Часть 21

      Фэн Сяояо, опустив голову, самой длинной дорогой шел по пику Ваньцзянь к своему домику, рядом с которым находилось и жилище его учителя, и лихорадочно пытался придумать, как рассказать Вэй Цинвэю о том, что он скрывал с самого своего прихода на пик.       Юноша был бы рад отложить это как-нибудь на потом, вот только хозяин пика Ваньцзянь уже скоро отправляется на миссию к окраине демонических земель и неизвестно, когда он вернется. Кто знает — может, к тому времени уже полностью спадут остатки деяний демона цвета, и тогда объясняться будет еще сложнее. А так… даже если Вэй Цинвэй разозлится, уже сегодня-завтра он отправится в путь, и во время задания успеет остыть. Хотя после проведенного подле учителя времени Фэн Сяояо не мог даже представить его в гневе.       Но это не означало, что он не может разозлиться вовсе.       Адепт подумал, что теперь понимает Суй Луна, который, стоило его тайне раскрыться, тут же сбежал, и хотя избегать последствия своих поступков не слишком-то правильно и не по-взрослому — небеса, это так удобно! И все же, видимо, Фэн Сяояо, чтобы не нарушить заветы праведных заклинателей и не увиливать от правды, придется поступиться материнскими.       Он вспомнил, как она сжимала его плечи дрожащими руками, когда обматывала бинтами с ног до головы, чтобы мальчик не сгорел на солнце, едва ступив шаг за порог, тихо, но твердо говоря:       — Байхун, я бы хотела сказать тебе, чтобы ты оставался собой несмотря ни на что, — ее теплые и шершавые из-за мозолей пальцы убрали белесые волосы со лба сына. — Но ты сильно отличаешься от всех остальных, и жизнь у таких, как ты, тяжелая. Я не хочу для тебя такого будущего, поэтому, если у тебя появится возможность стать таким же, как все… — хотя мальчику были видны только расплывчатые пятна вместо лица матери, он был уверен, что ее глаза горят отчаянной решимостью. — Чего бы это ни стоило, не упусти ее.       Фэн Сяояо даже ее лицо не мог полностью вспомнить, но помнил ее искрящиеся и непоколебимые янтарные глаза, становившиеся четкими, когда она прижималась своим лбом к его лбу. И эти глаза даже после ее ухода все еще присматривали за ним откуда-то сверху, а в ушах звучал хрипловатый голос, заставляющий его идти дальше.       Он правда делал так, как велела ему мама, и цеплялся за возможность по крайней мере выглядеть обычно. И ведь после этого жить действительно стало гораздо легче. Проблема в том, что ради этого пришлось выпасть из ряда нормальных людей в другом плане и присоединиться к демонической секте. И ведь все было неплохо, пока путь сектанта и адепта праведной школы не стали расходиться слишком сильно, как бы смешно это ни звучало.       А теперь вот приходится снова отказаться от возможности не выделяться внешностью, чтобы остаться в месте, которое Фэн Сяояо хотел бы назвать домом. Почему-то это место, где горные пики таяли в синеве небес, а все вокруг было зеленым и цветущим, ему казалось гораздо роднее, чем гниющие деревяшки старого затхлого дома, где вокруг были одни только демоны всевозможных форм и видов. Наверное, Фэн Сяояо неблагодарный ребенок, ведь, как бы эти существа не отличались от него, они его вырастили. Но ради друзей, самых обычных его ровесников, ради добрых наставников и полетов на мече, ради того, чтобы жить среди всего этого с чистой совестью, не будучи отягощенным грузом вины, он был готов оставить то прошлое и даже вернуться к началу, от которого всегда бежал. Юноша даже не знал, как он выглядел раньше — помнил только расплывчатые бело-красные пятна собственного лица, когда он пытался вечером, избегая солнечного света, приблизиться к своему отражению в воде как можно ближе и несколько раз так даже свалился в пруд.       Теперь ему придется столкнуться с собственным отражением снова, и первый шаг к этому — занести кулак над дверью, за которой должен был быть Вэй Цинвэй. Фэн Сяояо вздохнул и посмотрел на слегка трясущуюся в нерешительности руку. Эта дрожь вдруг начала его раздражать, и, мотнув головой, чтобы прогнать остатки неуверенности, он уже почти опустил костяшки пальцев на деревянную поверхность, когда сзади раздался знакомый приятный голос:       — Сяояо, ты чего тут мнешься?       Едва собравшийся с силами адепт тут же вздрогнул всем телом, будто пойманный с поличным воришка, и на негнущихся ногах обернулся.       Вэй Цинвэй, глядя на его странные болтыхания, вопросительно улыбнулся.       — У-учитель, мне надо с вами поговорить, — наконец выдал юноша, опустив взгляд.       — А чего так выглядишь, будто провинился? Опять нашалил? — мягко спросил заклинатель.       Оценив весь масштаб своих поступков и лжи и прикинув максимальную область определения для «шалости», Фэн Сяояо, кое-как вернув себе невозмутимость, улыбнулся:       — Ну, можно сказать и так.       Неудивительно, что Вэй Цинвэй сделал такой вывод — обычно юноша, если наломал где-то дров, приходил к учителю и честно все рассказывал, и тот, хотя и выдавал адепту заслуженное наказание, всегда помогал ему решить проблемы и ни разу даже не злился.       — Тогда пойдем, — Вэй Цинвэй спокойно кивнул и повел ученика в приемную, где юноша машинально заварил чай и сел за столик напротив наставника.       И ведь уже второй раз за день он приходит к главе пика рассказывать все самое сокровенное. Почувствуешь тут себя комфортно.       — Можешь говорить, — нарушив немного затянувшееся молчание, сказал хозяин пика Ваньцзянь.       Глядя на его глаза, слегка расплывающиеся из-за поднимающегося от пиалы пара, Фэн Сяояо подумал, что они чем-то похожи на его собственные, когда он пользовался помощью демона цвета — такие же карие-красные, только немного темнее.       — Я ушел из демонической секты, — выпалил юноша, так и не успевший продумать свои слова.       Брови Вэй Цинвэя поползли вверх, но он не прервал адепта, только нервно отхлебнув из пиалы.       — На самом деле, я был там с детства, потому что мне некуда было идти, а сектанты приняли меня за своего, и один из демонов помогал мне менять внешность, чтобы я не страдал от врожденного недуга… — язык заплетался, а мысли скакали с одной темы на другую, но Фэн Сяояо ничего не мог с собой поделать — обычно довольно спокойный, он понятия не имел, как вести себя, как нервозность берет верх.       Видя, что ученику нужна помощь, Вэй Цинвэй все же подал голос:       — Погоди, как ты смог уйти из секты? Тебе все еще преследуют? — в первую очередь спросил он.       Фэн Сяояо почувствовал укол вины — обманывать человека, который искренне за тебя беспокоится — такое себе удовольствие.       — Нет, меня просто отпустили и обещали, что не будут нападать на хребет Цанцюн…       — Погоди, так это секта жалких демонят? — удивился Вэй Цинвэй. — Значит, благодаря тебе в нашей школе были единичные жертвы после собрания Союза бессмертных?       — Да, — теребя узоры на пиале, отозвался юноша все еще так, будто признавал вину, а не заслуги.       С Шэнь Цинцю, который общался одними лишь насмешками, как-то покомфортнее было.       — Хорошо, — хотя было видно, что хозяин пика Ваньцзянь мягко говоря удивлен, он постарался сохранить на лице улыбку. — А о каком недуге ты говорил? Если ты ушел из секты, ты больше не сможешь с ним справляться?       — Смогу… Шибо Шэнь даст мне техники позже, но моя внешность изменится, — адепт сглотнул. — Волосы и кожа побелеют, а глаза станут совсем красными. Но это… не повлияет на мое обучение, если вы захотите оставить меня на пике… — его голос становился все тише, в конце совсем растворившись в задорном пении птиц за окном.       Глаза Вэй Цинвэя слегка расширились от удивления, когда он окинул ученика внимательным взглядом.       — Так вот почему у тебя появились белые пряди в волосах… Ну, хотя бы не проседь, — он нервно хохотнул и снова стал серьезным. — А зрение?       — Оно испортилось в последнее время, но шибо Шэнь сказал, что даст мне технику, которая справится с этим, а другая защитит от воздействия солнца. Все… должно быть в порядке, — под острым и внимательным взглядом учителя говорить было очень сложно, будто с комом в горле.       «Он понял».       Вэй Цинвэй беспомощно улыбнулся.       — Так ты сначала пошел к нему, а не ко мне? Хотя я не удивлен, что в такой ситуации ты все же меньше испугался шисюна… Верно, Байхун?

***

      В это время уже третьим человеком, думающим о побеге с хребта Цанцюн, оказался хозяин пика Аньдин. Возможно, не все в этой школе так уж хорошо, если мысли ее обитателей, занимающих высокое положение, сходятся на уходе?       Шан Цинхуа мерил шагами свой кабинет, в очередной раз задаваясь вопросом, мучившим его каждый день после перемещения в новеллу — что же делать? В прошлом мире все было гораздо проще: Самолет, пронзающий небеса, просто строчил «Путь гордого бессмертного демона» каждый раз, когда в голову лезли лишние мысли — пальцы уже сами скользили по клавиатуре, практически бессознательно набирая текст, а монитор, на фоне выключенного в комнате света казавшийся слишком ярким, отражался в расфокусированных глазах с залегшими под ними мешками. Но это было правда не так плохо — ни о чем не думать, просто прописывать очередную подружку главного героя на несколько страниц и глупо улыбаться, глядя на оценки, донаты и хорошие отзывы с мыслями о том, что хотя бы в здесь, в дурацкой гаремной новелле на Чжудяне, он смог найти признание.       Но теперь Шан Цинхуа нагло выпинали из его маленького темного мирка, ограниченного комнатой и освещаемого лишь светом от компьютера, и заставили вкусить все краски жизни, затолкав в его же собственную тихую гавань на какую-то второстепенную роль. Это правда было иронично, но справедливо — даже будучи автором, попавшим в свое творение, Шан Цинхуа остался где-то на заднем плане, выполняя незначительную роль и готовясь к жалкой смерти.       Но, честно говоря, для него это было лучше, чем если бы он оказался в теле главного героя. Потому что Ло Бинхэ, этот сборник всевозможных клише, в итоге вышел уж пожестче главного злодея, и Шан Цинхуа, с его-то слабохарактерностью, напора Системы при выполнении квестов от лица Ло Бинхэ просто не выдержал бы и совсем неканонично расплакался. Этот персонаж отталкивал его гораздо больше, чем второстепенный злодей, которым он оказался в итоге, так что… это, наверное, даже можно назвать удачей для кого-то вроде Шан Цинхуа?       Но, возвращаясь к вопросу побега, причина теперь крылась не в сюжетных миссиях, а скорее, в их отсутствии, которое для этого побега стало подспорьем.       А виноват во всем был, что, в общем-то, не звучало удивительно, главный злодей. Шан Цинхуа, надо признать, и сам постарался, но этот Шэнь Цинцю! Вот обязательно ему надо было подколоть Лю Цингэ — нет чтобы промолчать, а потом нагрянуть внезапно, как он любит. Шан Цинхуа ему, можно сказать, душу открыл, а он что?! Теперь еще и отмалчивается, да и вообще ведет себя так, будто ничего не было — вон на собрании спрашивал, где его ненаглядный шиди Лю.       «А может, он правда ничего не слышал? Не знаю, спал там, пока я все это говорил?.. — уныло подумал хозяин пика снабжения, едва сдерживаясь, чтобы не начать биться головой об стол. — Но это вряд ли, будь так — он бы не пялился на меня так пристально! Решил, видимо, что я никуда не убегу, пока он не соизволит снизойти со своего пика ученых на мое болото!»       Шан Цинхуа в гневе ударил кулаком по столу, с ненавистью поглядев на упавшие оттуда бумажки и решив их не поднимать. Просто назло змеюке Шэнь Цинцю хотелось уйти куда подальше с хребта Цанцюн — и пусть сам разбирается. Да и вообще назло всей школе, которая все это время жестоко его эксплуатировала. Пусть попробуют справиться без него!       Ну и, конечно, еще одна маленькая причина была в том, что этого разговора с Шэнь Цинцю Шан Цинхуа просто боялся и инстинктивно хотел избежать. Да и вообще, это ведь нормально — бежать от проблем. Вот если ты, например, знаешь, что за поворотом тебя ждет маньяк, сматывать удочки с этой улицы будет самым логичным решением для любого здравомыслящего человека, а лучше вообще бежать из города, по которому маньяки бродят. А уж если этот маньяк, как змеюка Шэнь Цинцю, смотрит на тебя, как ни в чем не бывало, но ты знаешь, что где-то за спиной он припрятал нож, то надо уносить ноги как можно скорее!       И хотя здесь у Шан Цинхуа все еще остались привязанности… Ему просто сложно смотреть им в глаза, потому что настоящий нож за спиной припрятал он сам. И хотя это все было не по его воле, факт остается фактом — для школы он никто иной, как предатель. Так что… Лучше всего будет просто оставить и всех остальных, и себя в покое и расстаться как есть. Пусть и возникало глупое желание хотя бы сходить попрощаться.       Что же до демонов, то проблем с ними в целом можно избежать. После успешного нападения на собрании Союза бессмертных Мобэй-цзюнь стал все реже вызывать Шан Цинхуа к себе, так что и с этой стороны сейчас была просто идеальная возможность для побега. Можно просто носить какую-нибудь маску, чтобы скрываться, и жить себе припеваючи — пусть Мобэй-цзюнь и умел телепортироваться, он же не мог оставить на своем несчастном слуге GPS-датчик.       Хозяин пика Аньдин, готовый сбросить с себя свои обязанности, злорадно усмехнулся. Обычно он бы не решился на такой шаг хотя бы из-за присутствия назойливой Системы, но сейчас…       — Система, ты тут? — осторожно, но с нетерпением спросил Шан Цинхуа, облизывая сухие губы.       Если она по-прежнему не ответит, то…       На пять минут повисло молчание, и Шан Цинхуа сначала несмело, а потом во все тридцать два улыбнулся.       — Да! Чертова Система наконец-то отрубилась!       [Приветствуем вас! Система вошла в режим гибернации. В настоящий момент доступен только замещающий бот с искусственным интеллектом. Если вам требуются другие услуги, просим вас задействовать собственные ресурсы.]       Шан Цинхуа растерянно замер. И почему это поганка ответила только сейчас? Еще и так расплывчато! Нет чтобы пояснить, как, зачем и почему она впала в спячку и когда вернется — обязательно ей надо оставить эффект недосказанности!       Шан Цинхуа злобно заскрежетал зубами.       Но, если так подумать, то наиболее вероятны два варианта. Первый — так как главный герой упал в Бездну, в новелле в это время уже начался таймскип, и сейчас действия второстепенного злодея просто не играют роли, тем более что свою основную миссию он уже выполнил. Второй — из-за неканоничного отношения Шэнь Цинцю к Ло Бинхэ, мальчишка оказался слишком мягкотелым и уже помер где-то в Бездне.       На самом деле, что при первом, что при втором варианте Шан Цинхуа в выигрыше — он действительно уже выполнил свою главную задачу, и теперь его разве что могут привлечь к сюжету, чтобы восполнить какие-то мелочи. И хотя Самолету было жаль ребенка, который ни в чем еще не был повинен, второй вариант был для него предпочтительнее, ведь тогда Система не вернется в принципе или найдет нового главного героя. Проблема была только в том, что у Ло Бинхэ все еще было золотое тело, идущее в подарок к роли протагониста, и вряд ли он так уж легко умрет в Бездне.       Но даже если так… По сюжету новеллы, у Шан Цинхуа еще минимум пять лет до возвращения Ло Бинхэ, а значит, он действительно мог бы сбежать.       «Это уже не шутки… — с блаженной улыбкой подумал заклинатель. — Мне кажется, после всех лет страданий этот старик действительно заслужил небольшой отпуск».       Он зло посмотрел на высоченные стопки бумаг, уже не нависающие над ним так угрожающе, как раньше, и потер руки.       — А может… — Шан Цинхуа вынул меч и замахнулся на адские бумажонки, намереваясь покончить с ними раз и навсегда, но, когда до них оставалось всего несколько цуней, вдруг остановил клинок, всколыхнув несколько листков сверху, плавно опавших на пол.       — А если меня каким-то образом остановят и вернут?.. Самому ведь все это разгребать придется, даже если свалю все на учеников, — поникши признал он и убрал меч, решив все-таки оставить себе план отступления.       Зато теперь он с энтузиазмом искал среди своих персиковых одежд какие-нибудь простые, наиболее похожие на гражданские, и вскоре облачился в бело-коричневое ханьфу с широкими рукавами, о которых он давно мечтал, но вынужден был носить узкие с наручами, чтобы не опрокидывать постоянно чернильницу и бумаги, распустил вечно собранные в тугой пучок волосы, убрав назад только передние пряди, и накинул сверху дорожный плащ, прихватив с собой несколько мешочков цянькунь, куда сложил все сбережения и немножко из бюджета на нужды хребта как свои отпускные.       В таком виде он максимально незаметно покинул пик и, по косой облетев все остальные вершины, улетел с хребта Цанцюн, слабо надеясь, что навсегда.

***

      Шэнь Цинцю, которому надоело разбираться с бумагами и наслаждаться тишиной, раздраженно откинулся на спинку стула, прикидывая, чем бы таким ему заняться. Очень хотелось, безусловно, наведаться на пик Ваньцзянь, чтобы лицезреть развернувшуюся там драму, вот только он не был уверен, что Фэн Сяояо уже рассказал обо всем Вэй Цинвэю и собирался рассказать ему это вообще. Был, конечно, еще один интересный вариант времяпрепровождения под названием Шан Цинхуа. С ним все равно надо было разобраться, и, наверное, хватит уже мучить его неизвестностью — можно и соизволить явиться на его затхлый пик Аньдин.       Но на самом деле, хотя Шэнь Цинцю отказывался это признавать, он не столько хотел помучить шиди, сколько сам не знал, что говорить. Потому что ему впервые вот так вот резко открывали душу, и плевать в нее… ну, даже для хозяина пика Цинцзин это казалось чересчур. Тем более что Шан Цинхуа открыл ему довольно интересную истину, так что стоило бы отнестись к нему с пониманием хотя бы за это.       А что ему говорить? «Шан Цинхуа, дурак, у тебя откуда руки растут, что ты такое убожество написал, и что там с твоей удачей, раз в нем же ты оказался каким-то рабом некой Системы второго плана?»       Вообще-то, изначально Шэнь Цинцю это и собирался сказать, вот только ему казалось, что что-то в этой совершенно справедливой речи не так. И ведь если он просто придет к Шан Цинхуа и не начнет напирать сразу же, тот либо найдет тысячу и один предлог избежать разговора, либо просто будет уныло молчать, а то и снова расплачется — так или иначе, ждать от него инициативы в поддержании разговора было бесполезно.       Вот и вставал вопрос, что же с этим пронырой делать, и Шэнь Цинцю никак не мог найти на него ответ.       «Почему я вообще думаю об этом?! — в гневе откинув кисть, подумал он. — Вот прямо сейчас пойду к нему, а там уже решу, что делать».       С этими мыслями он очень решительно встал на меч и двинулся в сторону пика Аньдин. Ветер был порывистым и неприятным, а с востока надвигались грозовые тучи. Шэнь Цинцю, закрыв лицо рукавом, чтобы в него не дуло так сильно, подумал, что в последнее время над ним будто нависло какое-то плохое предзнаменование. И случай на собрании Союза бессмертных был только началом всего этого.       Шэнь Цинцю мотнул головой. Какая разница? Его всегда преследовали неудачи, одной больше, одной меньше — уж как-нибудь справится, как и всегда. Так что нет смысла бояться чего-то заранее, когда и без этого есть насущные проблемы, требующие скорейшего решения.       Вот только одной из таких проблем под кодовым именем хозяин пика снабжения в ее среде обитания не обнаружилось ни в доме, ни где-либо еще. Шэнь Цинцю чувствовал себя дураком, ходя по всему пику и выпрашивая у вялых учеников, куда делся их учитель.       Все отвечали, что либо не видели его, либо что он как-то странно уходил с пика в плаще, постоянно оглядываясь, и улетел непонятно куда, а последовать за ним никто не догадался.       Итак, Шэнь Цинцю пришел к неутешительному выводу о том, что сбылись его опасения, упомянутые в шутку –хозяин пика Аньдин действительно сбежал.

***

      Суй Лун вывалился из своей комнаты на постоялом дворе и зевнул. Уже многие годы он вставал с первыми лучами солнца, но теперь, получив наконец возможность для передышки, дал себе поспать аж до полудня. Мужская одежда была для него немного непривычной — запах у ханьфу плотнее, а подол короче — но было в этом и что-то хорошее, как минимум, закончилось многолетнее притворство.       Вот только теперь юноша не знал даже, что делать — его план, который он наобум бросился исполнять еще в детстве, криво-косо, но подошел к концу, а других целей… просто не было. Он, наверное, мог бы остаться на пике Цинцзин и продолжить обучение, и дальше притворяясь девушкой — Шэнь Цинцю вполне смог бы оправдать его перед Ци Цинци — но шнур с подвеской, скрывавшей кадык, уже давно начал давить на шею, а в девчачьих одеждах становилось все тяжелее дышать. Все тайное все равно бы стало явным, и тогда… страшно представить, что случилось бы. Да и обманывать людей, которые тебе доверяют — такое себе удовольствие.       В общем, другого выхода, кроме как уйти с хребта Цанцюн, для Суй Луна просто не было, хотя он и чувствовал некое опустошение после расставания с друзьями.       Размышляя об этом, юноша спустился на первый этаж постоялого двора и собирался идти на завтрак, когда вдруг услышал знакомый голос и насторожился.       Неужто Шэнь Цинцю, узнав о его притворстве, решил найти его и разобраться лично?       — Мое имя Син Хуай, я странствующий писатель, спасибо, — прислушавшись, Суй Лун выдохнул с облегчением, поняв, что это точно не его бывший учитель.       — Писатель, правда? Наш постоялый двор всегда рад новым гостям! Вы могли бы зачитывать свои произведения в главном зале или в столовой, — радостно щебетала управляющая, провожая гостя внутрь. — Вы сразу заселитесь, или сначала поедите? У нас работает первоклассный повар, — улыбающаяся женщина наконец вышла в главный зал, где стоял и Суй Лун, и следом за ней показался новый постоялец.       Юноша непонимающе нахмурился. Что здесь мог делать хозяин пика Аньдин? И Син Хуай — что за имя такое?       Выглядел Шан Цинхуа тоже необычно — в простой одежде с широкими рукавами, дорожном плаще и с сумкой — действительно был похож на странствующего писателя.       Проходя по главному залу, он оглянулся и, вдруг заметив Суй Луна, остановился и подошел к нему.       — Ты выглядишь знакомо… — тихо пробормотал он, задумчиво склонив голову набок, и, что-то поняв, удивленно вытаращился на юношу. — Старшая ученица Шэнь Цинцю?! Суй Лин… Суй Лан… как же…       Суй Лун, который сначала собирался прошмыгнуть обратно на лестницу и скрыться в комнату, заметил, что хозяин пика Аньдин кажется каким-то нервным и даже испуганным, и передумал. Похоже, неясно еще, кто кого испугался.       — Суй Лун, — в итоге ответил он, прекратив потуги заклинателя.       Шан Цинхуа подумал, что вроде бы имя звучало как-то по-другому, но было бы глупо спрашивать об этом у обладателя этого имени.       — Погоди, ты разве был парнем? — удивленно спросил заклинатель, оглядывая чисто мужские серо-голубые одежды на юноше и собранные в конский хвост вместо обычных для девочек петель по бокам волосы.       Почему-то в голове Шан Цинхуа отразился совсем другой образ…       — Ах, вы с Сяо Суем знакомы? — встряла управляющая. — Не зря говорят, что красивые мужчины держатся вместе, — она обворожительно улыбнулась.       «Кто так говорит вообще?» — одновременно подумали Шан Цинхуа с Суй Луном, скептически глядя на женщину.       Поняв, что попытка польстить не удалась, она все так же невозмутимо сменила тему:       — Сяо Суй, ты же только проснулся? Раз вы с господином Син Хуаем знакомы, как насчет того, чтобы позавтракать вместе?       — Постойте, — вдруг раздался мрачный голос со стороны двери. — Я бы хотел пообедать вместе с ними.