Часть 22

      — Итак, — сидя за столом напротив одинаково понуро опустивших голову бывшего ученика и шиди, с деланным спокойствием начал Шэнь Цинцю. — Теперь, может, вы двое объясните мне, как вы тут оказались? Если уж вы в сговоре, — а я бы уже и этому не удивился — то вы забыли прихватить с собой Фэн Сяояо и Ло Бинхэ!       Оба слегка удивленно подняли голову — Шан Цинхуа из-за имени старшего адепта Ваньцзянь, а Суй Лун из-за упоминания бывшего соученика.       — Не смотрите на меня так, я отказываюсь что-либо объяснять, пока это не сделаете вы, ясно? — заявил заклинатель и выжидающе скрестил руки на груди.       На некоторое время повисла тишина, сопровождаемая переглядываниями хозяина пика Аньдин с бывшим адептом Цинцзин, которые едва не тыкали друг в друга пальцами, и Шэнь Цинцю, глядя на них, как на дерущихся младенцев, понял, что даже решить, кто будет говорить первым, эти двое не в силах.       — Суй Лун, раз уж ты, крысеныш, сбежал первым, ты и начинай, — махнул рукой заклинатель и задумчиво раскрыл веер, которым уже отвык пользоваться за то время, пока лежал у себя в хижине.       Юноша помялся немного, но все же подал голос:       — Что именно учитель хочет знать?..       Он осекся, но тетива уже была отпущена.       — Учитель, значит? А не слишком ли ты наглый для старшего ученика, сбежавшего с собственного пика после серии обманов, а? Я бы еще простил тебе это, будь ты девчонкой, но ты же, черт тебя дери, парень!       — Мне очень жаль, — поспешно отозвался юноша.       Все его былое безразличие и спокойствие как ветром сдуло. Ведь он раньше подсознательно понимал, что учитель его защитит, а теперь этот же учитель был агрессором — и что делать прикажете?       — Я не притворялся девушкой из-за грязных помыслов, просто хотел взять личность сестры… — продолжил он, уже предсказывая ответ бывшего учителя.       — А тебе в голову не пришел, не знаю, более простой и практичный план остаться собой, а в девушку переодеться только для мести Ци Цинци? — вскинул бровь Шэнь Цинцю. — Я все больше сомневаюсь в твоих умственных способностях в последнее время. Как хорошо, что ты уже не мой ученик.       Упрек больно кольнул бывшего адепта, которого раньше хвалили за острый ум, и хуже всего было то, что Суй Лун на некоторой стадии исполнения плана уже думал, что все могло быть гораздо проще, но…       — Мне было десять лет, и я был на эмоциях, — тихо ответил он. — А потом менять что-то было поздно, пришлось подстраиваться.       Да и как будто появлялся стимул идти дальше, когда юноша, глядя в зеркало, видел, будто призрака, жаждущего отмщения, свою сестру.       — Неплохое оправдание, — хмыкнул Шэнь Цинцю и переключил внимание на незаметно греющего уши Шан Цинхуа, который слегка пододвинулся на скамейке в сторону выхода. — А тебе, может, тоже десять лет было, когда ты сбежал с собственного пика, а, шиди?       Заклинатель дернулся и обиженно посмотрел на шисюна.       — А если я скажу, что да? — с вызовом спросил он, хотя и понимал, что это глупо.       — Я тебе не поверю, — отрезал хозяин пика Циньцзин. — Сколько тебе лет-то было, когда ты перенесся сюда? И сколько ты здесь пробыл? Сомневаюсь, что даже грудной ребенок мог бы написать чушь, подобную той, что сотворил ты, а ведь я бы сказал, что вы с ним примерно на одном уровне развития.       Суй Лун непонимающе нахмурился, переводя взгляд с одного на другого. О чем они вообще говорят?       Заметив его реакцию, Шан Цинхуа тут же перевел стрелки:       — Во-первых, шисюн, ты мне не мамочка, чтобы я перед тобой отчитывался, — задрал нос он. — А во-вторых, давай не при посторонних.       — Во-первых, Шан Цинхуа, я оказался записан в ряды твоих мамочек поневоле и с удовольствием отказался бы от этой должности, — передразнил заклинатель. — А во-вторых, что-то когда я говорил с Суй Луном, о вежливости ты не думал и спокойно себе все слушал, так что, раз уж ты ведешь себя не сильно умнее ученика, относиться к вам я буду одинаково. Тем более, стоит мне отпустить кого-то из вас, как он тут же попытается сбежать.       Шан Цинхуа побагровел то ли от злости, то ли от стыда и хлопнул руками по столу:       — Да у меня вообще все отлично складывалось, пока ты не пришел! Я наконец смог исполнить свою давнюю мечту и сбежать с вашего дурацкого хребта! — теперь, взорвавшись, он выглядел так, будто вот-вот заплачет. — Я не хочу возвращаться к этому рабскому труду с двух сторон…       Шэнь Цинцю вздохнул и потер виски.       — Ладно хребет Цанцюн, но ты еще скажешь мне, что продумал, как будешь скрываться от своей Системы и другой эксплуатирующей тебя стороны? — он все же решил не говорить слишком откровенно при Суй Луне, у которого застыл немой вопрос в глазах.       — Да Система заснула после того, как главный герой попал в Бездну. Он либо умер, и сказочке конец, либо, пока он не вернется и сюжет не продолжит двигаться, Системе плевать, что я делаю, — насуплено отмахнулся хозяин пика Аньдин.       — Давай ты не будешь говорить так про моего ученика? — устало попросил Шэнь Цинцю. Суй Лун вытаращил на него глаза. — А что насчет Мобэй-цзюня?       Суй Лун еще не знал, кто это, и в конце концов решил, что ломать голову в попытках понять суть этого странного разговора бесполезно, так что приступил к еде, которая с самого начала разговора лежала на столе и уже успела остыть. Можно ведь просто запомнить все для момента, когда информации станет больше.       — Да буду просто носить какую-нибудь маску, делов-то. Он, конечно, владеет телепортацией, но не знает же точно, где я, — развел руками Шан Цинхуа.       Шэнь Цинцю на некоторое время замолчал, пытаясь подобрать не слишком бранные слова в присутствии ребенка.       — Ха-а, шиди, тебе не кажется, что если найти тебя по минимальным уликам смог даже я, кому-то вроде твоего босса, который еще и точно ведет за тобой слежку, это не составит труда? — сказал он, уже не возлагая особых надежд на логику собеседника.       — Вот, кстати да, как ты вообще нашел нас? — с подозрением спросил хозяин пика Аньдин.       Суй Лун, уже наложивший себе еды на тарелку, перестал жевать и тоже с интересом поднял глаза.       — Нашел я именно тебя, а вот ему, — Шэнь Цинцю кивнул на ученика. — Просто повезло оказаться рядом.       — Ну хорошо, а меня-то ты как отыскал? — с нетерпением переспросил Шан Цинхуа. — Я же старался уйти с пика незаметно…       Шэнь Цинцю посмотрел на него с жалостью, как на слабоумного.       — Ты, видимо, немного перестарался, потому что твой «странный уход» заметили почти все твои ученики при всей их внимательности.       Шан Цинхуа на секунду завис, а потом закрыл лицо руками и, уткнувшись в стол, уныло забормотал:       — Ну почему… почему у меня вообще ничего не получается…       Шэнь Цинцю, и так чувствовавший к этому несчастному слабоумному существу жалость, попытался успокоить его словами «ну, ты же еще не умер», и даже Суй Лун, проникшись, похлопал бывшего шишу по плечу.       От «утешения» шисюна Шан Цинхуа поник еще больше, пробормотав что-то вроде:       — И почему я жив, я же просто ошибка природы-ы-ы…       Миг сострадания для Шэнь Цинцю прошел, и он пододвинул к шиди пиалу с чаем.       — Ладно, прекращай хныкать уже, я пришел сюда не выслушивать твои жалобы, — с легким раздражением сказал он.       — Шисюн, я правда такой бесполезный? — глядя на свое унылое отражение в чае, спросил хозяин пика Аньдин.       Шэнь Цинцю почти согласился, когда встрял Суй Лун:       — Учитель… То есть господин бессмертный не стал бы идти за вами, будь вы действительно бесполезны, — все же не сдержался он.       Что поделать, выглядел Шан Цинхуа действительно жалко, так что хозяин пика Цинцзин не стал злиться на него.       — Мальчишка, и давно ты проникся состраданием к бессмертному заклинателю? Даже такому, как он.       — Я не хочу быть заклинателем… Я буду странствующим писателем, и все тут, — уже немного успокоившись, заявил хозяин пика Аньдин.       — Да-да, конечно, молодец, а теперь выпей чаю, говорят, он успокаивает, — приторно улыбнулся Шэнь Цинцю, подавая Суй Луну знак молчать, чтобы он не поддерживал эти сумасшедшие бредни.       — Ты-! — тут же взбеленился Шан Цинхуа, но, увидев спокойного как удав (хотя почему «как») шисюна, который питался чужими эмоциями, как ведьмы — кровью девственниц, угрюмо замолчал и отвернулся.       На некоторое время снова повисла тишина, разве что Суй Лун ворошил палочками для еды что-то из блюд и клал себе, чтобы не просто сидеть и пялиться в тарелку.       — Господин бессмертный, — все же подал голос юноша, когда есть стало уже как-то неловко. — И все же, вы ведь привели нас сюда не просто для выговора?       Шэнь Цинцю, задумчиво разглядывающий блестящее блюдо перед собой, поднял голову.       — Да. У меня есть подходящее предложение для двух остолопов вроде вас, — серьезно сказал он. — Суй Лун, тебе, я так понимаю, некуда податься? Иначе бы ты тут не сидел.       Юноша немного уязвленно кивнул.       — Так как насчет вернуться на хребет Цанцюн? Не на Цинцзин, конечно, — на своем пике я тебя видеть после всего этого не хочу — но на Аньдин в качестве старшего ученика.       И Шан Цинхуа, за которого выбрали личного адепта, и Суй Лун, ставший этим адептом, удивленно уставились на заклинателя.       — Чего вылупились-то так? Тебе, шиди, останется в два раза меньше работы, а маленькому паршивцу будет где жить. Заодно и последит за тобой, — пожал плечами Шэнь Цинцю. — Не благодарите, я был вынужден сделать это, понимая, что на ваши умы надежды нет, а разбираться с Юэ Цинъюанем, почему пропал хозяин пика Аньдин, который «был моим другом», я не хочу.       Суй Лун подумал, что говорить с хозяином пика Цинцзин, не будучи его учеником, действительно трудно — своих подопечных он мог назвать тугодумами, но не делал на этом акцент, а посторонним об их глупости напоминал просто постоянно. От такого контраста почувствуешь себя неуютно.       И предложение его бывшего учителя, в общем-то, было неплохим, просто довольно неожиданным, да и вызывало вопросы.       — Ты хочешь сказать мне, что вот он разом возьмет половину моей работы и справится с ней подобающе? Потом ведь мне отчитываться перед главой школы, — нахмурился Шан Цинхуа, оценивающе взглянув на бледного и тощего мальчишку рядом с собой.       — Судя по тому, что за пару дней он выполнил всю работу по пику, рассчитанную на несколько недель, и выполнил сносно, думаю, он справится, — отозвался Шэнь Цинцю. — Только над почерком бы поработать, — чтобы не слишком хвалить паршивца, добавил он.       Шан Цинхуа на время задумался, и подал голос Суй Лун:       — Но учи… господин бессмертный, что тогда делать с Ци Цинци?       — А что ты хочешь с ней делать? Все-таки отомстить око за око? — видя, как еще больше побледнел юноша, Шэнь Цинцю усмехнулся. — Вот скажи, ты знаешь, кто сейчас старший ученик пика Аньдин? А Байчжань? Да того же Сяньшу? Вот и я не знаю. Тебя, конечно, могут отправить на совместное задание с другими старшими учениками, но при максимальном невезении тебе просто придется выполнить его со старшей ученицей Сяньшу. Придумаешь уж, как выкрутиться.       Суй Лун задумчиво закусил губу. Вообще-то, после всего случившегося он хотел уйти из мира заклинателей, но проблема была в том, что податься юноше действительно некуда. Так что, возможно, после всех потрясений, пик Аньдин, название которого так и говорит о спокойствии и стабильности, и правда неплохой вариант, где можно просто закрыться в четырех стенах за стопками бумаг. В случае чего, он ведь всегда может сбежать, как в этот раз.       Шан Цинхуа тоже немного подумал, потом хлопнул рукой по столу и выдал:       — Черт, ладно, отпуск отменяется, до пенсии еще далеко, — после этого непонятного слова он с серьезным видом повернулся к Суй Луну. — Смотри мне, пацан, не подведи, иначе коробки таскать будешь.       Юноша, поспешно кивнув, подумал, что все-таки неплохо, что у него есть план с побегом на такой случай.       — Договорились? Прекрасно, — Шэнь Цинцю отпил из пиалы, и от следующей его фразы оба его собеседника одновременно дернулись. — Уже делать ставки, кто из вас сбежит первым в следующий раз? Давайте тогда сделаем этот постоялый двор местом встречи, тут делают неплохой чай.       — Шэнь Цинцю-! — готов был начать гневную тираду в стиле Лю Цингэ Шан Цинхуа, когда его вдруг прервала хозяйка, убиравшая грязную посуду и менявшая чайник.       — Очень рада, что вам нравится ваш чай, и наш постоялый двор всегда будет рад вам в будущем! — улыбнувшись, влезла в разговор она и обратилась к хозяину пика Цинцзин. — Ох, а вас, кажется, зовут Шэнь Цинцю? А меня можете звать управляющая Ань, очень рада познакомиться! Не сочтите за грубость, я вовсе не подслушивала — наш постоялый двор хранит секреты гостей, как могила, но несколько раз ко мне приходили девушки и спрашивали про заклинателя по фамилии Шэнь с хребта Цанцюн и, услышав ваше имя, я сразу же подумала о них, — она выдала все это скороговоркой, не забывая приправлять восхвалениями то гостей, то собственного постоялого двора, и у всех троих, сидевших за столом, невольно заболела голова.       — Что за девушки, позвольте узнать? — первым переработав такой объем информации, подал голос Шэнь Цинцю.       — Ах, очень милые леди. Странные, правда, немного. Одна была в оранжевой одежде, похожей на заклинательскую, и пришла, кажется, с той же стороны, что и вы. Потом за ней пришла женщина в открытых одеждах, белых, как на похоронах, и перевязанных чем-то вроде бинта вместо пояса, и забрала ее. Кажется, она интересовалась заклинателем по фамилии Шэнь больше всего, такая нетерпеливая, — управляющая улыбнулась.       Все снова на несколько вдохов зависли, переваривая очередную скороговорку и на этот раз первым очнулся Шан Цинхуа.       — Погодите, оранжевая одежда? С высоким воротом и кожаными наручами? — настороженно спросил он. — И как вы узнали, с какой стороны мы пришли?       — М-м, да, кажется, соответствует вашему описанию, — задумавшись, кивнула женщина. — А что до того, откуда вы пришли… В окне видно, особенно когда на мече летите.       Шан Цинхуа нахмурился и переглянулся с Шэнь Цинцю. Тот напряженно кивнул и обернулся к управляющей с вежливой, но наигранной улыбкой:       — Простите, госпожа, а вы обо всех гостях отзываетесь в таких подробностях?       Женщина невинно улыбнулась и развела руками:       — Те дамы торопились и не говорили мне держать их вопрос и появление в секрете, так что я не вижу причин скрывать, если вы об этом. Конечно же, если меня попросят о чем-то не говорить, то я ни слова не вымолвлю. Ну и сами понимаете, чтобы угодить всем гостям, мне, как управляющей, следует запоминать их привычки, пожелания или важные особенности, так что и память у меня хорошая. А что, — она подмигнула, — боитесь, что по их заказу я специально ввожу вас в заблуждение?       Шэнь Цинцю усмехнулся.       — А вы смекалисты, госпожа. Что ж, раз вы действительно можете умолчать о чем-то, если потребуется… — заклинатель положил на стол звенящий от обилия монет мешочек. — То, пожалуйста, не говорите о нас тем милым барышням.       Женщина, не убирая с лица профессиональной улыбки, отошла на шаг назад.       — Если бы я брала деньги, то была бы совершенно ненадежной, ведь кто-то может предложить мне больше, не так ли? Также я не буду врать тем дамам, если они придут. Просто скажу, что видела заклинателя по фамилии Шэнь, и все. Вас устроит?       Шэнь Цинцю вскинул бровь и убрал мешочек обратно в руках.       — Впервые встречаю такую умную госпожу. В таком случае, надеюсь, вы не нарушите свое слово.       Женщина пообещала, что сделает все по уговору, и, убедившись, что больше гости ничего заказывать не будут и получив оплату за еду, ушла.       Стоило ей исчезнуть из поля зрения заклинателей, вид Шэнь Цинцю снова стал напряженным. Он поднял серьезный взгляд на Шан Цинхуа и, поднявшись из-за стола, махнул широким рукавом.       — Идем, надо поговорить.       — Вы можете пойти в мою комнату, — осторожно сказал Суй Лун, примерно понимая причину их беспокойства, но решив не влезать в дела взрослых. — Номер двенадцать на втором этаже.       — Не уходи никуда, — бросил ему Шан Цинхуа, прежде чем уйти. — Вернемся на хребет все вместе.       Получив согласие, он вместе с Шэнь Цинцю скрылся за лестничной клеткой, и вскоре они оказались в небольшой, но уютной комнатке и, плотно закрыв за собой дверь, сели друг напротив друга за чайный столик.       В комнате царила приятная полутьма, но вкупе с недавно полученной информацией она становилась какой-то жуткой.       — Давай сразу, — начал хозяин пика Цинцзин. — В твоем сюжете это было?       Уловив в его голосе обвинительные нотки, Шан Цинхуа обиженно нахмурился:       — Нет, я же говорил тебе, шисюн, это ты попер против сюжета, когда вдруг изменил свое отношения к Ло Бинхэ, и поэтому сейчас все отличается. Кстати, как вы с ним расстались-то? Ты ведь столкнул его в Бездну, да?       — Больно надо, — закатил глаза Шэнь Цинцю. — Он сам спрыгнул, предварительно заляпав мне своими слезами и соплями весь верхний халат.       — Чего?! — оторопел Шан Цинхуа, но быстро взял себя в руки. — Так, давай думать логически. По законам моих сюжетов, у главного героя должен быть смертельный враг, из ненависти к которому он станет супер-крутым. Изначально им должен был стать ты, — теперь с обвинением смотрел на шисюна уже хозяин пика Аньдин. — …но ты, наоборот, стал его благодетелем. Тогда кому мстить Ло Бинхэ? Конечно же, тому, кто убьет его благодетеля! — он ударил кулаком по ладони, придя к выводу.       — Можешь, пожалуйста, поменьше радоваться моей возможной смерти? — улыбнулся Шэнь Цинцю, под столом больно пнув шиди.       Тот шикнул и затравленно посмотрел на мрачно взиравшего на него товарища, но вернул самообладание.       — Ладно, прости, я просто обрадовался, что к чему-то пришел, — и, пока Шэнь Цинцю не вставил едкое замечание про его скудоумие, продолжил: — На самом деле, план здесь прост: тебе всего-то надо дождаться Ло Бинхэ и показать ему пальчиком на плохишей, которые хотели тебя обидеть, и дело останется за малым, — видя убийственный взгляд заклинателя, Шан Цинхуа вскинул руки в жесте капитуляции. — Не смотри на меня так! Я не преуменьшаю твою силу, ясно?! Просто по закону сюжета с этими плохишами, важными для сюжетной линии, сможет справиться только он, а я рекомендую тебе не тратить силы попусту.       Шэнь Цинцю вздохнул и потер виски, устало, но не без издевки в голове спросил:       — Тогда, чертов гениальный писатель, не подскажешь, кем могут быть эти твои «плохиши, важные для сюжета»?       — Знаешь, ты очень напоминаешь мне одного моего хейтера… ну, ненавистника, из-за которого я умер, — пожаловался Шан Цинхуа, окидывая шисюна оценивающим взглядом.       — Он тебя убил, что ли? — оживился хозяин пика Цинцзин. — О, тогда мы с ним действительно похожи.       — Да нет же! Умер я не от рук человека… — вспомнив собственную максимально идиотскую смерть, хозяин пика Аньдин решил о ней умолчать — издевок от шисюна он уже по горло натерпелся. — Но суть в том, что этот хейтер постоянно покупал ранний доступ ко всем моим главам, чтобы, за рекордно короткое время прочитав главу, указать на все ее недостатки в мельчайших деталях! Его псевдонимом был Непревзойденный Огурец, кстати… — Шан Цинхуа задумчиво посмотрел на зеленые одежды напрягшегося Шэнь Цинцю. — А ведь огурец зеленый, а ты весь-       Договорить он не смог, потому что хозяин пика Цинцзин, уже не находя в себе сил сдерживаться, быстро прикрыл ладонь рукавом и зажал ей рот неуемного писателя.       — Ни слова больше… — пытаясь сохранить самообладание, медленно сказал он и, скривившись, резко отдернул руку и потряс ей. — Ты что, обслюнявил мне рукав?!       — Ну а чего ты мне его в рот суешь?! — Шан Цинхуа мстительно показал шисюну язык. — Нашелся недотрога. Но вернемся к теме. Нам известно, что тот самый плохиш и твой потенциальный убийца — женщина. Так каким женщинам ты успел насолить?       Шэнь Цинцю помрачнел и закусил губу. Это был тот самый вопрос, на который он совершенно не хотел отвечать.       — Ой, точно, прости… — поняв причину резко изменившегося настроения хозяина пика Цинцзин, Шан Цинхуа принялся рассуждать сам. — Значит, твоя подруга детства…       — Цю Хайтан, — едва слышно сказал заклинатель.       — Да, Цю Хайтан, — Шан Цинхуа стало даже как-то стыдно за то, что он не помнил имя внесценического персонажа. — Кроме того… Нин Инъин ты, кажется, ничего не сделал, так что… точно, еще Ша Хуалин! — с трудом вспомнил он.       — Тогда бы она затаила обиду и на шиди Лю, — заметил Шэнь Цинцю, вспоминаю ту одетую в какие-то лоскутки чрезвычайно наглую демоницу, в итоге позорно уносившую с хребта ноги.       — М-м, но он же как раз отправился на окраину демонических земель, и относительно сюжета это звучит вполне складно, ведь тогда она будет поджидать его там. Вот только сомневаюсь, что Ша Хуалин стала бы носить какие-то белые одежды, она всегда в красном.       — Это ты так хочешь намекнуть, что, вероятнее всего, по мою душу приходила Цю Хайтан? — натянуто улыбаясь, поинтересовался Шэнь Цинцю. — Но это правда вряд ли та демоница, зачем ей спрашивать про меня на постоялом дворе, если она уже все знает.       И хотя его улыбка выглядела, как и полагается главному злодею, неискренне и жутковато, в выражении лица заклинателя проскальзывала некая растерянность. Он опустил взгляд и помял в пальцах вязаную тряпку на столе, и лишь несколько мгновений спустя отдернул руку, поняв, что ведет себя глупо.       Просто… тогда, оставив охваченное пламенем поместье Цю сгореть дотла вместе с прошлым будущего заклинателя хребта Цанцюн, он не смог бросить там Цю Хайтан. Она ведь всегда была оплотом спокойствия в этом месте, и хотя вину за то, что Шэнь Цзю вообще посадили на цепь в поместье Цю, можно повесить на молодую госпожу этого дома, которой понравился пойманный раб, для заклинателя она всегда была невиновна во всем случившемся. Всего лишь милая капризная девочка, которой понравился бездомный мальчишка.       — Это просто наиболее вероятное развитие сюжета, — вырывая шисюна из мыслей, вздохнул Шан Цинхуа и неловко похлопал товарища по плечу, однако под его вновь ставшим осмысленным убийственным взглядом тут же отдернул руку. — Но это неточно! В общем тебе в любом случае лучше дождаться возвращения Ло Бинхэ, то есть, посидеть лет пять… — протянул он и, на некоторое время замолчав, все же сказал: — И, шисюн, если это правда Цю Хайтан, то, по закону сюжета, она столкнется с Лю Цингэ, с которым у тебя сейчас хорошие отношения, и своим рассказом попытается промыть ему мозги.       Шэнь Цинцю усмехнулся. Как же это все изматывающе. И обязательно всему миру пытаться идти против него? Ну конечно, он же чертов главный злодей, какие еще могут быть варианты.       — Что, хочешь сказать, что мне надо готовиться к его обвинениям? По твоему закону сюжета, я так думаю, он обязательно поверит словам незнакомки.       Шан Цинхуа, который так и считал, неловко помялся, глядя на кажущегося опустошенным шисюна. Но, вообще-то, он поднял этот вопрос из-за другого возможного развития событий.       — Да, это возможно, но шиди Лю все же, надеюсь, не совсем дурак, чтобы верить словам первых встречных. Так что, если он будет готов тебя выслушать, шисюн… Пожалуйста, не плюйся в него ядом, как обычно, а попробуй все рассказать, как есть, ладно? Мне кажется, все будет не так плохо. В конце концов, думаю, он заслуживает знать, вы ведь друзья… — он осекся на последнем слове и несмело поднял на хозяина пика Цинцзин глаза, но тот и сам опустил взгляд и сверлил глазами вязаную тряпку, думая о том, что все-таки довольно удобно, что Шан Цинхуа уже все про него знает. Потому что Шэнь Цинцю ненавидел перед кем-то распинаться, чтобы что-то объяснить, подбирать слова, чтобы его не поняли превратно… Может, поэтому и Юэ Цинъюань смолчал в тот раз? Что ж, было бы глупо повторять его ошибки.       — Посмотрим, — в конце концов ответил заклинатель и решил поскорее перевести неприятную тему. — И это очень мило, что ты обо мне беспокоишься, только вот ты сам-то придумал, как будешь объясняться перед Мобэй-цзюнем, а?       — Ну побьет он меня снова, что-нибудь придумаю, — не удивившись резкой смене предмета разговора, пожал плечами Шан Цинхуа.       Но, хотя и казалось, что ему это безразлично, тело заранее начало болеть.       — А у тебя гордости, видимо, совсем нет, — хмыкнул Шэнь Цинцю. — Ты хоть думал, как от него уйдешь? Или так до конца жизни и будешь прислуживать?       — Любая гордость отпадет, когда ты раб Системы, — пожал плечами хозяин пика Аньдин. — А так… ха-ха, ты преувеличиваешь мои возможности и благодушие Мобэй-цзюня, под его началом до старости я точно не доживу… — он поник. — Надежда на то, что меня вернут домой после окончания сюжета, и что я вообще до него доживу…       Шэнь Цинцю слегка удивленно посмотрел на шиди. Когда он, как делал со всеми, подчеркивал его глупость, он как-то даже не думал, что проныра воспримет это как должное. Его как-то… правда становилось жаль даже.       — Ты только что расписывал мне всевозможное развитие своего гребаного сюжета и побегов от смерти, а когда дело касается тебя самого, даже ничего придумать не можешь?       Шан Цинхуа на некоторое время завис и задумался, уже не обращая внимание на очередное высмеивание.       — Но я ничего не могу предпринять против моего любимого персонажа… — в конце концов плаксиво сказал он.       — Ты серьезно?! — уже не смог сдерживаться от возмущений хозяин пика Цинцзин, хлопнувший себя по лбу. — То есть тебе плевать, что этот твой любимчик избивает тебя и вообще убить может? И вообще, что за выбор любимого персонажа в собственной книжонке?       Шан Цинхуа неловко улыбнулся, теребя широкий рукав пальцами и вспоминая, как создавал лорда Северных демонических земель, одного из немногих персонажей в этой истории, к которому он испытывал теплые чувства.       — Ну, мне вообще не нравится главный герой, если ты про это, я создавал его только как идеал для читателей. А Мобэй-цзюня я прописал по собственным критериям! И унижают меня тут вообще почти все, а прикончить могут и в школе Цанцюн за предательство, так какая разница?       Шэнь Цинцю посмотрел на него со сложным выражением лица.       — После твоего рассказа я, конечно, ожидал, что у тебя с головой не все в порядке, но теперь в этом уверен… — протянул он.       — Кто бы говорил! — огрызнулся хозяин пика Аньдин и посмотрел на шисюна даже с некой враждебностью. — Я просто хорошо умею адаптироваться к ситуации. И не надо на меня так смотреть, ясно? Если самому это не нравится, может, не будешь поступать так с другими?       Шэнь Цинцю вскинул брови и промолчал. Что ж, возможно, он и правда перегнул палку, но поведения Шан Цинхуа так или иначе вызывало вопросы. Впрочем, если он не сильно лезет в мысли хозяина пика Цинцзин, тот поступит так же. Но было как-то даже грустно смотреть на этого на самом деле не такого уж и глупого человека, занижавшего собственные способности. Хотя это и было чужое дело.       — В таком случае, раз уж ты не сможешь расправиться со своим любимчиком, подтолкни нелюбимого Ло Бинхэ, если он вернется, чтобы он вывел тебя из-под начала Мобэй-цзюня, такой-то вариант тебя устраивает? Не зря же ты подлизывался к моему ученику все это время.       — Пойдет, — не совсем еще успокоившись, тихо ответил Шан Цинхуа, отвернувшись.       Странно, но из-за такой мелочи он, кажется, серьезно обиделся.