XXV. Изгои

      Боль выдернула из темноты. Майка вскрикнул, подскочил и проснулся, рука дернулась под подушку. Никакой подушки не было.       Он пришел в чувство, сидя в полумраке, на шкуре, часто дыша; от него что-то шарахнулось в сторону, звякнуло, взгляд упал на маленькую фигуру в углу.       Другой голос, мужской и знакомый, что-то тихо, успокаивающе произнес, и Майка замер; в поле зрения появилась вторая фигура, застыла рядом с маленькой, мимолетно коснулась плеча, заглянула в лицо. Потом посмотрела на него. — Ты очнулся.       «Ебаный ад», он хотел сказать. Вместо этого из глотки вырвался слабый сип, Майка закашлялся. Он был не в помещении. Даже не в палатке. Потолок неправильный. Запахи неправильные. Все неправильное. Свет давала одна единственная лампа и тлеющие в земляном полу угли.       Лицо полукровки разглядеть не шибко получалось, но голос, силуэт — он бы не спутал. — Ну и, — Майка слабо рассмеялся, хотя ему было вовсе не весело и сглотнул — в глотке пересохло, — ну и встреча… Чарльз…       Глаза привыкли к темноте. Из-за спины Смита, блеснув широко распахнутыми от страха глазами, выглянула девочка. Смуглая, с широкими и резкими скулами, черными, заплетенными в косу волосами. Замшевое платье из шкур, бахрома. Обнаружив, что он смотрит, она засопела, сдвинула брови, и что-то зашептала Чарльзу на ухо.       Уголок рта Смита слегка дернулся. Он дернул подбородком. — Ляг. Ты тревожишь раны.       Майка помешкал, нехотя опустился обратно на шкуру. Понял, где лежит. Никогда не был внутри, но видел на картинках, слыхал от деда. Узкий конус из шкур и плотной ткани, уходящие вверх деревянные подпорки-шесты, дым от углей струился в отверстие наверх, и он видел частичку неба и звезды через него. Индейский типи.       Он не был связан, его перевязали, голую грудь плотно обхватывали свежие повязки. Даже ладони перебинтовали. Хотели бы убить — лечить не стали. — Что… что эта девочка здесь делает? — он понизил голос и кивнул на ребенка. — Лечит. — Лечит? Меня лечит ребенок?       Девочка посмотрела на Чарльза, на него. Чуть смелее вылезла из-за спины Смита со смоткой бинтов, что-то сказала, ткнув пальцем на его плечо, и покачала кистями. — Почему тебе этого не сделать? — Потому что ее мать хочет, чтобы она тренировалась. Поворачивайся. И постарайся не пугать ее. С девочкой что-то случится — скальпируют и оскопят нас обоих.       Майка подавил ругательство. Ребенок несмело подполз на коленях к лежанке, подтянул к себе плошку с какой-то зеленой бурдой — в ноздри ударила резкая вонь каких-то трав и хвои. Она завозилась со старой повязкой, шлепнула на рану холодную, вязкую травяную массу и почти невесомыми, четкими движениями стала накладывать чистый бинт.       Майка перевел взгляд на Смита. — Ее зовут Танана. Мать учит ее. Но грудь и бедро тебе бинтовал я. — Племени, — Майка медленно произнес, мысли тяжело и неохотно ворочались в голове, взгляд бродил по палатке. — Мы… мы ведь не в резервации. — Нет, — последовал сухой ответ.       Что-то двинулось к нему, и Майка дернулся, сдав назад. Девчонка издала возмущенный звук, обернулась к Смиту; он слабо рассмеялся, коснувшись ее волос, а она что-то залепетала, показала на котелок у кромки костра; в руке Чарльза был кожух. Он отложил его, снял с костерка котелок, наполнил деревянную кружку, протянул ему, и Майка забрал слегка трясущейся рукой.       Он настолько хотел пить, что не обратил внимания на горечь, на запах, жадно глотая варево, обжигая губы и язык. — Мы нашли тебя у водопада, полумертвого, вместе с девушкой, — Чарльз сказал, наблюдая как он пьет. — Что случилось? Где остальные?       По подбородку потекло на грудь, и он вытер рот, покосился на ребенка. Смит поймал его взгляд. — Можешь говорить. Она нас не понимает.       Майка помешкал. В висках стучало, а руки по-прежнему тряслись. Мысли словно залили смолой. Воспоминания возвращались обрывочными пятнами. Обвал, пещера, подъем. После все расплывалось — только свет и звон в ушах; в какой-то момент его вырубило. — О’Дрисколлы случились, — Майка смерил его взглядом. Смит выглядел неплохо. Майка не хотел думать, как он сам выглядит. — И много чего еще, — он сделал еще глоток, вытер испарину. — Ты… ты сбежал из Колтера?..       Лицо Смита помрачнело. — Да, — он обрывисто сказал. — Датча мы потеряли в пурге, — Майка выдохнул, допил жидкость и уронил руку вместе с пустой кружкой на пол; девочка сразу же подхватила ее, зачерпнула из котелка и вручила обратно. — Марстона — тоже. Но Артур жив. Еще Штраус и Хавьер.       Смит моргнул. — Я видел, как Хавьера валят. — Они забрали его в Юинг-Бейзин. Мы… — он осекся и прислушался. — Где девчонка, Смит?       Снаружи звучали голоса, и впервые с момента пробуждения на него в полной мере обрушилось: он в лагере чужаков, один, раненый и без оружия, полностью на их милости. — Жива. О ней заботятся. Кто она такая? — Местная, — Майка скривился, когда потянуло в ребрах, положил руку на повязку, хлебнул отвар, — из Строберри. Эйприл ее зовут… Долгая история. Волки загнали ее на дерево, сожрали лошадь, когда она возвращалась с охоты. Мы наткнулись на нее с Морганом, она вывела нас к Колтеру. — В Колтере… кто-то еще выжил? — Смит тихо спросил. — Штраус притащился на следующий день. Не знаю, как слизняк выжил. Вильямсон, Пирсон, Саммерс… Хозея… — Майка покачал головой. — Убиты. Гримшоу застрелили прямо перед бараком. Старая мегера умерла с оружием в руках, я должен признать, в женщине был огонь, — он издал невеселый смешок, перед глазами снова предстала ее присыпанная снегом фигура, вмерзшая лицом в лед. — Штраус сказал, они ударили вас ночью?       Смит кивнул. — Билл заступил в дежурство, и через пару часов они нагрянули. Все кончилось быстро. Я видел, как убили Гримшоу. Слышал, как вломились в женский барак, — Чарльз шумно вдохнул. — К тому моменту я ничего не мог сделать. Их было слишком много, и меня подстрелили. — Я больше удивлен, что тебе удалось сбежать, — Майка признал. — Я взял одну из лошадей и погнал прочь. За мной выехали, я оторвался в пурге, но почти истек кровью и замерз, — Чарльз покачал головой. — Ехал всю ночь. К утру наткнулся на них, — его взгляд упал на девочку. — Они подобрали меня, выходили… хотя у них хватало своих проблем. — Что кр… что индейцы забыли в Гриззли? — Майка медленно проговорил, переведя взгляд на ребенка и хмуря брови. — Пытались пересечь границу с Канадой, но наткнулись на патруль. Потеряли людей. — Канаду? — он перевел взгляд со Смита на ребенка и обратно, издал сухой смешок. — Канаду. Их бы всех оттуда все равно депортировали. Почему не Мексика? — Далековато до Мексики, — Смит ответил, а Майка фыркнул и сделал несколько глотков. — Ну, тебе повезло на них наткнуться. Они знают, — он понизил голос, — знают, кто ты? Что мы… — Они знают только, что на нас напали в Гриззли, убили людей. Я не сказал, чем мы занимались, — Смит мотнул головой. — Сказал, что с нами были женщины… Ребенок. Что мы бежали. Но ты много болтал во сне, Майка.       Он замер. — Я… болтал? — Ты упоминал Датча. И кто знает, что еще. Женщина, которая их ведет, мать девочки, я думаю, она подозревает что-то. — Дерьмо, — Майка пробормотал. — Это проблема?       Смит придирчиво осмотрел его. — Они не убивают людей, если могут этого избежать. Но контакт — это риск, ты должен понимать. Полагаю, тебя отпустят, как тронется лагерь. — Тронется? — он выпалил. — И как скоро он тронется?       С каждым днем лошадь и пушки его были все дальше. — Намного раньше, чем планировалось. Здесь становится небезопасно. Ты сказал, Хавьер был в Бейзин?       Майка шумно выдохнул. — Да… Едва дышал, когда мы прибыли. Колол им на потеху камни в шахтах, почти голышом. Нас там хорошо потрепало, но мы подорвали нахер их лагерь… а я грохнул старину Кольма О'Дрисколла. — Ты убил Кольма? — Чарльз поднял брови. — Я так и сказал, — Майка усмехнулся. — Забил, суку, до смерти. Прямо у него в доме. Так что, ну, есть хотя бы это… И мы вытащили Тилли. — Только Тилли? — Смит взволнованно спросил. — А другие девушки? Что с ними? Их не… — Живы они. Но мы застали только Джексон. Остальных погнали дальше. Тилли упоминала бордели, — Смит выдохнул проклятье, и Майка увидел, как сжались его кулаки. — Сколько я так лежу? — Трое суток, — полукровка выдохнул, отворачиваясь. — Дьявол, — Майка простонал, проведя по лицу ладонью, роняя затылок на шкуру. Это объясняло, почему он так херово себя чувствовал.       Заскрежетало. Он посмотрел. Разложив на шкурах пучки трав, девочка измельчала и замешивала в ступке новую смесь. — Почему ты здесь один, где твое оружие? — Майка дернулся, открыл глаза и увидел, что Смит его разглядывает. — Не будь на тебе твоей одежды… я бы вовсе не узнал тебя.       Прошло больше недели. Морган будет искать его и Робертсон, докопается, узнает про поход к Скинни и убийство Айвана. Ему это ой как не понравится. А если убийство всплывет, если пойдут круги по воде, Морган может рвануть через реку в Нью Ганновер, пока шериф не наведался к Робертсонам домой. — В Строберри, — Майка сипло отозвался. — У девчонки родня там, они нас укрыли. Мы… мы выехали на охоту. — Не знал, что ты охотник.       Звук трения камня о камень умолк. Что-то сообщив Чарльзу, Танана поднялась на ноги и, подхватив пустой котелок, ускользнула под полог наружу жилища. Майка проследил за ней слегка расплывающимся взглядом, сжимая в руках еще не остывшую кружку. — Я и не охотился на зверей. Искал женщин, — он соврал, а Чарльз остро посмотрел на него. Смиту ни к чему пока было знать про Айвана. И если с него спросят — он просто скажет, что у него была зацепка. — Мальчикам Кольма несподручно таскать с собой целый бордель. Проще продать перекупщикам. Думал, их могли сбыть где-то под Строберри. Есть одни парни… — Какие парни? — Чарльз резко спросил. — Коллекторы. Мелкая банда из местных. Дядька девчонки им задолжал, вынесли все, что у них было… — он замялся, скривился от воспоминания, — … и у нас тоже. — Вас ограбили?       Майка обнажил зубы, унижение обожгло лицо. — Да, Смит, нас ограбили, — он процедил. — Ограбили и… хорошо намяли бока, — взгляд Чарльза скользнул к его груди под бинтами. — И это только догадка, но… Их главный кое-что ляпнул. Думаю, О’Дрисколлы могли им сбыть баб. Он сказал, у них «наметилось что-то». Дядька хотел девчонкой с ним расплатиться. — Что он хотел? — Смит резко переспросил.       Майка негромко рассмеялся. — Ты слышал. И вот что… Мы наткнулись на старую стоянку за хребтом. Там была Карен. — Карен? Откуда такая уверенность?       Майка прикусил шрам и отпил из кружки. — Нашел ее побрякушку там. Кулон, — он добавил, видя сомнения на лице Смита. — Он в вещах Эйприл, если мне не веришь… Я не сказал ей, кому он принадлежал. Стоянку покинули недели три назад. Не так много парней готово торговать людьми, Чарльз. Но эти были вовсе не против. Думаю, это наши.       Чарльз открыл было рот, но осекся, когда снаружи донеслись приближающиеся шаги. Полог двинулся, и в типи юркнула маленькая фигура. Приблизившись к кострищу, девочка поставила котелок на угли, и шагнула к его лежаку.       На землю перед шкурами поставили глубокую плошку с чем-то мясным и добротным куском лепешки. Танана что-то сказала Смиту, ткнула пальцем на выход, и он кивнул. — Мне пора, — Чарльз поднялся и шагнул к пологу. — Погоди, — Майка окликнул, — со мной-то что? — Будь здесь, — Смит ответил, нагнулся и исчез снаружи. Ребенок указал на еду, что-то тонко вякнул и шмыгнул следом. Полог за ними затих, и настала тишина.       Майка немного подождал и взялся за плошку, накинулся было на еду, но поперхнулся, и его замутило: слишком давно не ел. Справившись с тошнотой, он методично поглотил и хлеб, и оленину, которой они ему щедро наложили — слишком щедро для беженцев.       Он чувствовал себя живее, когда закончил. Руки так сильно не тряслись, холод отступил. Он натянул на тело лежащую рядом широкую рубашку и медленно осмотрелся.       Мокасины рядом с плетеным ящиком, дрова для примитивного очага в центре, вязанка шкур, несколько грубых глиняных горшков у стены.       Морщась, Майка вылез из-под шкуры. Кальсоны на нем были другие: его раздевали. На больной ноге их разрезали, чтобы получить легкий доступ к ране.       «Будь здесь», Смит сказал. Но ему нужно было отлить и осмотреться. Понять, где он, как отступать, если придется — гостеприимство индейцев могло закончиться в любой момент. Выяснить, где Робертсон, в конце концов.       Одежда его нашлась стопкой в дальнем углу. Он натянул штаны — чистые и починенные. С трудом ворочая ногами, вышел из типи.       Ночь встретила его мягким прохладным ветром, полосой Млечного Пути, раскинувшегося над хребтом. Холодило. Весенние запахи цветов и травы мешались с прибрежным, с запахами костра, еды, кожи и лошадей.       Впереди луна серебрила озеро, на противоположной его стороне чернела горная цепь и лес, и в воду падал небольшой водопад. Там они вышли.       Шатры стояли кругом, освещали стоянку костры, и в их свете он видел черные силуэты и тени лошадей у деревьев ближе к озеру.       Беглого взгляда достаточно было, чтобы понять — встали лагерем недавно: не вытоптано, недостаточно следов. Они и не могли бы закрепиться тут надолго — слишком видное место, слишком легко найти.       Он успел сделать шаг, и из-за соседнего типи вышел мужчина, молодой и поджарый. Майка замер. Мужчина увидел его. Секунду его лицо выражало удивление, затем стало жестким. Он что-то резко сказал ему, указывая на шатер, в котором его положили.       Не нужно быть семи пядей во лбу. «Пошел назад».       Майка поднял руки. — Мне просто нужно отлить… друг, — он чуть отступил.       Мужчину его слова, кажется, разозлили. Он что-то выпалил, шагнул к нему, сдвинув челюсть, и Майка отпрянул. Толчок в ребра от молодого, разгоряченного дикаря — последнее, что ему было нужно. Он попятился к палатке, не сводя с индейца взгляда. Может, его накормили и вылечили, но рады здесь ему были далеко не все. Смит сказал, их взяли на границе, грохнули людей. Смит был черным полукровкой, а он — белым. — Спокойно, спокойно, — Майка процедил. — Я ничего плохого не делаю.       Из-за другого типи выскочил жилистый, юркий мальчишка лет шестнадцати. Увидел их, схватил первого за руку, что-то затараторил, указывая на деревья. Старший отрывисто ответил, не сводя взгляда с Майки. Потом они на чем-то согласились, и мужчина махнул ему рукой — идем.       Майка мысленно ругнулся и глянул на мальчишку — тот смотрел на него со сдержанным интересом. Краснокожий подогнал его подзатыльником, и Майка нехотя пошел, нервно зыркая по сторонам, уже жалея о решении выйти.       Они сделали шага два, и их настиг голос Смита. Они остановились. Майка обернулся. Чарльз нагнал их, что-то отрывисто сказал, краснокожий ответил. Майка ненавидел, что не понимает их проклятый язык, в то время как они что-то по-английски да понимали.       Молодой индеец в последний раз недружелюбно глянул на него, плюнул в сторону и ушел. Чарльз дождался, пока он отойдет, посмотрел на Майку и сдвинул брови. — Я сказал не выходить из типи. — Мочиться мне тоже там?       Чарльз выдохнул. Бросил быстрый, нетерпеливый взгляд куда-то в центр лагеря, откуда слышались голоса и песнопения. — Пошли.       Майка сжал зубы, но подчинился. Позволил себя ограбить мелким ворам. Ходит поссать под приглядом чернокожего индейца. — Ты не сказал, как здесь оказался, — произнес Смит когда они остановились у кромки леса. — Попали под оползень, — Майка сухо ответил, закончив возиться с завязками, справляя нужду под ствол ели. — Это вы стреляли? — Нет, — Майка закончил, развернулся к нему. — С нами было еще двое. — Ты о них не упомянул. — Смит жестом указал идти за ним. — Кто? — Не упомянул, потому что они не имеют значения, — Майка угрюмо отозвался, шагая за ним. — Охотники, знакомые ее. Парочка бугаев. Попросили нас кое с чем подсобить… Ну и на нас рухнуло полго…       Он осекся и дернулся в сторону. На него налетели, шумно дыша, ударили в живот двумя когтистыми лапами. Не сходи он в кусты минутой ранее, намочил бы в штаны. Он вскрикнул, едва не налетев на шатер, и только через секунду понял, что произошло. — Уберись от меня! — собака Робертсон, поджав хвост, припала к земле, заискивающе глядя снизу вверх. — Чертово животное!       Псина тявкнула, обежала его и нырнула под руку Чарльза. Смит потрепал ее по голове. — Беги, — он шепнул. Собака склонила голову на бок. — Гуляй, — шавка заскулила, но потрусила прочь.       Майка сцедил проклятье и выдохнул. Чарльз махнул ему рукой, и они снова пошли. — Смит, я должен вернуться в Строберри. Артур должен узнать. Про Карен, про все. — Ты еле на ногах держишься, — Смит смерил его взглядом. — И девушка не приходила в сознание. — Не приходила? — У нее сильная лихорадка. Горит третьи сутки, бредит. — Дерьмо, — Майка пробормотал. Они остановились перед типи. — Акита борется за нее. Я не знаю, сколько времени ей понадобится. — Кто такая Акита?       Чарльз коротко глянул в сторону центра. Майка тоже посмотрел. Вверх поднимался дым. — Женщина, которая их ведет, мать девочки. Она вылечила меня, вылечит и ее. Но нужно время. Или ты собираешься ехать без нее, Майка?       Майка помолчал, кусая шрам. Посмотрел в сторону деревьев, где паслось с десяток лошадей. На то, что ему выделят коня, можно было не рассчитывать. Возвращаться он будет пешком. Он сможет найти дорогу. Но это будет тяжело.       Черт знает, сколько она будет приходить в себя. Придет ли вообще. Чарльз сказал, эта их женщина вылечила его. Но Чарльз — здоровый, как бык, а Робертсон — девчонка, истощенная, измотанная за эти несколько недель. Ее рана, полученная в Колтере, до сих пор заживала. — Я могу взглянуть на нее? — Я могу отвести тебя к ней. Но она без сознания, отвечать не будет. — Было бы славно. — Хорошо. Но недолго. И ты следи за собой. Идем, — Смит сдвинулся с места. — Почему ты? — Майка непонимающе глянул на него. — Поехал с ней. Не Артур или Хавьер? — Хавьер болен. Артур… — Майка сделал неопределенный жест, — Артур, скажем так, занимается улаживанием вопросов… вопросов с родней девчонки. С лекарствами и так далее…       Голоса и свет костров приближались. В центре было больше людей. Что-то там происходило, и Майка притормозил.       Дым валил, из сооружения, напоминающего больше шатер, чем обычный типи. Вокруг, как туман, стелился пар. Сквозь шкуры просвечивали черные силуэты людей. Полог зашевелился, и наружу на четвереньках выполз индеец. Он поднялся на ноги, и его повело. Старая индианка выскользнула из тени, подала ему чашу. Он принял, кивнул, сделал пару глотков и полез обратно так же на четырех ногах, как пес. Старуха повернула голову, посмотрела на них со Смитом. — Обряд очищения, — Смит пояснил. — Чтобы мстительный дух зверя не привязался к воинам. Пойдем. — Дух зверя? — Мы убили в горах медведицу, — Чарльз отозвался, и внимательно посмотрел на него. — С ней вас попросили подсобить охотники? — он тихо добавил. — Вы… вы ее грохнули, — Майка издал короткий, отчаянный смешок. — Черт. Ну хоть что-то. Она здесь? — его взгляд скользнул по сторонам в поисках растяжки или туши. Такое не спрячешь. Один коготь или клык — и у них будет шанс получить награду у Морриса, таких здоровых медведей еще поискать. — Нет, — Смит покачал головой. — Это необычный зверь. Её нельзя трогать.       Майка с секунду переваривал ответ. — Хочешь сказать, вы просто бросили её, где убили? — он медленно проговорил и, дождавшись кивка, тихо выдохнул: — Ебаный Иисус.       Он хотел спросить, где они грохнули тварь, но передумал. Смит был настроен серьезно. Решит, что Майка намерен тронуть тело, и Майка вообще не выберется из лагеря.       Голоса и песнопения становились дальше. Майка угрюмо шагал, едва обращая внимание на окружение, вместо того, чтобы подмечать детали. Его потряхивало.       Индейцы грохнули медведя у них под носом. Он чуть не сдох ради этой твари, полез в самый ад, а они его грохнули и бросили гнить в лесу. Не просто украли добычу. Даже не воспользовались ей. Из-за отсталых суеверий. Он-то полагал, все проблемы от святош.       О, у сучьего провидения есть чувство юмора. Вселенная хорошо посмеялась над ним. Очень хорошо посмеялась. Проклятые О’Дрисколлы, канувший в Лету вместе с деньгами Датч, пушки, конь, эта девица, водящая его за нос, для которой парочка охотников уже подготовила теплое местечко в своем гнездышке. Чарльз Смит, погоняющий его через лагерь черномазых, как проклятого негра.       Он уже сорвался. Даже не помнил, как грохнул Айвана. Его так колотило, он боялся, что если Смит скажет что-то еще, чиркнет спичка, он взорвется. На этот раз не нужен будет алкоголь. У него всегда были проблемы с нервами. Он это знал, чертов Морган это знал, знал, как только его увидел. Полгода езды с этими болванами, Блэкуотер и все, что случилось после Колтера его доконали — у него крышу сносило, как у старого сарая, от малейшего порыва. Он-то надеялся зализать раны, собраться в лесу с мыслями, взять вещи под контроль.       Хер. Хер ему в задницу, а не контроль.       Но он не мог позволить себе еще одного срыва.       Они оказались у другого жилища, Чарльз откинул лоскут, заглянул внутрь, что-то сказал. Женский голос ответил, и он кивнул подбородком на вход. — Заходи.       Майка пригнул голову и шагнул внутрь. В глаза ударил полумрак. Пахло травами и благовониями, с растяжек между деревянными шестами свисали пучки и мешочки, на простом стеллаже из веток у стены были расставлены чаши, склянки, сосуды, инструменты — глиняные, деревянные, костяные, несколько медных и железных. В центре из ямы от красных углей дым уходил ввысь конуса. Угли и были источником света. На них — чайник и кастрюлька.       Прищурившись, Майка разглядел маленький силуэт девочки на шкурах подле другого темного силуэта — Эйприл. Ей перевязывали ладони. Подле огня нашлась молодая девица с уже приличным пузом. Она стирала тряпки в деревянном тазу. Смерив их взглядом исподлобья, что-то тихо протянула Смиту, кивнув на Майку. — Ну, я войду? — он произнес и чуть прошел в типи, опустился на корточки на некотором расстоянии от женщины и ребенка — индианка смотрела на него почти так же, как мужчина, поймавший его вне шатра. По большей части ему было плевать.       Робертсон дышала плохо — часто, неровно, с сипами. Он подумал о Хавьере и помрачнел сильнее, заскользил взглядом по подвешенным к сыромятному верью растениям, снадобьям на полках.       Здесь нет врача, чтобы вытащить ее из могилы. Только индейцы, их ведьма, ее травы, заклинания и божки, которые не помогли им, когда белые принесли на их земли свой закон, свою огненную воду и свои болезни.       И они точно не помогут от белой лихорадки или воспаления легких.       Ее переодели в полотняную рубаху. Из-под шкуры выглядывали только плечи. На бледном лбу лежала смоченная чем-то тряпка. Вещи сложили в изножье стопкой, рядом с сумкой.       Девочка затянула узел бинтов на ладони Робертсон и, выпрямившись, обернулась к ним. — Никаких улучшений? — Майка посмотрел на Чарльза, на индианку, и наклонил голову, разглядывая Эйприл. Она выглядела намного хуже, чем когда словила пулю в Колтере. Тогда ее полихорадило, но счетоводишка вынул железяку, обработал, и пронесло, скакала резво, не жаловалась.       Девочка позвала Чарльза, вопросительно дернула подбородком. Когда тот ответил, она повернулась к Майке и заговорила. — Была на грани, но сейчас борется, — Смит перевел, и Танана ткнула пальцем ей в грудь, что-то еще долго тараторила. Смит все выслушал и повернулся к Майке. — Сильно замерзла, легкие горят. Ее мать верит, что она выкарабкается.       Ребенок, выпаливший все на одном дыхании, глубоко вдохнул, потрогал ладонью мокрую тряпку у нее на лбу и что-то забубнил себе под нос. — Она намного больше сказала, — Майка отметил, и Чарльз хмыкнул. — За ней приглядывают духи. И остались неоконченные дела.       Майка снова посмотрел на нее.       Она долго просидела на той сосне. Могла бы сдаться. Могла бы сдаться и в пещере. О, она будет бороться, и если есть шанс — выкарабкается. Ему нужно было еще несколько дней прийти в себя, так что он подождет.       Ни в Гриззли, ни в пещерах, она без него бы не выжила. Они должны были быть квиты. Но он чувствовал, будто чем-то еще обязан ей. Может, оттого, что втянул ее во всю эту херню с Норманом и О’Дрисколлами. Может, потому, что она могла бы не обрезать веревку, не вытаскивать его из пещеры, когда ему не хватило сил подняться.       Майка не любил оставаться в долгу.       Он должен был дать ей пару дней. Вернуть в Строберри и вздохнуть спокойно, в полном расчете.       Но было еще кое-что, что глодало его. Он старался гнать это, пока светало, пока они ехали к хребту до проклятого обвала. Но мысли нагоняли его, и теперь вернулись. Он понимал, что стоит уехать, они плотнее засядут у него в голове, и будут грызть, грызть, долгие месяцы, как это было с братцем и его сукой-женой.       Это он тащил ее на коне из Колтера. Он забил Кольма. Он был рядом все это время. Если бы не он, ее бы давно пускали по кругу ребятишки Билли… а потом продали бы в какой-нибудь бордель. Он не тронул ее, хотя мог.       И ради чего это все?       Девка от него так же далеко, как когда в землянке ее пас Морган. Как когда влепила ему затрещину накануне кончины папаши.       Он знал, что оставит ее позади. Что с ней будет дальше — не его забота. Просто еще одна перевернутая страница в его жизни.       Но теперь он знал, что когда уедет, она переберется к гребаным Мактэвишам. Сядет на хер этому щенку Уолли. Сопляк не ударил пальцем о палец. Он мог бы ничего не делать — какая-нибудь девка все равно ему досталась бы. Потому что у него есть дом, зажиточный папаша, за ним не бегают законники.       Плевать, что Майка сделал или не сделал — он не имел никакого значения. И часть его хотела, чтобы она умерла, как хотела, чтобы был мертв его брат. Так было бы проще, чем знать, что они есть, но предпочли оградить себя от него. Вычеркнуть и двинуться дальше, забыть в новой, благополучной, сытой жизни. Они выиграли, он проиграл. И он ничего не сможет с этим сделать — только смотреть и помнить.       Эйприл на лежанке часто задышала, вцепилась пальцами в шкуры, задергалась, как во время глубокого кошмара. Ее губы шевельнулись. «…отец…» он разобрал, «…вернись…» невнятное; «…Майка…»       Он почувствовал взгляд Смита, встретился с ним глазами.       Бредит три дня; как и он. Прошло столько дней, с телом Харви уже должны были что-то сделать.       Он выдохнул, следя за тем, как девочка, что-то зашептав на их языке, склонилась над ее лицом, положила ладонь ей на лоб. Спустя пару секунд, Эйприл расслабилась, отпустила шкуры и затихла. — Пора, — Чарльз сказал.       Майка еще раз взглянул на женщину с девочкой, на лежащую на шкурах Эйприл, поднялся и шагнул наружу. Смит вышел за ним.       Его встретил свежий ночной воздух. Он вдохнул его, собираясь с мыслями.       Она потеряла папашу, а с Фергусом и мышкой Грейс ей не за кого было держаться, и Майка понял одну вещь: знай она, что можно побежать к Мактэвишам, сделала бы это давно. По той или иной причине, она не знала, как не знала и того, что для нее есть местечко под их крышей.       Она позвала по имени его, а не Барри или Уолли, или Моргана. Она цеплялась за него — он всегда подворачивался в удачный момент. Он был ей нужен — пока. Она злится, что он втянул ее в дело со Скинни, но и верит достаточно, чтобы лечь рядом или обрезать веревку.       Пока они доберутся до Строберри, у него будет шанс сделать хоть что-то — он пока не вполне понимал что.       Его разумная часть убеждала его отпустить ситуацию. Так или иначе, он уедет, а она будет где-то пристроена. И если бы она даже легла под него — в Строберри или в лесу — это бы только усложнило вещи. Проку от нее больше, чем от Тилли или Мэри Бет: она могла стрелять, могла охотится, но в конечном счете она была просто девкой, которая станет замедлять их, его. Особенно, если он отколется от группы; или если они притащат, найдут других.       Но он не мог молча позволить двум вылетевшим из неоткуда парням вышвырнуть его на обочину в очередной раз. — Ты мрачен, — голос Чарльз вырвал его из мыслей. Майка дернулся и защелкнул на нем взгляд. — Мало поводов веселиться, Смит. Непохоже, что она через день-два встанет на ноги. — Уйдешь без нее? — Мне нужно вернуть ее в Строберри, — он нехотя выдавил, отводя взгляд. — Я ей должен… Подожду… а там посмотрим. — Я поеду с вами, — Чарльз сказал, и Майка резко посмотрел на него. — Я думал, все погибли. Но если девушки живы, их нужно найти.       Не сказать, чтобы он рад был компании… Но со Смитом, со следом Карен, у него было больше шансов завоевать расположение Моргана. И больше шансов вернуть коня и револьверы. — Ну, Чарльз, — Майка протянул, натягивая на лицо улыбку и разводя руками, — уверен, Артур будет рад это услышать.