XXIX. Скаут

      Розоватая полоса восхода едва начала набирать силу, когда они выдвинулись из лагеря. Им вернули оружие и патроны, мустанг, которого ей дали, послушно брел за лошадьми Чарльза, угрюмого, молчаливого следопыта, имени которого она не запомнила, и молодого парнишки по имени Зоркий Олень. Смит вооружён был обрезом, у юноши имелся магазинный карабин, у всех троих — короткие луки и мачете. Собаки бежали рядом, иногда забегая вперед. Лэсси притихла и время от времени возвращалась к ней, чтобы тявкнуть, как бы напоминая, что она здесь — а, следовательно, волноваться не о чем.       Эйприл и не волновалась. Долгожданное безразличие забрало в объятья аккурат перед тем, как уснуть. Ночь без снов, пробуждение без мытарств — только ломота в теле и тянущая боль под животом, напоминающие теперь где ее место. Ни вопросов «а что дальше?», ни голосов в голове.       Малодушие и страх привели к неожиданным последствиям: Белл все решил за нее. Теперь существовало лишь одно направление и она могла сосредоточиться на нем, не распыляясь на иллюзии и мнимые надежды. Стоило принять и трезво оценить это раньше, а не хвататься за призрачное. Потратила бы меньше сил, избежала бы больших проблем.       Каждый шаг коня отдавался мукой, но она терпела. Боль отвлекала от мыслей. Эйприл поерзала в седле, пытаясь найти терпимое положение, и походя глянула на Майку.       Тот ехал, обвалившись, и клевал носом. Почувствовав ее взгляд, поднял голову, коротко и криво улыбнулся, скорее, поморщился ей краем рта, и безразлично уставился на тропу. Маленькая пестрая кляча под ним понуро жевала сухую ветку и все норовила уйти в сторону.       Эйприл отвернулась. Она готовилась к худшему, ждала, что Белл покажет свою гнидскую натуру сразу, как с нее слезет. Оттолкнет, засмеется, унизит больше, ударит больнее. Готовилась к пустым словам. Это худшее пока не наступило. Что он на самом деле думал, она могла только гадать, и тратить на это оставшиеся крупицы воли и сил желания не было.       Белл много говорил, много темнил, грязно играл. И все же, получив желаемое, он настаивал, чтобы она осталась.       Что ж, теперь и Эйприл будет играть. Ей придется, если хочет жить.       А жить хотелось. Несмотря ни на что.       Они двигались с полчаса молча вдоль узкого ручейка, и Смит все что-то выглядывал под ногами, а лицо его становилось мрачнее и мрачнее. Юноша-следопыт то и дело привставал в седле, бросал по сторонам тревожные взгляды, а старший отъезжал, возвращался и что-то сообщал обоим. Белл следил за ними, бледный и осунувшийся, поправлял на голове шляпу, морщился, глядя на блеклое солнце над верхушками деревьев. Иногда она ловила на себе его взгляды. Не язвительные или похотливые, а напоминающие, прагматичные. «Помнишь, что у нас дело, да?»       О, Эйприл помнила. Причины, по которым зверь взбесился уже не имели значения. Впереди ее ждала дорога, конца которой не предвиделось, а если таковой и наступит, он будет плохим, очень плохим. Нужен запас, что-то на черный день. День, когда Белл получит пулю или решит ее вышвырнуть. Оставлять гнить посреди леса тридцать баксов она не могла себе позволить.       В Строберри теперь, как удавка на шее, ее тащил долг, а не надежда.       «Как закончим с медведем… Может, к нам переедешь. В беде не бросим.»       Нутро скрутило в тугой узел, а шею вновь ошпарило стыдом, и Эйприл скривилась, пряча гримасу под полы шляпы. Она даже не знала живы ли они. Не знала, как будет смотреть им в глаза, если да.       Если бы не Харви, она не стала бы возвращаться.       И если бы не Белл с его чертовой лошадью. Застать Артура и остальных в городе она уже не надеялась. Не верила, что надеялся и Белл. Но сейчас его расположение было важно, как никогда. Даже зачатки мысли, что она может понести от него, вызывали липкую дрожь. Ей повезет, если он не кинет или не пустит ей пулю в лоб. Его конь волновал ее в последнюю очередь. Но Майка его любил. Ей зачтется, если Майка способен зачесть.       Мотнув головой, она посмотрела вперед.       Пока Смит дал ясно понять, что ехать будут вместе. Но они придумают, как разделиться. Искать пропавшего группами сподручнее, а времени в обрез, они уже потратили почти полдня.       Лишь бы конь был на месте, и Моррис пошел на уступку.       Вскоре след, по которому они шли, начал петлять.       Ручей вильнул в очередной раз, Чарльз поднял руку, и они остановилась. — Что? — Белл сипло спросил.       Смит не ответил ему, вместо этого что-то тихо сказал старшему следопыту, глядя вперед. Эйприл присмотрелась. Из ели на другой стороне ручейка торчало кривое, короткое древко.       Индейцы соскочили с лошадей. Зоркий Олень, гибкий и тонкий, ловко перепрыгнул ручей и вытащил из коры стрелу.       Окинув быстрым взглядом округу, Эйприл, морщась, спешилась и едва не взвыла, когда низ живота прострелило. В глазах на пару мгновений потемнело, и она закусила губу, схватившись за седло.       Сзади бряцнуло. Майка подошел, ведя лошадь под уздцы. Эйприл поймала его взгляд, моргнула и отвернулась, сдержав брань. Она не могла ручаться, была в его глазах насмешка, раздражение или безразличие. И она не хотела выяснять. Не хотела вообще его видеть.       Не дожидаясь его, она двинулась к воде.       Ближе к руслу в глине остались углубления. С трудом присев, она потрогала их пальцами — чудо, что не смыло ливнем. Следы подошв, но левые ступали чуть глубже. Идущий сильно хромал.       Раздались мягкие шаги, сверху упала тень. Чарльз присел рядом на корточки и склонил голову. Лэсси подбежала, принялась нюхать землю. — Он был ранен, — она озвучила то, что он уже, должно быть, увидел. Индеец молча протянул руку, коснулся полуподсохшей глины, раскрошил ее пальцами. Темно-бурое. Кровь. Лэсси обнюхала его пальцы, тихо заскулила, отбежала ко второму псу, исследующему берег. Чарльз кивнул и поднялся, посмотрел на невысокий склон. — Он настолько спешил, что оставил им след, — он пробормотал и повертел стрелу у себя в руке. Грубое древко, каменный наконечник. — Это он сделал на ходу. Его загоняли, как зверя. — У него не было ружья? — Эйприл глянула на Смита, и тот покачал головой. — От ружей много шума. А у нас мало боеприпасов.       Она выдохнула и через силу поднялась на ноги. Цепочка легких следов обрывалась, сменяясь тяжелыми и глубокими следами сапог.       Чарльз свистом подозвал псов, и они подбежали, виляя хвостами. Он поднес им руку, в которой растер окровавленную грязь. — Искать.       Пестрый маленький пес индейцев обнюхал его пальцы и потрусил вниз по ручью, старательно обнюхивая землю, петляя и кружа вдоль протоптанной глины. Лэсси бестолково посеменила за ним, непонимающе оглядываясь через плечо. «Я хорошо все делаю, да?»       Они продвинулись еще метров на пятьдесят, и ручей начал иссыхать. Следов становилось больше, четких, разных.       Эйприл остановилась. До прилеска простиралась опасная открытость, молодые сосны и полное отсутствие кустарников. Разведчик не мог здесь спрятаться, его догоняли, он должен был это понимать и искать другой выход.       Спереди тявкнул пес. Лэсси немедленно ответила радостным и бестолковым лаем, и Зоркий Олень и следопыт отошли за ними, окликнули Чарльза. Они рассматривали что-то, присев на корточки, и тихо переговаривались. Эйприл обернулась. Белл стоял, прислонившись к стволу ели, положив руку на пистолет, его кляча, привязанная рядом, меланхолично жевала ветку. Поймав взгляд Эйприл, Майка пожал плечами. — Я здесь только чтобы стрелять, если понадобится, солнышко, — он многозначительно произнес, посмотрел поверх ее головы на индейцев и сузил глаза. Она снова уставилась на ручей. — Представь, что гнали бы тебя. Ты один, их много. Что бы ты делал?       Майка медленно перевел взгляд на нее. Оттолкнулся от дерева. — О, мы играем в Херлока Флопса? — он издал тихий грудной смешок, остановился в паре шагов и посмотрел под ноги. — Зная, что не убегу… может, я бы затаился. Дождался их. Снял парочку, пока они ждут меньше всего. Но у нашего друга были только палки, не так ли? И он не лис, чтобы копать норы. Тут негде прятаться.       Она отвлеченно угукнула, и глянула на ручей. «Дождался».       Она нахмурилась, размышляя, и вернулась к кромке воды, стала медленно возвращаться тем же путем, что они пришли, всматриваясь в пестрое дно. Позади на некотором расстоянии послышались шаги.       Сердце подпрыгнуло, когда она увидела рытвину под водой. Слабую, легко не заметить, если не знать, что искать; ее размыло течением. Яма, будто кто-то яростно рыл и закапывался. Она видела как-то краба, засыпающего себя песком и галькой.       У нее вырвался нервный смешок.       Залег на дно в прямом смысле слова. — Что смешного?       Шаги зазвучали ближе. Белл остановился, чуть не доходя до нее и положив ладонь на рукоять. — Взгляни сам, — она кивнула на русло.       Белл вытянул шею, его глаза чуть расширились, брови поползли вверх, когда он понял. — Он знал, что прятаться негде. Пустил их вперед и переждал в воде.       Не дожидаясь его ответа, Эйприл продолжила подъем по руслу, а Белл пошел следом. Они сделали шагов двадцать, и их окликнул Чарльз. — Что-то вижу, хочу проверить, — она отозвалась.       Метис помолчал, глянул на их привязанных у деревьев лошадей. — След идет дальше, — он опустил взгляд. — Если не вернетесь через двадцать минут, мы продолжим двигаться вниз.       Эйприл кивнула и отвернулась. Хотелось ускорить шаг, но она сдержалась. Отец учил не спешить на охоте.       Внутри дернулось, когда она увидела в свете солнце смазанное темное пятно на сосновой коре. Едва заметный след ладони.       Тихий Ветер дождался, когда преследователи пройдут мимо и рванул назад, в лес. Последняя отчаянная попытка уйти. — Майка, — она тихо сказала, вынула нож и двинулась в заросли.       Он не ответил, позади под его сапогами хрустнула ветка.       Этот трюк, который провернул скаут, если он сработал, то ненадолго. Ей не нужно было приглядываться, как прежде — поломанные ветви и кусты, новые пятна крови тут и там, вмятые в лесную подстилку шишки — он ломился через рощу, бежал почти по прямой, не петлял, не путал следы, не блефовал.       Его нагоняли. И надежда, что он выжил, угасала с каждым шагом.       Она сверилась с компасом, оставила очередную засечку на коре, потом застыла и прислушалась, уловив знакомый звук. Подождала.       Вдали повторилось, пронзительное и скрипучее, не предвещающее ничего хорошего.       Воронье. — Вороны, — Белл прокомментировал, щурясь, глядя наверх, где верхушки деревьев загораживали источник звука. Он подвинул носком сапога сломанную ветку и посмотрел назад. Слабый шум ручья за их спинами давно затих. — Проверим, — она прищурилась, шагнула вперед. — Что это не какой-нибудь зверь. — Осторожнее, — он повернул револьвер. — Некоторые звери отстреливаются.       Она коротко кивнула. Белл нервничал. У нее у самой от волнения тряслись руки. Она сбавила шаг, тщательно выбирая, куда ставить ногу, чтобы не шуметь. Воронье звучало ближе. Шагов через пятьдесят она различила их черные крылья за верхушками елей. Один каркнул особенно пронзительно, и на секунду ее перенесло в мертвый, белый Колтер, утро в часовне, когда прибрел герр Штраус, и по спине пробежала неприятная дрожь, а под рубашку пробрался холод. Вперед глазами встали вмерзшие в лед тела. Тогда ей было все равно, но теперь… Вспомнилась багровая темная кромка льда под женщиной у барака. Решительности идти вперед поубавилось. Она убрала нож и сняла с плеча карабин.       Рядом раздалось дыхание, и на плечо ей легла рука. Сердце рухнуло в пятки. и Эйприл подпрыгнула, едва не вскрикнув. — Тихо, тихо, — Белл негромко произнес над ухом. — Слышишь? Мы совсем рядом. — Слышу. — Они станут орать так только по одному поводу, — Майка проверил револьвер. — Давай-ка… Давай-ка подождем немного. Подождем и помолчим. Послушаем. Присядь.       Он опустился на колено, и она тяжело присела рядом, припав плечом к дереву. Молчание Белла пугало больше неизвестности. Они могли быть на прицеле прямо сейчас.       Скрипнула, словно когтями по затылку, ветка. Майка медленно переместился за ствол и выглянул. Снова скрипнула ветка, подул ветер, зашуршала листва. Щеки коснулось дуновение, принесло еле уловимый, знакомый запах. Мертвечина.       Белл подождал и начал продвигаться вверх по холму. Ветка снова скрипнула и вырвала хлесткое воспоминание — веревочные качели под старым дубом при приюте, серые будни и угрюмые лица.       Майка выдохнул — то ли облегчение, то ли усталость. — Идем. Только осторожно.       Эйприл кивнула, двинулась за ним, покрепче вцепившись в карабин. Оказавшись на вершине, они засели за ветвями. Сверху открылся вид на чащу, на узкую тропку, едва хоженную, на мертвый старый дуб, один, огромный и раскидистый среди тощих и колючих высоких елей.       Снова скрипнуло, и глотку сдавило судорогой, запах смерти забился в ноздри. Покойник в петле качнулся, спугнув пару птиц, но почти сразу новые опустились на их место.       Белл лег на живот, подполз к краю, рассматривая местность через прорезь целика и мушку. — Здесь никого нет, — она выдавила полушепотом и вздрогнула от очередного скрипа. — Они не стали бы ждать столько времени.       Он не ответил и еще с минуту выжидал. Потом посмотрел на нее. — Но они оставили его на тропе, — он негромко произнес, опустил револьвер и поднялся на ноги. — И мы пришли. Значит, им так хотелось.       Эйприл промолчала.       Они осторожно спустились по склону вниз.       До дуба оставалось шагов двадцать, но в чаще сумерки наступали рано, превращая тело в черный силуэт. На нем копошилось что-то живое, он словно ощетинился иголками, Эйприл моргнула пару раз, прогоняя наваждение, а потом поняла, что это не иголки, а стрелы, и что на плечах у него сидят два здоровенных ворона.       Покойник раскачивался в петле, когда дул ветер, и ветка издавала скрип. На подходе порыв развернул мертвеца к ним, и Эйприл окаменела, мысли оставили голову.       Раздетый по пояс, вместо волос на макушке вокруг висков застывшая нимбом корка крови, ушей нет. Вороны увлеченно доклевывали остатки губ и пустые глазницы. Десятка два стрел торчало из тела.       Она едва видела, как Белл нагнулся, как кинул в птиц камень. Те лишь на секунду взлетели, разразившись каркающим, ехидным хохотом, и сели обратно. Она успела заметить что-то в безгубом оскале висельника, и по горлу поднялось. Эйприл сделала два шага к кустам и согнулась пополам.       Она видела мертвецов, утопленников, повесившуюся девочку в приюте, разорванное волками тело.       Но для того, что было позади, у нее не находилось имени. Она представила, как Харви срывает с чьего-то черепа скальп, и ее вывернуло еще раз.       Когда наружу вышло все, что могло выйти, она хапнула ртом воздух и шатко выпрямилась. Дрожащие палцы достали с пояса кожух с водой. Она прополоскала рот, сплюнула и опрокинула в себя почти половину.       Проклятье.       Эйприл обернулась, Белл стоял на прежнем месте и смотрел на нее. Он поймал ее взгляд, отвернулся и подошел к дубу, толкнул покойника. Ветка заскрежетала, тело повернулось в петле. Майка какое-то время буднично разглядывал его, слонив голову на бок, и отошел, остановился, не доходя до нее пары шагов.       Выпоторошенное, обезображенное тело его не волновало, но ее опорожненный желудок — да. — Я не следопыт. Но за ним шло человек десять, не меньше, — Белл посмотрел под ноги. Траву и настил хорошо притоптали, убийцы провели здесь какое-то время, оставили окурки, мусор, выбрали место у дороги. Знали, что труп рано или поздно найдут, надеялись на это.       Если так О’Дрисколлы мстят за своих… Что будет им за Юинг-Бейзин, если их поймают? За Кольма?       Она содрогнулась, взгляд снова упал на дерево, она опустила его и наткнулась на сломанный пополам лук и томогавк. — Его казнили, — у нее вырвалось. — Да, казнили.       Эйприл хотела сказать, что хочет уйти, но промолчала, заставила себя еще раз взглянуть на покойника и вздрогнула, прочитав на груди вырезанное и выжженное:       «Красная псина». — Они не должны нас взять, — Эйприл отвела глаза от тела. — Они гонят красножопых, — Майка произнес спокойно и четко, отчего ему очень захотелось поверить. — За хребтом лакомый кусок, чтобы засесть подальше от законников. О’Дрисколлам нужна только земля, они не будут рисковать шкурами из-за бродяг-нищебродов. Скоро уедем, завтра уже будем в Строберри.       В памяти вспыхнуло кровавое месиво вместо лица Кольма. — Надеюсь, ты прав.       Из чащи донесся лай, и она подскочила, вскидывая карабин. Но спустя секунду сквозь страх дошло узнавание — всего лишь Лэсси.       Белл помолчал, потом все-таки шагнул к ней поближе. — Ну-ну, — он притянул ее к себе, и она уронила голову ему на плечо, ощущая, как под сапогами качается земля, а карабин становится тяжелее. Его рука обвила ее, сжимая и разжимая плечо. — Расслабься, Эйприл. Получим лошадей, может, патроны, и двинем поутру, — он наклонился к ее уху и совсем тихо сказал: — У тебя появились идеи, где искать тело, девочка? М?       Она моргнула, не сразу поняв, о чем речь. — Уверена, что у озера, — она повернула к нему лицо и понизила голос: — Не слишком далеко от водопада. Там тоже будет воронье. Найдем. — Хм…       Затрещали ветки, и Белл отступил от нее. Потеряв опору, Эйприл пошатнулась, а через пару мгновений из кустов выскочили собаки. Лэсси подбежала к ней, маленький пес индейцев подошел к дубу, остановился, обнюхал лук и томагавк, заскулил и тявкнул. Из-за деревьев шагнули люди.       Тяжелый, мрачный взгляд Смита был прикован к дереву. Эйприл поджала губы, глянула мельком на труп, и погладила ткнувшуюся ей в бедро носом Лэсси.