Синее: Порочный круг

Год Седьмой, Июнь Реддинг Закончились последние пары в этом семестре, и впереди оставалась сессия, экзамены и долгожданный отъезд домой. Хиро, Джейк и Павел решили зайти в пекарню близ колледжа, чтобы беспечно повеселиться перед тяжелыми бессонными неделями. — О, тыквенный пирог! — воскликнул Павел, припав к окну, за которым были прилавки. Его по-детски восторженные глаза сверлили взглядом ароматное, еще теплое кондитерское изделие оранжевого цвета со светло-коричневой корочкой, украшенной безе. — Я обожаю тыквенные пироги! Вы не против скинуться? — Сейчас вроде не осень… — задумался Хиро, отклонившись немного назад, чтобы оценить ассортимент пекарни. — А, ну да… — опустил глаза Павел, слегка покраснев. Джейк, стоящий между ними и уперевший руки в бока, прыснул и посмеялся: — Вы серьезно не будете есть пирог из-за каких-то там традиций? Слабаки! А я согласен скинуться! Хоть у меня денег нихрена не осталось. В ответ Павел тяжело вздохнул, поправив волосы, упавшие на его синие глаза. Оба его друга знали, как он не приемлет какие-либо ругательства. Джейк то ли специально, то ли случайно каждый раз огорчал его своей манерой речи, и даже Хиро устал его пытаться переучить. Обоим оставалось с этим смириться. — Просто… — начал Павел, отсчитывая деньги в руке. — У меня тыквенные пироги ассоциируются с Днем Благодарения, с семьей… Я не хочу, чтобы они стали обычным, ничего не значащим блюдом. Джейк одними губами проговорил «зануда», но Хиро сделал вид, что ничего не заметил. В итоге втроем они пришли к решению заказать каждый сам себе, выбрав что-то из того, что теплится на полках внутри заведения, — простое, дешевое, но, вероятно, тоже вкусное. Когда они зашли в милую, уютную пекарню в светлых деревянно-зеленых оттенках, то услышали знакомый голос из-за кассы: — О, мальчики, привет! — их однокурсница, Брэнди, приветливо улыбалась и махала рукой. На ней была форма работника заведения с зеленой кепкой. — Хиро, как дела? Ее взгляд недолго задержался на остальных двух парнях. Они вдвоем пошли вдоль застекленных прилавков, выбирая из большого ассортимента кексиков, пончиков, булочек, крендельков, оставив Хиро стоять перед кассой, лицом к лицу его старой подруги из родного города. — А… Привет, хорошо! — неловко улыбнулся Хиро. — Ты тут все еще работаешь? — Д-да, последний день… А потом сессия, — вздохнула она, игриво надув губки. — Ага, понимаю… Я волнуюсь… Я еще не отошел от практики. Брэнди едва-едва заставляла себя смотреть на него, пока ее палец крутил локон волос. Солнечный свет падал из окошка на крыше так, что ее голубые глаза ярко светились, как лазурит. Краем глаза Хиро заметил, как Павел на нее смотрит… — Т-ты все, сдашь, я уверена! — ее голос дрожал. — Ты же самый умный, практически отличник! Хиро скромно посмеялся. — Ну, готовиться все равно надо, — пожал он плечами и опустил взгляд на сладкие изделия на прилавке. — К-кстати об этом!.. Ты бы хотел… И разом все стало тихо, словно весь мир замер в ожидании ее слов. Хотя Хиро знал, что она скажет: она предлагает это в начале каждой сессии. Но краем сознания он надеялся, сам себя ругая за эту мысль, что она скажет что-то иное. — Ты бы хотел вместе подготовиться к экзаменам? — Брэнди поправила кепочку, рукавом прикрывая покрасневшее лицо. — Завтра, в лабораторной! «Уже заканчивается третий курс учебы, а ты все пытаешься…» — Да, конечно! Я всегда рад проводить с тобой время! — на самом деле искренне ответил Хиро. — Спасибо! — она чуть ли не подпрыгнула на месте от радости. Тут к кассе подошел ухмыляющийся Джейк. Он все видел и слышал, как всегда. — Ладно, я возьму три ванильных кекса, — с этими словами он положил горку монет перед кассиршей. Он выбрал буквально самое дешевое, что тут есть. — Три? — уточнила Брэнди, все еще витающая в облаках. — Три. Куплю вкусненького сестре и маме. Джейк единственный из всех четверых был родом из Реддинга и жил в родном доме, куда он с друзьями в тот день направлялся после пекарни. Павел же происходил из близкой деревни, куда часто ездил на выходных. А вот Хиро и Брэнди, чьи дома находились хотя и тоже недалеко, видели свои семьи лишь по праздникам, тратя редкие свободные дни на подработку… — Ах… Ты такой заботливый старший брат! — радостно улыбаясь восхитился Павел. Он быстро обернулся к Брэнди и протянул ей деньги. — Мне, пожалуйста, булочку с клубникой. — Окей, я тогда… — Хиро начал со скоростью света бегать взглядом и перекидывать идеи в голове. Он не хотел задерживать друзей. — Я беру эту! Он буквально ткнул пальцем вслепую. Это оказался черничный кекс с горьким шоколадом. — Хорошо, иду собирать заказ! — Брэнди кивнула, положила деньги в кассу и отошла в сторону. Трое парней проводили ее взглядом. Джейк быстро продолжил: — Да, она любит сладкое. Дети, что с них взять… — Моя Эмили тоже любит, хотя она уже давно в старшей школе! Я должен ей буду купить чего-нибудь, когда поеду домой, — улыбнулся Павел, смотря на высокого однокурсника снизу-вверх. — У меня… — Хиро на несколько секунд задумался, — младший брат, Кел, раньше ел все вредное, хех… Сейчас он типа «на правильном питании». И он уже школу оканчивает... Но я ему все равно куплю конфет, тоже когда приеду. — Как здорово! — Павел зажмурился от радости. — У нас тут собралась компания ответственных старших братьев. — Ну-у, не сказал бы так про себя… — смутился Хиро, почесывая пальцем подбородок. — Когда-то я им всем готовил полноценные блюда, выпечку часто делал… — «Им всем?» Это кому? — не понял Джейк. — А, нашим общим друзьям… В детстве мы много проводили время все вместе, вшестером. Они мне и дали мое прозвище, хех… До сих пор с ним хожу. Павел распахнул глаза и несколько секунд сверлил друга взглядом. — Погоди… Так тебя все-таки зовут не Хиро?.. — А ты че, думал, кто-то реально назвал своего сына «героем» и не умер от стыда? — посмеялся Джейк, потрепав по голове Павла. Тот на мгновение нахмурился. — Я догадывался! Я просто… стеснялся спросить… Только Хиро открыл рот, готовый что-то рассказать, например, свое настоящее имя, Джейк сказал: — Повезло тебе, Хиро! Тебя друзья кликали «Героем». А меня одноклассники называли «гамадрил». — Что? Почему гамадрил? — неловко усмехнулся Хиро. — Не знаю? Слово смешное, наверное. Может, из-за длинного носа еще, — с этими словами Джейк встал боком и показал на профиль своего лица. Что ж, нос у него действительно длинный и большой. — А тебя как в детстве называли, Павел? Эй, бро? На первый зов Павел, уставившийся на Брэнди, которая уже скрепляла пакеты, не отреагировал. А после второго испуганно ахнул, вздрогнул и покраснел. К счастью, отвечать ему ни на что не пришлось: к прилавку с обратной стороны подошла Брэнди и протянула друзьям небольшие бумажные пакетики, подписанные маркерами. — Спасибо за покупку и приятного аппетита! — солнечно улыбнулась девушка. Обычно Павел всегда благодарил людей из сферы обслуживания и благословлял их, но в этот раз промолчал, словно набравший в рот воды, и забрал свой пакет. Хиро вместо него и несильно вежливого и культурного Джейка сказал «спасибо». — До завтра, Хиро! — на прощанье Брэнди подмигнула. Хиро несколько раз торопливо кивнул и первый вышел за дверь. Он слышал, что в его пакете лежит что-то кроме его черничного кекса.

***

В доме Джейка всегда пахло едой, царила уютная домашняя атмосфера и на весь второй этаж шумел готик-метал из комнаты его тринадцатилетней сестры. Поэтому Джейк лишь отдал ей кексик и отправился с двумя друзьями в гостиную на первом этаже, где они включили первое попавшееся шоу на телевизоре и расселись на полу вместе со своими покупками. Хиро был весьма заинтересован тем, что же подложила Брэнди помимо его маленького заказа, поэтому разорвал пакет при первой возможности. Вслед за чернично-шоколадным кексом он вытащил маленькую, но увесистую фигурку панды с куском бамбука в лапе. — Ой, что это? — Павел, хлопая глазами, наклонился к ней. — Эм… Брэнди положила это в мой пакет. — Какая-то безделушка с отпуска? Класс! — с набитым ртом прочавкал Джейк, показывая большой палец. Хиро убрал фигурку в нагрудный карман. Он был бы рад не видеть ничего, что напоминало ему о Брэнди, но черничный кекс в его руках делал это лучше всех. К нему, хоть и в перчатках, всего минут пятнадцать назад прикасалась она… В голову навязчиво лезли мысли. Он все еще не забыл Мари, и он не имел права думать о других девушках. Вздохнув, Хиро надкусил глазурь. Кислый, терпкий аромат черники, яркий горький вкус 80%-го шоколада и где-то за ним — слабая сладость. Необычно, но съедобно. — Так что, завтра ты в лабораторную с твоей подружайкой? — иронично-протяжным тоном спросил Джейк. Хиро чуть ли не всхлипнул от разочарования: его заставляли думать о ней. — А можно с вами? — чрезмерно восхищенным голосом поинтересовался Павел. — Друг. Ты мне скажи: ты слепой или просто тупой? — ироничная улыбка ушла с лица Джейка, и он говорил сурово, твердо, таким тоном он обычно пытался отпугнуть бесячих его людей. — Ч-что? — Павел покраснел и опустил взгляд на булочку в его руке. «Нет, только не говори это вслух», про себя взмолился Хиро. «Я больше двух лет тешил себя самообманом…» Джейк, горделиво вскинув подбородок, откинулся назад и облизнул остатки ванильного теста с пальцев. Бросил взгляд на Хиро. — Она же влюбилась в нашего Хиро. Влюбилась, как девочка-подросток. Она столько времени ждет от него ответа, и она — попрошу заметить — ни с кем не встречалась за все это время! Хиро спрятал лицо в коленях. По щекам Павла заиграл румянец, делая его похожим на помидор. Он даже подавился сладостью, после чего заикал. — Это хорошее качество для девушки… — проговорил он. — Ну, то есть, т-то есть… Так сказали бы мои родители… Раздался саркастичный смешок. Одна бровь Джейка взлетела по лбу, от чего по нему поползли хитрые морщины. — Д-да, она мне нравится, — выдохнул Павел. — Она добрая, умная, скромная… Она бы понравилась моим родителям, я уверен. Она и мне… нравится. — Ну, обломись: ее сердце уже занято. Ты же не будешь отбивать ее у своего лучшего друга? Хиро вздохнул так тяжело, словно в его стоне выражалась страдания всего рода человеческого. — Нет! Отбивай на здоровье, она мне не нравится! Я не могу заставить себя влюбиться в нее, хотя я пытался, поверьте! Повисло молчание. Лишь было слышно, как над головами грохочет музыка и по полу скачет беззаботная эксцентричная девочка-подросток, играя на воображаемой гитаре, этой девочке нет никакого дела до парней, до романтики, у нее только впереди первая любовь, первый поцелуй и разбитое сердце. Хиро часто, засыпая в тяжелые ночи, хотел вернуться в ее возраст, чтобы вновь наблюдать за закатом рядом с братом, его друзьями и своей близкой подругой, сидя у лесного озера. — Заставить? Нельзя же заставлять влюбляться… — сказал Павел. — Ну, а придется, — Джейк провел пальцем по ворсу ковра и посмотрел Хиро в глаза. — Или ты разобьешь этому голубоглазому ангелу сердце? — Я лучше с ней разорву всякое общение, чем буду мучать ложными надеждами! — воскликнул Хиро и сбоку надкусил кекс так резко, что вылетели крошки. — Ух ты, ты такой суровый! Давай, сожми еще кулачки! Хиро не ответил. Это все слишком тяжело. — Она в меня влюблена уже года два, но мы все еще друзья, — задумчиво произнес Хиро. — Но она все равно продолжает пытаться. Это… весьма жутко. — А по-моему, это признак истинной любви! — воскликнул пытаясь скрыть печаль Павел. Как обычно, Джейк коротко посмеялся злодейским смехом. — Я… попробую завтра с ней поговорить, — выдохнул напоследок Хиро.

***

Следующим утром Хиро, одетый в медицинский халат и надевший защитные очки, вошел в лабораторную, где Брэнди уже подготавливала рабочее место. Поздоровавшись и обменявшись дежурными фразами, они приступили к работе. За все полчаса они разговаривали только по делу, но, когда повисала тишина, Хиро задумывался о том, что он должен сказать своей подруге. Репетировал в голове реплики, изредка оборачивался к ней, готовый заговорить, но, видя, как она занята изучением пробирок, отворачивался. Попозже… — Х-хэй, Хиро… Наше время вышло… — девушка смотрела на настенные часы. Каштановый локон выпал из ее высокой, тугой шишки. Посмотрев на однокурсника, она изящно заправила этот локон за ухо. — Хм… Ладно. Собираемся. Хиро и Брэнди вышли в ближайшую комнату, отделяющую лабораторную и коридоры цокольного этажа их колледжа. Хиро начал торопливо вынимать пуговицы из мелких петелек халата, но тут его заставил замереть на месте голос Брэнди, раздавшийся под ухом. — О-ой, у меня, походу, пальцы онемели и трясутся… — в доказательство она подняла ладони. Ее пальцы с искусанными ногтями действительно дрожали. — П-помоги расстегнуть, эм-м, пуговички. Тяжелый вздох. Либо он сейчас подогнется под свою доброту и слабоволие и выполнит ее маленькую просьбу, либо раз и навсегда разорвет этот порочный круг. — Брэнди… П-похрусти суставами, хорошо? Вот так… И тут добрая улыбка слетела с лица Брэнди, аккуратные брови свелись к переносице, челюсти стиснулись. Глаза, по цвету напоминающее то самое небо из лета детства, намокли… — Т-ты дальше будешь игнорировать мои чувства к тебе? Эта отрепетированная фраза, ставшая кредо, явно была уже не раз, и не два произнесена вслух ее заплаканному отражению в зеркале, в слабо освещенной ванной женского общежития где-то глубокой печальной ночью. — Что? — Хиро удивился так искренне, как только мог. Но актер из него никакой… — Я в тебя влюблена, черт возьми! — воскликнула Брэнди, прижав теперь по-настоящему трясущиеся кулачки к часто вздымающейся груди. — Я тебя так сильно люблю, мне н-нравится с тобой заниматься, с тобой гулять, смотреть фильмы, обниматься… Но я хочу большего! Она подняла взгляд на онемевшего и застывшего от этого всего Хиро, всхлипнув несколько раз. По ее щекам уже бежала одна слезинка, а розовые губы дрожали. — И т-ты просто игнорировал все мои намеки! Я не могу просто напрямую все сказать, я не могу, меня не так воспитывали! Но я больше так не хочу! Переводя дыхание, она попыталась вытереть мокрую дорожку, но их стало только в два раза больше. Кончиками пальцев обоих рук она закрыла покрасневший нос, будто хотела высморкаться. — Брэнди… — промямлил Хиро и неуверенно приблизился к ней, аккуратно положив ладони на ее дрожащие плечи. Ее всхлипы отражались эхом от низких голых стен с потрескавшейся плиткой, щеки горели от стыда и переизбытка эмоций. Сквозь звуки ее плача Хиро будто бы расслышал шаги в коридоре, неловко остановившиеся у двери. — П-пожалуйста, мне очень тяжело, — Брэнди часто запиналась, проглатывала слова. Ее рука внезапно вцепилась в предплечье Хиро, почти скручивая мышцы. — Я тебя люблю… Сколько же лет он не слышал этих слов. Хиро задержал дыхание. Как он может сказать «нет», глядя в ее зареванные глаза? Слыша, как она горько плачет, видя, как она трясется от волнения, высказав свои искренние чувства? Онемевшим большим пальцем он поглаживал ее плечо, задевая чистый белый воротник медицинского халата, пока в голове путались мысли, и все они были ему противны. Лучше бы провалиться под землю, исчезнуть. Черноволосая тень, пахнущая цветами, она всегда здесь. Мари часто была в окружении цветов, духарилась туалетной водой с ароматом фиалки и сирени. А от Брэнди пахнет учебой на врача-лаборанта: лекарствами, химическими веществами и этой приторной лабораторной. Брэнди ждала от него ответа, продолжая плакать. Таинственный студент за дверью, который собирался сегодня позаниматься в лабораторной, ждал, когда же он сможет открыть дверь, не создав еще более неловкую атмосферу. «Наверное, Мари будет рада знать, что у меня кто-то есть…» Ладонь Хиро немного спустилась по плечу Брэнди, и она замерла, задержав дыхание. «Может, я должен попробовать…» И Хиро плавно обнял Брэнди, прижав ее голову к плечу. Ее руки безвольно повисли вдоль тела. — Д-да, я… Ты мне тоже… нравишься. Наверное… И я не п-против попробовать. — Ура! Спасибо! — Брэнди тут же стиснула его в своих худых руках. Слезы страха и грусти сменились на слезы счастья, от которых намокало плечо Хиро. — Ты моя булочка! Когда-то Мари тоже называла его булочкой. Он почувствовал, будто сегодняшний завтрак в виде наспех пожаренного омлета, хочет выйти обратно. Живот крутило, в кончиках пальцев кололо, но он оставался на месте и обнимал свою бывшую подругу и новую возлюбленную, которая была на седьмом небе от счастья.