Акт 5. Сцена 4. Живи
2 августа 2025, 17:19Где ты, Итер Каслана или же Эфир Василиев?
***
~ Надлом ~
Итерация 1… День 4… 21:20
«Сколько это уже может продолжаться?» — думал я про себя. Ещё больше я думал о прошедшим прощании, как бы это глупо не звучало. «Я увидел Оскара… Но так много осталось невысказанного… О том, как я его ненавижу!» Ненавижу. Да, всей сущностью ненавижу отца за то, что он выбрал не меня. За то, что не стал жить ради сына, пусть и не родного по крови. В этом есть своя логика: ненависти больше всего заслуживают слабые люди. «Тогда почему же слезы текут из моих глаз?..» Меня не сломали ни побои, ни пытки. Сломать себя смог только я сам. Свернувшись калачиком, я задрожал, пытаясь вжаться в холодный пол. Впервые за этот долгий, мучительный день, я позволил себе пролить прощальные слезы.***
Время стало бесконечным. «ЯИтерация 1… День 4… 22:28
Прошло неизвестно сколько времени. Легкие ныли от пинков, из уголков рта струйкой сочилась кровь. Николай приказным тоном спрашивал у меня что-то, а Кристина, с тех пор не возвращалась. По лицу прилетел твёрдый кулак, выбив передний зуб. Запястья уже натёрлись в кровь и не дёргались, ведь каждое движение ими отдавалось болью. Харкая багровой жидкостью, я поднял взгляд на этого подонка. — Уже не вопишь как тварь? — Тфу~! Я плюнул ему в смазливое лицо слюной с кровью. Николай быстро вытер щеку рукавом пиджака. Следующим движением, он резко потянул мою голову за уже короткие волосы и прировнял к себе. Взгляд бездушных коричневых глаз впился в моё окровавленное лицо. «Почему меня просто не убьют?..» — Те мои с~слова, настолько ранили твою нежную, кр~рысиную душу?» — Всё ещё огрызаешься. Простыми пытками тебя, видимо, не сломить. Цепи повреждены лишь наполовину. — П~понятия не имею, что несёт твой гнилой ро-кха!.. Внизу живота резко стало больно. — На этом всё. Если я продолжу, ты умрешь, и цикл начнётся сначала. Посиди пока, отдохни, подумай о скорой смерти. Ожидая свою кончину, ты отсрочишь болезненный финал.***
Когда казалось, что хуже быть не может, выяснилось — это было лишь началом моего ужасного надлома. Несколько часов мой разум пытали не физически, а кромешной тьмой вкупе с полной тишиной. Без света и тепла меня гасили изнутри. Это и был настоящий Ад… Помойная крыса вернулся спустя время. К тому моменту, сжавшись в угол, пытаясь хоть как-то согреться в холодном сыром помещении, я провалился в сон. Веки медленно открылись из-за чьих-то шагов по бетону. В горле жутко пересохло, почти вся съеденная днем еда вышла обратно во время пыток. Ссадины, разбитый затылок, проткнутое и обожженное плечо, сломанные пальцы, вырванные ногти — всё это уже стало привычным. Гораздо важнее было то, что психологически я пока цел. Николай не победил меня в конфликте мировоззрений — он лишь сеет мрак в этом сказочном мире. И даже вернувшись в свой, крыса не перестанет быть монстром. Звуки шагов приблизились. — Нелегко оставаться наедине с горестными мыслями среди Белого Безмолвия. Безмолвие мрака милосердно, оно защищает человека, согревая неуловимым сочувствием. А прозрачное и холодное Белое Безмолвие, раскинувшееся под стальным небом — безжалостно. «Помойная крыса» выглядел непривычно довольным. В руках он держал нож и револьвер. Опустившись на стул передо мной, Николай положил револьвер на землю и достал из кармана… мой телефон. Я никак не отреагировал. — И что? Ты даже не знаешь что это… — Ты без спроса забрал мою вещ. ~ он кивнул на лежавший пистолет. Картина в голове начала складываться. — А я на время одолжу твою. Всё честно, не так ли? — Одолжишь? Зачем?.. Он выдержал короткую паузу. — Две вещицы, что ты стащил из автобуса — ты не думаешь, что это произошло просто так? «Два? Но в бардачке их было три». — Давай быстрее к сути… — Раз в вечность тот проклятый автобус появляется из ниоткуда и приносит с собой атрибуты давно минувших дней — это вещи пришельцев извне. — То есть, на каждого, как я… — Даётся частичка себя. Вот эта штука, ~ штукой он назвал телефон ~, она твоя, а вот этот пистолет — он из моей реальности. Ты правда думал застрелить меня моим же оружием?! Он усмехнулся и тут же вернул себе спокойное выражение лица. — Предлагаю сыграть с тобой в одну игру. — Ни в какие игры, я не с-собираюсь играть. ~ вяло пробурчал я. Всё это бессмысленно. — Это был не вопрос. Русская рулетка. Единственное достойное изобретение моей родины. Откажешься — убью твою блондинку. Нож в его руках демонстративно сверкнул. Этот псих точно не будет церемониться со Славей… «Выбора, похоже, нет». — Ты… И зачем тебе это? Не будешь же ты рисковать с~собой, когда твой противник, в~в таком жалком состоянии… — Не всё идёт как должно. Считай это моим шагом отчаяния. Всё, или ничего… Знаешь Цыплёнок, до твоего фееричного падения, я был о тебе куда более худшего мнения. Николай метнул нож в сторону. Его острие вонзилось в стену в паре сантиметров от моего лица. — Но сейчас твоя стойкость вызывает даже уважение. На твоём месте любой бы давно сломался, выдал бы всё, что просят. Пытки не так страшны, пока не переживешь их сам. — Мне нечего терять, значит, г~говорить мне так же не-че-го… Может, развяжешь? Как я иначе в рулетку играть буду? Его брови удивлённо приподнялись. — Ха-ха?! Ты забавный. Хорошо, сделаю за тебя первый ход этой смертельной парии.***
~ Советская рулетка ~
Итерация 1… День 4… 23:59
Раз… Два… Три… Часы судного дня пробили полночь. — Некоторые нематериальные вещи имеют свою цену. Например — жизнь и смерть. Дуло стального оружия оказалась прямо у моего виска. На лбу выступил пот и тут же смешался с кровью. Палец Николая готов был в любой момент спустить курок. Оборвать одну короткую, провальную жизнь. — Так в чём же их цена… Жизни и смерти? ~ я пытался тянуть время как мог. Не знаю зачем, внутри я весь трясся. — Если будешь об этом задумываться, то придёшь к выводу, что жизнь бесценна, пока у него есть смысл. А те, кто этот смысл не видят, могут торговать своими судьбами как хотят. — З-значит… Ты собираешься торговать своей жизнью? Николай пожал плечами. — Эту жизнь в плену нельзя назвать полноценной. Впрочем, как и твою, обречённую на смерть, «Цепь». Его губы изогнулись в пустой улыбке. Я молча опустил измученный взгляд. «Видимо, мой финал окажется столь незначительным в океане бесконечных историй…» — Что бы играть было интереснее, добавим одну деталь — тот, кому посчастливится выжить после своего хода, ответить на один вопрос оппонента. «И я ненавижу этот бесславный финал». — Игра начинается… Прямо сейчас. Барабан сделал несколько прокрутов. Послышался глухой щёлчок — Бог зачем-то решил продлить мою агонию и не убил меня сразу. «Не пойму этого цирка. Либо он заранее себя обезопасил, либо есть скрытые обстоятельства, вынуждающие его идти на крайние меры». — Тебе наконец повезло. Жаль, наверное, что слишком поздно? — Ты с-сумасшедший… Он медленно отвел дуло от моего виска. — Мой первый вопрос разминочный: как думаешь, Эфир, если родители дают нам жизнь, значит ли это, что они должны дать нам и смысл жизни? Вопрос смутил меня: слово «родители» откликалось во мне лишь презрением, на грани ненависти. — В барабане пять пуль и ты тратишь вопрос на это? Я… не знаю ответа. Мне никто ничего не дал, кроме боли. — И какой смысл тогда в жизни? Сгнить в этом богом забытом месте, будучи пленником? — В данную с-секунду, это вытерпеть все пытки… Пока я улыбаюсь, ты слабее меня. Я попытался ухмыльнуться разбитыми губами. — Не долго ты будешь улыбаться, Цыплёнок… Николай медленно поднес дуло револьвера к своему виску. Его лицо было непроницаемым, глаза — абсолютно пустыми. Заглянуть в них, значит встретиться с самой бездной. «Он правда осмелиться выстрелить?» — Рас… Два… Три. Немой щелчок. Барабан прокрутился, но выстрела не последовало. Две попытки из шести прошли, никто из нас не умер. Поэтому шансы на мой проигрыш возросли. — Хм… Определённо самое интригующее казино, какое только можно придумать… Задавай свой вопрос. — Я хочу узнать, з-зачем ты так стремишься вернуться назад… Объясни цель, из-за которой страдает столько невинных людей. ~ слова я выдавливал аккуратно. Он мог и не ответить, пристрелив меня на месте. Но тогда Помойная крыса не получил бы желаемого. Прокрутив пистолет в руках, Николай прижал пальцы к своей груди и прикрыл глаза. — …Сейчас, прямо на зените должна была возвышаться блеклая луна. Но лагерь так искажён, что я сомневаюсь даже в наличии небосвода. И где-то там, её зелёные глаза могут смотреть на луну, делая её ярче. В них могла таиться надежда, что её Николай вернётся несмотря на прошедшие года… Оружие незаметно оказалось в моей ладони. Секунда — и тело пронзила нестерпимая боль: он сжал револьвер моими пальцами… сломанными, вывернутыми под углом. Я сдавил болезненный вопль. — Этот извращённый мир отнял меня у неё. Так что я сломаю мир тоже. «У этого перерождения есть двойное дно. Но он… уже давно на дне». — Кх… Отринул ч-человечность, чтобы твоя ненаглядная перестала грустить? Х-хватит уже ею прикрываться. Это чистый эгоизм!.. В лицо прилетело чем-то тяжелым. Рукоятка револьвера врезалась под глаз, вызвав новый приступ боли. — Её зовут Химицу. Девочка-тайна, моё отражение и мой ангел-хранитель. Искра посреди тьмы. Ради спасения смысла своей жизни вполне можно оборвать одну бессмысленную жизнь. — А-агх… Пошёл ты!.. Пока я придерживал опухший глаз свободной рукой, лоб ощутил холод металла. Третий прокрут. Шанс мгновенной смерти — пятьдесят процентов. Сердце вырывалось из грудных клеток. — Раз… Два… Три. Всё замерло. Щелчок, но за ним не последовал выстрел. Я в очередной раз обманул смерть. — Ох, над вопросом стоит подумать… О, уже придумал. Его рука потянулась к нетронутому телефону и поднесла его к моему лицу. «Откуда он узнал…» — Эфир, любишь ли ты до сих пор одну очаровательную девушку по имени Алиса?! «Откуда он узнал про мою самую больную тему?!» С экрана на меня смотрела юная красавица. Её фото годичной давности. Время, когда темноволосое чудо ещё была опорой в моей тлевшей жизни… Глаза расширились от шока и ужаса. При воспоминании о её силуэте в горле встал ком. — Откуда… чёрт возьми… ~ слова выходили с трудом. — З-зачем тебе это знать?! — Так давит в сердце от бывшей? Или от осознания того факта, что между нами нет никакой разницы? Голову пронзило яростное жжение. — Ах… Не приравнивай свою ситуация к моей. Я, в отличие от тебя, сам отпустил Алису! Отпустил своё прошлое и живу дальше… — Ну начнёшь ты жить дальше, пройдёт одна неделя, вторая, сядешь ты в автобус и проснёшься в нём же. Итерация за итерацией. Это будет продолжаться вечность. Тогда, воспоминания о той самой Алисочке, отдававшей всего себя ради тебя прежнего, будут выглядеть как потерянный рай. — Т-ты ничего не знаешь о нас… Ублюдок, даже не произноси её имя! — Привязанность не исчезает за столь короткий срок. От неё можно лишь убежать, закрыв глаза. Что ты и сделал, Снежный Кролик. Это был удар ниже пояса. Мне стало паршиво, даже сильнее, чем когда щипцами вырывали ногти. Отчаяние начало давить изнутри. — Н~не правда! Алиса… — Она тебя бросила посреди дня. Зная, что без неё ты сгинешь, как жалкая собака, всё равно скинула с себя этот балласт. Конечно, любой на её месте так сделает. — Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Заткнись! Заткнись… Мозг начал трещать по швам. Обстоятельства, давящая атмосфера, нескончаемая боль и воспоминания о напрасном прошлом — вместе они ломали мой измученный разум. — Не обманывай себя, Эфир. Что прямо сейчас творится у тебя в голове? Ты должен признать. Тебе правда станет легче. Николай навис над моим лицом и легким движением прикрыл мне глаза. Губы сами собой выдавали неприятную правду: — Я хотел, чтобы Алиса была со мной несмотря ни на что… Хотел, чтобы она любила меня безвозвратно… «Если счастье — от слова «часть», то ясно одно: она ушла, забрав частичку меня. Часть меня исчезла со смертью Оскара. Часть пропала после той истины,. После того, как я довёл мать. Во мне уже нет меня». — Никого уже не вернуть. Скоро она тебя забудет, оставив прощальный цветок на твоей могилке. Мать твоя сведёт концы с концами в психдиспансере от новости о смерти сына. А ложный отец уже давно повис у тебя на глазах. Как же так? «Больно…» — пронеслась мысль. Моё тело сползло вниз, пока из глаз полились первые непрошенные слёзы. — Николай, закончи уже эту глупую игру… — Нет, Эфир, мы продолжаем.Раз… Два… Три.
На четвертом прокруте выстрела, как и ожидалось, не произошло. Спокойно выдохнув, Николай убрал револьвер от виска и вопросительно посмотрел на меня. Мне было всё равно. — Я же всё равно умру… — Шанс твоего выживания — три процента. Где-то есть вселенная, где рандом на твоей стороне. — Почему ты просто не убьёшь меня? — Если я убью тебя, Эфир, ты просто исчезнешь, а цикл начнётся сначала. А я, блять, не собираюсь рушить свой план. — Агх…! Я услышал громкий скрежет, который заставил меня сморщиться. В ушах стоял треск цепей… Точно, я сошёл с ума. Окончательно. — Ты тоже слышишь эти звуки? ~ произнёс Николай с ухмылкой. — Мне п-плевать… Краем опухшего глаза я увидел, как дернулось спящее тело Слави. Благодаря этому мой затуманенный разум немного прояснился. — И… что же происходит? — Эти звуки говорят о разрушении внутри тебя — «Цепи» этого лагеря. Ломается сам мир, а с ним твой любимый Совёнок. Отчаяние новой волной прошлось по мне. — Как это?! Я… Я… — Ага. Ты разрушаешь этот мир. Николай победно усмехнулся и поднял руки в знаке того, что они чисты. — Не я, а ты низвергаешь его в бездну. Опустошенным взглядом я опустил голову, прикрыв влажные веки. Искусанные в кровь губы еле сдерживались, чтобы не завопить от отчаяния. — Пятый ход начинается прямо сейчас. Николай наклонился вперед, чтобы приподнять мой подбородок и поднести револьвер ко лбу. Послышался очередной отсчёт. Я раздумывал о последних словах — на везение не рассчитывал. Но выстрела не последовало. Лишь очередной щелчок барабана и размеренный голос Николая, прорезавший пустоту помещения. — Судьба, похоже, издевается над нами обеими. На его лице не осталось ни тени от улыбки. — Как это?! Ты что, правда убьёшь себя следующим выстрелом? А по-другому и быть не могло. Если пять раз револьвер не выстрелил, то выстрелит при шестой. Я, дрожа, смахнул слёзы с глаз, лишь за тем, чтобы их округлить от отчаяния. — Посмотрим дальше. А сейчас, Эфир… считаешь ли ты себя виновным в смерти своего ложного отца? — Что? — Что слышал. Вопрос задан, и ты должен ответить. — Я не хочу… Пожалуйста, я не хочу вспоминать ничего… Прошу, не заставляй!..***
Забытые угрызения совести ударили по мне с новой силой. Оскар Каслана - как выяснилось только после его смерти, имел болезнь — бесплодие… Мама родила меня в декабре двухтысячного, когда их отношения длились уже год. Она держала в секрете болезнь Оскара. Сожгла все пришедшие анализы и ничего ему не сказал. Несомненно, он ненавидел меня в момент смерти. Растил чужого ребёнка одиннадцать лет, ведь сам оказался неполноценным. Я — убийца. Сестра, моя настоящая сестра по крови — Люми, раскрыла для меня эту тайну год назад. С тех пор я хотел лишь умереть, потерял интерес к этой фальшивой жизни. — Зачатому в слезах, суждено родиться утопленником. Я зажмурился, но видения не пропали. Крики, истерики, мальчик стоит около двери в родительскую, поджав свой рот ладонью. В моих сузившихся зрачках отражается цвет — красный, цвет смерти. — Человек не вынес факт того, что его смысл жизни оказался фальшивым, что его обманывали и предавали одиннадцать лет. Скрывали то, что он навсегда проклят одиночеством. — Я не виноват… Не виноват… В почти высохших глазах вновь выступили слезы. Я был на краю, сломался, больше не держался за остатки рассудка. Принятие и смирение — единственное, что мне оставалось. — Пришло время ответить. Где ты, Эфир? — Я… Меня зовут Эфир?.. Нет… Это неправда… ~ охрипшим голосом пробормотал я себе под нос. Сознание начало безудержно плыть, не выдерживая давления. «В моей жизни всё пустое и бездушное. А теперь и в жизни… больше нет самой жизни». — Ты жалкий. Очень-очень жалкий. Я тяжело дышал, голова подалась вперед, меня стошнило — уже даже не остатками обеда, а чем-то другим. Пространство стало мутным. Сквозь гул в ушах послышался протяжный стон. Медленно переведя взгляд, я увидел Славю. Приманку для меня. Очередную девушку, страдающею по моей вине. — Просто признайся. Признайся, что ты во всём виноват. Николай угрожающе нависал сверху, а его взгляд сверлил мои промокшие глаза. — Признайся, что ты не заслужил здесь находиться. Что ты убил и отринул от себя всех, кого мог. Признайся, что… «Хватит, я уже всё понял». — Признаю, Николай — Я…Этот мир поглотила тьма.
Картина моей судьбы почти сошлась. Осталась только одна деталь. — Я думал, что смогу изменить то, кем я был… ~ медленно произношу я, пытаясь игнорировать назойливый треск рвущегося металла. — Но… спасти Славю? Вернуть прежний вид лагерю? Нарушить твои планы? Не имеет значения, что я делаю… что я выбираю… «Корень всех проблем во мне» — Последняя цепь разлетелась на миллионы осколков и дуло револьвера нацелилась в область моего сердца. — Я принимаю этот финал. Я проиграл. И теперь, Николай, ты наконец выстрелишь в меня?***
От лица: ???
— «Проиграл»… Он такой незрелый. — Поэтому, нужно срочно исправлять ситуацию, дружище! — Ты пытаешься Меня использовать? За всё нужно платить, знаешь. — Да брось уже, Цепь. Ты же всегда занимаешься такими серьёзными делами!.. Резко стало холоднее. Блондин поднял с травы свой багровый дождевик и отвернулся. — Каким образом ты выбрался из лагеря, который разрушается? — Не поверишь! Когда небо стало пасмурным, мне стало ясно, что всё заходит слишком далеко. Итер пропал, и я — сжав яйца в кулак… приполз к тебе за помощью! Он многозначительно покачал головой. — Какая будет плата? — Святой Абсурд… Забирай себе весь лагерь, но главное — спаси его от мира, который поглощён тьмой. — «Спасти его от тьмы»… Семён. Кто-то однажды сказал, что это место поглотила тьма. Но, даже если так. Даже если весь мир окутался во тьму. В нём все равно найдётся место, где явиться «Свет».***
От лица: Эфир
— Выстрелю в тебя? Сейчас не твой ход, Эфир. Когда я смирился с неизбежным и решил стереть существование мальчика по имени Эфир, ситуация неожиданно изменилась. — Увы, теперь моя очередь в этой советской рулетке… Николай медленно отвел дуло от моей груди. Прокрутив барабан несколько раз, он поднес его к своему виску для последнего «выстрела». — Что ты творишь? Ответом мне послужила спокойная улыбка. А затем, щелчок… Но выстрела не было, от чего мои глаза широко округлились. Удивление перекрыло даже тягучую боль в груди. — Удивлён? Позволь прояснить… Николай нажал на курок еще раз. И еще, и еще. Оружие молчало. Его рука не дрогнула ни разу, будто он знал всё наперед. — Н-но как?! Он же должен… — Барабан всегда был пуст. Быстрым движением он прицелился мне в лоб, нажал на курок… и снова ничего. — Это мой пистолет. Я знаю про него всё и знаю, что он никогда не был заряжен. Его палец не переставая нажимал на курок, словно шанс выстрела все же существовал. Мое тело затряслось, съёжившись под давлением. «Я же стрелял с него как минимум два раза!» — Но ни одной пули в нём не было. Повторю: Барабан. Всегда. Был. Пуст. Ты понимаешь, о чём я?! — Понимаю ли… я? Николай отступил на пол шага и раскрыл миру внутреннюю часть револьвера. Если в последний раз там было три пули, то сейчас, ни одной. — Он не выстрелит. Ведь его не существует, точно также, как и тебя!.. Эфир, твоя правда ждала тебя целых семнадцать лет. По телу прошла дрожь… Сама моя душа не хотела, чтобы он продолжал говорить. Но Николай улыбнулся и тихим, приказным тоном произнёс: — Итер Каслана, приказываю тебе… вспомнить всю правду. Мир завибрировал от его голоса. И я, с диким ужасом, открыл доступ к своим истинным воспоминаниям. Увидел правду. — Нет… Я не хочу знать. ~ он протянул руку и сжал мои плечи, пристально смотря мне в глаза. — Пусти! Николай прикрыл мне веки. Его пустая улыбка было последним, что я увидел. — Моё имя… ~ произёс я медленно, вспоминая всё: Тьму, которая была везде и… абсолютное ничего. Как внезапно, посреди всеобъемлющей темноты, я увидел мир, сияющий золотом. «Я тону… Погружаюсь всё глубже… К моменту своего рождения».Эфир — слово, означающее душу и жизнь.
— Нет. Эфир — это ничего. Явление, которого не существует. И никогда не существовало. — Неправда… Ты врёшь мне… — Мне правда жаль, Итер. Ты, как часть этого лагеря, был создан тут. Признай свою истину. «Как я могу это признать?! Кто я в конце концов?!» — Что же это такое? Я ведь жил, рос, заводил друзей, имел девушку!.. — Как её звали? — вопрос противный, режущий душу на части. — А-алиса?.. Ведь так? — Назови её полное имя. Фамилию своей так называемой девушки. Моё сердце замерло, пока я судорожно ловил ртом воздух. Я узрел её… Эта маленькая правда, которую я не замечал, пока проживал свою искусственную жизнь день за днём… Николай раскрыл истину: «Я правда не знаю, как её зовут. И я не знаю, как зовут мою маму!..» — Задумайся — твой фальшивый мир, ненавистный тобой из-за «лжи». Мысли о том, что тебе там не место. Свет «Золотого полдня», увиденный тобой ещё до рождения. Всё это значит лишь одно… «Это и есть… моя правда… Настоящий Я?» — бессвязные обрывки воспоминаний проносились в моей голове, складываясь в ужасную картину. В бессмысленную историю мальчика, который никогда не существовал. Николай сильнее прижал руками мои глаза и передал мне уже свои воспоминания, которые смешались с моими: Лагерь, солнце, полуденное тепло… И пионер по имени Итер, который, в отличии от меня, существовал здесь всегда. Он пел вместе с остальными пионерский гимн. Носил такую же форму, как все. Помогал Славе с уборкой, исполнял с Двачевской песню на концерте. И… встречал новеньких. Тех, кого занесло в лагерь извне. Он был частью этого места. — Что ты увидел первым, как только появился на свет? ~ спросил Николай. — Я увидел место, яркое, как золото… Увидел знакомые ворота лагеря, которые преследовали меня всегда. Осознав истину, я заплакал прямо в его ладони. Схватился за сердце, игнорируя боль в запястье. — Ты всегда стремился туда. В мир, откуда пришёл. Точно также, как все линии на руке ведут к одной точке. Эта система создала для тебя «ненастоящую жизнь», чтобы потом вернуть тебя и сделать своей новой «Цепью». — Вернуть… А… А… — Сделать тебя таким же, как я, чтобы создать ещё один лагерь… Ты просто инструмент, кукла в руках высших сил.Эта правда слишком жестока. Эфир.
Итер Каслана — твоя первая итерация. Настоящий ты.
… Сквозь кроны деревьев пробивался свет, мягко освещая его спокойное лицо. — Ну, привет, новенький. Слышал, ты нагрубил Славе. Как тебя зовут?! — Николай, ~ ответил я, встретившись с ним взглядом. — Приятно познакомиться, наверное. А Славе ты зачем… — Твоя доярка мне не нужна. Отстанешь от меня, тупая болванка? Он улыбнулся, смущённо почесал затылок и шагнул ко мне с протянутой рукой. — Ладно. Я твой товарищ по отряду. Зови меня просто — Итер. Фамилия — Каслана. Я запомнил его навсегда, потому-что он был самым странным из местных. Но однажды, вновь проснувшись в проклятом автобусе, я заметил нечто невозможное. Изменение. С той смены, пионера по имени «Итер» — больше не существовало. Он был стёрт.***
От лица:???
— Давай же, Цепь! Стань «Светом», что развеет тьму этой итераций! «А, он уже переместился… Но куда? Я не помню, чтобы выводил его на нужный лагерь». — «Эй, приём! Как прошло перемещение?!» Прикрыв глаза и настроившись на заученный трюк, я начал говорить внутренним голосом. Цепь тяжёло вздохнул. Его голова наполнилась картинками моей казни. Но этим меня не прогнать! — «Дружище, без меня ты пропадёшь в этом угасающим мире.» «Ваш лагерь уже в стадии распада. Живо ко мне». Его тон не терпел возражений. — «Пф, как был грубияном, так им и остался!» Широко улыбнувшись, я открыл позади себя разрез в пространстве и легко провалился в бездну. Конечная точка — место, откуда я пришёл. … Я падал вниз, но блондин, кажется, об этом был не в курсе. «Хм, ситуация, так скажем… через чур» ~ подумал он про себя, пока я всё ещё падал. Но на миг я увидел это: небо пронзала вселенская тьма, даже не ночь. Лагерь сходил с ума, вернее, распадался, начиная с самого сердца. Всё точно так, как он описал. — Видимо, что-то разрушило цепи, сдерживающие… Агх?! ~ я резко перебил его. — Ах… Неудачное приземление. Потирая ушибленный затылок, я обнаружил под собой недовольную тушу. Затем меня грубо отпихнули в сторону, прямо на… заснеженный асфальт? Не думая ни секунды я лизнул её. «На мою голову свалилось проклятие…» ~ продолжал он ворчать. — «Вроде не холодный и безвкусный. Значит, не мороженное.» — Что ты делаешь? ~ спросил блондин, поднимаясь и отряхивая плащ. — Пробую на вкус снег. Он такой редкий, знаешь же! — Это не снег. — И что же тогда? Он посмотрел на мои пальцы, вымазанные в белом веществе, затем на рот, и скривился в неприязни. — Не важно, пошли. — «Он… Просто развернулся и даже не объяснил!» Я поравнялся с ним, игнорируя назойливый треск металла в ушах. С удивлением и заваражённой улыбкой, я рассматривал апокалиптический хаос вокруг. — Ого, а почему дом вожатой находится на крыше столовой?! — Локации перепутаны, а причина-следственная связь в этом мире сломана… Нам надо найти площадь. ~ отчеканил блондин холодным тоном. От одного взгляда на его невозмутимое лицо по коже пробежали мурашки. — Ищем старого-доброго Генду? — Сама статуя нам не… упёрлась. Нужен люк около него, чтобы пройти в сердце лагеря. — Брр, опять по этим тоннелям лазать… — Я сам не горю восторгом. Катакомбы — единственное место, которое всегда меняется. Обогнув обугленный стадион, мы каким-то образом оказались у клубов. На входе стояло пианино, а на нём — женские трусики в полосочку… — Боюсь представить, что здесь происходило. — Надо интересоваться не «что произошло», а «как это исправить». — Какие тогда предложения, «Мистер Свет»? Его лицо стало задумчивым. Только он мог распутать этот хаос. Ведь Цепь — старейший «неудачник», попавший в эти миры. — «Я порой удивляюсь, как с тебя песок не сыпется.» — …Я всё ещё слышу твои мысли. Бросив нечитаемый взгляд на мою улыбку, блондин резко затормозил у мрачной развилки и осторожно выставил руку. — Дальше становиться темнее. С каждым шагом на север свет словно поглощался пространством. — «Но я то знаю, что само воплощение света сейчас рядом со мной!» Парень еле заметно смутился, затем сощурился, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. Не вышло. Тогда Цепь вытянул руку вперед и сделал интересный трюк. — Воу, это было невероятно круто! Посреди тьмы открылся разрез в пространстве, соединяющий разные лагеря. Из него ударила яркая вспышка, похожая на солнечный свет, осветив всё вокруг. — Эти миры придерживаются тех же законов физики, что написаны в книгах. ~ от моего вопросительного взгляда он хмыкнул и, не оборачиваясь, пошёл по освещённой местности. — Если открыв «переход», можно увидеть то, что на той стороне, то фотоны света доходят до наших глаз через разные миры… — Бу-бу-бу, очень занудная лекция! Я быстро приравнялся с ним. Вывести его на эмоции оказалось не так легко. Вот что с человеком делает вечные итерации и контроль над сотнями лагерей. Если его, конечно, можно назвать человеком. — Боже, а что тут так темно? После того шкафа я темноты боюсь… — Чем ближе мы к эпицентру событий, тем сильнее гасится свет. Лагерь отражает душу своей «Цепи», а значит, в его душе не осталось ничего светлого. — А равзе это не значит, что нам, чёрт возьми, надо спешить?! Он тяжёло вздохнул, но комментировать не стал, будто я сказал какую-то глупость. — Хотя, ты бы наверное уже всё сделал, если б знал куда идти. — Быстро догадался. ~ его губы дрогнули в подобии улыбки. Уже через минуту мозг устал от давящей темноты и полной тишины. Источник света в виде пространственного разлома не спасал ситуацию. — Эй, мы еле плетёмся. Парень уже сдох, наверное. — Если бы «он» умер, нас бы выкинуло из этого лагеря. Идиот. От его грубого тона я обиженно фыркнул. Но наигранность испарилась, стоило нам увидеть величественного Генду! Даже свет из разлома не мог должным образом осветить его. — Икари-сама, наконец-то мы нашли… Мой спутник стал еще серьезнее и крепко схватил меня за рукав. Я удивленно покосился. — Да, наконец-то. А значит, тут мы разделимся. Слушай внимательно, ты… как мне тебя лучше называть? — Мистер Абсурд. — …Ясно, Семён. Пока я буду выполнять свою роль, на тебе будет другая задача. Стой у статуй и жди, пока не услышишь звук, похожий на соединение цепей между собой. — И какая твоя задача, а какая моя? — Не перебивай. ~ отрезал блондин и отвернулся в сторону статуй. В следующий миг он уже стоял у люка. — «Пойдёшь вытаскивать своего молодого двойника из плена?» — Нет, это не первостепенно… ~ Проблеск недовольства на его лице не укрылся от меня. Он наклонился вперед. Прижав руку к сердцу, Цепь отчеканил серьёзным тоном, а его жёлтые глаза словно поалели: — Я спущусь в бездну и с помощью сердца этого лагеря, стану его цепью. Этот мир избежит своего краха! — «Цепь» станет цепью… Значит, парнишка обречён? Эх, а я к нему привык. Я наигранно прикрыл глаза, приставив кулак к груди в знак памяти «Эфиру». — За свою судьбу будет отвечать лишь он. Я лишь спасаю этот лагерь по твоей просьбе… — Принято! Что по моей задаче? — Жди, пока хаос не отступит, а небо вернёт свой оттенки. Помоги всем местным, кому сможешь. — Я в роли спасителя, значит? Парень утвердительно кивнул и, сделав громкий вздох, одним движением сорвал крышку с люка, ведущего в катакомбы. — Семён, присмотри за всем, пока я разберусь с проблемой. Это твоя единственная задача. Ответом блондину послужила широкая улыбка. — Обязательно, Це… Нет, так неправильно. Скажи напоследок как к тебе обращаться. — Просто «Цепь», большего не нужно. Парень начал спускаться, его жёлтые пряди прикрывали глаза. Грустно хмыкнув, я решил сказать в последний раз: — Удачи, Итер, «освети» всё там как следует! ~ он замер на секунду, лишь чтобы улыбнуться, и продолжить спуск. Отсчёт начался. Исход всей эпопеи лежал на нём. — Даже если всё окуталось во тьму, всё равно явится «свет»? «Мысль, конечно, на пять из десяти, но в данной ситуации подошла!» Я расположился на траве и сел, опираясь об холодную статую. На мой любимый лагерь опустилась неизвестность.***
«Всё уже закончилось… Такое существо, как я — не заслуживает жить». Мой мучитель торжественно объявил о победе и пошел за вещью, которая поставит точку в этой пьесе. Перед этим он снял оковы с моих запястий. Но даже если бы во мне тлело желание жить, состояние тела не позволило бы сопротивляться. «Я чувствую себя не здесь. Будто душа стала легче вдвое… Так на меня повлияла правда?» С тем, как треск металла затих, я — перестал быть Эфиром, «Цепью» этого лагеря. Это означало полный успех плана Николая. Теперь я ему был не нужен. Опираясь о стену, моё тело медленно сползло вниз. В голове стояла пустота, из глаз больше не текли слезы. Я лишь улыбнулся, безучастно смотря в потолок. — Всё идёт так, как должно… Николай вернется и завершит начатое. Лагерь будет уничтожен, он вернется в свой мир. Я просто умру и отправлюсь к отцу… К какому отцу? Оскар ведь фальшивый — продукт лагеря, который был создан как мой «отец», чтобы вскоре совершить самоубийство. — Ха-ха-ха… Чьи-то быстрые шаги эхом отдались в коридоре и ворвались в помещение. Ритмичные стуки, словно от женских ботинок. Они приближались прямо ко мне. Но что бы это ни было, ничто не могло вызвать у меня интерес. Неизвестный зажег погасшую лампу у стены. У меня не было сил поднять взгляд. Впрочем, она выдала себя сразу: — Я дождалась, когда он уйдёт. Можешь встать? Времени у нас мало. Это была Кристина. Соизволила объявиться, решила помочь, когда этого уже не требуется. — Знаю, происходящее лежит на моей совести… Я же тебя вырубила в конце-концов, но, Итер. Она опустилась передо мной на корточки. Голос был полон сожаления и мольбы быть услышанной. — Сегодня я много думала, даже слишком много, как для простой куклы. Твои слова о том, «что мне просто нужно быть собой и тогда я смогу освободиться», они позволили мне… — Забудь про них. Забудь про всё, что я сказал. Будет лучше, если о моём существование никто никогда не вспомнит. Раздался громкий шлепок. По лицу прилетела чья-то ладонь, но боли уже не было. — Что ты несёшь? Как это — забыть про тебя? Вдумайся в этот бред! Кристи впервые звучала такой злой. Ну да… Она предаёт Николая и протягивает мне руку помощи, а в ответ слышит это. — Хочешь, чтобы тебя погладили по голове? Хочешь быть самым несчастным? Только вот этими тупыми соплями ты не выберешься отсюда и не выживешь! — Я не хочу выжить и выбраться. Я ничего не хочу. Она ещё раз ударила меня. Было немного больно. — Нет, ты хочешь жить… Мы все, кем бы ни были, хотим жить. Даже такие куклы, как я и Алиса, стремимся сохранить жизнь и отстоять своё право на неё. Именно из-за этого желания я шла за Николаем — это я поняла благодаря твоим словам! Ладонь девушки резко схватила меня за воротник и притянула к себе. Впервые за время заточения я разглядел её, заплаканную и отчаянную. — Всё, чего я хотела — это защитить Алису. Николай сказал, что только он может дать нам с сестрой свободу. — Мне-то что с того… — Даже такие, как мы, находям причины жить! И ты должен найти свою. Кристина зажмурилась, а костяшки её пальцев побелели. Она требовала невозможного. — Найди причину выжить и подними уже свою голову, жалкий неудачник! Меня силой отбросило к стене, но она не остановилась. В её протянутой руке был тот самый револьвер. Наверное, самая бесполезная вещь в данной ситуации. — И зачем он мне? Барабан же пуст… — Ты ошибаешься. Кристина решительно подняла руку с оружием. Она зажмурилась, и в следующее мгновение прозвучал выстрел. Первый звук, пошатнувший мое безразличие. — «Револьвер выстрелит ровно столько, сколько нужно». Вот что он мне сказал. Так что, Итер… Пистолет оказался прямо передо мной. — Выстрели в нужный момент и заверши эту историю наилучшим исходом. Я смерил её взглядом. Слишком уж резкая перемена случилась в этой девушке. — Кто тебя на этот раз использует? Точнее, кто сказал тебе помочь мне? — Это был ты… Ты сказал делать то, что я считаю правильным. — Что?! — В этом мире возможны чудеса. Поэтому, когда минуту назад передо мной возникла твоя точная копия, я не удивилась. «Но я ведь ничего не делал…» — А когда ты взял мое лицо в ладони, улыбнулся странной улыбкой и сказал те слова… Я поняла, что должна сделать. «Сомнений быть не может» — Что за слова? Что я сказал?! Я подался вперёд, машинально перехватив револьвер. Настоящий я — может быть, это был именно он! — Ты сказал мне…что даже если весь мир окутался во тьму, в нём найдётся место, где явится надежда.***
~ Мир был разрушен ~
— «Ты должен найти это. Найди причину выжить.» Услышав шаги в глубине шахт, Кристина быстро собралась, сунула револьвер во внутренний карман моего потрёпанного плаща и скрылась. Её задача была выполнена. Спустя недолгое отсутствие Николай вернулся завершить начатое. В руках он держал странный сосуд. — Был в бункере, если интересно. Тот интересный компьютер имеет досье на каждого из местного и показывает состояние «данного лагеря». Неплохо? Я молча разглядывал свои обезображенные руки. Он подошёл ко мне, держа тот же сосуд. — Как бессмысленному существу, я дам тебе бессмысленный выбор: Кто первым выпьет содержимое этой штуки — ты, или блондинка? «Блондинка?! Ах да, она же всё ещё…» Я медленно перевёл взгляд на Славю, сдерживая ком в горле.Мы поклялись, быть вместе до конца.
«И я забыл об этой клятве…» — А-ля-ля, я жду, вообще-то. Только время не ждёт. — Давай лучше мне. — «Давай лучше мне попробовать первым» — так будет правильнее. Я сдержал позыв плюнуть ему в лицо. Горло пересохло. Но мои мысли — мои враги. Едва я подумал об этом, Николай поднес старый сосуд к моим губам. Выбора не было. Пришлось сделать невыносимый глоток этой холодной жидкости. Блевать было нечем… Рука парня, давшего мне эту дрянь, задрожала. Он испустил облегченный вздох и подошел к Славе. — Всё уже кончено. Хима, ради тебя, я разрушил этот мир. Николай бормотал себе под нос. Что он сделал такого кардинального, я и представить не мог. Внутри нарастало странное чувство. Минутой спустя Славя тоже испила этой мерзости. Будучи без сознания, она прокашлялась и медленно открыла тусклые глаза. Из них словно изъяли весь свет. — Ты наконец очнулась, Славь… Я скучал. Очень-очень скучал. Мой тихий голос заставил её вздрогнуть. — Агх… Итер? Мне очень плохо… — Ага, плохи ваши дела. Тон, которым Николай произнёс эти слова, вселил в меня страх. «Неужели он нам намешал что-то в эту жидкость?!» — Что это значит? — Это значит, Итер-Эфир, что ты умрёшь в течении одного часа. Вы оба умрете в любом случае. «Как?! Мы со Славей… неотвратимо умрём?» —Вижу, мыслишь в правильном направлении. В сосуде был яд из бункера. Одного глотка достаточно, чтобы убить взрослого человека. Возможно, его слова ничего бы не вызвали во мне, если бы не блондинка, всё это время находившаяся со мной. «Не важно, «кто я такой» или «где я», Славя здесь и доверяла мне». — Нет… Я же не сдержал своё обещание. —Это не важно, Итер. Ты всё еще со мной… Ты старался, держался до конца, ведь так? «Нет, черт возьми, не так! Я подвел тебя, Славя» — таймер нашей гибели уже запущен. — Почему ты убиваешь её? За что?! — То отчаяние, что ты сейчас испытываешь, должно закрепить успех моего плана. Ничего личного, Эфир. Николай задумчиво зашагал по комнате, чтобы скоротать время. — Тебе нечего терять, ведь ты итак ничего не имеешь. Расскажешь перед смертью, что наболтала тебе пурпурная болванка? Отчаяние сжало горло, не позволяло выдавить слова. Я смотрел на угасавшую Славю округлив глаза. Она перехватила мой взгляд и постаралась вымучить улыбку, но её веки начали медленно закрываться. «Последняя улыбка» — кошмар стал явью. Я почувствовал, как угасаю вместе с ней. — Нет! Мой крик не нашёл эха. Локация сменилась, а я вновь очутился в «Золотом Полдне». Значит, мой мозг не выдержал и вновь отключился. Послышался чей-то сладкий, любимый голос.Ты ведь поклялся быть со мной до самого конца.
— Что?! Прямо передо мной, посреди раскинувшегося леса, на поляне стояла Славя. Стоя в нескольких метрах, она смотрела на меня безукоризненным взглядом. «Славя… что она хочет сказать? Ненавидет меня? Презирает?» — Так сдержи же свою клятву, Итер! — К-клятву? — Ты обещал, что спасёшь меня. Говорил, что не проиграешь и не сдашься, пока не вернешь меня в лагерь. Я так верила в тебя… Её голубые глаза наполнились слезами, но в них не было упрёка. Только лишь жалость. Сейчас, вспомнив своё естество, я начал понимать, насколько ценна для меня эта девушка… Я любил её ещё тогда. Любил целую вечность. Тянулся к ней будучи «Итером» во всех бесконечных итерациях. «Да… Сколько бы раз я не перерождался, сколько бы раз смена не начиналась заново — я всегда был рядом с ней». — Славя… Мы встретились снова, Славя! Знаешь, мне было так одиноко без тебя… Сквозь вымученную улыбку по щекам потекли слезы. Дрожащими ногами я подошел к ней, но не нашел сил обнять блондинку, которой столько наобещал. Ту, от которой я ушёл на целых семнадцать лет. — Как больно… Мне невыносимо, что всё закончилось вот так… Я обессиленно упал на колени, но она мягко взяла моё лицо в свою ладонь. — Дурашка, ничего ещё не кончилось. Ведь ты…Обещал, что спасёшь меня.
— Мы поклялись быть вместе, пока не закончиться этот кошмар и эта клятва дала мне покой! ~ с привычной улыбкой, воодушевлённо произнесла Славя. — Точно… Мы поклялись быть вместе, пока не кончиться этот золотой полдень… И эта клятва дала мне надежду. Словно пробудившись от кошмара, Я — Итер, медленно поднял свой взгляд. — Ты поклялся спасти меня. И эта клятва осчастливила меня! — Я поклялся спасти тебя. И эта клятва дала мне сил идти вперёд. Всё вновь обрело краски и тепло. Мои глаза разомкнулись, уперевшись в тёмный потолок. Прежде опущенный взгляд поднялся вопреки всему. — Мы поклялись встретиться снова. И наша клятва позволила мне улыбаться! — Мы поклялись встретиться снова. И наша клятва дала мне смысл… Ты должен найти «это». Найти причину жить. «Мне этого не нужно, Кристина. Я ошибался раз за разом. Семья, прошлое, правда? Всё это ничего не стоит, если оно не даёт двигаться вперёд». — Ты поклялся быть рядом. И эта клятва дала мне надежду! — Ты поклялась улыбаться, пока я рядом. И эта клятва подарила мне покой…«Возможно, меня правда не существовало. Но сейчас, вместе с ней — я создам себя заново!»
— Я поклялся, что спасу тебя, Славя… — Ты поклялся, что спасёшь меня, Итер…«Я ничего не хочу? Я не хочу жить? Нет, я лишь врал самому себе»
Золотой Полдень разлетелся на осколки. Больше никаких снов. Откинув голову назад, я начал подниматься. Слёзы в уголках глаз больше не преграда и сквозь всю боль в конечностях, я наконец встал на две ноги. — Так спаси же меня. Даже если ради этого… тебе придётся Жить. Под удивлённым взглядом Николая я медленно выпрямил голову. Секунда — и всё встало на свои места. Посмотрев прямо в его шокированные глаза… Я просто улыбнулся.Мир был восстановлен!
— Эй. Что происходит?! Разве ты не… — Я снова выбрал «это» — идти вперёд, создать себя заново, потому-что она… Её ласковые слова отозвались в подсознании последним эхом: — Итер, пожалуйста…Живи. Вопреки всему.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!