Фиолетовое: Экзаменационная неделя

Год Седьмой, Июль Портленд Комната Изабель и Мари выглядела, как академический погром. Книги, развернутые тетради, записки, стопы листков с нотами беспорядочно лежали на полу, на письменных столах и на комодах. На стене над кроватью Мари висело ее расписание, где был поминутно указан план ее подготовки к экзаменам. Шесть дней в неделю, по утрам, она репетировала на пианино в малом концертном зале, каждый день она уделяла час на сольфеджио, а в тот послеполуденный час вторника, когда на улице ясно, тепло и весело, Мари готовилась к устному экзамену, уча билеты. Изабель тем временем беспечно лежала в кровати и читала журнал. Мари сначала это игнорировала, но в одну минуту сорвалась и ткнула подругу в плечо. — Эй, ты чего не учишь билеты? Давай со мной поучим! — она улыбалась как всегда красиво и солнечно. Изабель положила на лицо раскрытый на странице про сплетни про знаменитостей журнал, потянулась, и лениво убрала его, чтобы посмотреть на Мари, нависшую над ней. В руке она держала тетрадь, где аккуратным почерком были расписаны ответы на билеты. — М-м, лень как-то… — Экзамен через два дня, Изабель! — А… да?.. — она искренне удивилась. Хоть девушки и учились на разных специальностях — Мари — на исполнительстве на фортепиано, а Изабель — на медных духовых инструментах, — но у них был общий устный экзамен, в один день и в один час. Более того, Мари знала и точную дату практического экзамена у Изабель, понимая, что ей придется ее на него практически гнать и тащить. — Да… — выдохнула Мари. — Я тебе дала все свои ответы, тебе надо было просто учить… Только не говори, что еще не начинала. — Я… Ну, я… Изабель присела и потянулась до записной книжкой, лежащей на письменном столе около ее кровати. Пролистала до страницы, где размашистым и неровным почерком она списала ответы Мари в максимально краткой форме. А Мари потратила часа два, чтобы прочесть все вопросы, вникнуть в них, найти все эти ответы, записать их… Мари нервно начала заламывать пальцы, видя, как непонимающий взгляд ее соседки бегает по ее же собственным строчкам. Она видит их во второй раз в своей жизни… — Тогда начинай учить! — почти агрессивно воскликнула Мари, подтолкнув книжку к лицу Изабель. — Ладно, да, ладно… Она протяжно зевнула и приняла самую серьезно настроенную из своих позиций: села на кровать, облокотившись на стенку, свесив длинные ноги до пола и положив записи на колени. Мари победно ухмыльнулась и вернулась к подготовке. Через минут двадцать Мари повернулась к Изабель. Та с интересом рассматривала маникюр. Мари резко подошла и забрала ее книжку. — Давай теперь я тебя спрошу. Ты же выучила хоть что-нибудь? — Мари улыбалась. Мешки под глазами показывали, как она на самом деле устала. — Ну, давай, — она пожала плечами. — Спроси сначала пятый. Пять… Мое любимое число, ведь я родилась в мае! — Хорошо… Мари задала три вопроса из билета, и на каждый Изабель дала точный и уверенный ответ. Но только Мари начала читать вопросы из другого билета, как Изабель запротестовала: — Не-не, другие я не учила! — Что?.. — радостное выражение пропало с лица Мари. — Ты когда их собираешься учить? Мышцы руки напрягались. Было слышно, как натянутый лист бумаги скрипит. — Я не буду! — а Изабель продолжала самоуверенно и беззаботно улыбаться. — Есть целых десять процентов, что мне попадется именно этот билет, так что… — Ты издеваешься?! — Мари швырнула книжку на колени Изабель. — Все нормальные студенты учат девять из десяти билетов и молятся, чтобы им не попался этот один единственный, а ты!.. Тебе крайне свезло на прошлых сессиях, но тебе не может же везти постоянно! — Мари поджала губы и даже мысленно наругала себя, что вот так сорвалась… Хотя ее подруга, кажется, ни капельки не обиделась. — Успокойся, радость моя… Я справлюсь! Мари, махнув рукой, как проигравшая в этой битве ушла на свою половину комнаты.

***

Наступил день устного экзамена. Так как девушки сдавали его в разных аудиториях, они договорились встретиться в фойе после него. Справившись, Мари направлялась туда с зачеткой, где стояла заслуженная оценка за первый экзамен и подпись преподавателя. Изабель уже была там. Широко улыбаясь, она вытянула в сторону подруги руки со своей открытой зачетной книжкой. — Пятерка?! — ахнула Мари, почувствовав, как у нее что-то защипало на сердце. — Эм… М-молодец, Изабель! — Да! Говорила же, мне выпадет пятый билет! — ухмыльнулась она и гордо махнула кудрявыми волосами. — А у тебя что? — У меня… — Мари очередной раз посмотрела на зачетку, чтобы убедиться, что ей не почудилось. — Че-ты-ре… Изабель подозрительно надулась. Устало вздохнув, Мари села рядом. Пока подруга прожигала ее взглядом, она смотрела в потолок. — Ну, четыре — хорошая оценка, ты молодец! Ты все равно знаешь всю эту теорию лучше меня! — энергичным голосом подбадривала ее Изабель, приобнимая. — Оценки ничего не говорят! — Оценки… говорят, как ты справляешься с задачей и готовишься… — Мари нервно теребила ногтем корочку синей книжки. Вздох. Изабель, осмотревшись, взяла холодную бледную ладонь Мари с аккуратными длинными пальцами в две свои, теплые и загорелые. Посмотрела ей в глаза. — Ты, видно, просто не выспалась, переволновалась… Ты мало спишь, постоянно на стрессе, вот и результат. Тебе стоит беречь себя! Я вот высыпалась и кушала хорошо, и меня даже похвалили, сказали, у меня язык подвешенный! Что бы это не значило… Вздохнув, Мари не сдержала улыбку. — Тебе повезло, тебе попался твой пятый счастливый билет… — процедила она, не сдержавшись. — Эм… — Изабель убрала руки и неловко усмехнулась. — Ну, а кому-то не повезло еще больше, чем тебе! У кого-то сработали те десять процентов и попался тот самый единственный не выученный билет! Мари промолчала. Тогда Изабель встала и подняла ее следом. — Ладно, выше нос! У нас остались только практические экзамены, и мы свободны! Пойдем? Мечтательно взглянув в окно, Мари задумалась о чем-то на секунду, но, что бы там ни проскользнуло в ее мыслях, это заставило ее выпрямиться и уверенно выдохнуть, обернувшись к подруге. — Да, идем. Будешь репетировать со мной. — Э?.. Я не хочу, чтобы ты была моим репетитором! Под бурный и веселый разговор они вышли из корпуса и направились к зданию общежитий через пару кварталов от колледжа.

***

Несколько дней прошли в постоянных практических занятиях — по крайней мере, для Мари. Перед сном мышечная надрессированная память ее пальцев срабатывала и она снова и снова повторяла те же движения, играя аккорды и мелодии, в грезах она музицировала на фортепиано, ее пальцы скользили по белым и черным клавишам, почти идеально, но единственный промах пальца, осечка по ритму, беспричинное вздрагивание портили всю композицию, весь экзамен, и весь окружающий мир сновидений рушился от этого на глазах, заставляя ее просыпаться на самой заре. А Изабель, конечно же, как всегда не тревожилась, много спала, заказывала еду каждый день и читала всякие журналы… По крайней мере, иногда и ненадолго, она брала в руки тромбон и отлично играла на нем — ведь у нее действительно талант, и Мари это знала. Талант талантом, но ей главное нельзя пропустить экзамен, ведь ей могут снизить оценку на пересдаче, и ей просто надо выучить эти несколько композиций! В субботу Мари как всегда рано встала, сделала кофе и направилась в малый концертный зал, начав играть одно из ее любимых произведений. На самом деле слишком легкое для ее уровня и, конечно же, для второго курса ее музыкального колледжа, но ей хотелось начать это занятие с чего-то приятного. — О, это «Clair de Lune»? — раздался внезапный знакомый голос за спиной, заставивший Мари вздрогнуть. — Какая легкотня. Рядом с большим старинным фортепиано стояла соседка Мари по общежитию: Нэнси. Одной рукой она держала тубу, другой стала наигрывать какую-то веселую мелодию на высоких октавах. Мари почувствовала странную тягу в животе, увидев ее. — Эм… ну, она мне нравится… — Ха-ха! Не осуждаю! Тут Мари увидела рыжее шевеление за Нэнси — конечно же, ее лучшая подруга Амбер, ходившая за ней хвостиком, была тут. Мари подвинулась на стульчике и похлопала по освободившейся половине, пригласив какую-нибудь из однокурсниц подсесть. Села Нэнси, хотя Мари искренне ждала варианта «А» — Амбер. Отдав инструмент рыжеволосой подруге, Нэнси начала играть «Собачий вальс». — Такой ранний час, а ты репетируешь? Хорошая примерная студентка? — ехидно поинтересовалась Нэнси, не отвлекаясь от игры. Зубы Мари стали сами по себе танцевать чечетку, мучая губы и щеки изнутри. Праведный голос в голове твердил: «Терпи, тебя же учили, терпи! Будь милой и вежливой!» Но… — А сама ты чего в такую рань?.. — Мари через силу улыбнулась. Они как бы друзья, друг друга подтрунивают! — Экзамен скоро, прохлаждаюсь пока, — пожала плечами Нэнси. Мари понимающе кивнула и попыталась вернуться к игре, но тут что-то щелкнуло в ее голове. Она медленно обернулась на Амбер — весьма сонную и с растрепанными волнистыми волосами, — а следом опустила взгляд на инструмент Нэнси в ее руках. Туба. Чертов медный духовой инструмент, почти такой же, какой лежал на втором комоде в комнате общежития Мари. Ведь Нэнси и Изабель — одногруппницы. А это значит… — Изабель! — закричала Мари, вскочив на ноги. — А? Где? — Нэнси в шутку испугалась и помотала головой туда-сюда. — Она спит! Мари схватилась за голову, впиваясь короткими ухоженными ногтями в нежную кожу. — А… Я поняла… — тихо усмехнулась Амбер и отдала тромбон подруге, вставшей вслед за Мари. — Цы-цы-цы, Мари… Как ты могла забыть, что у твоей подруги сегодня экзамен! — Нэнси осуждающе покачала головой, пока Мари держалась за волосы, справлялась с гипервентиляцией и тревожно смотрела в сторону двери. — А что, я ее нянечка, что ли?! — воскликнула она неожиданно громко и тут же быстрым шагом направилась к выходу. — Я думала да! — Нэнси побежала за ней. Амбер, конечно же, поплелась следом. Мари стукнула себя по лбу. Она беспорядочно бормотала «о черт», пока не распахнула двери парадного входа и не осознала, что Нэнси и Амбер почему-то идут — или почти бегут — за ней. Яркий солнечный свет ослепил на несколько секунд. Кругом толпы студентов, бушующая зелень, птички на деревьях: лето в самом разгаре, но они вынуждены… заниматься учебой. — Нэнси, ты чего со мной идешь? — поинтересовалась Мари и мысленно добавила: «я думала, ты ее ненавидишь» — ведь для нее именно так и выглядели взаимоотношения Нэнси и Изабель, судя по постоянным рассказам и сплетням последней. — Ну, не знаю, товарищеский долг? Не задавай вопросов, бежим! Нэнси ринулась во всю прыть, и Амбер шустренько побежала почти с той же скоростью, придерживая лямки рюкзака. Мари же с больным коленом оставалось едва догонять их быстрым шагом. По лбу бежал пот, сердце колотилось, отдаваясь пульсом по всему телу и шумом в ушах. Расстояние до общежития, которое прежде казалось весьма комфортным, показалось для нее тогда целым мучительным кругом ада. На середине пути Нэнси заметила, как медленно плетется, собственно, владелица ключа от комнаты, где сейчас сладко спала виновница происшествия, и не придумала ничего лучше, кроме как наорать на Мари и схватить ее за руку. Мучительная одышка. Мари поднялась на второй этаж и, держась за Нэнси, добралась до своей комнаты. Вставила ключ в замочную скважину. Три раза повернула. Три — ее любимое число. Ведь она родилась в марте… Нэнси ногой открыла дверь и сурово прошагала до спящего тела, завернутого в теплое одеяло. — Подъем, идиотка! Твой гребаный экзамен через двадцать минут!!! — заорала она ей в ухо. И тут же получила толчок ладонью в лицо и непонятное ворчание. Изабель больше укуталась в одеялко. — Амбер, бутылку. — Ах… Вы… чего… Ах… удумали?.. — тяжело дыша и держась за косяк проговорила Мари, наблюдая, как Амбер достает из бокового кармана рюкзака бутылку с водой и неуверенно протягивает подруге. — Эм, это же… Ругаться будут… Матрас мокрый будет… — пролепетала Амбер, отстранив руку прежде, чем Нэнси выхватила бутылку. — Пофиг! Давай сюда, живо! — приказала та и тут же получила желаемое. Амбер, залившись краской, стыдливо посмотрела на Мари. Нэнси стянула одеяло, набрала в рот воды и хорошо прыснула на лицо Изабель. Тогда она вскочила, визгнув. — Шо пхаисходит?! — сонным голосом проворчала она, шевеля руками по воздуху. — Экзамен через девятнадцать минут! Вставай, идиотка! Звуки шлепков: Нэнси дала ей несколько слабых пощечин. — А?.. Да, тошно… Я… — Изабель стала покачиваться, и ее голова, как примагниченная, потянулась к подушке. Мари тогда, уже отдышавшаяся, подбежала и удержала ее. — Я потом сдам. — Не принимается! Мари, хватай ее одежду и помоги ей одеться, а я ее умою! Мари не стала уточнять, как именно она собралась ее умывать, и просто стала собирать разбросанные по полу шорты, рубашку и топ Изабель. Уже через несколько минут Изабель, поднятая, но не проснувшаяся, стояла в середине комнаты. С не чищенными зубами, едва ли расчесанными неумелой рукой Амбер кудряшками — ведь не было времени — и с каплей осознания происходящего в глазах. Нэнси бросила взгляд на часы на стене перед выходом. — Все! Тромбон в зубы и вперед! — она всучила одногруппнице ее инструмент, удивившись отсутствию на нем пыльного слоя. — Десять минут до экзамена! — Да… Конечно… Я все сдам на пьа-а-ать!.. — Изабель подвела ладонь к виску, будто солдат, отдающий честь, и с глупой улыбкой пошагала к выходу. Четверо девушек ненадолго остановились на крыльце общежития. Мари все еще пыталась осознать, что она только что сделала. Последний раз она вот так застегивала пуговички на рубашке и натягивала носки только Санни, когда ему было лет семь. И теперь она еще должна сушить матрас… Она, конечно же, она… — Я ее отведу, а вы отдыхайте, готовьтесь! Чао! — Нэнси подмигнула и, одной рукой сжав плечо Изабель в крепкую хватку, а другой держа тромбон за спиной, побежала. — Чао-о-о!.. — помахала рукой Изабель, прежде чем скрыться за забором. Мари и Амбер обменялись неловкими взглядами и молча разошлись.

***

Через три часа Мари и Изабель снова встретились в своей комнате. Вторая выглядела гораздо бодрее, чем утром. Мари, не здороваясь, рванула к ней и схватила за локти. — Все хорошо? — поинтересовалась Мари нежным голосом, что не совсем сочеталось с тем, как резко и сильно она сжала руки подруги. — Э… Д-да, все хорошо! Она искренне улыбнулась. Мари дернула бровью. Изабель никогда не врет… — Что у тебя? — У меня… Эм, неважно, что у меня, главное, я сдала, правда? — неловко улыбнулась Изабель и убрала руки, отходя к своей кровати, куда она плюхнулась и довольно потянулась. Спутанные волосы, похожие на кучу паучков, распластались по ее подушке. — Не переживай. Мари не могла не переживать. Изабель стала ей, как сестра, как когда-то была… — Точно? — уточнила Мари, перебив свои мысли. Изабель кивнула. И Мари просто не знала, как понимать ее уклончивые ответы. У нее двойка, и она не хочет признаваться, надеясь, что Мари не узнает? Или у нее тройка с минусом, длинной с экватор? Скучная и ничем непримечательная четверка? Или… пятерка, и Изабель молчит, чтобы не задеть подругу? Мари попыталась допросить ее еще немного, но та была непреклонна. Сдавшись, она решила немного отдохнуть от учебы и поболтать по телефону с Дафной за чашечкой чая на кухне общежития. Вдали от этих листков с нотами, вдали от черно-белых клавиш, вдали от шумящего за стенкой хип-хопа на колонках Нэнси, и вдали от этой… Изабель…