Акт 5. Трагикомедия - второй переломный момент

Нет больше белого, нет больше чёрного. Есть только серое — Обречённое. Нет больше радости, нет больше гордости, Только отчаяние, так зачем ты борешься?

***

«Это не сон и не видение. Я слышу стуки капель по крыше…» — …Невозможно! «Когда идёт дождь — сердце словно плывёт, скользя по белому безмолвию. Оно понимает — что-то должно случиться. И когда идёт дождь, я снова вспоминаю тот самый день, что стал началом всего».

***

Бывает сны, которые тебе вовсе не хочется видеть. Они ввергают тебя в пучину отчаяния, проходясь по больному. А что может быть больнее, чем очередное воспоминание о былом? «Сон про время, когда всё было легче, чем есть на самом деле…» Я с трудом вспоминаю тот спокойный день.Кто-то большой и добрый вел маленького меня по улицам Ливерпуля, тем самым, где когда-то играла знаменитая четверка. Мой родной город и… родной отец. В одной руке он держал зонт, защищавший нас от снега, в другой — мою маленькую ладонь, спрятавшуюся за своей опорой от декабрьского холода. «Да… отец знает всё, и нет ничего, чего бы он не смог для нас сделать. Вот бы вырасти и стать таким же, как он!» ~ Мелькнуло тогда у меня в голове. — Знаешь сынок, иногда надо просто сделать выбор и не упустить своё счастье. А когда ты достигнешь его, взять и не отпускать! — Хорошо, пап! А ты сейчас счастлив?! — А-а… Конечно… Счастлив. У меня такой умный и замечательный сын, есть еще работа и п-прекрасная жена… Почему твой голос так дрожит? Почему в твоих глазах нет и отголоска того счастья, о котором ты говоришь? Почему возвращаясь с уроков, я не слышу привычных вопросов про мои дела в школе и не вижу ту самую улыбку, предназначенную только мне?» И почему, ты тогда так нагло соврал? Тёплая ладонь беловолосого человека, бывшего мне отцом, разжалась, оставив меня наедине с вновь зарождающейся пустотой внутри. Он оставил меня одного в этом выцветшем мире, среди жизнерадостных людей и молчаливых наблюдателей, бросил на середине лестницы, превратив в человека… неопределенного. Кладбище на окраине города. Могильная плита, на котором стоит протестантский крест.

~ Oscar Kaslana ~

17.08.81 — 09.12.12

«Да простить тебе Бог твой самый главный грех, да успокоиться твоя душа навеки вечные в царстве небесном» Отец утром провожал меня в школу, а вечером безмятежно улыбался, пока петля веревки сжимала его шею. Первым, кто обнаружил тело, был его родной сын. Играя на домашнем пианино, краем уха я услышал непривычный для нашего дома звук из родительской спальни. Я почувствовал, как затворялась дверь, а вместе с ним — и моё сердце заперлось на замок. На похоронах я не плакал, просто сбежал. Вернулся туда лишь спустя пару дней. С болью в сердце и натянутой улыбкой я отчаянно швырнул комья грязи на его могилу. — «Зачем ты оставил меня одного?! Я тебя никогда не прошу…» — мои последние мысли, перед его могильной плитой. Последующая информация, которую я узнал от моей родной стервы, заставила ненавидеть не только отца за слабость, но и всё остальное, что заслуживало презрения.

***

Веки распахнулись, встречая утреннюю темень. «Новый день. Новая жизнь… если это можно так назвать». Я проснулся от постороннего шума за окном. Сегодняшнее пробуждение разительно отличалось от всех предыдущих в этом лагере. «Лагерь всё ещё спит. Что-то я слишком рано проснулся». Не знаю почему, но в груди стоит небывалая тревога… Будто за эти несколько часов сновидений, в мире произошло столько переломных моментов, что моя сказка больше не будет прежней. — Э-эфир-кун… М-м… не надо~ — прозвучал чужой, сонный голос с противоположной кровати. — Что? Сон как рукой сняло. Да так, что я напрочь забыл, что мне снилось. Приподнявшись и вяло протерев глаза, я понял: это никакая не галлюцинация. — Мику, какого… Что ты тут делаешь? ~ Она лишь мирно перевернулась на другой бок и поёжилась от нарастающего холода. Её мурлыкание угасло под влиянием иного шума… Звука дождя с улицы, который смешался с звонким громом. «Отвратная погода, но хоть не снег, и на том спасибо». Недосып и сильный ливень делали своё дело. В тот момент я проклинал всё на свете, кроме, конечно, Мику. Поэтому, мигом поднявшись, я закрыл распахнутое настежь окно. (Оно мучило сладкий сон японки.) «Хм, окно открыто, а дверь я закрывал на ключ… Она пробралась ко мне посреди ночи? И как я этого не услышал?» Погрузившись в раздумья, я не заметил шахматную доску около своего локтя и то, на чём мы с Николаем соревновались этой ночью, с грохотом полетело вниз. Мой рот успел лишь пискнуть. — Агх… Э-эфир? ~ как и ожидалось, японка мгновенно вскочила с соседней койки и уставила на меня свои огромные анимешные глаза. Благо, на ней была привычная форма, а не, скажем, нижнее бельё. — Доброе утро, Звёздочка. — Д-доброе, а где я?! Что произошло?.. ~ она непонимающе посмотрела в окно. —Это ты мне объясни. Не я же в твоём домике проснулся. — Ой… Мику мгновенно вспыхнула, а её глазки забегали по комнате. Осознание того, что она спит на кровати напротив моей, пришло к ней только сейчас. Сверху наблюдать за ее метаниями было забавно, признаю. — Ого, дождь идёт! Как это странно! — Дождь, как дождь. Обычная погода для лесных местностей. — Нет, ты не понимаешь, Эфир. Говорят, что плохая погода в лагере ой как не к добру. Оно приносит несчастья! Я коротко кивнул и присел перед ней на одно колено, чтобы смотреть ей в глаза. — Ясно, Микусь, а теперь объясняйся. —Объясняйся? А… Вспомнила! Стыд-то какой… Ты только не подумай ничего плохого! Я сегодня проснулась от стука в дверь посреди ночи. Полусонная, уже хотела открыть, как заметила, что находилась в комнате одна. Леночки нигде не было, ну и я… ~ С каждым её произнесённым словом, тревога во мне лишь нарастала. — Давай по порядку. Скажи, примерно во сколько ты проснулась. Дождь тогда уже щёл? Ее лицо выглядело растерянным. Я встал с пола и сел рядом. — Дождь? Нет… По ощущениям, прошло несколько часов после наших посиделок в библиотеке. Но потом Лена… Она куда-то пропала! Ночью кто-то стучал в дверь, а на мои вопросы — только тишина. Я-я так испугалась, что вылезла в окно и пробралась в соседний домик… — И соседним домиком оказался мой?… На счет Лены не беспокойся. Думаю, она не пропадёт. История Мику была настолько странной, что я невольно поёжился. Японка опустила взгляд с ярко выраженным беспокойствием на лице. «Видимо, эта ситуация серьёзно всколыхнула её нервы… Если, конечно, она сказала правду». Я сделал то, в чем она сейчас нуждалась, — обхватил одной рукой ее хрупкие плечи и прижал к себе. В ответ послышался довольный вздох, смешанный с удивлением. Мы могли бы сидеть так еще долго, слушая мерный шум дождя из-за стен, но Мику, успокоившись, заговорила более привычным тоном: — Всё в порядке. Просто разволновалась чуток. А тебе бы одеться не помешало, ловелас~. — Не порти уютный момент, тугодумка. Тем не менее я отстранился, отбросив Мику обратно на кровать. Выдох, последовавший за этим, был до невозможного сладким. Уверен, будь я чуть упрямее и в расцвете пубертата, немедленно накинулся бы на это прелестное создание, оказавшись в позе «сверху». — Эй! А вчера ты был не таким грубым. ~ Констатировала она факт. — Извини, но вчера мы не просыпались в одной комнате. ~ Парировал я, поднявшись и потянувшись к своей рубашке на стуле. — Нет, мы просыпались! Хи-хи. «Хотя… да, совсем из головы вылетело». По её истории предельно ясно было лишь одно: Мику что-то недоговаривала. Но что? Мне предстояло это узнать. — Эй, Микусь. ~ сказал я серьёзным тоном. — Что ещё, бука? Я тут стараюсь не пялиться на твои трусы… — Тут по соседству только один домик, превращенный в решето ещё до моего «приезда». Судя по твоей истории, именно в нём живёте вы с Леной? Задав этот очевидный вопрос, я обернулся с ухмылкой. Девушка, как и её рассказ, поплыла в тот же миг, запутавшись в своих фантазиях. … — Задав этот очевидный вопрос, я обернулся с ухмылкой. Девушка, как и ее рассказ, поплыла в тот же миг. — Ага, Эфир, я так испугалась! Как только этот маньяк меня отпустил, я сразу побежала куда глаза глядят, но ноги меня не слушались, а сознание уплыло далеко-далеко. Следующее, что помню — как ты меня бестактно разбудил. Пока она делилась более правдивой, но не менее странной версией, я активно шарил по полкам шкафа в поисках нужной вещи. — Они точно в каждом домике? — Тут ведь до тебя с Нико-куном жил один паренек, так что плащ и зонт точно должны быть в шкафу. ~ На словах «Нико-кун» я неприязненно покосился. — Что за стрёмный тип к тебе стучался? Есть догадки? Воспоминание о вчерашнем заставило Мику чуть вздрогнуть. Она уже стояла сбоку от меня, проверяя остальные полки. — Нет… Помню только его грубую ладонь, а еще… ~ Она выдержала паузу, морщась от этой детали. — …Ужасный запах сигарет на ладони, прижимавшей мой рот. Бе-е, кажется, будто он до сих пор стоит у носа. Услышав это, моя рука дрогнула, отправив какой-то хлам в свободное падение. — Ясно. ~ Я сжал кулаки, и нахмурил взгляд. «Запах сигарет на грубой ладони… Ты, как и обещал, таки перешёл в нападение, помойная крыса?» — О, нашла! Вот твой серенький зонт и тёмненький плащ. Японка не была бы собой, если бы мгновенно не отвлеклась от неприятного воспоминания. Мне тут же сунули в руки атрибуты дождевой защиты. — Эфир, ты сейчас дыру в стене прожжёшь таким злым взглядом! Успокойся, со мной всё в порядке! — …Да я ни на кого не злюсь. Просто вспомнил одну мерзкую крысу. — Крысу?! Господи, а я их до жути боюсь! Они ведь не водятся тут, правда? — Может, и водятся… Ха-ха~. Быстрый взгляд на часы: до линейки оставалось пятнадцать минут. Хоть она и вряд ли состоится из-за погоды, я всё же велел Мику сбегать в её домик — проверить, не вернулась ли соседка, и захватить собственный дождевик. На время вылазки я отдал ей свой плащ и зонт, чтобы не промокла. «Интересно, как она умудряется выглядеть такой прекрасной даже в тёмном плаще?» — Спасибки, Эфир! Я мигом вернусь, не беспокойся за меня. — Не пропади. Будешь обязана, если придётся мокнуть из-за тебя. ~ Раздался задорный смешок и входная дверь закрылась, оставляя меня наедине с собой. «Теперь, неплохо будет обсудить этот жутко-странный поступок Николая со своим внутренним Я…» — А? ~ но взгляд упал на блокнот, который я так и не удосужился прочитать. Быстро подняв валявшуюся на полу вещь, я плюхнулся на койку, с интересом разглядывая первую страницу. «Почитаем. Wait! Что за…» Первые же строки вызвали во мне нешуточную тревогу и осознание того, с каким психопатом я делил домик последние полтора дня. Но глаза мои расширились от удивления совсем по другой причине… — Эй, Эфир, или как там тебя. Не хочешь поболтать? ~ Широко округлив глаза, я медленно обернулся на звук незваного гостя. — Извини, не горю желанием. Едва этот хрипловатый, будто доносящийся из другого измерения голос произнёс моё имя, сердце пропустило удар. Передо мной стоял пионер, смутно знакомый. — А я ожидал более бурной реакции! — он широко улыбнулся. «Лето. Явственно. Бесконечно.» — Ты… Я вроде не давал разрешения входит в свой домик. — Что? Неужели не рад встрече с тем, кто указал тебе путь? ~ его красные глаза, скрытые тёмной пеленой, до жути напоминали глаза Сёмена. Он опирался о стену, словно воплотившийся призрак. Ответом ему послужила тишина. Я молча облокотился об стену, закинув ногу на ногу. — Не рад. Ближе к делу. — Okay! Буду краток. Ты понял смысл той моей подсказки? «Сложив дважды два — слова Николая и ту «подсказку», у меня правда сложилось нечто дельное». — Лето явственно бесконечно, потому что в конце каждой недели смена начинается заново? — Так он все же добрался до тебя. А сегодня… еще и посмел нарушил целостность этого мира! ~ голос Пионера звучал странно — то ли с осуждением, то ли с восхищением. — Ты про… ~ я запнулся с поздним осознанием. «Хотя, лучше промолчать». — Про? Предложения нужно договаривать, чтобы тебя поняли. — Я не хочу, что бы меня понимали. Желательно, исчезни также, как появился. Пионер исказил лицо в ухмылке, через секунду разразившись смехом. — Прекрасно! Всё ещё пытаешься быть недотрогой. Но я пришёл по делу. Как там — «с большими знаниями, большая ответственность?» — Что за дело? Это как-то связано с «пришедшими извне»? — О, так ты и об этом термине узнал. Нет. Подобные нам лишь виноваты в том, что происходит в этом лагере. А происходит сейчас полная жопа! — Поконкретнее давай. Серьёзных изменений пока не заметно. — Да взгляни в окно! Редко увидишь такую погоду в лагерях. Этой ночью что-то повлияло на саму структуру мира. На его сердце. «Сердце… Сердце лагеря. Старый лагерь» — И я пришёл разобраться, что к чему. У меня вот, в моей итерации, скукота смертная! От меня последовал тяжёлый вздох. «Избавился на время от одного, а тут второй клоун на появился…» — Кто ты такой? Как появляешься из ниоткуда? Откуда обо всем этом узнал? Ответишь — тогда посмотрим. — О-о, занятно… Я — просто Пионер. Таких как я сотня, если не тысяча. Но я уникален в своём роде… У меня есть методы перемещения в пространстве и связаны они с итерациями. ~ Он выдержал паузу, явно наслаждаясь моим смятением. — А узнал я об о всём, просто заглянув в сердце! — Чего? — Я вопросительно поднял брови, на что пионер лишь усмехнулся. — Сейчас твоя подружка вбежит в домик, так что мне пора. На твои вопросы — я ответил, и говорю не прощай, а до скорой встречи! Стоило мне моргнуть, как пионера на прежнем месте не оказалось. Он исчез также, как появился. Входная дверь резко распахнулась и в комнату забежала запыхавшаяся Мику. Я хотел было встать с койки, как она сбросив мой дождевик на кровать, протянула мне руку. — Что-то случилось?! Зачем было так торопиться? ~ спросил я взволнованным голосом. — Д-да ерунда… Через динамики сообщили, что линейка отменяется из-за погоды. Нам сказано — мигом в столовку и завтракать! Японка в руках держала свой сложенный зонтик и что-то вроде жёлтого дождевика. «Благо хоть мои вещи не забыла. И на том спасибо». — Если честно, я всё ещё не выспался… ~ поделился я внезапной мыслью. «Ещё бы, ложился то в час ночи». — Извини, но сказали собраться всем без исключения… Давай же, Эфир, пойдём! Вздохнув, я покосился на её протянутую руку… и ужаснулся. Пионерка, заметившая это, попыталась спрятать запястье. Но не тут-то было: я перехватил ее руку прежде, чем она отдернула. — Откуда синяк на запястье?! ~ Глаза Мику забегали, она молчала. Оставалось лишь притянуть ее ближе и взглянуть прямо в глаза. Это должно было сработать, если ей есть что скрывать. — Э-мм… а-а… Ну, я просто бежала ночью к твоему домику, а под ногой завалялась бутылка и… хотя, откуда тут взяться бутылке?.. ~ произнесла она обрывочно. Мику замялась, пытаясь провалиться сквозь землю. Увидев её такой напуганной, я сбавил напор и посмотрел на нее болеё сдержанно. — Я споткнулась об камень, точно! — …Понятно, осталось после ночной стычки? — Угу. ~ Она угрюмо кивнула. Сдерживая свой гнев, я отпустил её руку. В голове были только две мысли: как я сломаю помойной крысе руки, причинившие вред Микусе, и вторая… — Это фиолетовое безобразие надо скрыть. На, держи. ~ Спрыгнув с кровати, я достал из-под нее свою серую кофту с длинными рукавами. Не мазь, конечно, и не обезболивающее, но от лишних вопросов избавит. — Мне одеть твою одежду?! Но это же странно немного… Да и тебя все видели в ней на дискотеке. Могут слухи всякие пустить… Что мы вместе ночевали. ~ Мику залилась красой, обхватив лицо руками. Невзирая на протесты, я пару раз похлопал по кофе, смахивая пыль, и протянул его японке. — Это лучше, чем слухи про твой синяк. ~ сказал я нетерпящим тоном. — Не пререкайся, или придется одевать тебя силой. «Странно прозвучало, что я вообще несу?» — Ты большой бака, Эфир… Несмотря на слова, она не выглядела обиженный. Ей даже... понравилось моё предложение? — Завтрак перенесли на час раньше. Пошли, а то опоздаем и будем голодными сидеть! … Свитшот на ней сидел как родной. Мику из анимешной японки в советском стиле превратилась в представительницу интернет-поколения, так скажем, питерского разлива. — Все что-то грустные такие… Наверное, из-за погоды, ~ задумчиво заключила Мику, шедшая рядом. Нас от дождя защищало два зонта. Её — голубая, и моя — серая. — Не знаю. Мне, честно говоря, плевать, кто грустный, а кто нет. — А если я очень грустная буду, тоже будет плевать?! ~ Она хитро прищурилась. — Отстань. — Я отвёл взгляд. — Хи-хи~. — «Ты бы ещё на колени перед ней упал.» Вдалеке, предположительно со стороны клубов, из динамиков вовсю трубил горн, созывающий на завтрак. «Стоп… Мне это послышалось?» Ничего не поняв, я забил на произошедшую посреди нашего разговора странность. Вода отдавалась неприятным хлюпаньем под ногами, не спасали даже боты от дождя. В душе было тоскливо, серо, а Мику отчего-то была непривычно тихой. Внутреннюю тишину прервало кое-что необъяснимое. — «Тук-тук, есть кто?» «What a hell?!» Тело непроизвольно остановилось. Потому-что внутри моей головы… послышался чужой голос. Но ни сзади, ни спереди, не было видно источника звука. Только лишь размытые силуэты проносящихся мимо пионеров, спешивших к завтраку. — Что-то не так, Итер? — Нет… Просто ерунда какая-то. Серый плащ вновь взмыл в воздух, а я продолжил свой бодрый шаг к зданию, который уже виднелся совсем рядом. «Второй день без таблеток, а глюки уже появились». У крыльца столовой царило оживление. Я взял Мику за руку и приготовился протиснуться сквозь непривычно тихую толпу. Остановился, лишь заметив перед собой вожатую второго отряда — Оксану, вроде бы. Она с хмурым видом о чём-то допрашивала свою активистку. — Вот это столпотворение. Интересно, что они обсуждают?! — Нисколько не интересно. ~ Вяло процедив, я попытался обогнуть их стороной и протиснуться в помещение. Недовольный вопль раздался, стоило мне отпихнуть в сторону какого-то парня и ступить на ступеньку. «Серьёзно, пусть обсуждают что хотят внутри». — Эй, постой же, Итер! Не успел я ей ответить, как на крыльцо нервной походкой вышла встревоженная Ольга Дмитриевна. Она окинула окрестность зорким взглядом, остановившись на нас. Еле заметный выдох облегчения не ускользнул от меня. — Пионеры мои, быстро сюда! Мы быстро подошли к Ольге Дмитриевне. — Здрасте. — Ой, доброго утра, Олька Дмитриевна! Хотя, если честно, оно ничуть не доброе… Я как раз хотела вас найти, потому что… ~ Японка начала с жалобным видом доносить о последних не радостных новостях, в частности о пропавшей Лене. —Вот оно как… Значит, счет пропавших пионеров только растет. И почему все плохое свалилось на один день? ~ вожатая отрешённо опустила взгляд, костяшки её пальцев побелели, сжимая край дождевика. Мику выглядела непонимающей, но я задумался над её словами. — Простите, «пропавшие пионеры»? — А… Д-да… ~ Голос Ольги дрогнул, она была на грани слез. Мику обеспокоенно протянула к ней руку. — …С утра проснувшись, я не обнаружила на своей кровати Персунова. Его постель была заправлена, нетронута! Сначала подумала, что после вчерашней сцены он сбежал к Тихоновой, назло… — И вы передумали после слов Мику, — вмешался я. — Не отчаивайтесь, может, они вдвоём решили спрятаться подальше от всех. —Согласна! Леночка со мной с дискотеки возвращалась, даже в домик зашла. Может, договорились с Сёмой сбежать в лес, пока все~ Не давая ей договорить, Ольга окинула нас хмурым взглядом. — В лес? В такой ливень?! Пожалуйста, Хатсуне, обдумывай свои домыслы, прежде чем говорить! К тому же, пропали далеко не только они… Славя, моя помощница, её тоже нигде нет! «Что?» … Тело стало ватным, а глаза расширились, то ли от удивления, то ли от холодного ужаса за свою… — Ольга, что-нибудь узнала от своих? — Нет, Ксана, всё бестолку. Мои пионеры с утра как под землю провалились… — Эх, ма! Нашего Осколова вообще не видели со вчерашнего тихого часа. — Нико-кун тоже пропал?! Я ведь его бас-гитару одалживала… — Глупый Николай! Вечно во что-то ввязывается и куда-то пропадает. «Эй, вы слышали что активистка и Колян исчезли этим утром?» «А что, может у них тайный роман и они свалили в закат?» «Не тупи, блондинка же сохнет по мажорчику. К тому же, пропали ещё те двое». «Пропали те скандалисты? По делом им! Нечего при людях целоваться…» ~ Кто они… Зачем они это обсуждают?.. ~ — Сюда иди, Советовна! Не мокни под дождем! — позвал кто-то Ульяну. — Хорошо, Ольга Дмитриевна… ~ Уля подбежала, запыхавшись. ~ Мику, ты это слышала?! Тиша, Сёма и блондинка куда-то пропали. Кристи с Алисой их искать пошли… и тоже пропали! Их нигде нет! — Двачевская и Кристина?! ~ в голосе Ольги прозвучала ярость, смешанная с отчаянием. — Чёрт, я же сказала им ни на шаг не отходить от остальных! Куда они понеслись?! Все эти разговоры, переживания будто доносились издалека, сквозь толщу воды. Я стоял как вкопанный, пока мир вокруг кипел. Не знаю, спрашивали ли новоприбывшие что-то у меня. Я слышал только биение своего сердца. «Слави нигде нет». Наш последний разговор… Её обеспокоенный, прощальный взгляд направленный на меня у ворот, и слова Николая про свой «переломный ход». Я знал, неспроста всё это. «Знал, но ничего не сделал. Страшнее вредных действий — только вредоносное бездействие. И теперь остается лишь отрешенно наблюдать на последствия своего равнодушия…» Что, если тот танец у озера окажется последним? Вдруг мои искренние слова благодарности за то, какая она есть, затеряются в мириадах пустых фраз без отголоска? Это все — чей-то хитрый заговор. Или просто глупая, бессмысленная несуразица.

***

«Хм, снова вырубилась. Теперь по осторожней. Блондинка, хоть и самая выносливая из них, но если я так продолжу, она либо сойдет с ума, либо быстро откинет копыта». — Значит… Николай… — Но меня не волнует судьба пустой приманки. Остается ждать результата. Я сделал свой решающий ход. Свой величайший перформанс. И будь уверен, Цыплёнок, к завтрашнему дню — я обрету свою свободу. Я вновь смогу увидеть её не в сладком сне!!!

***

Столовая была забита битком. Казалось, никто даже не ощущал отсутствия одной не в меру альтруистичной пионерки. Ах да, как я мог забыть про вездесущие сплетни? Они охотно разрастались, словно паутина, окутавшая весь этот мир. — Эй… Эй, Эфир! Ты будто не здесь, а совсем в другом месте. Вернись на землю! ~ Мику металась вокруг, пока я сверлил взглядом тарелку с омерзительной манной кашей. В голове вертелся только один вопрос: «что я делаю?» — «Согласен. Ты явно делаешь что-то не так. Посмотри, как разнылся, стоило пропасть твоей «любимой» активистке. А что? Другие пропавшие не заслуживают твоего беспокойства? Семен с тихоней — второй сорт? Лицемерие, не находишь? ~» Внутренний голос явился вновь, что бы выбить меня из колей и как следует пройтись по моей совести. «Заткнись, просто захлопнись, тупой и безликий голос…» — «Гонишь нереальных чертей у себя в голове. Пускаешь бессмысленные сопли пока одна милая японка смотрит на тебя грустным взглядом, пытаясь достучаться. Мне тебя жалко!» Ответом таинственному голосу стал тяжкий вздох. Кем бы он ни был, он умел выводить из себя. После недолгих раздумий мой указательный палец коснулся губ этой японки. — Прости, Мику. Сложно переварить такую внезапную информацию, ~ натянуто улыбнувшись, я убрал палец. Японка хмуро опустила взгляд, почуяв фальшь. «Извини…» — «Ты извинений не в мыслях должен просить, а вслух.» — Еда не лезет. Пойду прогуляюсь, ~ под встревоженным взглядом аквамариновых глаз я встал и, окинув взором столовую, направился сдать порцию. У двери меня перехватила Ольга. — Каслана, а куда мы собрались? — Мне никто не говорил оставаться в столовой, пока не разрешат выходить. — я слегка опешил. — Вообще-то говорили. И не груби… Тогда просто иди к себе и никуда не выходи. Не хватало еще одной причины для головной боли. — «Нет уж, сегодня время быть бунтарём! Скажи ей это прямо в лицо, интересно, какая будет реакция.» «Откажусь. Она мне тут же голову откусит». — «Спариваться в столовой — не самая лучшая идея. Да и она не самка богомола.» — я сдержался от того, чтобы хлопнуть себя по лбу. — Извините за грубость. Пойду я в домик, в таком случай. ~ сказал я ровным тоном. Она смерила меня пристальным взглядом и отошла в сторону, освобождая путь. Я ей, конечно, не соврал, и уже через пять минуть оказался у жилого домика номер шестнадцать. Дверь закрылась на ключ, я устало рухнул на кровать. — «Серьёзно, чувак, ты проснулся всего час назад.» «Я спал то сколько, часов шесть? Заткнись лучше и не мешай моему сну». — Ты точно победишь в номинации «Самый скучный хрен с горы»!» «А ты — в звании «Самая бесячая шизофрения»…»

***

Удар. Еще удар. Кровь распласталась по полу. Девочка зарыдала что есть мочи. Моё сердце, разбитое на миллионы осколков, осталось безучастным. …В детстве я думал, что страшнее всего — получить двойку или нагоняй от родителей. Но по мере взросления пришло понимание, что страшнее всего в жизни — потерять в ней всякий смысл. А я с самого рождения его не имел. Я был рождён в бездне, которую одним дождливым днём озарил самый настоящий ангел.

Она… возникла из пустоты, и сделала меня живым.

Огромному Токио было плевать на мальчика, которому едва исполнилось тринадцать. И когда казалось, что скоро всё кончится, передо мной предстала она. С протянутой ко мне рукой, оранжевыми волосами и с глазами цвета изумруда. Оранжевый-Зелёный, моё спасение, мой… Ангел-хранитель. — kon ni chi ha, shounen a ke mashi te ma tsudzuite i ru? ~ Произнесла она на ломаном японском. Она протянула руку, несмотря на то, что перед ней был бездомный сирота — низшее существо. Девочка не шарахнулась, даже когда я перевёл на неё свой взгляд. — …Говори на русском… Уши вянут… — О, так ты из России?! Я, кстати, тоже! Под надзором тусклых глаз она уселась рядом на картонную коробку, с любопытством разглядывая моё изможденное лицо. — А как тебя зовут, мальчик? — К-как меня зовут?.. Николай… Николай Онохин! Дурацкое имя, забытое уже мной самим. Два слова, не имевшие значения, пока я не повстречал эту до тошноты добрую девчонку и… — Хи-хи… До чего забавное имя! Яркая улыбка, последовавшая после моих слов. Она наполнила красками этот серый мир. Дала ложную надежду, что в пустыне под названием «Жизнь» существует высший Оазис. Она — стала этим Оазисом. В итоге имя, которому не суждено было кануть в Лету, сократилось до простого и звонкого: — Нико-кун! — Прости Хима, но твой Нико-кун вернулся в ту бездну, из которого ты его однажды вытащила. «Оранжевое-Зеленое… С потерей твоей ослепительной улыбки весь мой мир вернулся к одному-единственному цвету — Серому. Обреченному». Я выпрямился, разведя окровавленные руки в стороны. На лице застыла блаженная улыбка. Ведь она… Она тянется ко мне! Сквозь смерть, сквозь вселенную! Да, я уже вижу её сияющую улыбку, чувствую, как её руки обнимают меня со всей присущей им теплотой, прижимают к себе и указывают на звездноё небо. Серая пелена наконец рассеялась… — Уверен! Пока я не вернусь к тебе, моя жизнь не обретёт иных красок. Она останется бессмысленной. А я очень… очень хочу обрести этот смысл,. Ведь мне…

Мне. Очень. Страшно.

***

Прошёл, наверное, час с тех пор, как беспокойный сон прервался моим судорожным вздохом и нежеланным пробуждением. Пробормотав проклятия в адрес внутреннего собеседника, я бесцельно побрёл по территории лагеря, держа одной рукой зонт. «И смысл тогда одевать дождевик? Всё равно под зонтом не мокнешь». — «Чтобы стильно смотреться, конечно! Представь себя со стороны в этом тёмном плаще.» «Ты действительно думаешь, что это меня волнует?» — «Конечно, волнует. Я же в твоей голове!» «Не успел моргнуть, как обзавелся личной шизофренией. Прекрасно» — «Я не «личная шизофрения», а полноценная личность, вообще-то» «Не смею сомневаться. Так зачем «ты» здесь?» — «Что я делаю в твоей голове? Не беспокойся. Это временная мера.» «Надеюсь, эта временность истечёт в следующую секунду…» — «Даже не надейся! Пока ты стоял у столовки с тупым лицом, ваша Олечка приказала пионерам сидеть по домикам и не высовываться. И чем занимаешься ты?» «Угу. Что еще она прикажет? Пусть идёт куда подальше, у нее тут пионеры исчезают!» — «Окстись! Не прошло и нескольких часов с их пропажи, а ты тут непонятно что устраиваешь.» «По территории лагеря ходит псих, своим существованием подвергающий это место опасности. Именно с его пропажей, исчезла и Славя. Это о чём-то ведь говорит?» — «Тут ты прав. Другой вопрос — нахрена ты уже третий круг по лагерю делаешь? Впереди, кстати, забор.» Я резко пришёл в себя в считанных сантиметрах от лагерных стен. Пришлось, тихо выругавшись, разворачиваться. «Разговаривая с тобой, я чувствую, как тупею. Покеда». — «В смысле «покеда»? Я в твоей голове!» Голос в следующие минуты изворачивался как мог, задавал всеможные вопросы, переходил на провокации, но я был тих, как водная гладь. Пусть тишина в голове сводит с ума мою шизофрению. Ноги сами понесли меня в сторону музклуба. Если уж приказали сидеть, придется слушаться. Хотя… это явно не волновало некоторых. Взгляд мой был мутным, расфокусированным, будто смотрел сквозь пространство. Поэтому бежавшую навстречу пионерку я заметил слишком поздно. Последовал грохот, падение на мокрую землю чьих-то гладких коленок и сдавленное ругательство. Столкновение вышло неприятным — для неё. Я же слегка качнулся. Взгляд, налитый туманом, опустился вниз, заметив знакомую девочку в одной лишь пионерской форме, без зонта и дождевика. Пурпурные волосы, алые глаза, милое личико, которую всё время портила недоступная строгость. Даже Кристина умеет быть «дамой в беде». — Тебе помочь? — спросил я без интонации. Пионерка вздрогнула, медленно подняв на меня взгляд. Наблюдая за ней сверху вниз, я протянул руку. Ее глаза, напоминавшие кошачьи зрачки, неестественно округлились. — «Оу, представь, как ты круто со стороны выглядишь! Пасмурное небо, мрачный дождь. Возникаешь из ниоткуда и нависаешь над девушкой, пока зонтик и плащ скрывают тебя от всего мира». «Полёт фантазии…» — С-спасибо, мажорчик. ~ Поколебавшись, она схватилась влажными пальцами за мою ладонь и мигом юркнула под мой зонт. Дистанция между нами явно смущала ее, но деваться было некуда. — Что ты делаешь на окраине лагеря в одной форме? ~ Спросил я без особого интереса, пока она выжимала влагу из пурпурных волос. — Давай не сейчас… Сам видишь, неудобно. Я лишь пожал плечами и, не дожидаясь, двинулся вперед. Кристина, заметив это, распустила волосы и зашагала рядом. — Эй, ты куда? — Ищу крышу над головой. Сама же сказала — здесь неудобно. — Хмф… Извини за грубость. И спасибо тебе. Ты ведь не обязан меня выручать… Она смущенно отвела взгляд, ну, или, попыталась не уткнутся в меня лицом. Всё же один зонт на двоих. — «Может, ты наконец вспомнишь, что являешься особью мужского пола и заценишь грудь четвёртого размера под мокрой рубашкой? Там ещё так прелестно выпирают…» — Кхе-кхе… — я закатил глаза. «Ты как я вижу, уже заценил! Озабоченный мусор». — Что-то не так? ~ насторожилась Кристина. — Да ничего. Думаю, как неловко будет, если нас увидят. Это была чистейшая ложь. Мне было всё равно на такую ерунду. — Не увидит. Все по домикам попрятались. Одна я, да Алиска, упёртые, ввязались непонятно во что. — Интересно, расскажешь потом во что. ~ Сказал я более утвердительно, чем спрашивая. Ответом Кристины послужил короткий кивок. Дорога привела к развилке: одна вела к жилому сектору, другая — к небольшому эстрадному стадиону метрах в двадцати. Волей рациональности решено было направиться туда. — Пошли к эстраде. Там завеса над головой есть. — Угу. «Интересно, Кристи всегда так немногословна или только со мной?» — «Думаю, она в раздумьях, с каким чурбаном связалась, раз тот не вздумал пялиться на ее грудь.» «Парад ахиней продолжается…» — Осторожно, доски мокрые. Можешь подскользнуться. ~ предупредил я, поднимаясь по скользким ступенькам на стадион. Взгляд искал сухое место под крышей. «Надо спрятаться от дождя». — «Почему вы просто не пошли в нормальное место?» «Все нормальные места на другом конце лагеря. А ветер стоит такой, что она сразу ляжет с простудой». — Эта сцена… С ней много воспоминаний, ~ сказала Кристина, оглядываясь. — На прошлой неделе твоя Микуся тут отжигала как могла. — Ясно. И как вам её талант? Понравилось? — Многие были в восторге, но всегда есть двойное дно. Некоторые были недовольны «пошлой западщиной» на светлом коммунистическом концерте, хе-хе. Я усмехнулся и, свернув зонт, прошел в глубь сцены. Тут, под крышей, находилась аппаратура и просторное, защищённое от дождя местечко. — Чем больше истории слышу, тем сильнее жалею, что не появился в лагере раньше. — Здесь не так весело, как тебе кажется. Обо всём интересном ты уже, должно быть, слышал. Мы нашли укромный угол и сели в метре друг от друга. Кристина оперлась о стену, поджав колени руками. — «Под нужным углом можно разглядеть кое-что интересное! ~ Я упёрся взглядом в потолок, мысленно закатив глаза. — Эй, новичок, тебе нравится в лагере? ~ неожиданно спросила она. — Вполне. И можешь не называть меня новичком. Особенно после вчерашнего. Пионерка нахмурилась, вспоминая ту неприятную ситуацию. — Ты это… прости, пожалуйста. Лишнего я тогда наговорила… «Какая податливая за день стала». — Чтобы кого-то извинить, нужно его сначала обвинить. А винить мне тебя решительно не за что. ~ Прикрыв глаза, Кристина непритворно улыбнулась. — Любишь же ты ерунду нести. — Да мыслей у меня только об ерунде. Например, о том, что ты делала на окраине в одной форме. — Ну… Дурацкая вышла ситуация. Обычная перепалка с Алиской. Та выбила зонт у меня из рук и умчала в свое «прекрасное далеко». От такой игры слов улыбнулся и я. — И часто у вас такое? — Почти каждый день. Иногда думаю, что терпеть её не могу. — Тем не менее, вы везде вместе. Это многое говорит о вашей дружбе. — Так мы не друзья вовсе. ~ совершенно неожиданно сказала она. Кристина подумала с две секунды, решаясь стоит ли мне заявлять эту информацию. — Можешь не говорить, если… — Скрывать особо нечего. Все и так знают, что Алиса — моя сводная сестра. «В смысле «все и так знают»?» — «Уже четвертый день в лагере, с добрым утром!» — Вот этого я не ожидал, ~ признался я искренне. Пионерка многозначительно кивнула и опустила голову себе на колени, прожигая меня задумчивым взглядом. Выглядела она довольной, хоть помятой и частенько поёживалась под дуновением ветра. — …Мы с самого утра обнаружили пропажу ребят и пошли их искать. Ты интересовался при встрече. ~ Я удивлённо посмотрел на неё. — Совсем уже из головы вылетело. И как успехи? — Успехи? Сам видишь. Отрицательные, даже не нулевые. ~ Она удручённо пожала плечами и выпрямилась. Резкий порыв холодного влажного ветра заставил ее вздрогнуть и сжаться. «Как я на это не обратил внимание? У неё с предплечья всё голенькое, а на улице холодрыга, что в плаще не согреться». Внутри меня боролись два чувства: Рациональное, которое говорить, что девочке холодно и… типичный «Эфир-эгоист». В итоге яростной внутренней борьбы возобладал первый. — Тебе холодно, Кристи? — Немножко… — Тогда секунду… ~ не дав ей опомниться, я расстегнул замок объемного плаща и раздвинул полы, пальцем подзывая присесть ближе. Несмотря на прелестный румянец, заливший щеки, Кристина не стала противиться. Через секунду я почувствовал её тепло, смешанное с холодом кожи. Плащ укрыл нас обоих от чёрствой погоды. — Ты странный парень. — Нет, я намного страннее, чем тебе кажется. ~ Сказал я, улыбнувшись. — Не знаю, неправильно это всё… — Мне что, надо было бросить тебя под ливнем и смотреть, как девушка страдает от холода? — Ха-ха, успокойся, Итер. Я ничего такого не говорила. ~ Я округлил глаза, чувствуя, как кровь приливает к щеке. «Она впервые назвала меня по имени?». Кристи откинулась назад, спиной прижавшись к деревянной стенке. Компанию Кристины я даже могу назвать уютным. Не хватало только нормального матраса под собой, более удобного пледика, и конечно, какого-нибудь сериала по телеку. — «Да ты только что описал типичную френдзону». «А я разве предполагал иное?» — «Точно лиственник.» Сидели мы так ещё с десятку минут, дожидаясь окончания ливня, ну или, что бы он перешёл на простой дождь. Но падла, никак не думала заканчиваться. Мы разговаривали о чём попало, переходили с темы на тему, лишь бы скоротать время. — …У активистки с Алисой всегда были натянутые отношения, но в тот раз дошло до безобразия. Я впервые увидела Славю такой взбешенной! — Славя и взбешённая? Звучик, как нечто невозможное… И как давно вы с ней знакомы? — Три года. Приезжаем каждое лето. Точнее, родаки отсылают от греха подальше. Но когда казалось, что всё идёт путём, в мгновенье ока что-то изменилось. Разговор стих, а вздохи девушки с каждой секундой становились всё тяжелее. Она всё чаше и чаше косила взгляд в мою сторону, временами сильно останавливаясь на моём лице. Нарастающее давление вызывала во мне всё большее смятение. — Итер, можно тебя спросить кое о чём? — её голос звучал хрипло. — Спрашивай, конечно… К~кристи… Что ты делаешь?! — Как-то холодно стало. Обычно такое при простуде бывает… Она прижалась ко мне всем телом, а её упругая грудь врезалась мне в плечо. Я скосил взгляд на спокойную, как водная гладь, пионерку. — Простуда? Дай сюда лоб. ~ Тыльная сторона моей ладони коснулась её лба. Она вся горела, температура под тридцать девять, не меньше! Довольно вздохнув от мягкого прикосновения, Кристина прильнула ко мне ещё ближе, перекинув через меня свой ноги. Оказалось, происходящее имело куда больший подтекст, чем я думал. — Попался. — прошептала она со странной интонацией. Пока я ошарашенно смотрел на неё, Кристи буквально взобралась сначала на мои колени, а затем и села на… — «Ого! она перешла на решительное наступление?!» ~ восхищённый возглас внутреннего голоса заставил меня смутиться ещё больше. Ладно, были бы мы одни… Но с таким зрителем!.. Я почувствовал, как кровь прильнула к лицу. — Кристи, т-ты так от простуды не избавишься… — голос срывался под её весом на моём пахе. Но все присущие ей черты — сдержанность, строгость, недоступность — растворились на глазах. В её взгляде горела странная страсть. Почти животное желание дикой кошки. Именно такой она мне внезапно предстала. Возбуждение становилось все труднее контролировать. Кульминация наступила, когда «Пурпурная Молния» съехала с коленей в область паха и, взяв мою оцепеневшую руку, резким движением прижала к своей груди. В горле застрял ком, Кристи сдавленно простонала. «Ты тоже это видишь?» — Не для этого ли ты меня сюда притащил, Итер? ~ её дыхание у моих губ было горячим. ~ Если это, конечно, взаимно… — «Ладно. Пи*дец.»

***

— Я думала, что в каждом человеке есть частичка добра… Но т-ты просто больной. Знай, тебе за всё воздастся! — Как грубо. ~ Тягучий всхлип, а затем и вскрик наполнил собой тёмное помещение. Последовал судорожный кашель и невыносимая боль в районе живота… Он пнул меня со всей силой… Невыносимо, хочется рыдать. — Кха… Н-гх… И-итер не попадётся в твои мерзкие игры… Я-я… верю в него всем своим «кукольным» сердцем… Последние слова я попыталась выплюнуть в его ровное лицо. Но этот монстр лишь усмехнулся и одним движением взяв мои распущенные волосы в охапку, до боли дёрнул назад. — А~а~а~агх! Отпусти, пожалуйста!!! — Отпустить? Доярка, всё только началось… Все карты разыграны, актёры на своих местах. Такое жалкое существо, как он, несомненно клюнет на все развешенные крючки. Как только часы пробьют полдень, я наконец услышу пение своего ангела. Моё родное, оранжевое и зелёное.

Твоё сияние вскоре затмит всю серость этого мира!