X. Пожар - Разрушенные ворота

      

And if you have a minute, why don't we go Talk about it somewhere only we know? This could be the end of everything So why don't we go? So why don't we go?

      

      5 июня, пятница.              Брендон вырос в совершенно отличном от Алфеи месте, и смотреть на четырёх трансформировавшихся фей, направляющих всю свою магию на разрушение мощного скрывающего барьера, было для него, мягко говоря, удивительно. Он был военным, учился в элитной военной академии, и ему много раз доводилось лицезреть сражающихся фей, но видеть то, на что он смотрел прямо сейчас, ему никогда не приходилось. Они всё ещё стояли на палубе яхты, которую прислала Дюжина, судно раскачивалось из–за мощности энергии. Он старался не выглядеть так, будто увидел божественное явление, но получалось с трудом.              Четыре искрящиеся потока магии устремлялись ввысь, к ясному небу, но на самом деле цель у них была иная. Не небо необходимо было разрушить, а нечто созданное кровью и волшебством сотен убитых земных фей. Когда магические энергии девочек достигли нужной точки, перед ними пронеслась яркая вспышка, и, когда Брендон провёл пальцами по глазам, в поле зрения оказалось самое настоящее чудо. Прозрачный купол окрасился пламенным, золотым, синим и зелёным цветами, начиная громко вибрировать, а внутри него, точно только что нарисованный, возник остров.              Тир Нан Ог.              — Знаешь, у нас есть такой мультик, «Моана», и там… — Рядом с ним и Марко с Маршалл стояли так же Скай и Рокси, неожиданно заговорившая и старавшаяся перебить гул распадающегося барьера.              — Боже, я смотрел «Моану». Представляешь, мы не живём за каменной стеной в полной изоляции, — послышался шутливый комментарий специалиста.              — Правильно, поэтому никак не взаимодействуете с Первым миром.              — Это неправда. С тобой–то мы взаимодействуем.              У Брендона были странные отношения со Скаем, и ему не особо хотелось, чтобы парень понял, что он подслушивал их разговор. Ладно, он не подслушивал в прямом смысле слова, но тем не менее вступать даже в зрительную баталию желания не было. Его взгляд вернулся к девушкам и к постепенно уменьшавшемуся барьеру.              Что он называл «странными отношениями»? Атилий и сам полностью не понимал, что между ними было, но по–другому он сказать ничего не мог. Было абсолютно точно видно, что Скай относился к нему с небольшой, но всё же неприязнью, и каждый раз, когда Брендон искренне пытался наладить контакт, тот, с трудом не закатывая глаза и держа свою мимику под контролем, уходил в другую комнату. Причём, когда вокруг были остальные, они могли нормально пообщаться, как говорилось, «ни о чём», но стоило им остаться вдвоём, у специалиста пропадало какое–либо желание контактировать. Нет, Брендону не было обидно: он был взрослым человеком, прекрасно понимал, что нравиться всем обязан не был. Но он терпеть не мог не понимать, что происходило вокруг.              У него уже давно появилась догадка на этот счёт, но после Сан–Франциско проверить её ему удалось через довольно долгое время.              – Может, я не вовремя с такими вопросами, но я должен поинтересоваться, – спросил он, вглядываясь в глаза Стеллы. Мгновение назад ему посчастливилось коснуться пряди её волос, что он объяснил попыткой исправить испорченную морским ветром причёску. Он желал повторить это, но проявил бы этим излишнюю навязчивость. Брендон сдержался и, поймав спокойный кивок принцессы, закончил начатое. – Я ведь никак не мог чем–то обидеть Ская, верно? Мне всё время кажется, что ему вообще не хочется видеть меня.              Взгляд девушки, до этого вымотанный горем и равнодушно направленный к океану, изменился, и именно тогда догадка подтвердилась. Не было никакого плана спрашивать напрямую, ведь всё, что ему было необходимо узнать, он увидел в её глазах, вмиг метнувшихся за их спины, к другой стороне палубы. Он знал, что прямо сейчас там сидели Рокси и Скай.              – О, нет, что ты… Он не такой человек, просто… – Ему тогда показалось, что губы её дёрнулись в весёлой улыбке, но момент быстро прошёл. Стелла замешкалась, а после произнесла. – … Просто он раньше всегда на все миссии отправлялся со своим лучшим другом, а сейчас его здесь нет, Скай скучает, и поэтому немного равнодушен к тебе. Не бери в голову.              Он всё–таки «взял кое–что в голову»: воспитанник Сола Сильвы не мог быть непрофессионалом, а принцесса Солярии ужасно лгала.              Его размышления были прерваны оглушительным грохотом. Барьер не собирался легко сдаваться, он сопротивлялся, и девочкам пришлось пойти на крайние меры. Конечно, его взгляд, несмотря на все его усилия, всё равно сосредоточился на Стелле, вместе с крыльями выглядевшей по–настоящему чарующе. Брендон знал, что она никогда не была специалисткой, никогда не собиралась двигаться по этой стезе, но могущественные люди всегда оставались могущественными. Золотые нити, из которых были сотканы её крылья, переливались в солнечном свете, гипнотизируя, распущенные волосы развевались из–за ветра, поднявшегося благодаря разрушающемуся прозрачному куполу, на ключице поблёскивала эраклионская ракушка, не дававшая ему покоя теперь, когда он был почти уверен в её дарителе.              Что вообще происходило в этой Алфее и с этими ребятами? Он мог попытать счастье или нет? Это были старые, всё ещё не погасшие чувства без претензии на будущее или настоящие отношения были лишь вопросом времени? Атилий понятия не имел и каждый день корил себя за трусость.              Новый грохот оказался заключительным, и ведьмовской барьер пал под натиском трансформировавшихся фей. Высокая волна ударилась об яхту, её резко тряхнуло, и в следующее мгновение им всем пришлось искать что–то, за что можно было зацепиться. Брендон быстро сориентировался, перейдя к другой задаче: девочки, слишком сфокусированные на борьбе с барьером, не были готовы к такой сильной качке. Он метнулся, чтобы поддержать Стеллу.              Чтобы тут же мысленно проклясть собственную медлительность.              Скай оказался на долю секунды быстрее его: удостоверившись в безопасности Рокси, парень молниеносно переместился вперёд. Прямо сейчас, прямо в этот грёбанный момент Стелла была в его объятиях, пока он крепко держался за поручень. Её голова лежала на его плече, а взгляд устремлялся вверх, к таким же голубым глазам. Атилий мог поклясться, что заметил улыбки обоих, и почти начал молиться, чтобы Маршалл отошла от Блум, чтобы та увидела происходящее. Он знал, что вёл себя глупо, импульсивно, грубо и недостойно, но ничего не мог поделать с огнём, вспыхнувшим в груди.              — Я надеюсь, у них там копья и мечи чисто для подстраховки…– Благо, его отвлёк настороженный голос Марко, заставив взглянуть на островной пляж. На берегу действительно собрались не очень дружелюбно настроенные феи с оружием. — Но отступать нельзя. Собрались на последний рывок, ребята, давайте.              В шлюпке Стелла сидела рядом с нем. Их колени соприкасались, и ему так сильно хотелось, чтобы она посмотрела на него, но его желание было безнадёжным. На фоне Маршалл инструктировала их, давала чёткие приказы о взаимодействии с жителями острова, с другой шлюпки вещал такой же серьёзный Марко, а Брендон всё не мог отключить собственный мозг. Совсем недавно девушка его мечты была в его руках, когда он утешал её после смерти Флоры, но теперь, когда они были так близко, единственным, на кого она обращала внимание, был другой парень на соседней шлюпке. Атилий старался, до безумия усердно он силился сосредоточиться на феях Тир Нан Ога, замерших на пляже в ожидании, но был, как и всегда, безуспешен. Как он вообще мог поверить ей в Сан–Франциско, когда она выдала своё «мы друзья»? Идиот.              Стоило им сойти на берег, как в их сторону направились десятки копий.              — Вы можете не быть Огроном и его шайкой, можете не быть ведьмами, но это не значит, что вам позволено вот так без предупреждения заявляться сюда, — Брендон сделал едва заметный шаг, выйдя перед Стеллой, когда из толпы вооружённых людей появилась грозная темноволосая женщина со свирепым выражением лица. Она, должно быть, раньше была воительницей: остальные, впервые за почти двадцать лет увидевшие незнакомцев, заставшие разрушение барьера — их чёртовой тюрьмы, — не могли скрыть изумление, радость и страх, но эта женщина выглядела больше разозлённой, чем счастливой.              Вперёд вышли Блум и Маршалл, миротворчески подняв пустые руки. Им не дали начать объяснение.              — Небула, подожди, не нагнетай… — Из толпы земных фей отделилась ещё одна женщина с длинными каштановыми волосами. — Рокси… Ты ведь Рокси, правильно?              Девочка, непонимающе застыв рядом со Скаем, уставилась на говорящую. Специалист защищающе выставил мускулистую руку перед ней, предупреждая какие–либо угрозы со стороны островитян. Но, что показалось Атилию любопытным, через несколько секунд лицо Рокси изменилось.              — Да, это я… Мы не могли раньше встретиться? — Неуверенно наклонив голову набок и изучающе просканировав длинноволосую женщину, она нахмурилась и спросила осторожно. Стелла рядом с ним шумно вдохнула воздух. — Такое ощущение, что я знаю вас откуда–то…              — Моргана, обыкновенные путники не смогли бы сломать барьер, позвольте мне… — Небула, встав возле упомянутой Морганы в оборонительную позицию и выхватив меч из ножен, не стала подчиняться. Брендон незаметно потянулся к собственному клинку. — Они могут быть прихвостнями Огрона, ваше Величество, мы должны…              — Нет, мы наоборот прибыли защитить вас от ведьмаков, прошу, дайте нам всё объяснить! — Пытаясь успокоить возникнувшие в толпе земных фей волнения и остановить их вмиг испортившееся настроение, Блум ещё выше подняла безоружные ладони и громко проговорила. — Нас прислала Дюжина, мы отряд из Алфеи…              Та, к кому обращались «ваше Величество», королева, не обратила внимания ни на Небулу, ни на Питерс, ни на людей за своей спиной. Она сделала шаг к Рокси, чем без слов призвала нескольких воинов образовать вокруг неё защитное полукольцо, и потянула к ней дрожащие пальцы. Девочка, испугавшись, прижалась сразу и к Скаю, и к оказавшейся с другой стороны Аише.              — Мы встречались, но… ты была так мала, боже… — Черты лица Морганы исказились в безмолвном плаче, когда она резко отдёрнула ладонь, точно обжёгшись. Даже с довольно внушительного расстояния Брендон мог разглядеть слёзы в её глазах, а затем, присмотревшись внимательнее к женщине, он вдруг осознал причину странного поведения Стеллы. — Я ждала, мечтала, что в один день ты найдёшь меня… Не знала, как, каким образом ты откроешь свою магию, но я так долго ждала тебя…              Рокси не была круглой сиротой. Её мама стояла прямо перед ней.              Девочка же, в отличие от него и всех остальных собравшихся на пляже людей, не могла разобраться в обрывочных фразах королевы и в её странных действиях. Насколько Атилий мог судить, она всё же что–то чувствовала, какую–то магическую связь между ними, но у неё никак не получалось понять, что эта связь означала и кем ей приходилась эта женщина.              — Иной мир организовал экспедицию, чтобы вызволить вас отсюда, наказать Огрона и его команду, — Маршалл, как и всегда, оставалась ответственной. Она вновь начала серьёзный разговор, пытаясь не дать всем углубиться в другую тему. — Четыре трансформировавшиеся феи…              — О, Дюжина очень щедра, спустя шестнадцать лет они прислали нам помощь! В Ином мире ничего не изменилось, я смотрю, — Небула всё ещё не собиралась выслушивать их. Её гнев становился всё больше и больше, её даже не изумило упоминание невозможной раньше трансформации. Толпа зашепталась, но воительница оставалась холодной. Брендон не опускал руку с ножен. — И серьёзно? Трансформировавшиеся феи? Где были вы и ваши грёбанные экспедиции, когда они начали убивать наших по одиночке? Где была Дюжина, когда они в один день убили больше половины населения Тир Нан Ога, забрали нашу магию и заточили?! Вы не знали? Поглядите на меня, на Аврору: мы больше никогда не вернём свою магию, мы больше не феи, потому что Иному миру плевать на нас!              Он насупился, но спрашивать не стал. Вместо него нарушила напряжённое молчание Терра:              — Что значит — вы больше не феи? Подождите, мы заставим… Ведьмы могут отдать магию обратно или… вместе с их смертью…              Небула зло усмехнулась:              — Ведьмы лишь сосуды, а сосуды конечны. Смерть или добровольная передача — это не важно, ведь им больше нечего отдавать: они потратили все наши силы на этот чёртов купол, — воительница прорычала на бедную, расстроенную Харви, и вместе с женщиной оскалились все остальные воины. — Лишь малая часть из нас сохранила магию, у кого–то остались крупицы, остальные — теперь люди. И Дюжина ждёт благодарности за это? За их «своевременную» команду спасителей? Мы не собираемся…              — Полагаю, вы желаете высказать всё это Дюжине лично, я права?              Брендон скорее моментально узнал голос, чем краем глаза заметил смену позы Стеллы. Принцесса выпрямилась, и в её глазах заблестела сталь. Её уверенность заставила даже Небулу замолчать и заинтересованно вслушаться.              — Как единственная наследница трона Солярии я могу гарантировать вашу защиту и безусловное право озвучить свои претензии Дюжине и королевствам. Вы являетесь людьми Иного мира, на какой бы земле вы ни жили, и вас обязаны выслушать и принять меры по обеспечению вашего благополучного восстановления после случившейся трагедии, — Стелла говорила чётко и громко, её твёрдый голос разносился над берегом, доносясь до каждого человека на пляже. Моргана, с трудом оставив Рокси без своего внимания, теперь смотрела на принцессу. — Иной мир будет исходить из ваших интересов и нужд. После всего произошедшего, вам будут принесены извинения и материальные в том числе.              — Вы пришли, потому что Огрон вновь грядёт, — королева пресекла попытку Небулы сострить снова, её взгляд был направлен исключительно на Стеллу. Когда девушка кивнула, женщина не терпящим возражений тоном вынесла вердикт. — Значит, мы должны приготовиться к атаке вместе. Теперь, когда барьера больше нет, мы беззащитны…              — Простите, ваше Величество, эту проблему можно решить на какое–то время, — и лишь сейчас Брендон впервые увидел на пальце Стеллы сияющее кольцо с драгоценным камнем. — Если позволите нам войти, добраться до центра острова, я установлю завесу, и мы сможем приступить к подготовке.              Когда Моргана медленно кивнула принцессе, Атилий понял, что пошёл финальный раунд.              

***

      

      7 июня, воскресенье.              Им пришлось кружить по территории, прилегавшей к храму, почти пять дней. Стоило догадаться, что ожерелье не будет ждать их у алтаря, но они надеялись на секретную дверь, подвал или что–то в этом роде. Цель была почти достигнута, но после пришло разочарование. На несколько миль вокруг не было ничего, никаких построений или знаков, лишь бескрайние джунгли и они сами. Обозначение на карте чётко говорило о том, что именно храм был их конечной точкой, но либо они за годы мирной жизни растеряли все свои навыки, либо кто–то отыскал наследие Суреддо до них.              Если ведьмаки опередили их, всё было потеряно, и смысла в их поиске больше не оставалось.              Водная гладь поблёскивала в свете их фонарей, дно виднелось хорошо. Река, за годы существования почти превратившаяся в лесной ручей, едва ли слышно журчала в ночном молчании. Его ботинки топтали редкую траву на берегу, пока Сол вглядывался в придонные камни и водоросли, пытаясь отыскать хотя бы намёк на что–то странное. За прошедшие дни надежда практически покинула его, Фара и её взгляды ситуации не помогали. Он из последних сил держал себя в руках, продолжая размеренный шаг вдоль реки, и не останавливался, чтобы просто поорать в тишине, хотя этого до одури хотелось. Единственной каплей самообладания было то, что в этой части леса они были впервые: возможно, ещё пара секунд и он увидит какой–нибудь колодец, сарай или что–то подобное.              — Что мы будем делать, если сегодня его не найдём? — Осторожное дыхание Беатрикс за его спиной сменилось её любопытством. Голос оставался негромким и немного неуверенным, но, как и всегда, свои слова она не забрала. Свет от её фонаря, дрогнув, переместился с реки на его спину.              — Не найдём сегодня, найдём завтра или послезавтра, — ответил он, чуть ли не смеясь над собственной упертостью, причём глупой. Зубы заскрипели под давлением, пока он мысленно уговаривал себя идти дальше, не останавливаясь.              — Что если и не завтра, и не…              — Значит через неделю, Беатрикс, у нас нет выбора, — категорично перебил её Сол, распаляясь. Он знал это чувство: это была злость на этот дерьмовый мир, которую его нутро желало выплеснуть на всех, кто бередил его. Он старался держать её под контролем, но с каждым днём запасы его терпения истощались, а годы работы с подростками и вытренированная выдержка перестали помогать. Его пальцы крепче сомкнулись на корпусе фонаря, угрожая сломать устройство, а челюсти сжались. — Мы не можем повернуть назад.              Его взгляд сосредоточился на тропе под ногами, когда комментария не последовало, и он снова заставил прийти себя в норму. Луны за кронами почти не было видно, он чувствовал себя как в коробке. Гниющие брёвна погибших деревьев, мхи, округлые кусты и завораживающего цвета травы — вокруг была всё та же привычная Линфея, но никаких следов Баталлы.              — Я просто хочу сказать, что… — Беа снова заговорила, но в этот раз менее твёрдо. Голос дрогнул на последнем слове, но он никак на это не отреагировал. Просто молча надеялся, что она не скажет что–то, что выведет его из колеи окончательно, потому что она умела такое делать. — … Что если никакого ожерелья нет, то мы найдём другое решение. Когда с ведьмаками будет покончено, мы больше не будем танцевать под дудку Даулинг, правильно?              Когда Беатрикс ругалась со всеми, выпускала шипы, отталкивала людей, он почти забывал, что она была обыкновенным ребёнком, который всё так же нуждался в поддержке. Раньше у него не было подобного стойкого ощущения, но теперь он точно знал, что, если он сейчас возразит ей, она не взбунтуется, а продолжит идти за ним.              Теперь он тоже называл её только «Даулинг», а не «Фара». Теперь для него это тоже были «танцы под её дудку», а не «слепое доверие», потому что он больше не доверял ей. Было тяжело привыкать к этой новой реальности, но спустя столько безуспешных попыток найти в ней хоть что–то от его прежней возлюбленной у него не оставалось другого выхода.              — Правильно, — тихо произнёс он, давя желание обернуться и посмотреть девушке в глаза. Знал, что должен был оставаться непоколебимым, но даже мимолётный взгляд на любого другого человека не позволит ему таковым оставаться. Дыхание Би вновь выровнялось, шаги стали более сосредоточенными, и Сол, отпуская тему разговора, вгляделся в уходящую вдаль реку.              Журчащая вода, точно жидкое серебро, обтачивая камни, спешила куда–то вниз по почти незаметному склону. Предположение, возникнувшее в связи с этим, было шатким, но оно было единственным: высохшая лесная река текла не просто так, а куда–то, в разрушенный военный бункер или в люк прятавшихся в глуши гражданских. Его глаза инстинктивно сузились, силясь зацепиться за что–то вдалеке, а походка ускорилась. Ожидание очередного разочарования тугим комом стянуло горло, но он упрямо отмахнулся от него, подсвечивая путь фонариком.              Его полубег всё–таки прекратился, когда Сол замер на берегу и рядом с небольшим замшелым камнем, который с обеих сторон обтекала река, увидел еле заметный с такого расстояния решётчатый люк.              — Ладно, возможно, ожерелье всё–таки есть, и нам не надо будет ничего выдумывать, — за словами последовал плеск речной воды, когда девушка, опережая его и не удосуживаясь подождать, быстро направилась к люку. Она не волновалась о мокрых ботинках и штанах, просто зашагала прямо.              — Стой, Беа, нельзя идти туда вдвоём! — Громкий шёпот сорвался с его губ, пока он на бегу вытащил из кармана рацию. Руки дрожали из–за предвкушения, из–за страха, что это вновь будет чья–то уловка, что судьба вновь поиздевается над ними, и никакого ожерелья на месте не будет. Холодная вода затекла в обувь, но он едва ли обратил на это внимание, ускоряясь и догоняя Беатрикс на середине водоёма. — Мы не знаем, что там внизу! Даулинг…              — Даулинг, как и мы с тобой, понятия не имеет, что там. Ты знаешь, что я могу сражаться, и, согласись, лучше мы скооперируемся вдвоём в маленьком потайном бункере, чем будем там толпиться, — девушка, вопреки его искренним опасениям, остановилась и не стала игнорировать его. Она взглянула на него снизу вверх, стараясь звучать убедительно, и её взгляд действительно заставил его задуматься. — Свяжись с ними, скажи, где мы, пока будем спускаться.              И неизвестно, что стало его «тем самым»: резонность точки зрения, дурацкая надежда или командный голос, так сильно напомнивший ему его бывшего лучшего друга, — но Сол, пять секунд посомневавшись, всё–таки кивнул и, мягко оттащив Би за локоть подальше, двинулся к люку первым.              Снятие решётки не было проблемой, спуск по лестнице уже был задачкой посложнее. Пальцы на перекладинах соскальзывали, подошвы не цеплялись за заржавевший металл. Холодная речная вода, падая на дно колодца водопадом, лилась вниз, стекая вдоль округлых стен. Она, ударяясь о лестницу, брызгала прямо в глаза, что не слишком способствовало безопасному перемещению. Прошло около двух минут, когда его ботинки достигли дна и наполовину утопились в образовавшейся луже. Сверху послышалось «всё в норме?», и Сильва прежде, чем ответить, оглядел пространство. Он заметил на полу несколько квадратных сливов, в которые через пару мгновений после «прибытия» стекала вода, посветил фонарём через ещё одну решётку и увидел длинный узкий коридор, уходящий куда–то вправо. Стараясь не быть громким, он разрешил Беатрикс начать спускаться.              Быстрый разговор с Фарой по рации был напряжённым и неловким, поэтому, когда он закончился, Сол с горьким облегчением обратил взор на решётчатую дверь. Его взгляд зацепился за замок, выполненный в знакомом ему стиле. Удивляться было нечему, и он лишь любопытно провёл подушечками пальцев по старому металлу с высеченными на нём древними символами.              — Я думала, мы договорились их не ждать. Почему не ломаешь дверь? — Сзади послышался элегантный (за что он был странно горд) прыжок Би с лестницы и её недовольный вопрос.              — Ну я её взломать точно не смогу, — полушутя ответил он, делая шаг в сторону и приглашающе показывая раскрытой ладонью на замок. Беа нахмурилась, смотря сначала ему в глаза, а затем на решётку. Он мог точно определить, когда «шестерёнки» в её голове встали в нужное положение, и она поняла, что он имел в виду.              — О, я… Я должна как–то добраться до механизма электричеством или…              Подхватив её запястье, Сол поднёс девичью ладонь к замку. Перед глазами пронеслись картинки воспоминаний: он видел, как Фара проворачивала эти трюки миллионы раз во время их миссий, видел, как Розалинд заставляла её тренировать фокус магии часами. Мысли об этом причинили почти физическую боль, он принудительно моргнул несколько раз, мотнув головой для точности, и снова сосредоточился на реальности.              — Внутри нет никакого механизма, замок волшебный. Всё, что тебе нужно сделать, это сфокусироваться, призвать магию и позволить ей сделать всю работу, — когда девушка отодвинула удивление на задний план и самостоятельно обхватила металл пальцами, он отпустил её руку и встал позади. — Извини, других советов я дать не могу.              Беатрикс сделала глубокий вдох и на следующие несколько мгновений погрузилась в тишину, чему он инстинктивно внял. Около минуты гудящую тишину прерывали только раздражающий звук стекающей сверху воды и шумное дыхание Би, а потом раздался характерный щелчок. Путь был открыт.              Дверь со скрипом отворилась, и Сол, снова не дав девушке пойти первой, быстро перешагнул через небольшой порог и осторожной походкой отправился вглубь коридора.              Это были самые настоящие, наверное, довоенные катакомбы, расположившиеся по ближайшей округе. Конца или определённого «завершающего» помещения не предвиделось, ржавые трубы тянулись вдоль стен и низкого потолка. Эхо их шагов разносилось по коридору, должно быть, на мили вперёд, смешиваясь с капающим звуком воды. Они светили фонарями вокруг, но ничего примечательного просто не было, даже освещения. Никаких тайников, символов на стенах, странных ощущение. В какой–то момент ему начало казаться, что они были в обычном подвале какого–нибудь учреждения.              Через пятнадцать минут тихой ходьбы надежда перестала толкать его вперёд, потому что она затерялась где–то в глубине его сознания под гнётом отчаяния. Это всё было бессмысленно. Они сейчас тратили своё время впустую из–за слепых ожиданий, через несколько минут они отыщут выход и просто выберутся наружу без ничего. Очередной проигрыш. Он подумал, что здесь его разочарованный крик прозвучит пронзительнее.              — Когда я говорила, что не стану больше потакать Даулинг, это не значило, что… что я вообще её ненавижу. Это не так. В смысле, естественно, ты знаешь, я не её фанатка, но не уважать её довольно странно… В общем, суть вот в чём: ты со мной согласился, но ты не должен сжигать мосты, потому что это глупо, — ещё через какое–то время Беатрикс, наверное, надоела тишина. Или она уже давно хотела об этом заговорить, и теперь молчать больше не собиралась. В любом случае выбранная ею тема была странной.              Но его это даже не задело, потому что ему тоже надоело слушать собственные мысли и постепенно отчаиваться всё больше. Если для того, чтобы не утонуть в желчи страха, он должен был выслушать «экспертное» мнение насчёт его разрушенных отношений, то, чёрт, он был в деле.              — Мне очень интересно послушать, что для тебя «неглупо», — произнёс Сол на выдохе.              — Неглупо перестать отрицать, что любовь пропала, — последовал чётко сформулированный ответ.              — Вау, а ты веришь в любовь? Вот это да, ты смотри поосторожнее, а то совсем размякнешь, — присвистнул он, уже даже не опасаясь кого бы то ни было в темноте. Самая большая опасность уже шла рядом с ним, поэтому держать громкость голоса на минимуме уже не было смысла.              — Верю, потому что по–другому назвать то, что между вами, я не могу. Слушай, ты знаешь, я полностью на твоей стороне, она с ума сошла со своей Блум, но, если вдуматься, я могу понять и её…              — А я вот, представляешь, не могу! — Вырвалось из него быстрее, чем он себя остановил. Что ж, план действительно сработал: ожерелье позабылось, мысли переметнулись на то, о чём он думал каждый раз, когда переглядывался с Фарой. Сильва встал посреди коридора и повернулся: напротив него Беатрикс тоже остановилась, со всем своим вызовом посмотрев ему в глаза. Он мог бы, как и раньше, пресечь её попытки поговорить об этом, но в этот раз ему не хотелось. — Знаешь, почему? Шестнадцать лет, шестнадцать грёбанных лет с тех пор, как в нашей жизни появился Скай, и у нас даже малейших возражений не возникало, никакой двусмысленности насчёт вещей, касавшихся его безопасности, его благополучия, его нормального существования, но стоило появиться какой–то девчонке, и…              — Я даже не собираюсь спорить с этим, Скай вне этого, но подумай о другом. Я тебя сейчас спрошу… — Беа перебила его, поколебавшись, но всё–таки договорила. Взгляд стал кротким, неуверенным, и Сол нахмурился. — Я задам вопрос, а ты просто подумай над ответом, не размышляя, насколько это странно, окей? — Спросила она, а он кивнул без тени сомнения. Куда она вела? Беатрикс вздохнула поглубже, прочистив горло, а потом снова посмотрела всё с той же неуверенностью. — Ская никуда не спрятать, потому что он сам никуда не убежит, ему придётся постоянно быть в «области взрыва», и при этом обстоятельстве… Если я сейчас потеряю контроль, на что ты будешь готов пойти ради меня?              Теперь он понял, почему она замялась и смотрела на него с опаской: она боялась услышать ответ, который бы он дал до того, как между ними всё поменялось. Признаться честно, Сол сам раньше не задумывался над этим вопросом и над их отношениями в целом. Беа просила его, но он ничего не смог с собой поделать: его изумило не то, насколько это было странно, а то, насколько неожиданно. Он замер и понял, что теперь не мог сказать, что сдал бы её в какой–нибудь госпиталь или монастырь. Понял, что именно этого он хотел для Блум, но ни за что не позволил бы такому же случиться с Беатрикс. И про Ская он не забывал, просто появилась задача защищать не только его.              Он насупился, видя, как Би перед ним наоборот вопросительно вскинула брови. Этого она от него хотела? Чтобы он задумался, смог поступить так, как поступила Фара, но ради самой Беатрикс? Он вспомнил, как подобный аргумент привела ему Даулинг, но тогда он лишь посмеялся. Они никогда не обсуждали, кем они теперь были друг для друга, насколько дороги стали друг другу, но осознание вдруг врезалось в него силой автомобиля без тормозов. Девушка поджала губы боязливо, опуская взгляд, и он понял, что молчать уже было нельзя: она подумала, что ответом на её вопрос будут смех и удивление. Делая отрезвляющий вдох, он приготовился к откровенному разговору, но в этот момент в глубине коридора раздался кашель. Беатрикс тут же испуганно вздрогнула и посмотрела на него.              Дальше он двигался на чистых рефлексах: меч высвободился из ножен и оказался в его ладони, ноги согнулись в коленях, и он отправился на звук. Мысли испарились из головы, будто их и не было никогда, и Сол думал лишь о предстоявшем сражении и о безопасности Би. Завернув за очередной поворот, он рвано выдохнул и встал отдышаться из–за шока. Перед ним оказалась небольшая комната–тупик, под потолком горела магическая сфера, а в центре на постаменте находилась подушка. Подушка, на которой лежало ожерелье с «огненными» камнями.              Он сделал пару шагов до того, как сзади послышался испуганный крик:              — Сол! — Сильва резко обернулся, чтобы встретиться с непонимающим взглядом Беатрикс. Её раскрытые ладони были подняты так, будто она сдавалась, а в распахнутых в ужасе глазах плескалась паника. — Сол, что это за херня?! Я не могу…              Он отчаянно пошёл в её сторону, желая успокоить и взять за руку, что бы её ни напугало. Его левая ладонь устремилась к её, чтобы тут же удариться, но не о девичью кожу, а о странную тёплую поверхность. Он поперхнулся собственным вздохом, когда уставился на нечто перед собой.              — Чёрт, это какая–то ловушка, чёрт, чёрт, чёрт! Рация! Звони Даулинг, Сол, пожалуйста, звони…– Срывающийся голос начинал звучать как из–под воды, кулаки бились по поверхности барьера, пока он пытался решить, кто из них был в безопасности. С облегчением он понял, что ожерелье должно было охраняться магией, а коридоры никому не сдались. Сильва моргнул, посмотрев на Би более осознанно и открыл рот, чтобы успокоить её, но нахмурился, когда заметил, как изменился её взгляд. Она смотрела не на него.              Он повернулся обратно к ожерелью, и почувствовал, как сердце ухнуло куда–то в пятки.              — Меня так забавляет, как вытягивается твоё лицо, когда ты видишь меня, не ожидая, — рядом с постаментом, вальяжно упираясь ладонью о запылённый камень, усмехаясь, стоял Андреас. На нём была униформа Алфеи, как и на Соле, а в районе живота багровела рана. Дыра, оставшаяся от смертельного удара Ская. — Хотя мой маленький шторм тоже выглядит удивлённой.              Преодолевая оцепенение, Сильва посмотрел на девушку, чтобы в следующую секунду в ужасе ударить кулаком по барьеру.              — Беатрикс! — «На другом конце» никого не было, только темнота подвального коридора и лишь небольшой полукруг света, исходившего от магической сферы. Парализованный, он понял, что даже не слышал дыхания Би.              — Зачем она тебе? Поверь, я для неё точно не угроза, а ты… Не хочешь пообщаться со старым другом, серьёзно? Совсем не можешь забыть свои дурацкие обиды? — Расслабленный голос окутывал его со всех сторон, но он не смел посмотреть на Андреаса снова. Даже не позволил себе прокомментировать «дурацкие обиды», опустил лоб на барьер, на секунду прикрывая глаза. Нужно было понять, что делать дальше. — Да ладно, вот скажи: как идут дела?              — Шли нормально, пока ты опять не восстал из мёртвых. Это что–то вроде моего проклятья, — процедил Сол сквозь зубы, признавая, что отвечать на вопросы всё–таки нужно было. Он всё ещё не знал, что происходило, и лучше было не слишком злить того, кто бы ни стоял за его спиной, пока Беатрикс была в не его досягаемости.              — Знаешь, наверное, тут дело в другом. Если ты так боишься встретиться со мной, значит, ты сделал что–то неправильно. Значит, это не проклятье, а твоя совесть… Боже, представляешь, как смешно? Я и совесть в одном лице, это ж надо! — Смех эхом разнёсся по комнате и коридору, кувалдой ударяясь по его перепонкам. Он заставил себя отстраниться от барьера, последний раз оглядевшись в поисках Би, и сделал несколько шагов спиной вперёд. А потом медленно обернулся, крепче сжимая рукоять меча.              — Согласен, вряд ли ты можешь быть совестью вместе с теми поступками, которые совершил. Совесть по имени Андреас — это оксюморон, — проговорил он и двинулся вглубь помещения.              Камни ожерелья поблёскивали в свете сферы, но его отвлекали сверкавшие в том же свете злые глаза, никак не вязавшиеся с шутливым голосом. На виски начало давить, но он продолжил идти. Он должен был, потому что так он отвлекал внимание на себя, а Беатрикс могла убежать назад по коридору.              — Да что ты говоришь! Вот он: наш великий праведник Сол Сильва, обожающий разговоры про совесть и мораль! А я всегда задавался вопросом: как мой лучший друг, человек, всегда поступающий правильно и справедливо, мог взять, пронзить меня мечом посреди поля с сожжёнными и оставить умирать? Так и не нашлось у меня ответа. Может, пособишь? — Андреас оторвался от постамента, с «горящим» взглядом делая шаг навстречу.              В ушах звенело, а голову сдавливала какая–то мощная магическая энергия. Перед глазами всё расплывалось с каждой секундой всё больше и больше, но он всё шёл и шёл к центру комнаты. Мысли не вязались друг с другом, он отвечал автоматически, так, как сформулировал ещё в те времена, когда похожие кошмары мучили его по ночам. Единственным, что чётко слышался из всей какофонии его мысленных голосов, был голос, кричавший о безопасности Беатрикс              — Я никогда не хотел убивать тебя, но это был уже не ты, — прошептал Сол, еле шагая. Пальцы постепенно разжимались, и хватка на рукояти становилась всё слабее. Его тошнило, но не только из–за мигрени, но и из–за осознания, что это был первый раз, когда он говорил об этом с Андреасом. Он мечтал, чтобы ему выпала возможность попросить прощения за содеянное, за то, что он лишил Ская настоящего отца, но в прошлый раз он так и не нашёл в себе смелости. Может, это был его последний шанс? — Мне жаль, что всё так получилось, но… но у меня не было выбора… Ты предал нас, но… но я никогда не хотел убивать своего… своего лучшего друга…              Они ведь были ими, Андреас сам сказал: лучшими друзьями. Раньше всё было по–другому: они не желали смерти друг другу, Роуз была ещё жива, а Фара была любовью всей его жизни. Когда всё изменилось? Это случилось в Астер Делле… или… или ещё раньше?              — Ложь, — раздался гортанный рык, и Сол, прищурившись, смог разглядеть пылающую ярость на лице Андреаса. — Это жалко, Сол, ты жалок. Всегда таким был: лицемерной тварью. Ты лжёшь самому себе, а страдаем мы, люди вокруг тебя. Это ты виноват во всех промахах Ская. Его слабости, его лживая честь — всё твоя вина, а теперь ты убиваешь мою дочь.              — Я знаю, — выдавил он, а затем закрыл уши из–за звона от упавшего на пол меча. Голова раскалывалась, но в агонии он понял: это были его последние минуты. Всё вокруг него кружилось, Андреас двоился вместе со своей разгневанной ядовитой улыбкой, а Сильва прилагал все свои усилия, чтобы остаться на ногах, и не умереть, стоя на коленях. Наверное, ему стоило просто признать все свои грехи, и уйти с честью. Может, хотя бы так Беа выберется отсюда невредимой. — Прости меня… Я знаю, что напортачил со Скаем, что никогда не был достоин его, что Беатрикс заслужила жить с тобой в покое без Розалинд, но я… но я пытался… пытался… всё исправить… Мне нужно ожерелье… чтобы помочь Скаю…              — Чтобы помочь Скаю, ты должен сдохнуть, понимаешь? — Сол отшатнулся, когда неожиданно прямо перед ним, в паре сантиметров, оказалось лицо Андреаса. Его злорадная гримаса отпечаталась в памяти, но думать он мог только о том, что Фара и Бен доберутся до Беатрикс быстрее, чем она пострадает, а Скай сможет выбраться из пучины несчастий. — Ты же ему только жить мешаешь, как и моей девочке. Отцепись от них, грёбанный балласт! Может, Фара хоть теперь нормальной станет, когда ты отстал от неё…              Перед глазами возникла вспышка, и на минуту всё стало белым. Боль начала отпускать все его конечности, разум опустел, и он понял, что наконец–то всё закончится. Странно, но перед смертью он чувствовал облегчение, а не тоску.              А потом до слуха донеслись громкие скрипучие звуки, точно в центр комнаты вдруг ударила молния, и по стенам поползли электрические разряды. Грудь сдавил страх, когда он вспомнил об ожерелье: нельзя было, чтобы оно разрушилось, нельзя было, чтобы оно пропадало из–за него. Дыхание его участилось, он ощутил, как затряслись колени, и в голову «ударило» ещё одно осознание: если помещение разрушалось, а Беатрикс всё ещё была где–то в нём, она могла пострадать. В горле встал ком, Сол титаническим усилием удержался на ногах и сильно надавил пальцами на веки.              Глаза распахнулись, и облегчение ледяной водой полилось на него.              — …Чёрт, я кричала, нет, я орала, но ты меня не слышал! Этот барьер как будто скрыл меня, а потом тебе стало плохо, и я вообще перестала понимать! Это был дух какой–то?! Боже, я не знаю, вдруг всё было по–настоящему?! Вдруг я убила его по–настоящему?! У меня не было другого выбора, понимаешь?! Я думала, ты умираешь, и я просто не могла не… — Беатрикс стояла рядом с постаментом, не было ни намёка на присутствие Андреаса. Значит, всё–таки какие–то охранительные чары. Это не имело значения, потому что Беа дрожала прямо перед ним, по её щекам струились дорожки слёз, а руки тряслись. Сол запоздало заметил настоящие крылья, сотканные из искрящихся молний, за её спиной, но решил, что успокоить её сейчас было важнее. — … Я ничего не понимаю! Я была в ужасе, закричала, что–то щёлкнуло, а потом эти молнии, эти чёртовы крылья… Я не хотела, чтобы он умирал, но он убивал тебя…              Наверное, годы родительства всё–таки оставили какой–то отпечаток, потому что Сильва, больше не думая, сделал шаг на неустойчивых ногах и прижал Беатрикс к себе. Левая ладонь зарылась в медные волосы, мягко надавливая и призывая к молчанию, а правая — крепко обхватила спину.              — Ты просто разрушила чары магии разума, слышишь? Ты никого не убивала, ты ни в чём не виновата, поняла? Всё хорошо, всё хорошо… — Зашептал он, осторожно прижимая голову Би к своему плечу и опуская висок на её затылок. Плачь не прекращался, казалось, становясь только сильнее. — Беа, Андреаса здесь не было, ты никого не ранила, ты… Ты лишь меня спасла, понимаешь? Ты меня спасла! — Его самого начало подрагивать из–за того, что он уже не знал, что сказать и как успокоить, но инстинктивно левая рука потянулась и приподняла мокрый от слёз подбородок. Огромные сверкающие карие глаза посмотрели на него, и уже без изумления пришло осознание, что, если бы она прямо сейчас потеряла контроль, он сделал бы всё, чтобы она не чувствовала себя не достойной любви. В какой–то маниакальной радости Сол усмехнулся, чувствуя, как горели от слёз собственные глаза. — Ты всё сделала правильно, господи, Беа, спасибо…              Она пару секунд разглядывала его лицо, решая что–то, а потом повторила за ним и начала смеяться сквозь не прекращающиеся слёзы.              — Не за что… Можешь обращаться, — срывающимся голосом произнесла Беатрикс, а в следующее мгновение, приподнимаясь на носках, крепко–накрепко обняла его за шею и положила подбородок на плечо. Всё, что он мог и хотел сделать, — это сжать её дрожащее тело в руках ещё сильнее и мысленно пообещать, что всё закончилось.              Сол увидел ожерелье на постаменте, целое и невредимое, услышал приближавшиеся голоса Бена, Фары и Сэма, но целенаправленно закрыл глаза, вдыхая запах волос Беатрикс.              

***

      

      9 июня, вторник.              — Ты слишком высокий, так нечестно! Я даже до мяча не дотягиваюсь!              — Я специально бью пониже, правда! Обычно получается по–другому, поверь. Скажи ей, Стелл!              — Ой, не надо вот тут, она постоянно на твоей стороне!              Искренний смех разнёсся над берегом, и он даже не сразу осознал, что смеялся он сам.              Стоять по колено в воде было расслабляюще. Мягкие покачивания океанских волн чуть подталкивали, убаюкивая, солоноватый запах окутывал кожу. Его волосы уже на Гавайях перестали слушаться, но здесь они превратились в настоящий хаос, и он прекрасно знал, что прямо сейчас тёплый вечерний ветер делал всё только хуже. Дальние звуки и голоса фей, похожих на маленьких трудолюбивых пчёл, доносились до них негромким гудением, но его смех и вовсе заглушил их. Его ещё больше развеселило выражение лица Рокси, почти по–настоящему разозлившейся на то, что его ноги были длиннее её.              На мгновение его взгляд зацепился за безмятежную улыбку Стеллы, удобно устроившейся на пляжном полотенце прямо на песке. Закатное солнце ласкало её кожу, голубые глаза сверкали, и Скай почти забыл, что она была чем–то встревожена.              — Серьёзно, спрашивать её мнение — верх наглости, потому что — вот это сюрприз! — я буду вечно в проигрыше! Я думала, ты джентльмен! — Его вновь привлёк наигранно яростный голос Рокси, стоявшей в воде не по колено, а по самые бёдра. Она устроила руки на боках, характерно нахмурив брови и надув губы, волейбольный мяч осторожно покачивался на воде рядом с ней. — Мы договаривались поиграть нормально, но я каждую минут бегаю за этим дурацким мячом!              Настроение поднимало и то, что они со Стеллой могли абсолютно спокойно быть рядом, и девочка даже не собиралась косо смотреть на них. Всей истории она, конечно же, не знала, они и не хотели ничего объяснять, но ей, казалось, это и не нужно было. Ская всё ещё немного поражало, насколько проницательной и понимающей была эта пятнадцатилетняя девчонка, потому он и таким точно не был.              — Я думал, закалённые гавайские сёрфингистки любят такой активный отдых, — саркастично, но без злобы усмехнулся он, тут же ловя прилетевший в него со всей силы мяч.              — На Гавайях мы веселимся, а не обслуживаем несамостоятельных мужчин, — он честно не знал, как её поза стала ещё более важной, но она таковой стала, и от удивления и немного из–за обиды (ненастоящей) возмущённо открыл рот.              — Ого! — Послышался заливистый смех Стеллы, и он тут же повернулся к ней. Слышать и видеть её такое беззастенчивое и неприкрытое веселье было истинной наградой, дар, посланным после всех тех месяцев слёз, угрюмости и боли. Скай мог только улыбнуться ещё шире. — Знаешь, Рокси, у нас есть одна подруга, которая с тобой сейчас была бы ой как согласна.              Девочка заинтересованно вскинула брови, но он проговорил прежде, чем она успела придумать, что сказать.              — Ой, да ладно, думаешь, они бы подружились? Посмотри на этот невинный цветок, — он указал ладонью на Рокси, — и вспомни эту свою подругу…              — Ты не можешь отрицать, что они похожи!              — Да, очень, когда Беатрикс не кидается молниями и не пытается уничтожить тебя морально, она очень похожа на обыкновенную второкурсницу…              — Рокси.              На тропе, ведущей обратно к центру острова и «цивилизации», неожиданно появилась фея, имени которой он не знал. Женщина посмотрела на Стеллу, на него, а затем и на ту, ради которой пришла.              Скаю не нужно было долго анализировать взгляд девочки: со дня их знакомства он научился читать и различать её жесты и мимику. Выражение лица, с которым Рокси встретила одну из свиты своей матери, он узнал с первой секунды, ведь именно так она раньше смотрела на девушек Винкс. Ему было сложно представить, какого ей было: вот так вдруг узнать о существовании магии, фей, ведьм, а потоми вовсе встретить собственную мать, носящую титул королевы какого–то странного волшебного острова. Она всё ещё с трудом доверяла им, а нормально разговаривать с жителями Тир Нан Ога у неё совсем не получалось. Должно быть, Моргана захотела это исправить.              — Королева просит встречи с тобой, — не терпящим возражений тоном произнесла фея, останавливаясь посреди тропы так, что стало понятно: уходить без того, зачем пришла, она не собиралась.              Рокси очень заметно закатила глаза, не двигаясь с места.              — «Просит», значит, это не обязательно, — сказала она и отвернулась к океану, вглядываясь в заходящее за горизонт солнце. В голосе слышалось упрямство, но свет упал так, что прояснились её истинные эмоции. Прикушенная нижняя губа, напряжённая челюсть и сжатые в кулаки руки — Рокси нервничала и нервничала до безумия сильно, так же, как и в день их прибытия на остров. Она не знала, как вести себя с матерью, но больше всего она боялась повсеместной магии и грядущей угрозы ведьмаков. Думала, если будет избегать встреч с земными феями, так будет проще.              Скай прекрасно понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет, потому, когда фея приготовилась высказать уже целенаправленный приказ, заговорил, медленно шагнув в сторону девочки.              — Она просто хочет узнать тебя. Она скучала по тебе… — негромко, так, чтобы слышала только Рокси, начал он.              — Если бы скучала, не бросала бы в приюте, — выплюнула девочка, даже не оборачиваясь и продолжая сверлить горизонт своим жгучим взглядом.              — … А если ты хочешь остаться жить здесь, тебе нужно поддерживать с ней хотя бы нейтральные отношения. Согласна?              Его приподнятая вопросительно бровь чуть дрогнула, когда Рокси свирепо взглянула на него. Не то, чтобы он испугался, скорее изумился, какой грозной она могла быть. Пара секунд стойкости и терпения — и её уверенность пошатнулось. Он решил, что необходимо было прояснить кое–что ещё.              — Если принять магию, она не такая уж и разрушительная, тебе лучше начать «дружить» с ней. И, Рокси… — Скай обратился к ней напрямую и, когда она тревожно посмотрела на него, чуть наклонил голову, заглядывая ей прямо в глаза. –… Мы не дадим тебя в обиду. Я обещаю.              Наверное, он подобрал нужные слова, потому что ей понадобилось лишь пара мгновений, чтобы несколько раз коротко кивнуть ему, а затем подобраться, сделать глубокий вздох и двинуться из воды на берег. Она быстро, как вихрь, пронеслась мимо пришедшей за ней феи, не удосуживаясь подождать, и бодрым шагом направилась к Центру, не заботясь о мокрых и босых ногах. Гавайка, что с неё взять.              Когда на скрытом от лишних глаз пляже остались только он и Стелла, его взор инстинктивно переместился к возлюбленной. Должно быть, уход Рокси и исчезновение игривого настроения вернули её прежние тревоги, и взгляд её переменился. Она обернулась, удостоверяясь в их одиночестве, и поспешно встала с земли.              — Мы должны поговорить серьёзно, меня не покидает ощущение, что скоро что–то случится, понимаешь. Мне кажется… мне кажется, всё накаляется, — её быстрая речь сбила его с толку. Скай стал подходить к ней ближе, позабыв про волейбольный мяч, и потянулся взять за руки.              — Стой, подожди, Стелл. Что за ощущение, о чём ты говоришь? — Он переплёл их пальцы, нежно сжимая ладони и мысленно посылая лучи поддержки.              Стелла сделала глубокий вдох, за которым последовал успокаивающий выдох. В закатном свете черты её лица сияли, но ему не нравилось, что сияли они тревожностью. Чистый рефлекс побудил его аккуратно заправить за ухо прядку светлых волос, что он и сделал, после чего мягко обхватил женскую щёку ладонью.              — Я… Я не уверена, но Аиша просила нас быть осторожнее, — почти прошептала она, словно боялась, что кто–то мог услышать их. — Я не успела спросить, что она имела в виду.              — Нас? В смысле ты и…              — Да, Скай, мы с тобой должны вести себя аккуратнее, — Стелла отпустила его пальцы, кладя руки ему на плечи. На автомате Скай изменил позу, выпрямляясь и обнимая её талию. Беспокойство в её глазах было неподдельным. — Ещё раз: я не успела уточнить, но, думаю, и так понятно, о чём она говорила.              Когда он нахмурился, перед ним начали проноситься последние моменты, проведённые с Блум. Их было много, но вывод оставался неизменным: не было и намёка на то, что она догадывалась о чём–то. Последние недели вымотали её, она была более раздражительной и чувствительной, дёрганой, но ему казалось, что ему удавалось сглаживать все углы. Блум нуждалась в поддержке, в чём он никогда не отказывал, поэтому представить, что всё шло наперекосяк, не получалось.              — Я согласен, что мы должны быть повнимательнее, но тебе не кажется странным, что Аиша вдруг начала беспокоиться о нас? — Неуверенно поинтересовался Скай, прижимая девушку ещё ближе. — Она же вообще против всего этого, хочет, чтобы мы расстались, так с чего ей…              — Если Блум разозлится, пострадают все, и ты это знаешь, — Стелла приподнялась на носочках, устанавливая между ними прямой зрительный контакт. Их ступни утопали в прибрежной воде, зарываясь в песок, и он мог чувствовать кожу её ног. — Нам просто нужно признать, что мы немного расслабились, и перетерпеть оставшееся время без происшествий.              Он честно постарался сдержать улыбку, когда она сказала «оставшееся время», но гордо проиграл в этой битве.              Если говорить откровенно, Скай сначала не поверил отцу. Сол так легко это проговорил: «Мы нашли ожерелье, и скоро отправимся к вам на подмогу, выдыхайте», — что было сложно принять его слова за чистую монету. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как они начали жить «в тени», привыкли к этой жизни, и теперь новость о скорой свободе представлялась ему сюрреалистичной, даже смешной. Он действительно тогда нервно усмехнулся.              – Ты знаешь, что так шутить нельзя, да? – Произнёс Скай, прижимая телефон к уху и отходя дальше от толпы. Ему пришлось спрятаться буквально в кустах, чтобы никакие феи разума не смогли услышать его. – Довольно жестоко с твоей стороны, пап.              – Скажи, разве я похож на человека, который будет так шутить? – Послышалось спокойное, но нотки радости в мужском голосе заставили его сердце на момент замереть.              – Я похожа на такого человека, но в этот раз я абсолютно серьёзна, – протянула Беатрикс, наверное, отнявшая у Сола телефон. – Приготовьтесь к вашему самому киношному поцелую, голубки, скоро ваш сумасшедший надзиратель будет помещён под охрану.              И, если всё ещё говорить откровенно, ему до сих пор было трудно поверить во всё это. Странно, не правда ли? Вот они прятались на другом конце острова, опасаясь слухов и предупреждений Аиши, а через несколько дней они смогут просто… Жить?              Ухмыляясь и радуясь тому, что тревожность Стеллы постепенно сменялась такой же игривостью, Скай приблизился к её лицу.              — Что для тебя «происшествие»? — Играючи он коснулся кончика её носа своим, улыбаясь ещё шире. Ему нравилось, какими тёплыми и нежными были её глаза в ярком оранжевом свете заката, нравилось, как переливалась её мягкая кожа, нравилось, как приоткрывались её губы. — Поцелуй считается за происшествие?              — Ну… За очень хорошее происшествие… — Томно прошептала она, чуть запрокидывая голову.              Скай не был профессионалом в разгадывании намёков, но этот он понял довольно быстро.              Тёплые, мягкие губы прижались к его, и глаза без задних мыслей закрылись в удовольствии. Сердце забилось вместе с пульсирующими в груди чувствами, ладони сжались на женской талии, притягивая ближе, мечтая стать единым целым. Поцелуй был мокрым, слишком интимным для места, куда в любой момент мог прийти кто–угодно, но ни его, ни улыбавшуюся Стеллу это не заботило. Он нежно прикусил её нижнюю губу, чем призвал девушку уложить ладони на его щеках и с довольным стоном углубить поцелуй. Его рука произвольно начала опускаться чуть ниже талии.              — Да ты вообще беспредельщик, — она отстранилась от него всего на пару миллиметров, смешливые искорки блестели в и без того блестящих голубых глазах. Его взгляд без стеснения упал на припухлые, покрасневшие из–за долгого поцелуя губы, и он счастливо вдохнул аромат её парфюма. — Я сказала, никаких эксцессов, а он и не слушает.              Шёпот щекотал его кожу, заводя ещё больше.              — Что–то я не заметил, чтобы ты была против, — Скай чуть повернулся, принимая другую позу, и прижался носом к виску Стеллы. Его губы коснулись чувствительных женских ушей, опускаясь ниже, к шее, и осторожный выдох, заставивший её горло всколыхнуться, долетел до его слуха. — Но если я делаю что–то не так, ты всегда можешь всё прекратить.              Пальцы сжались на его подбородке и челюсти, ногти царапнули кожу лица, но это ничуть его не смутило. Скорее наоборот: он провёл ладонями по бёдрам принцессы, без труда вспоминая каждый изгиб.              — Это называется манипуляция — предлагать остановиться, зная, что я никогда не попрошу, — прошептала девушка, лаская его кожу своим сбившимся дыханием.              — Если опустить тот факт, что я говорю серьёзно и ничего не навязываю, то это флирт такой, а не манипуляция, — тихо посмеялся он, оставляя дорожку поцелуев на женских скулах, щеках, и снова останавливаясь на губах. Голубые глаза напротив него потемнели, превращаясь в две океанические бездны, и он ощутил, как дёрнулось его адамово яблоко.              — Ну тогда я ведусь на твой флирт, великий соблазнитель, — Стелла потянулась к нему, и он не посмел не потянуться в ответ.              Солнце практически скрылось за горизонтом, небо окрасилось голубоватыми волшебными оттенками, но его интересовала только принцесса. Их губы не успели соприкоснуться, как с берега раздался голос:              — А ведь я посмеялась над этим, — Скай открыл глаза, встретив полное искренней паники лицо возлюбленной, и перевёл взгляд на вправо. Руки на талии Стеллы сжались крепче в каком–то инстинкте, он почувствовал, что она тоже подошла вплотную, заставляя их ноги переплестись под водой. Рядом с полотенцем, тяжело дыша, стояла Блум. Глаза заволокло пламенем, пока Питерс, нервно дёрнув головой, истерично засмеялась. — Я сказала Небуле, что это невозможно, что так не бывает, что они не могли так поступить со мной…              «Небула», — промелькнуло в его голове, — «какого чёрта и каким образом фея, которую они встретили лишь пару дней назад, их сдала?» Рот Ская приоткрылся, но никаких звуков он так и не смог издать, просто застыл, прижимая Стеллу, оцепеневшую от ужаса, к себе.              — Я сказала ей…              — Блум, стой, ты должна успокоиться! — Из леса, запыхавшись от бега, вынеслась Аиша. Когда их взгляды встретились, он понял, что фея воды явно никогда не хотела того, что происходило в этот момент. Она могла ворчать, осуждать, фыркать, но прямо сейчас — какая ирония, — она была на их стороне. — Мы всё объясним тебе, ты сможешь их понять…              — А смогу ли я когда–нибудь выбирать нормальных друзей?! Ты знала, вы все обо всём знали! — Блум больше не смотрела ни на них, ни на Аишу. Она ушла в себя, а ладони её постепенно наполнялись огнём. Скай, сделав глубокий вдох, попытался сделать шаг к ней, но остановился, когда почувствовал хватку на плече. Стелла умоляюще смотрела на него и отчаянно качала головой. — Сколько всё это происходит?! Я… Я просто… Как же я вас всех ненавижу, я доверяла каждому из вас! Господи! Я была права на твой счёт, Стелла, ещё тогда, в лесу около Алфеи! Какая же я дура!              Он тоже больше не смотрел на неё и не знал, как она теперь выглядела. Он и слышать–то её отчётливо перестал, потому что медленно погрузился в вакуум, в котором не было ни звуков, ни голосов, только дыхание девушки напротив и её ясно ощутимый страх. Он смешивался с его принятием.              — Я люблю тебя, — шёпот, предназначенный только для его ушей, донёсся до него, когда он прижался ко лбу принцессы.              — Я люблю тебя, — абсолютно идентично, с той же глубиной и переполненностью чувств прошептал Скай и закрыл глаза, под конец заметив образовавшийся вокруг них магический золотистый кокон.              Последнее, что он услышал, был крик Аиши, а потом Тир Нан Ог накрыло Пламя Дракона.