рассказывать о своём детстве в особняке Блэков. Она описала жёсткое воспитание, основанное на чистоте крови. Интонация её голоса менялась: то становилась тёплой, когда она вспоминала о своём детстве, то холодной, когда дело доходило до Беллатрисы. Андромеда рассказала, как она встретила Теда в 11 лет на вокзале Кингс-Кросс, как их распределили по разным факультетам. Вначале они часто ссорились и не могли терпеть друг друга. Для Андромеды, изначально убеждённой в важности чистоты крови, было трудно принять, что она влюбилась в маглорождённого пуффендуйца. Тед, в свою очередь, не хотел иметь ничего общего с «Высокомерной леди», как он её называл. Их история так была похожа на историю Драко и Гермионы, что временами, он бросал на неё взгляд, а она, понимая его мысли, ухмылялась. История его тети и её мужа, явно забавляли девушку. — После школы мой отец хотел выдать меня замуж за младшего сына Фицуильяма Лестрейнджа, — продолжала Андромеда. — Рабастана. Услышав это имя, Гермиона вздрогнула, а Драко, заметив это, осторожно сжал её ладонь под столом. Её реакция была мгновенной: она глубоко вздохнула и успокоилась. Тед, наблюдая за этим, бросил на Драко пристальный взгляд, прежде чем отпить из своей чашки. — Когда мы с Тедом поняли, что влюблены, — продолжала она, улыбнувшись мужу, — я поняла, что жизнь может быть другой. Свободной от всех этих условностей и глупых понятий о «чистоте». — В день помолвки Тед прилетел ко мне на метле, и, никому не сказав, я просто улетела с ним, оставив матери письмо, — рассказала Андромеда, смахивая слёзы. — Моя семья долго меня искала, они даже обращались к наёмникам, но, благодаря друзьям Теда, нам удалось спрятаться в магловском Дублине. Вскоре после этого мать выжгла меня с семейного гобелена и назвала предательницей крови. С тех пор я не видела своих сестёр, хотя писала им и пыталась восстановить связь. В то время сбежать с маглорождённым было настоящим преступлением. Нарцисса тогда написала мне, что Малфои разрывают её помолвку с Люциусом. Поверь, она была влюблена в него с второго курса. Люциус учился на два курса старше и начал ухаживать за Нарциссой, когда она была на пятом курсе. Но Люциус настоял на своём и, несмотря на недовольство Абраксаса, женился на моей сестре. — Вы учились с моим отцом? — удивился Драко. Мать говорила ему, что она знакома с Люциусом со школы, но не раскрывала подробностей. — Да, — сказал Тед. — Поверь, Малфой-старший был настоящим кретином, для которого существовали только чистокровные слизеринцы. Он ужасно обходился с нами, обычными волшебниками из простой семьи, и постоянно кичился своим отцом. Гермиона прыснула в кулак, но мгновенно спохватилась и извинилась. Драко было неприятно слышать такие слова о своём отце, но, глядя на весёлую Грейнджер, он покачал головой и усмехнулся. «Я накажу тебя за это, Грейнджер» — прищурился он, смотря на весёлую девушку. Драко внимательно слушал тётю, чувствуя, как привычная картина мира, где все делились на «чистокровных» и «грязнокровок», медленно рассыпается. — Твоя дочь, какая она? — внезапно спросил он, осмелев. Улыбка Андромеды стала шире; именно так всегда улыбалась Нарцисса, когда её спрашивали о Драко. — Её зовут Нимфадора. Она потрясающая. Сильная, добрая и храбрая. Гермиона знакома с ней. — Да, Дора — самая сильная волшебница, какую я когда-либо встречала. Она с виду хрупкая, но ловит таких сильных тёмных магов, что просто удивительно, — подтвердила Гермиона, глядя на Драко. — Настоящий кумир для девочек. Андромеда перевела взгляд с Гермионы на Драко. Затем, налив себе чаю, задала неожиданный вопрос: — А что вас связывает? Гермиона замялась, и Драко решил ответить за неё. — Грейнджер — моя девушка, — сказал он и увидел в её глазах гордость. — Мы не можем пока открыто встречаться, но я привёл её сюда, чтобы она была рядом, когда я буду знакомиться с тётей. Взгляд Андромеды потеплел, а Тед наконец оставил в покое свою палочку. Оставшуюся часть встречи они провели за чашкой английского чая, беседуя обо всём. В основном говорила Андромеда, а Драко внимательно слушал. Когда пришло время прощаться, они долго спорили с Тедом, кто оплатит счёт. У дверей кафе Драко посмотрел на свою тётю и почувствовал странное тепло в груди — он больше не один. У него есть близкие, которые понимают, в какой сложной ситуации он оказался, и готовы поддержать. — Я знаю, что у тебя сейчас на душе. Это страшно и нелегко, но ты поступил смело, Драко, раз решил написать мне и встретиться, — сказала Андромеда, смахивая слёзы. — Помни, ты всегда можешь обратиться ко мне. Тепло её слов наполнило Драко до краёв. Он слегка обнял её, шёпотом поблагодарив её за эту встречу. — Вы прекрасно смотритесь вместе, — сказал Тед, и Драко понял, что неспроста его тётя сбежала с этим человеком. Тед Тонкс излучал уверенность и простоту; такому можно доверять. Всё, что Андромеда и Тед пережили ради своей любви, придавало решимость Драко. Когда тётя и её муж аппарировали, Драко продолжил стоять на месте, задумчиво глядя в пустоту. Гермиона подошла сзади и обняла его, её лёгкий запах хризантем окутал его. Драко положил руку поверх её ладоней. — Я горжусь тобой, Драко, — прошептала она. Он повернулся, закрыл глаза и поцеловал её макушку. «Если она всегда будет обнимать меня так, это стоит того, чтобы стать предателем крови» — подумал он. — Пойдём в школу? — спросил он спустя несколько минут молчания. Издалека слышались голоса студентов, и он злился, что они не могут быть обычной парой, которая бы просто зашла в кафе мадам Паддифут, как все остальные. Если бы не монстр, живущий в его доме рядом с его матерью, он, не задумаясь, рискнул бы притянуть Грейнджер к себе на глазах у всех и показать, кому она принадлежит. Но пока это было невозможно. Однако Драко верил, что, возможно, благодаря встрече с тётей, настанет день, когда общество узнает, что Гермиона — его. — Мне нужно зайти к мадам МакКензи, нужно кое-что узнать, — сказала она, и они направились к магазину. Чтобы не попасть на глаза студентов Хогвартса, они обходили людные места.

***

— Проходите, — раздался голос директора, и Гермиона зашла в кабинет. Кабинет Альбуса Дамблдора излучал уют и погружал в атмосферу древней магии. Высокий потолок придавал комнате величественный вид, а тёплые дубовые стены были увешаны полками с множеством старинных книг и свитков. Дамблдор сидел за большим письменным столом из тёмного дерева с золотыми вставками, а на столе находились разномастные магические предметы; серебряная посуда тихо звенела, а кружка с дымящимися тенями вращалась. У камина сидел феникс Фоукс на изящной жёрдочке. Тихий шелест страниц, потрескивание огня и запах старых книг, смешанный с ароматом чая и зелий, напоминали Гермионе дом её бабушки в Манчестере. У окна в своём неизменном тёмном наряде стоял Северус Снейп; он лишь слегка кивнул в ответ на её приветствие. — Мисс Грейнджер, — произнёс директор умиротворяющим тоном, и Гермиона молча присела перед ним. Директор предложил ей чай, но она отказалась. — А я всё-таки выпью чашечку, — произнёс он и взмахом палочки вызвал к себе горячий чайник. Он предложил чай и профессору Снейпу, но тот угрюмо покачал головой. — Как вы себя чувствуете? — спросил Дамблдор, сделав глоток и закинул в рот лимонную шипучку. Гарри рассказывал Гермионе, что директор — сладкоежка. От мыслей о лучшем друге, с которым она не общалась уже пять дней, её лицо помрачнело. Даже Рон и Невилл заметили разлад между ними. Рон пытался выяснить, что за кошка между ними пробежала, но Гарри лишь усмехнулся и пробормотал, что это не «кошка», а «хорёк». Гермиона с досадой уставилась на него, злобно запихнула все пергаменты в сумку и демонстративно сильно хлопнула дверью своей комнаты. После этого Рон больше не задавал вопросов, лишь молча наблюдал за ними. Невилл был единственным, кто всё ещё искал информацию о наследнике Грин-де-Вальда, пытался собрать их всех для обсуждения дальнейшего плана, но Гарри отказался, упомянув какое-то о занятие с Дамблдором. Вот так и прошло пять дней, но Гермиона не желала подходить мириться первой. Она была виновата лишь в том, что не рассказала, что встречается с Драко. Остальное никого не касалось. Если бы у Гермионы спросили, какие слова Драко могут загипнотизировать её, то она, не утруждаясь, ответила бы: «Иди ко мне». «Иди ко мне, Грейнджер», — и вот она под ним. «Иди ко мне, я соскучился», — и вот она раздвигает ноги, сидя на парте, и кончает с его именем на устах. «Иди ко мне», — и вот она падает, падает и падает в бездну наслаждения с Драко. Лёжа голышом в Выручай-комнате на его груди, Гермиона думала, что нужно запретить ему говорить это «Иди ко мне», потому что это сводило с ума. И кто скажет, что самая лучшая студентка Хогвартса теряет голову от ласковых слов слизеринца? Ссора с Гарри огорчала её, и, хотя Драко чувствовал, что что-то не так, он не стал задавать вопросы. Гермиона хотела ему рассказать, что Поттер знает о них, но каждый раз останавливалась. Она боялась, что, если Драко узнает об этом и почувствует, он может снова замкнуться в себе. Кроме того, это означало бы, что он начнёт осторожничать и, поддавшись тревоге, может натворить дел. То, что он чинил Исчезательный шкаф для Пожирателей Смерти, было опасно, но директор и Снейп знали об этом, и Гермиона была уверена, что они не допустят беды. — У меня всё в порядке, директор, — ответила она, но мысли её уже унесли далеко от причин, по которым она пришла к Дамблдору. — Как ваша магия? У вас был очень мощный выброс. Что-то тревожит вас? — спросил Дамблдор, и в его глазах появился странный блеск. Гермиона с удивлением посмотрела на старика, чувствуя, как внутри у неё зашевелились тревога и смятение. После того, как она случайно вызвала Адский огонь, даже не зная, что способна управлять такой магией, Гермиона отчаянно пыталась разобраться в сути стихийной магии. Однако все её поиски в библиотеке ничего не дали. Единственной, кто смог хоть немного прояснить ситуацию, оказалась профессор Бабблинг, преподававшая Древние руны. Она объяснила, что Адский огонь ближе к заклинаниям, нежели к стихийной магии, потому что природа изначально не создавала такой огонь — он появился из-за волшебников или магических существ. Даже после этих объяснений Гермиона не нашла никакой дополнительной информации ни в обычной библиотеке, ни в Запретной секции, где, как ей казалось, обязательно должен был быть нужный фолиант. Кивнув, Дамблдор стал расспрашивать девушку о подготовке к экзаменам ЖАБА. — Думаю, мисс Грейнджер пришла не просто так, — оборвал директорские расспросы профессор Снейп, стоявший возле портрета одного из бывших директоров Хогвартса. «Когда он успел отойти от окна?» — мелькнула мысль у Гермионы. Это была одна из тех особенностей профессора, которые всегда её удивляли — умение двигаться совершенно бесшумно. Тем не менее, она была благодарна ему за то, что он прервал этот допрос и дал ей возможность объяснить причину своего визита. Дамблдор посмотрел на неё своими пронзительными голубыми глазами. — В последнее время всё навалилось, — начала она, собрав всю свою волю в кулак. — Теперь мы знаем, что Малфой чинит Исчезательный шкаф. Это его задание от Волан-де-Морта. Также нам известно, что у него есть Метка Пожирателя Смерти. Вы можете помешать его планам в любой момент. — Да, вы правы, — спокойно ответил Дамблдор. — Мы действительно можем вызвать одного из авроров, охраняющих Хогвартс, и отправить мистера Малфоя в Азкабан. Гермиона затаила дыхание, наблюдая за директором. Она никак не могла понять, что он задумал. Если его целью действительно было заключить Драко в Азкабан, почему он не сделал этого сразу, как только узнал о Метке? Что-то в поведении Дамблдора её настораживало, но она решила подумать об этом позже. — Если вы не сделали этого до сих пор, то, значит, придерживаетесь своего плана, — сказала она твёрдо. — И я уверена, что отправка молодого человека в Азкабан лишь за то, что он пытается спасти себя и свою мать — негуманно. — А что бы вы предложили, мисс Грейнджер? — Дамблдор слегка приподнял брови, внимательно глядя на неё. Фоукс издал мелодичный звук, и Гермиона на мгновение отвлеклась, но затем собрала все свои силы и решительно посмотрела на директора. — Разве Орден не может взять его и Нарциссу под свою защиту? — А они этого захотят? — вмешался Снейп, прищурившись. Гермиона невольно задумалась. Логика Снейпа всегда казалась ей загадочной. С первого курса он явно благоволил Драко и прощал ему все шалости, но теперь, когда Малфой оказался в столь сложной ситуации, Снейп казался совершенно равнодушным. — Я не знаю, — честно призналась она. — Но то, что Волан-де-Морт использует его, — отвратительно. Тишина повисла в кабинете; каждый обдумывал услышанное. Наконец Гермиона решилась перейти к основной причине своего визита. — Директор Дамблдор, — начала она, — я думаю, что мы достаточно знаем о планах Малфоя. С самого начала меня попросили подслушивать его, чтобы выяснить его намерения и понять, принял ли он Метку. Теперь мы знаем, что он действительно стал Пожирателем Смерти. Я хотела бы прекратить подслушивать его. Это меня выматывает. Гермиона замерла, ожидая их реакции. Она затаила дыхание, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Дамблдор выглядел задумчивым. Его взгляд был устремлён в пламя камина; огненные языки танцевали, отражаясь в линзах его очков. Он слегка наклонил голову, подперев подбородок пальцами, и Гермиона заметила, что два из них были перевязаны. Этот маленький, почти незначительный факт показался ей странным, но она решила не акцентировать на нём внимания. Снейп, напротив, не выглядел удивлённым. Его лицо оставалось холодным и непроницаемым, а тёмные глаза, лишённые каких-либо эмоций, смотрели прямо перед собой. Лишь поджатые губы выдавали лёгкое раздражение. — Думаю, — наконец произнёс Дамблдор спокойным тоном, — вы правы, мисс Грейнджер. Больше нет смысла возлагать на вас такую ответственность. Гермиона выдохнула с облегчением. Чувство вины, которое тяготило её все эти месяцы, начало понемногу отступать. Она больше не будет притворяться перед Драко, ей не придётся играть роль шпиона, прослушивать его разговоры и копаться в его личной жизни. Теперь она сможет быть с ним искренней; она наконец-то свободна. — Тогда я прекращу связь между плеером и кольцом, — добавил Снейп, выводя её из размышлений. — Плеер можете оставить себе, а Карту отдайте сейчас, — он скрестил руки на груди; его чёрная мантия, как всегда, падала тяжёлыми складками, придавая фигуре ещё больше мрачности. Гермиона кивнула, достала из своей сумочки копию Карты Мародёров, передала её профессору и, попрощавшись, покинула кабинет директора. Проделав все свои привычные процедуры, Гермиона легла на кровать и по привычке включила плеер. Сначала она услышала звуки шагов Драко. Она машинально попыталась призвать Карту из шкафа, где она раньше хранилась. Однако заклинание призыва не сработало, и только тогда она вспомнила, что больше не сможет ею воспользоваться. Шаги становились всё тише. Драко открыл какую-то дверь и зашёл. Шум плеера не давал ей чётко услышать, что там творится. Помехи продолжались минут пять. «Неужели профессор так быстро прекратил связь между плеером и кольцом?» — задумалась она, нахмурив брови. Наконец она уловила какой-то шорох, и перед тем, как звук полностью исчез, Гермиона услышала голос и чёткий крик: «Сектумсемпра!» Она не знала, чей это был голос и что случилось с Драко. Паника охватила её, когда она поняла, что больше ничего не слышит. Не зная, что делать, она быстро накинула мантию, натянула кроссовки и выбежала из комнаты. Радость избавления от плеера мгновенно сменилась страхом за Драко. Вылетев на лестницу, она услышала какие-то звуки на втором этаже и свернула в сторону лазарета. Там, в перед аркой, ведущий в палаты, она заметила Гарри. Она приблизилась к нему: он был испачкан кровью, его глаза были полны ужаса и вины, его руки дрожали; сердце Гермионы сжалось от вида друга. — Гермиона, — прошептал Гарри, — я убил Драко Малфоя.