Розовое: Лучшие друзья и подруги

Год Седьмой, Октябрь Сан-Франциско Бип-бип. Бип-бип. Бип! Вру-у-ум!.. Шум колес, рев мотора, громкая музыка из машин, скрип тормозов, гудки — все это не прекращается ни на минуту. Бесконечная симфония постиндустриального мира. Какофония городских шумов… — Ким! — раздался недовольный восклик в темной маленькой комнате в дешевом мотеле. — Умоляю, закрой окно! Даже закрытое окно не сильно спасает от шума. Но стоит хотя бы постараться… Ким заворочилась в кровати. Пока одеяло с шуршанием сползало на пол, она повернулась на другую сторону и посмотрела на подругу. В легком голубом свете далеких фонарей ее лицо выглядело загадочно и, как всегда, мило. — Душно же, Обри! Не закрою, хоть убей, — и усмехнулась. — Я тебя… — Обри поднялась на кулаках и села на кровать. Она увидела, как Ким улыбнулась. — В Горизонте сейчас дожди и нет этой жары… — выдохнула Обри. — Тут круглый год такая жара? — Не такая уж тут и жара. Тут холодное течение, теплый климат… — Ким поправила несуществующие очки. — И зимой нет снега. — Но ты же хотела жить в городе! — возмутилась Ким. Обри тем временем лениво поднялась с кровати, отчего скрипнули половицы. — Да, именно здесь. В грязном вонючем мотеле посреди самого оживленного района. Обри прошла в ванную, и оттуда продолжила под нос ворчать. Тут Ким будто бы прозрела и воскликнула: — Почему мы не додумались на четверых снимать какую-нибудь однушку? Было бы еще дешевле! — Не знаю. А ты не стесняешь спать рядом с парнями? Выйдя из ванной с кусками ваты в руках, Обри присела на край постели и стала как-то их крутить и мять. — Не стесняюсь! Один из них — мой брат, а в ориентации другого я сомневаюсь… Обри на секунду замерла и уставилась на подругу. Одна рука, скрутившая маленький ватный эллипсоид, остановилась у уха. — Ты думаешь, что Мик «по мальчикам»? — У этого придурка стоит только на него самого, либо на похожих на него парней! Я уверена! — в полный голос заявила Ким и торжественно махнула растрепанной челкой. — Рыбак рыбака видит издалека, а? Обри зубасто улыбнулась, и тут девушки услышали голоса за стенкой, где спали их сотоварищи по группе. Тонкий гипсокартон позволял расслышать ворчание сонного Ванса и драматичную обиженную речь Микаэля. Фыркнув, Ким посмотрела на Обри. — Это типа беруши? — Ага. Я хочу выспаться перед концертом, — с этими словами Обри засунула ватные штучки в уши и плюхнулась на кровать. Не прошло и минуты, как она почувствовала, что Ким медленно и тихо-тихо поднялась и легла рядом с Обри. Буквально свернувшись, как кошка под боком. А пару минут назад жаловалась на жару… Обри мысленно посмеялась над ее логикой «если она не слышит — значит не чувствует никаких колебаний воздуха», но не стала выталкивать Кимберли. Только подвинулась и легла на бок. Вскоре девушки заснули, будто специально избегая всяких прикосновений друг к другу.

***

Обри проснулась после обеда. Вчетвером ее группа «Спектральные откровения» собралась в ближайшей забегаловке и «позавтракала» хот-догами с горьким переваренным чаем и порепетировала к предстоящему в девять часов вечера выступлению в каком-то подпольном клубе. Микаэль будто специально игнорировал Ким, а та только смеялась над ним, ведь его реакция только подтверждала ее слова. И через некоторое время они снова разошлись по комнатам, чтобы переодеться. При входе в номер с отвратительными желтыми обоями и ржавеющими кранами без признаков воды, Обри, достав мобильник, села на не заправленную кровать. Прямо туда, где сегодня спала Ким… Она, тем временем, стала стягивать с себя неказистое, грязноватое синее худи и леггинсы. — Мне Мари звонила, — будто в пустоту произнесла Обри. — Ровно двадцать минут назад. — А? Будешь перезванивать? — Ким осталась в нижнем белье и черном топе, ее любимом несменном предмете одежды. — Я ей звонила месяц назад, она была занята… Сейчас, наверное тоже. — Хах. Ну и как быть? Когда ты свободна — занята она, когда ты занята — она свободна и пытается дозвониться. Обри тяжело вздохнула и отложила телефон. На некоторое время задумалась, после чего потянулась к большому рюкзаку, наполненному ее вещами. На пальцах оказался ее плетенный браслет, которому уже почти шесть лет. Он хорошо подходит к ее растрепанным коротким волосам ярко-розового цвета. И сочетается с тату такого же цвета на предплечье. — Что поделаешь, если она такая занятая, — хмыкнула Обри и начала раздеваться. — Санни, вон, не работает, не учится, ему звони, когда хочешь. Если не спит… — Удобный друг! — Ким резко встала, повернулась к подруге, держа в руках два лифа. — Ладно, какой надеть? С косточками или эту кружевную ерунду без косточек? — Никакой, — рефлекторно ответила Обри, и Ким удивленно хмыкнула. — Точно! Все равно не на что надевать. Ким, прежде чем развернуться к стене, бросила взгляд на небольшое квадратное окошко, через которое серело облачное небо. Занавески сломаны… Быстро сняв топик и сменив его на красную синтетическую рубашку, она резко повернулась к подруге и взяла стоящую рядом гитару. — Подходит, ну? Тоже красная, — Ким высунула язык, представляя, будто она позирует на камеру. Обри молча показала большой палец.

***

— Классная куртка, брат, — не удержалась и прокомментировала Ким новый предмет одежды барабанщика. Она, неся и его медные тарелки, и свою гитару с Обри шла позади парней, ведущими их в ночной клуб. Справа проносились машины, иногда — мотоциклы с противным ревом и скрипом, на западе высокие здания были окружены ореолом света заходящего солнца. Пахло бензином… — Ага! «Пусть все сгорит» звучит круто, да? — усмехнулся пыхтящий и покрасневший от таскания уже минут пятнадцать разобранной барабанной установки Ванс. Ким в очередной раз отказалась дать в пользование свой мопед, ведь «он не для этого существует» и «бензин не вы покупаете». — Очень претенциозно, — не впечатлилась Обри. — «Претенциозно»? Что это вообще за слово? — нахмурился Ванс, полуобернувшись к подруге. — Ты совсем придурок? Это… — начала Ким, подбежав к брату, но ее перебил Микаэль: — У вас куртки тоже чересчур пафосные. Но в этом и фишка! Обри кивнула и в очередной раз за месяцы вчиталась в надпись на куртке басиста, пытаясь понять, что же с ней не так. Написана с ошибкой. «Обосрись и здохни». И непонятно, сделал Мик это специально или он просто глупый. Обри чувствовала и видела все эти взгляды, обращенные на нее и ее друзей. И ей бы хотелось этим наслаждаться, ведь она сама сделала все возможное, чтобы ее имидж стал как можно более эпатажным, но делала она не для этих скучных серых взрослых в их базовых джинсах и рубашках-поло. Как выяснилось, в больших городах их не меньше, чем в Горизонте. — А вот мы и на месте! — воскликнул вдруг Микаэль, оказавшись перед дверью с надписью «служебный вход». Он открыл дверь. — Дамы, проходим. Его взгляд уставился на Обри. После того, как она вошла в дверь, Микаэль показательно отпустил дверь перед Ким. Администратор клуба тут же их встретил, протараторил важную информацию и оставил их в большой комнате ожидания с пятью стенами, полной других музыкантов и отдыхающего персонала. Их выход на сцену примерно через десять минут… Пока Микаэль и Ванс что-то бурно обсуждали, Обри методично проверяла настройку гитары. В этой комнате ужасно пахло мужским потом… Обри не переносила этот запах, которым ей постоянно приходилось наслаждаться на репетициях, особенно в таком жарком городе, как Сан-Франциско. Увы, единственное, что она и Ким могли сделать, чтобы раз и навсегда избавиться от этого раздражающего фактора — выгнать парней из группы. — Ким, чувствуешь? — спросила вдруг Обри, не поднимая взгляда. — Воняет. — А? Ч-ч-что? — ее голос дрожал. Обри сначала проигнорировала это. — Воняет потом. — Э-э-э… Наверное, эт-то от меня, — искусственно посмеялась Ким и провела ладонями по голове, зачесывая волосы назад и оголяя лоб. Подняв голову, Обри увидела, как ее подруга действительно покраснела, как ее губы, сведенные в кривую, неестественную улыбку, дрожат, как пот льется с нее ручьем. Обри вытащила салфетку и резко провела ею по ее лицу. — Ты так волнуешься, будто мы в первый раз выступаем. — Н-ну, первый раз не в подземном переходе, — усмехнулась Ким, и вдруг ее рука схватила запястье Обри, прижав ее ладонь ко лбу. Девушки уставились друг на друга. Обри осмотрелась по сторонам: легкий полумрак, все заняты своими делами. В любом случае, какое ей дело до чьего-либо мнения? Резким движением ее губы накрыли губы Ким, и та испуганно ахнула, словно целовалась в первый раз, и целовалась не с лучшей подругой, а с каким-нибудь противным мальчиком. Но та быстро сориентировалась и смогла ответить на поцелуй, который длился недолго, но от которого она почувствовала заряд энергии и смелости по телу. Ким медленно выдохнула, и на ее лице расцвела самодовольная зубастая улыбка. Она прожигала взглядом бирюзовые глаза Обри, пытаясь понять, что же у нее на уме…

***

«Спектральные откровения» вышли на сцену. Оказывается, у них уже есть фанаты, узнавшие в рекламных плакатах, которые нарисовала и расклеила в ближайшей округе Обри, компанию фриковатой молодежи, что они видели в подземных переходах, на перекрестках и просто на улицах. Обри никогда не стояла так высоко над людьми, готовыми слушать ее музыку и ее пение: на целую голову, если не две. Заводящая энергия клуба, запах алкоголя, пота и драйва, черный кафельный потолок, через трещины в которых были видны провода, и десятки людей, уставившихся на нее и на ее лучших друзей. Это было похоже на сон, который снился в детстве. Конечно, это еще не олимпийский стадион, но уже ничего! В голове всплыли образы детей, которые когда были для Обри лучшими друзьями. Даже Кел. Сейчас это лишь далекие образы, ностальгические воспоминания. Она стала все меньше и меньше общаться с ними после перехода в старшую школу, ведь они не понимали ее любви к пост-панку. А те трое, что стояли рядом с ней сейчас, понимали. Обри уехала с группой из Горизонта почти сразу после выпускного, буквально с кучкой запасного белья и носков и несколькими десятками долларами на первое время. Никого не предупредив, перепугав Мари и Базила, которые звонили ей до сих пор, но почти никогда не могли дозвониться. Санни… Наверное, единственный, с кем действительно все еще часто общается Обри. Он хороший слушатель, и хорошо понимал подругу. Однажды он сказал, что Обри — единственная, кто его понимает, указывая на свой серо-голубой браслет с подвеской в виде карандашика. И Обри знала, что он имеет в виду. Он никогда не любил музыку так сильно, как рисование. Мари этого не видела или отказывалась видеть… «Они бы за меня были сейчас рады, несмотря ни на что,» — подумала Обри, что придало ей сил. Она взяла гитару и зажала первые струны. Ванс, не без помощи сестры, справился с барабанной установкой. Басист заиграл первые ноты вместе с ударом медной тарелки.

***

Восстановление дыхания. Пальцы онемели и затвердели от касаний с жесткими струнами. Но Обри все равно чувствовала счастье. Ведь слушатели зааплодировали, заликовали, заскандировали их трудновыговариваемое название группы. Ким, кокетливо поправив очки, поднесла руку к лицу и игриво подмигнула, что вызвало и у мужской, и у женской части аудитории восхитительные возгласы. Несмотря на свой образ, она умела оставаться по-девчачьи привлекательной. — Е-е-е, спасибо, опездолы, я вас люблю! — на последнем издыхании уставшего голоса воскликнула Обри, подняв вверх руку, сложенную в жест «пис». Она уже приготовилась развернуться спиной и показать свой предмет гордости, но приметила несущуюся к сцене девочку, возрастом примерно старшеклассницы. Она яростно расталкивала всех вокруг. Обри узнала ее черно-красные волосы и маленький носик… Эта незнакомая фанатка часто преследовала ее после всех тех выступлений в этом городе. — Обри! Я тоже тебя обожаю! — Девушка вскинула голову и уперлась руками в сцену. В таком дешевом клубе, конечно, нет ни охраны, ни каких-либо перегородок. Но Обри подошла к ней, не снимая улыбку. — Поцелуй меня! — А?! — не скрыла возмущенного удивления Ким. Микаэль тоже прошептал что-то нецензурное. На мгновение Обри подозрительно скривилась. Но тут же она присела на колено, свободной рукой потрепала свои волосы. Их время почти вышло, и своего выступления ждала уже другая группа из потных и шумных парней в той комнате ожидания, поэтому она должна торопиться. Обри поцеловала фанатку в губы, слегка облизнула их, пока та, сама не веря в произошедшее, молча стояла ступором и просто позволяла любимой гитаристке и вокалистке делать с ней то, что она хочет. Хоть и длилось это считанные секунды, это вызвало неописуемый восторженный писк у красноволосой и поток слов любви и обожания. И, конечно, возмутительные и удивленные голоса в толпе. Она даже услышала слово «мерзость». Поднявшись на ноги, Обри убедилась, что большинство все-таки восхитились ее действием и попросили того же для себя. Но вместо этого девушка отправила воздушный поцелуй и вышла за сцену вслед за друзьями. — Обри, что за херня это только что была?! — Микаэль почти тут же схватил подругу за плечи и прожег диким взглядом сверху вниз. То ли он был напуган, то ли не верил в произошедшее, то ли даже испытал ненависть к ней. — Ты че, руки убери! — Обри скинула его руки. — В чем проблема? — Это было, э… — пытался подобрать слова смущенный Ванс. Он видел иногда, как его сестра и лучшая подруга друг с другом целуются и очень крепко обнимаются, не спрашивал, серьезно ли у них все или нет. В любом случае этот акт Обри выглядел вдвойне неправильно… — Это было… экстремально, — смог вымолвить он. Обри закатила глаза. Она торопливо нашла взглядом какого-то работника клуба и спросила, где администратор. Осталось получить свои деньги и уйти, но друзья от нее не отставали. — Обри, это возмутительно, это уму не постижимо! — Микаэль восклицал так, как он любил: словно играя в театре шекспировскую постановку. — Ты!.. Ты знаешь, что делают с такими, как вы с Ким?! Ким, все это время плетущаяся с опущенной головой, встрепенулась, услышав свое имя. Но в этот раз она никак не прокомментировала слова Микаэля. — Я думала, мы не боимся такой фигни, как общественное порицание, — фыркнула Обри, не оборачиваясь. Она быстро шагала по коридору, направляясь к лестнице: работник направил ее на второй этаж. — Ну, это-то да, но!.. — Микаэль не нашел аргументов. Поэтому переключил способ нападения. — Обри, мы так не договаривались! И тут Обри, стоящая на три ступени выше басиста, обернулась и посмотрела огненным взглядом на него. Тот испуганно шагнул назад, держась за перила. Из-за плеча его выглядывал Ванс, и где-то сзади одиноко стояла Ким. — Я что, замужняя баба, или я какая-то монашка?! Я имею право делать, что хочу! — Обри поправила ремень, держащий гитару, и повернулась обратно. Она уже услышала голос администратора, и тогда Микаэль решил повременить с разносом поведения своей подруги, оставшись со своими мыслями, пока Обри получала их деньги. Они поделили их небольшую зарплату на четыре части и молча вышли из клуба. Стемнело… В просвете между зданиями горел теплый свет моста Золотые ворота. На несколько секунд «Спектральные откровения» замерли, любуясь этим видом. — Ладно, Обри, извини, — Микаэль похлопал подругу по руке. — Делай что хочешь, ты можешь. Обри удовлетворенно прикрыла глаза. — Не будешь ревновать больше? — усмехнулась она, и даже в темноте она увидела, как Мик состроил презрительную гримасу. — Боже упаси, никогда! В мыслях пробежалось «а ты мне когда-то нравился», и Обри предложила сходить к бульвару Марина, откуда открывается какой-никакой вид на этот мост. Ванс, обвешанный сумками и пакетами со стойками, тарелками, палочками, тóмами, малым барабаном и бас-бочкой, тут же заворчал и запротестовал. — Не, бро, мы сходим. Давай сюда, — сказал Мик, подойдя к другу и забрав у него пару пакетов. Под их весом он тут согнулся. — А, тяжелые! Я передумал! — Не-не-не, неси! — Ванс протянул все еще молчаливой сестре свои тарелки. Она прижала их к груди. — Поймешь, как я тружусь! Микаэль фыркнул. Обри никак не облегчила ношу своих друзей, а вместо этого повела их по улицам, напрямик. Почти не разговаривая друг с другом, а вместо этого вникая в городской шум и окружающее пространство, они дошли до бульвара, пересекли его и оперлись на изгородь, уставшие, тяжело дышащие. Пакеты и чехлы быстро оказались на земле. Морской бриз охлаждал лицо, небо было объято неглубоким синим цветом, и на горизонте догорали последние лучи солнца. Далекие огни фонарей и окон на противоположном берегу, как ряды путников с фонарем, уходили за холмы, вдаль, за горизонт. И по левую сторону возвышался мост Золотые ворота, прекрасный, но также и ужасающий, оранжевый от света и фар постоянно проносящихся по нему машин. Обри нравился этот вид, этот город, и ее новая жизнь… Будет ли так длиться вечно?.. Обри посмотрела через плечо: Ким стояла поодаль от остальных троих, ее голова была повернута к мосту. Ее лицо Обри не видела, но видела, как ее напряженные пальцы вцепились в железную изгородь. Она решилась подойти к подруге. — Эй, о чем думаешь? — Обри положила ладонь рядом, и ее кожу тут же прожег ледяной холод железки. Холодное калифорнийское течение… — Знаешь, что с этого моста часто прыгают? — быстро ответила вопросом на вопрос Ким. — Знаю, конечно. — Я… Помнишь, в лет пятнадцать я призналась родителям, что я… Что мне нравятся только девушки? — Обри кивнула. Хоть Ким этого не видела, она продолжила монолог. — Папа отреагировал нормально. Он всегда меня любил… А мама… Она всхлипнула. На тыльной стороне ее ладони заиграли сухожилия. Ким бросила взгляд на брата и прошептала: — Я хотела покончить с собой… Но я это пережила, — и мгновенно ее голос и осанка выровнялись, а руки успокоились. — Что было бы сейчас, если бы меня не стало?.. Ты бы грустила? — Эм… Ким, ты чего? — заволновалась Обри и неуверенным движением приобняла подругу за плечи. — Обри, ответь-ка мне. И тут она повернулась. Исподлобья, через круглые очки она пристально смотрела заплаканным взглядом на Обри. — Кто я тебе? Щеки Обри загорелись, игнорируя окружающий холод. Промозглый ветер пробрался ей под куртку и пощекотал обнаженную шею и ладони. Обри непонимающе вскинула бровь. — Обри, черт тебя дери. Ты дура или что? — из-за усталости Ким не смогла поднять голос, но по взгляду ее злость была очевидна любому. Обри прикусила язык, остановив себя от ответного ругательства. Вдох. Выдох… — Перестань, скажи прямо. Я не умею читать мысли. — Мы с тобой целуемся, спим в одной кровати, вместе живем, едим, переодеваемся!.. — Ким перевела дыхание, опустив взгляд. — Но ты можешь себе позволить целоваться с кем хочешь. — Ну, мы «друзья с маленькими привилегиями», — смело ответила Обри. — Мы же об этом говорили, нет? — Д-да… Но я не думала, что это будет так обидно. Недолго думая, Обри крепко обняла Ким. Ее руки безвольно повисли вдоль тела. Всхлип. — Ты моя самая близкая подруга, и всегда ею будешь. Сейчас у нас обеих нет времени на серьезные отношения. Так что, эм… — Обри подумала о том, что бы ей посоветовала Мари. Она была умной, мудрой и слишком правильной… — Можем опять стать просто друзьями? Без привилегий. Ким согласно хмыкнула и обняла подругу в ответ. Так тоже можно… Разорвав объятия, девушки вернулись к друзьям. В воздухе витала атмосфера беззаботной радости от времяпрепровождения с друзьями.