Глава 20. Я пойду против смертей

Сакуре казалось, что совсем скоро она сотрёт в кровь ноги. Усталость неприятной волной растекалась по всему телу, заставляя куноичи все больше отставать в пути. Она не знала куда именно они идут, но догадывалась о конечном месте назначения. Спустя целых три дня, почти безостановочного похода, путники вышли на жилую местность. От чего-то, Мадара спешил именно в этот лес, где по его словам, они без проблем смогут найти жильё. Сакура молча следовала за ним, с жалостливым взглядом смотря на восток, где за густыми рощами и полями, совсем близко, находилась красочная столица Страны Огня. Как давно она ее не посещала, даже в своем прошлом временном отрезке, что совсем уже позабыла красоту и шум густонаселённого города. Ей было интересно посмотреть одним глазком на старинную версию центра ее родины, но Мадара строго настрого запретил туда соваться без крайней необходимости. Туризм не стоил риска быть раскрытыми. Все же, в отличии от торговых городов, столица изнутри кишела шиноби из всех кланов Хи-но-Куни. Именно там проходили дипломатические переговоры глав уважаемых семей с Даймё, предлагались услуги найма шиноби и процветала преступность наряду с проституцией. Низшие слои общества просто жить не могли, не грея уши, а после распространяя услышанные слухи и новости за круглые суммы. Они являлись главными рассадниками информации и противоположностью слова скрытность. Криминальная Энбизака и в сравнение не шла со смертоносной столицей эпохи Воюющих кланов. Свыкнувшись с отказом и прислушавшись к Мадаре, Сакура больше не предлагала ему ничего, что мешало бы скорой реализации их плана. Так, девушка молча прошагала до ещё одной маленькой деревушки, которую язык не поворачивался таковой назвать. Среди высоких деревьев, в глубине устрашающего леса, скрывались несколько обшарпанных домишек. Поначалу, Харуно успела обрадоваться, что они наконец дошли до живого приюта, но быстро разочаровалась в своих ожиданиях. Десяток маленьких домов располагались в отдалении друг от дружки. Хоть они и были построены в одной местности, но каждое сооружение отличалось своим состоянием разрухи и возрастом древесины. Казалось, будто кто-то каждый год строил по одному миниатюрному домику на протяжении десяти лет, кропотливо собирая из них своеобразную коллекцию. Самые старые жилища находились в совсем печальном состоянии, уйдя под землю так, что пустые окна касались земли и казались крохотными дверями. Остальные были ещё в более менее пригодном для жилья состоянии. В них хотя бы можно было зайти. Рядом с поселением, прямо в лесу, спокойно лежало глубокое озеро, в которое стекала вода через подземные ходы из ближайшей горы. Только таскать оттуда живительную воду не было необходимости, ведь между самых серых и многолетних хижин стоял широкий колодец, поросший пушистым мхом. Картина и без того навевала грусть и тоску, но окончательно Сакуру добил внушительный храм-хондэн, стоящий на возвышении лесной почвы у начала горы и окружённый множествами надгробий. У главного входа в храм, перед сотнями ступеней, возвышались красные ворота, проводящие границу между миром живых и мертвых. Могил упокоенных насчитывалось в два раза больше, чем домов, что настораживало. «Это не деревня. Это кладбище...» — Куда мы прибыли? - шепотом спросила Сакура, чувствуя себя некомфортно от витающей в воздухе атмосферы тишины и покоя. — Район прокаженных. Он был построен во времена последней эпидемии проказы неизвестной группой людей, которые обосновались впереди, в одном часе на юге, - спокойно объяснил Мадара. — Мы находимся рядом с поселением? - девушка проговорила с надеждой в голосе. — Уже нет. Ещё двадцать лет назад, мой отец, Таджима Учиха, сжёг ту деревню дотла и истребил всех ее обитателей. Сакура в ужасе смотрела на Мадару, пытаясь осознать весь мрак того, что совсем недавно произошло на этой печальной земле. Они стояли на костях больных, а земля впитала в себя прах сожженных дотла стариков, мужчин, женщин и даже детей. — Зачем он это сделал?..- невольно вырвался единственный крутящийся в голове вопрос. — Потому что мог. Потому что хотел, чтобы его боялись. Люди из той деревни отказали его раненному отряду в ночлеге, и он ответил на отказ пламенем и кровью, - отстраненно промолвил Мадара, погружаясь в воспоминания, — Я был там в тот день. Мне было восемь и я смотрел как плавится человеческая кожа и обугливаются белесые кости. Сакура от изумления прикрыла рот ладошкой. Человеческая жестокость не переставала ее удивлять даже спустя столько времени. — Война это не просто сражения на поле боя, Сакура. Война распространяется по всей округе, несёт с собой смерть, заражает своей беспощадностью и извращает сердца. Она превращает мужчин в безжалостных чудовищ, а женщин в беспомощных рабов, - Мадара устало сморгнул ужасающие картины прошлого, которые пронеслись перед глазами ярким калейдоскопом людских страданий. — И мы тут остановимся? Разве не грешно нарушать покой умерших? - в тревоге спросила Сакура, вспоминая страшилки про духов и древние традиции предков. Мадара странно скосил на нее взгляд, словно пытался понять, всерьез она или шутит. — Мертвым нет дела до живых. Только те, кто дышат, тратят свое время на гнев, слезы и боль. Учиха отмахнулся от куноичи и направился прямиком в храм, без какого-либо сомнения проходя через тории. По пути мужчина начал снимать с пояса тяжёлые сумки, собираясь отдохнуть после утомительных дней беспрерывной ходьбы. «Я бы с этим поспорила. Как тогда объяснить Эдо Тенсей? По-моему, они чувствовали то же, что и мы, и казалось, даже сильнее». Сакура, в последний раз, недоверчиво уставилась на могилы и побежала вслед за Мадарой, боясь оставаться надолго одной в таком пугающем месте. Рядом с Призраком Учиха, остальные призраки казались уже не такими устрашающими.

***

Дни проходили один за другим совершенно неспеша, что выводило из себя не самую терпеливую куноичи. Сакура угрюмо сидела на вершине огромной сосны, наблюдая за красивым закатом над верхушками деревьев. Отросшие волосы приятно трепетал прохладный ветерок, а кожу грело уходящее солнце. К счастью, район прокаженных находился в самой западной части Страны Огня. Если редкий снег и шел, то к вечеру превращался в маленькие лужицы. Солнце грело не так сильно, как в Суне, но и жаловаться на холод не было причин. Теплые зимние дни отвлекали Сакуру от тревог, но не избавляли от них полностью. Три дня назад, Мадара снова отправил своего клона на разведку и недовольно отметил, что клан Учиха по сей день пустует. Под пустотой имелось ввиду отсутствие в военном лагере Изуны. Именно так он назвал их главную цель. К удивлению мужчины, это имя ни о чем не говорило Сакуре. Она лишь отметила, что оно звучало знакомым, но вдаваться в подробности не стала. Ей хватало информации, что Изуна являлся единственным человеком, имевшим над Мадарой полный контроль. Большего ей знать и не хотелось, иначе начнет чувствовать вину и жалость к незнакомому парню, что категорически запрещено, ради успеха миссии. Харуно громко выдохнула воздух через сжатые зубы, и встав с насиженного места, шагнула вперед, в пустоту под ногами. Пролетев со свистом несколько метров, девушка аккуратно приземлилась на землю. Старинный храм встретил ее своим уже комфортом и уютом, кропотливо выстроенном женскими руками. Сакура самостоятельно перетаскала в просторный молитвенный зал все нужное, что нашлось в безжизненных домиках. Ей повезло, что вещи больных никто не осмеливался трогать, боясь подхватить хворь. В дальнем левом углу скромно уместился маленький котел, окружённый напольными шкафами и тумбами. Рядом с зоной готовки также была построена небольшая глиняная печь, за которую Сакура была безмерно благодарна Мадаре и его искусному стилю земли. Да и огонь всегда имелся под рукой, тот же Мадара, каждый вечер, в одно и то же время, затапливал печь и запирал дверные створки, чтобы жар не выходил наружу. Еду приходилось добывать обоим вместе, ведь им не позволялось находиться друг от друга на расстоянии километров. Только вот, свободного времени ниндзя впустую не теряли. Сакура упорно настаивала на тяжёлых и болезненных тренировках, удлиняющих их цепи. Каждый день проходил в невыносимых муках и страданиях, но результат того стоил. Девушка теперь могла отходить от Учихи на целых 100 метров. В три раза больше того, чем они довольствовались раньше. Сакура прошлась по своеобразной "кухне" и вытащила из шкафа три утки, пойманные ещё ранним утром. Ленясь выполнять монотонную работу, девушка прошла до ступеней храма и уселась на самой верхней. Мягкие перья кряквы легко поддавались щипкам тонких пальцев. Сакура методично выщипывала добычу, кидая вырванный пух в сторону, в широкий мешочек, который уже ломился от накопленного меха. Она хотела сделать из собранных материалов мягкую подушку, чтобы ночи не были такими твёрдыми и грустными. Совсем рядом раздавался приятный звук колки дров. За неимением топора, Мадара несчадно разрубал дерево своей катаной. Удивительно, что она до сих пор выдерживала такие нагрузки, но возможно, в умелых руках, даже кунай имел все силы разрезать алмаз. Хотя, Сакура не отставала от своего приятеля в несоответствующем пользовании холодным оружием. Закончив с утками, она взяла в руки свое танто и начала отрезать птицам их крылья, ноги и головы. Какая ирония, двое сильнейших шиноби занимаются бытовыми вещами, используя орудия для убийств, чтобы наколоть дров и расчленить дичь. Держа в руках оторванные крылья, Сакура тупо уставилась на них, ни о чем не думая. Скучные и безмятежные будни одновременно лечили и одновременно убивали своей монотонностью и отсутствием существенных планов. Ее радовали лишь приятные мелочи, как удачная готовка, отдых после тренировок и свежий воздух. Каждодневных дел было много, но они не приносили такого удовольствия, как принесла бы улыбчивая и любопытная Юки со своими историями, успешно завершенная смена в больнице, под руководством Цунаде-сама, или даже ловля бродячих котов с Наруто в Конохе. Ей было не к кому пойти в гости и не с кем поговорить по душам, что душило общительную девушку похлеще удавки. — Эх, - грустно выдохнула через нос куноичи. — Чего вздыхаешь, - в поле зрения появился Мадара. От физических нагрузок, он часто ходил полуголым, совершенно не обращая внимания на лесной холод. Казалось, что под его кожей постоянно горит вечный жар, не дававший своему носителю остыть хоть на минуту. В руках Мадара нес охапку дров, игнорируя колючие щепки, которые неприятно царапали кожу. От ощущения зуда в боку Сакура сморщилась. Она молча смотрела на то, как Учиха медленно и неспеша поднимался по ступеням. Он — ее единственная компании на ближайшие сто верст. Единственная живая душа среди могил, с которой Сакуре приходилось свыкаться. Она даже заметила, что в последнее время, начала перенимать у Мадары привычки. Они просыпались в одно и то же время, одинаково закатывали глаза и идентично вдыхали запах еды перед трапезой. Девушке совершенно не нравилось подмечать эти сходства, но уже не могла от них избавиться, они выходили сами собой, являлись ее языком тела. — Я просто устала ждать. Прошел уже целый месяц, а никаких результатов до сих пор нет, - скучающе ответила куноичи. Мадара застыл на самой верхней ступени, останавливаясь рядом с Сакурой. Он задумчиво взглянул на нее, и не складывая никаких печатей, создал идентичного себе клона. Двойник сразу же исчез, со скоростью света, прыгнув на стволы деревьев. Каждые несколько дней, клоны отправлялись следить за кланом Учиха, поджидая там возвращение Изуны с его неизвестной миссии. — Никто не говорил, что дело пройдет быстро и гладко, - безразлично бросил Мадара, продолжая свой путь к храму. Сакура раздражённо кинула ему в спину оторванные конечности кряквы. Они все попали в цель, но только одно из крыльев зацепилось перьями в запутанных черных волосах безразличного мужчины. Ничего не заметив, Учиха с окровавленным крылом на голове исчез среди плотных стен их временного жилища. Сакура чуть улыбнулась своей шалости, поспешно собрала вещи и зашла внутрь храма, берясь за готовку ужина. В печи горел огонь, раскаляющий котелок с кипящим супом из уток. Сакура сидела перед источником света, зашивая края своей новой подушки из пуха. Мадара сидел прямо перед ней и в сотый раз точил общие снаряжения. Звуки стали и бурлящего бульона создавали приятный для ушей фоновый шум. В такой комфортной атмосфере, Сакура докончила свою работу и радостно прижала мягкую подушку к груди, устроив на нее голову. Отросшие волосы неприятно спали на лицо. Из-за быстрого обмена веществ в ее организме, волосы отрастали с чуть большей скоростью, чем у остальных людей. Ее передние пряди уже достигали груди, а задние касались плеч. В условиях отсутствия постоянной гигиены, такая длина приносила лишь неудобства, да и прическа ее выглядела слишком неряшливо, ведь ее пришлось грубо отрезать в спешке. Сакура задумчиво уставилась на заточенные кунаи, мирно лежавшие на холодном татами. — Можешь помочь мне состричь волосы? Мадара вопросительно взглянул на девушку, отставив катану в сторону. — Зачем их состригать? - в искреннем недоумении спросил мужчина. — Как это зачем? Они мне мешаются и быстро загрязняются. Лучше уж ухаживать за короткими, чем таскаться с длинными. В мое время многие так и делали, - перечислила свои доводы розоволосая. По виду Мадары, ее слова его не убедили, но он все равно махнул Сакуре рукой, чтобы подползла поближе. Она так и сделала, усаживаясь к знакомому спиной и откинув волосы за спину. Сильные руки начали перебирать пряди, аккуратно собирая их в кулак. — Все равно не понимаю зачем от них избавляться. Длина волос говорит о силе и статусе человека. С короткими ты будешь похожа на падшую женщину, - спокойно проговорил Мадара, берясь за острый кунай. — Ты только что обозвал меня проституткой? - весело рассмеялась Сакура, поражаясь чужому консервативному мышлению, пока до нее не дошла одна вещь, которая не давала ей покоя на протяжении нескольких недель, — Погоди, то есть, все это время, люди так обо мне думали, а ты и слова мне об этом не сказал? Сакура с ужасом начала понимать причину того, почему на нее так странно смотрели люди прошлого века. В Энбизаке ее перепутали с ночной бабочкой, в Долине Плодородия женщины давали ей сотни советов для быстрого роста волос, а в Горячих источниках на нее частенько косились посетительницы онсена. Все это время, она думала, что предвзятое отношение исходило из недоверия к ниндзя и редкому явлению куноичи, но на деле, все обстояло намного проще. Как оказалось, Сакура своим внешним видом кричала, что она доступная и открытая личность, не стесняющаяся появляться на публике. — Как это глупо — судить человека только по волосам. Боже, а стыдно то как, - смущённо отозвалась Харуно, прикрывая горящее лицо ладонями. — Так мне продолжить? - спросил Мадара, безразличный чужой стыдобе. — Да пусть думают, что хотят! Все равно лет через пятьдесят люди осознают то, насколько узкое у них было мышление, - негодовала куноичи, — Режь! Розовые пряди легко поддавались острию клинка, становясь все короче и короче. Мадара умело обращался с лезвием, стараясь как можно чётче срезать концы. Сакура смирно сидела и напевала под нос тихую мелодию, не давая образоваться неловкости. Скальп щекотали чужие пальцы, когда отделяли мелкие пряди от основных. От приятных ощущений, девушка довольно прикрыла глаза, пока не почувствовала как Мадара застыл, а из его пальцев выскользнула длинная челка. — Что? Пожалуйста, только не говори, что ты случайно откромсал у меня больше, чем нужно было, - громко забеспокоилась Харуно. — Теневой клон рассеялся. Изуна прибыл в клан, - послышался сдерживаемый шепот. От удивления, Сакура резко обернулась к Мадаре и оказалась с ним лицом с лицу. Она не знала, что чувствовать, радость за долгожданное событие или же тревогу за скорое начало их не самого надёжного плана. Присмотревшись в лицо Учихи, она увидела на нем лёгкую улыбку и сама повторила ее, заразившись чужим довольством. — Наконец-то! - девушка бодро возликовала, кидаясь на расслабленного Мадару с объятием. Как бы ей не было стыдно это признавать, но временами Сакура отчаянно нуждалась в тактильном контакте. В особенности, когда эмоций было столько, что хотелось выражать их действиями. Очень удачно вышло, что Мадара активно ее не отталкивал и не обращал внимания на ее внезапные порывы. Когда Сакура злилась, она могла его легонько хлопнуть, ударить или толкнуть. В моменты радости, девушка иногда трясла его за плечи или же тыкала в бок локтем. В самые постыдные моменты страха, Харуно, в поисках силы и опоры, хваталась за мужское предплечье и скрывалась за его спиной. И только во времена тоски и печали, куноичи предпочитала оставаться в полном одиночестве, обнимая саму себя за плечи и прячя слезы от окружающего мира. Решив, что Мадара за свою терпеливость не заслуживает насмешек с ее стороны, Сакура достала из его черных волос запутавшееся крыло утки. Она ловко распутала перья и отодвинулась от Учихи, который с отвращением проследил за маленьким крылышком в руке девушки. — Оно все это время было там? - скривился Мадара. — А кто говорил, что длинные волосы лучше коротких? - во весь голос рассмеялась Сакура. Мужчина опасно прищурился, вновь берясь за кунай. Острие ножа угрожающе сверкнуло, отразив на лезвии огонь из печи. — Садись, Сакура, я докончу, - страшно улыбнулся ей Мадара. — Ну уж нет, с челкой, я и сама справлюсь! - весело хихикнула куноичи, используя крыло как совочек, чтобы собрать остатки розовых волос с пола. — И что теперь будем делать? Дождемся утра или отправимся прямо сейчас? - отойдя от веселья, спросила Сакура. — Отправимся как только стемнеет, - в голосе Мадары слышалось нетерпение, такое несвойственное для него. Девушка-ниндзя лишь одобрительно кивнула и начала заранее собирать сумку с провизией. Под этим словом имелось ввиду всё оружие, которое у нее было. Сакура сложила кунаи и сирюкены в самый широкий отсек, к которому имела быстрый доступ. Пропитанные парализующим ядом сенбоны она аккуратно завернула в плотную ткань и положила в маленькую сумку, крепко затянув ее на левой ноге. Уже родное танто удобно пристроилось на бедре. «Ками, лишь бы у нас все получилось».

***

— Каору! - послышался звучный голос из темноты. Молодой парень обернулся на зов, отвлекаясь от своей работы на смотровой вышке. С высоты пяти метров открывался хороший обзор на весь их лагерь, откуда к нему шел навстречу его друг детства. Не прошло и десяти минут после их прибытия домой, как этот трудолюбивый придурок сразу же отправился по неотложным делам, и освободился только под ночь, когда многие соратники уже готовились ко сну и ночному дозору. — Пришли согреть меня в эту темную и холодную ночь, Изуна-сама? - сверху отозвался противный, заигрывающий голос. — Пошел ты! - беззлобно крикнул парень, за один прыжок, оказавшийся на самом верху вышки, — Мне тебя и сжечь не жалко будет за такие шутки. — Какие мы нежные, - усмехнулся Каору, поправляя высокий воротник туники. Молодые парни обменялись несколькими тычками и с грохотом уселись на краю деревянного помоста, наблюдая за мрачным лесом впереди. — Как там твой брат? - разрушил затянувшуюся паузу страж, доставая из кармана трубку-кисэру. — Ничего нового. В последнее время слишком напряжён из-за хода войны. Ну хотя бы рожей стал по-симпатичнее, рана почти зажила. Куда ему с таким шрамом, и без него, лицо страшное, - слегка ухмыльнулся Изуна, облокотившись на колено. — Это уж точно. Он временами так смотрит, что самому хочется себя придушить, - рассмеялся Каору, высыпая табак в небольшую металлическую чашу трубки. — Тебе разве Акико-чан не запретила курить? - Изуна согнул одну бровь, испытующе смотря на приятеля. — Запретила, но она не уточняла, что его вовсе нельзя курить. Я просто рядом с ней не курю, а вот на смене можно, - хитро подмигнул Каору, поджигая табак маленьким огоньком из пальца. — Совсем не стыдно перед ней? Поверь мне, этот запах не только в воздухе летает, но и на одежде твоей остаётся. Акико-чан явно все чувствует, но боится тебе что-либо сказать. Мог бы и побаловать беременную жену, - встал на сторону подруги Изуна. — Вот именно, что беременна, поэтому такая капризная и стала. Как родит, так все пройдет и запахи перестанут беспокоить, - пожал плечами курильщик, затягиваясь первым вдохом никотина, — Да и от старых мужей советы не принимаются! Стражник шутливо дыхнул вонючий дым прямо на лицо друга, от чего тот скривился. Изуна устало закатил глаза от уже поднадоевшей шутки про его холостяцкий образ жизни. Каору частенько поднимал эту тему, то ли завидуя, то ли жалея своего неудачливого в любви друга. Только вот, ни о какой любви и речи не шло. Сам Каору не любил Акико по-настоящему, он испытывал к ней детскую привязанность, симпатию и дружбу, которая лишь дополнялась физической близостью и общими детьми. Этого от них требовал клан. От Изуны ожидалось то же самое, но с ещё большими ожиданиям и, учитывая его высокий статус правой руки главы клана. Ему так же стоило по-быстрее обзавестись нелюбимой женой, провести неловкую близость, нарожать десяток детей на убой и смирно их похоронить. Его тошнило от подобной судьбы и выворачивали наизнанку фальш и лицемерие общественных норм и клановых традиций. Изуна предпочитал выбирать свою судьбу самому, не идя на поводу у ожиданий старейшин, и на удивление, собственной семьи. В упертости и желании идти наперекор всем, он уступал лишь Мадаре, но даже он отчитывал брата за "неправильное" мышление. Как бы сильно Изуна его не любил, временами никак не мог понять того, что у него происходит в голове. Взять даже последнюю выходку Мадары, когда он отправился в одиночку в соседние деревни в поисках подмоги. На следующее утро, брат вернулся с опустошенными запасами чакры, весь в грязи, с ужасной раной на все лицо, и неохотно рассказал небылицу про схватку с розово-красной женщиной. Изуна не сильно ему поверил, но и лжи не заметил, от чего пришлось отставить допытывание родственника. После того происшествия в клане заметно все напряглись. Мадара отказывался докладывать остальным, что с ним произошло, но пришел к внезапной мысли, что Учиха необходимы новые союзники в войне. Союз Сенджу с Узумаки со дня на день мог вступить в силу, что не могло не беспокоить их кровных противников. Изуна вышел добровольцем в сборе кланов-партнеров. Весь прошлый месяц пришлось потратить на многочисленные деловые переговоры с главами разных семей, выступая в роли дипломата. Кланы Фуума и Абураме даже долго думать не стали, сразу же отказав их отряду с порога. Альянс кланов ИноШикаЧо находился в беспокойном настроении, безостановочно говоря о близости девятихвостого к их деревне. Они побоялись оставлять своих жен и детей одних, когда в любой момент мог явится демон-лис. Даже их требования сочились страхом перед биджу. Взамен на свою помощь в войне, они рассчитывали на избавление от Кьюби раз и навсегда. Изуна обещал поразмыслить над предложением, хоть и знал, что тут не о чем думать. Никакой безумец не пойдет против хвостатого, даже сотня опытных Учих. На такое способны лишь Узумаки, но и те считали, что боги не напрасно наделили гигантских зверей сверхъестественными силами. Словно у них было особое предназначение в этом мире. «Какая чушь. Хвостатые — это лишь природные катаклизмы, против которых люди не имеют шанса. Узумаки удобно устроились на своем изолированном острове, отказываясь уничтожать биджу, чтобы те держали в страхе Даймё и кланы центрального материка». Единственными ниндзя, согласившимися вступить в альянс с Учиха, стали Хьюга, чему Изуна не мог не обрадоваться, хоть и через силу. Их семьи были довольно схожи: обладали визуальным кеккей генкаем, отдавали дань традициям предков и имели строгую лестницу иерархии. Про Хьюга Хироши, нынешнего главу многоуважаемый семьи, ходили частые слухи о тихом безумии, что подкрадывалась к морщинистому старику все ближе и ближе с каждым годом. Его управление кланом нельзя было назвать ничем иным как тираническим правлением. Мрачная репутация Хироши возникла не из воздуха, ведь тот питал глубокую ненависть к побочной ветви, став первым человеком, придумавшим Технику Проклятой Печати. Лет пятьдесят назад, Хьюга Хироши лишился одного глаза во время сражения с кланом Курама. По его словам, противник напал на него с целью украсть легендарный кеккей генкай, но после того, как заполучил всего один глаз, был оттолкнут взрывной печатью в открытый обрыв. Его тело унесло мощной рекой, а глаз навсегда затерялся. Хироши утверждал, что до сих пор мог видеть морское дно, когда закрывал одно веко. В тот день, к нему в голову змеёй закралась самая настоящая паранойя, как и удушающий страх за свое наследие. Спустя всего месяц, половина членов побочной ветви трагично погибла, а трупы были сожжены, настолько их было много, что хоронить всех не стали. Многие оказались непокорными, от чего печать прожгла все их нервные клетки изнутри. Только те, до которых очередь дошла лишь под конец, смогли мирно и почти безболезненно пройти мучительную процедуру. Перед ликом смерти, легко свыкнуться с покорностью. И подобный безумец, сумевший сохранить свой высокий статус на протяжении полувека, шел навстречу Учиха с их договором о сотрудничестве. Изуна никак не мог отвлечься от мысли, что что-то в этом было не так. То, как на него смотрел Хироши, ни разу не моргая своим единственным глазом, выбивало из колеи опытного, но юного воина. — Кстати, Каору, что ты думаешь на счёт Хьюга? - Изуна поморщился от того, как на его языке ощущалось название чужого клана, словно кислая трава, которую ему в детстве сувал в рот Мадара, издеваясь над младшим братом. — М? Хьюга? - Каору тоже несколько раз недовольно причмокнул ртом, смотря вдаль и покачивая зажатую между пальцев трубку, — Да, какие-то они были подозрительные. Мне показалось, что не все были согласны с решением господина Хироши. — Вот и я это заметил, но что тогда могло заинтересовать его в нашем клане, если он согласился на союз лишь спустя столько лет, хотя брат и раньше предлагал им перемирие, - Изуна невольно начал повышать голос, выдавая свою тревогу. Каору лениво скосил на друга взгляд темно-фиолетовых глаз и вновь затянулся. Его не очень интересовала политика как своего, так и чужих родов. Он был отличным бойцом и выносливым стражником, но ужасным стратегом и дипломатом. Его мир был до глупого прост. Скажут нападать, он нападет на того, на кого укажут пальцем. Только палец этот обязательно должен принадлежать соклановцу, и это единственное, чем Учиха Каору отличался от наемных разбойников. В том, где у кого лежат приоритеты. — Может господин Хироши наконец заметил своим одним глазом, что у нас самые красивые женщины на всем белом свете, вот и решил устроиться поближе на старости лет? - задорно улыбнулся Каору, играя бровями на загорелом лице. — И на что я только рассчитывал, когда решил с тобой хоть один раз серьезно поговорить, - мученически выдохнул Изуна. — Нет, ну ты представь себе ребенка от союза Хьюги и Учихи. Да перед таким монстром все Даймё от страха себе вены на руках вскроют! - громко захохотал страж, временами кашляя от застрявшего в горле дыма. — Идиот, наши кланы никогда не смешивали друг с другом кровь и никогда не будут, - проговорил Изуна в отвращении. — Чего? Не уж то никогда? - глаза несерьёзного друга смешно выпучились, искренне удивляясь новому открытию про свою семью. — Неужели ты думал, что просто никто из нас никогда не встречался с Хьюга до недавнего времени? Каору неловко почесал затылок, обращая все свое внимание на наблюдение за лесом. Не желая подтверждать собственное невежество, он предпочел промолчать. Ужасно неловкая тишина разлилась между двумя парнями, пока Изуна, с глухим стуком, не упал на спину от разрывающего живот смеха. — Заткнись уже! Я просто ни разу не задумывался над этим, в отличие от тебя, умник! - вскричал покрасневший Каору. Двое парней начали поднимать шум на своей смотровой площадке, нервируя посторонних своим громким смехом и руганью. Остальные стражи на своих рабочих точках, с раздражением и завистью плевали себе под ноги, возмущаясь неприкрытому веселью молодых ниндзя. Такое поведение считалось скандальным во времена войны, но учитывая, что война шла уже не первый десяток, а нарушителем тишины являлся проблемный Изуна, его соклановцам нечему было удивляться. Напускной гнев Каору быстро сошел на нет, когда к его наблюдательной башне подошёл мужчина, чья ощутимая чакра неприятным холодком проходилась по неприкрытой коже. Несмотря на веселость, страж краем глаза подмечал окружение и держал ухо в остро, не забрасывая свою ответственную работу ни на минуту во время разговора с Изуной. Благодаря чему, ему удалось мгновенно заметить появившегося из ниоткуда Мадару. Каору удивлённо отметил у себя, что их глава стоял снаружи своеобразного круга из дозорных башен, а не внутри, где находились палатки и дома. Мадара держался закрыто, сдержанно сложив руки на груди, но смотрел на парней с таким пустым взглядом, что невольно хотелось попятиться назад, к уютному жилью, где его ждала беременная молодая жена и трое ласковых дочек. Спустя лишь несколько секунд, Изуна тоже заметил неожиданного гостя. Он встречался с братом полчаса назад и насколько помнил, тот собирался отходить ко сну спустя трое суток непрестанного бодрствования. Увидев перед собой вполне бодрого Мадару, Изуна начал закипать от злости. «Неужели так трудно прислушаться ко мне и поспать хотя бы пару часов?» — Позже свидимся, - коротко попрощался парень сквозь сжатые зубы, спрыгивая с башни на землю. Каору неловко кивнул ему вслед и поспешил привести себя в порядок, прячя курительную трубку в кармане штанов и поправляя катану на бедре. Он несколько раз неловко кашлянул и принял деловитый вид, всматриваясь в лесную чащу, пробегаясь ярким шаринганом от дерева к дереву. Страж пытался изо всех сил не подслушивать разговор двух братьев, боясь даже в их сторону смотреть. Изуна в мгновение оказался по правую руку от Мадары. Он пробежался глазами по главарю, отмечая его уличную одежду, полную сумку и суровое выражение лица. В его внешнем виде и не пахло отдыхом, в котором он так сильно нуждался. — Клянусь, если ты продолжишь себя так выматывать, то я... — Изуна, - его грубо перебили. — Что? - раздражённо отозвался младший брат, сжимая между пальцев переносицу. — Пройдешься со мной до храма Хатимана? - внезапное предложение выбило молодого ниндзя из колеи. После того, как братья заполучили Мангеке Шаринган, им удалось частично прочесть каменную скрижаль, которая передавалась в их клане из поколения в поколение, а в настоящее время находилась в храме бога войны. Только поддавались чтению лишь с десяток иероглифов, смысл которых оставался непонятным без дополнительных знаков. Поначалу, они долгое время пытались угадать предложения, пока не сдались окончательно. До сегодняшнего дня, Мадара ни разу не звал Изуну в храм Хатимана без какой-либо веской причины. — Конечно, но зачем? Хочешь попытаться вновь разобрать те письмена? - недоуменно спросил Изуна, следуя за быстрым шагом члена семьи. Мадара не ответил ему, спеша в глубину леса поблизости. Расстояние до храма не было слишком длинным, они бы добрались за час неспешной ходьбы, но старший брат казалось не желал тратить ни одной лишней минуты. Он уверенно шел по еле заметной тропе, хрустя сухими ветками под ногами. Изуна невольно начал нервничать от подобного поведения. «Неужели произошло нечто, что нужно обсудить с глазу на глаз вдали от остальных?» Не замечая никакого подвоха, младший Учиха доверчиво следовал за человеком, которого знал как свои пять пальцев. Он замечал любое отклонение в действиях брата, от чего сам сейчас находился на иголках. Как назло, тропа была слишком узкая, чтобы поравняться с Мадарой и попытаться прочесть его лицо. Приходилось рассматривать лишь широкую спину с огненным веером на ней. Спустя недолгие минут тридцать, они оказались у входа в небольшой храм, но вместо того, чтобы пройти внутрь помещения, братья обогнули его сбоку. Там, спрятанный от чужих глаз различными печатями и техниками, скрывался маленький вход в подземный зал. Чтобы попасть туда приходилось каждый раз снимать защитные барьеры, тратя немалое количество чакры. На этот раз, Мадара намного быстрее справился с распечатыванием входа, чем у него получалось раньше. Изуна удивлённо уставился на то, как стремительно почва начинала видоизменяться, проваливаясь под землю, где скрывались потаённые лестницы. — Как ты так легко... — Изуна, не отставай, - вновь перебил его Мадара, уже спускаясь в темноту по многочисленным ступенькам. Парню пришлось возмущённо прикусить губы и нагнуться, чтобы не упереться лбом об низкий потолок земляного коридора. Как же сильно он ненавидел именно эту часть спуска, когда приходилось сгибаться пополам, чтобы не тронуть головой грязную почву, где временами виднелись черви и насекомые. В узком пространстве невозможно было ни распрямиться, ни обернуться. Так ещё и кромешная темнота не облегчала путь к заветному залу с табличкой. Последняя капля терпения Изуны подошла к концу, когда во тьме, он почувствовал как на его лицо упало нечто склизкое и подвижное. В отвращении, он энергично повертел головой в стороны, избавляясь от неизвестной личинки, что чуть не попала ему в рот. С пыхтящим дыханием, Учиха продолжил спуск, предвкушая то, как сильно и от всей души он будет бить старшего брата, за его странное поведение и за то, что притащил его в подземный храм, когда на небе вовсю светила луна. Загадочность всего происходящего начинала его напрягать и Изуне показалось, что за его спиной кто-то так же смиренно ползёт по коридору, дыша ему в прямо спину. Наконец, впереди блеснула искра от заженного Мадарой факела. Более высокое и просторное помещение храма находилось совсем рядом, успокаивая нервного ниндзя своей близостью. Ещё несколько шагов, и Изуна полностью вышел из грязного прохода, выпрямляясь во весь рост. С закрытыми глазами, он несколько раз потянулся, разминая ноющие мышцы, которым за весь день ни разу не дали расслабиться и отдохнуть. Под метрами плотной земли приятно пахло сыростью и сухой почвой. Изуна громко хрустнул костями позвоночника, готовясь кидаться на Мадару с кулаками как в старые добрые времена, когда они ещё детьми не могли поделить что-то между собой, но внезапно почувствовал чужое присутствие. Ощущения были странные, словно он оказался в клетке с диким животным, готовым вот-вот кинуться на него с когтями. Изуна быстро раскрыл глаза, в защитном рефлексе, активируя в них Мангеке, в котором закружился круглый узор с тремя ответвлениями. Перед ним стоял лишь Мадара, от которого веяло угрозой не так сильно, как от нечто, что стояло в дальнем углу широкого зала. Факел в руке брата освещал лишь меньшую часть всей комнаты, давая врагу скрываться в кромешной тьме. Даже Шаринган не позволял вглядеться во что-то, что очевидно всматривалось в него в ответ. — Мадара, что тут происходит? - нервно прошипел Изуна, ненавидя себя за то, как дрогнул его голос. Мадара не сдвинулся с места, застывшей статуей стоя прямо перед ним и вглядываясь жадным прищуром в его напряженное лицо. Не зная, что ему делать, Изуна как можно быстрее достал из деревянных ножен катану. Сталь в руках даровала ему уверенности и спокойствия, но было слишком странно направлять конец меча в ту сторону, где находился его родной брат, его единственная родная кровь. — Я спросил у тебя, что тут происходит! - не выдержал напряжения Изуна. Чужая аура давила на него со всех сторон, душила своей густотой и жаждой завладеть его телом, подчиняя липкому страху. Изуна не знал куда ему смотреть: на брата, который в данный момент походил на незнакомца, или же на ту сущность, что продолжала скрываться во тьме. — Даже спустя столько лет, я до сих пор помню в точности твои черты лица, - послышался тихий голос Мадары. — Что? - неуверенно отозвался юный парень, сомневаясь в четкости своего слуха. Человек, который принял личину его брата, начал медленно подходить к Изуне. С каждым шагом, его маскировка плавно исчезала, растворяясь в том, во что был одет мужчина. Черная туника превратилась в темно-красного цвета халат, волосы, которые итак казались Изуне длинными, удлинились ещё больше, достигая поясницы неизвестного. Шрам-рубец, гордо красовавшийся на суровом лице, начал медленно заживать, не оставляя после себя и царапины. — Как же сильно я по тебе скучал, - глубокий голос проникал в сознание, обволакивая собой весь разум. Перед Изуной стоял Мадара, но он не был тем же самым, каким его помнил младший Учиха. Этот Мадара был чуть выше, шире в плечах и лицо намного мертвее, чем у оригинала. Его мозолистые руки потянулись к лицу Изуны. Он хотел было отстраниться, но не смог пошевелить ни одной мышцей в теле. Руки и ноги застыли в раннем положении, сжимая в потных ладонях катану. — Изуна, - его имя прозвучало в тишине как приговор для смертника. Теплые пальцы легли ему на щеки, оглаживая неровную кожу. "Мадара" приблизился к нему настолько близко, что Изуна ощущал его беспокойное дыхание на своей шее. Когда незнакомец встретился с ним глазами, Учиха попытался втянуть того в гендзюцу, но ничего не вышло. Только он хотел задаться вопросом почему, как темные омуты перед ним приобрели красный оттенок. Черные запятые начали кружиться вокруг зрачка, сплетаясь друг с другом в такой родной узор кольца, что Изуна начал сомневаться в своем здравии, но спустя лишь одно мгновение, круг вновь закружился в танце хоровода, являя взору три ответвления, исходящие от основного колечка. — Прости, Изуна, мы поговорим с тобой как следует позднее, а пока, отдохни во снах, где нет места горю и страху, - почти нежно прошептал Мадара перед тем, как наложить мощное гендзюцу на родном брате. Изуна из всех сил пытался отвести взгляд, но как бы сильно он не старался, ни одна мышца не подчинялась хозяину. Ему оставалось лишь смириться с проигрышем в битве, которая даже и не успела начаться. У него изначально не было шанса вырваться. С того момента, как он последовал за Мадарой, исход встречи был очевиден. Как же он мог попасться в такую простую, но смертоносную ловушку. Теряя грань между реальностью и иллюзией, Изуна в последний раз присмотрелся к фальшивой копии брата, от которого веяло болезненной любовью и заботой. Его лицо исказили морщины вины и мольбы о прощении. Запомнив эту необычную картину, Изуна окончательно затерялся среди искусно созданных фальшивых реалий, где воспоминания сливались в одно с фантазиями.