Часть 3 И Эмин туда же

Се Лянь не знал, смеяться ему, или плакать. С одной стороны, его буквально распирало от хохота, при виде Сань Лана, со сложным лицом застывшего на пороге монастыря, но маленький мальчик с повязкой на левом глазу, одетый в красный костюмчик с серебряными подвесками, которого князь демонов цепко держал за шиворот, выглядел таким несчастным, что смеяться в такой ситуации было слишком жестоко. Пока наследный принц соображал как реагировать на внезапное превращение Эмина, из-за его плеча выглянули Ци Жун и Гуцзы. -Опа, нихуя.- хмыкнул лазурный демон, глядя на ненавистного сородича с весёлым изумлением.- Он и к тебе заходил? Причину, по которой Жое внезапно приняла человеческий облик, братья выяснили ещё утром. Пока Ци Жун обнимался с Гуцзы, который теперь не хотел отлипать от отца ни на секунду, Се Лянь, к которому примерно так же прилипла Жое, сидел за столом, одной рукой придерживая наконец заснувшую девчушку за спину, а другой пытаясь хоть что-то съесть. В поток ругательств, которые вполне справедливо обрушил на него младший, он почти не вслушивался, озабоченный тем, как так вообще вышло, что шёлковая лента внезапно обрела человеческий облик, и что делать, если окажется, что это навсегда. Ещё его очень интересовал вопрос, откуда в доме взялась горячая еда, если, когда он уходил, из продуктов были только мешочек муки и несколько булочек, которые принесли жители деревни Водных каштанов. -Ты мыслишь неправильными категориями,- фыркнул лазурный демон на вопрос царственного брата, откуда взялась лапша, если дома ничего не было.- У тебя дома ЦЕЛЫЙ мешок муки. А ещё соль, вода и куриное яйцо. И две морковки. И луковица. Ты что, до сих пор не знаешь, из чего лапшу делают? Се Лянь на это благоразумно промолчал, и спешно перевёл тему. Конечно, в отличие от него, детство Ци Жуна прошло в ужасных условиях, так что, умение сообразить ужин практически из ничего, у него в крови, тут даже говорить не о чем. -Никто не приходил, пока меня не было?- спросил он, мельком взглянув на Лан Ина. Демонёнок, совершенно не беспокоился, что рядом с ним находится одно из Великих Бедствий (скрывать свою ауру Ци Жун необходимым не считал), и был так увлечён едой, что, казалось, вслед за супом собирался проглотить и миску. -Нуууу...- Ци Жун, занятый тем, чтобы отцепить от себя Гуцзы, чтобы усадить его за стол и тоже накормить, озадачился.- Позавчера по двору ходил какой-то мужик с красным рылом, и орал "Вы! Все! Говно!" Пха, наивный, как будто мы сами не знаем... А ещё приходил какой-то бродячий заклинатель в плаще с капюшоном, всё до меня доёбывался, что за бог этот Сяньлэ. Всё бормотал что-то вроде "дабы улучшить своё когнитивное восприятие, пойду и ебану какой-нибудь отравы". Он коротко дёрнул уголком губ. -Пойди и ебани. Я теперь так со всеми прощаться буду: всем пока, пойду и ебану. Се Лянь пожал плечами, и ушёл мести двор, но вскоре вернулся, держа в руках осколки винной бутылки и обрывки талисмана. Ему вспомнилась полуночная сцена: когда младшие дети наконец успокоились, и Гуцзы пожаловался своему "отцу", что ему страшно, Ци Жун состроил насмешливую рожу, и, со словами, "что, ты говоришь, что тебе страшно жить, ну давай проверять кармашки, что у нас в правом? Ничего. Что у нас в левом? Херня какая-то. Запасную жизнь твой папка в кармашки не положил, ПРОДОЛЖАЕМ ЖИТЬ ЭТУ", принялся копаться в рукавах своего ханьфу, а на словах "херня какая-то" выкинул в окно продолговатый предмет. Конечно, его непутёвый братец за столько лет мог бы пристрастился к выпивке, но допустить подобную мысль по отношению к бывшему князю Сяоцзину, который "меня и так всю жизнь прёт, без вашего компота" было, по меньшей мере, глупо. Скорее всего, вино принадлежало настоящему отцу Гуцзы. Ци Жун его мысли подтвердил, в очередной раз попросив отстать наконец от него, и от ребёнка, и дать им разобраться между собой самим, и, спустя пару дней, скрепя сердце, Се Лянь согласился. С обрывками талисмана всё оказалось куда интереснее. После занимательной реставрации, которая бы заняла гораздо меньше времени, если бы младшие дети не пытались втихушку перевернуть монастырь вверх дном, а Лан Ин, хоть и был самым старшим и ответственным, явно не представлял, что делать с этими двумя непоседами, разглядывая кое-как склеенные обрывки бумаги, испещрённой странными символами, лазурный демон вдруг выдал: -Ты когда-нибудь бегал от злющей целительницы, вооружённой иглами для акупунктуры? -Что? -Да так. Вспомнилось кое-что... Эти символы чем-то похожи на наработки старейшины Илин, только неправильные. На этом месте Се Лянь озадачился. -Думаешь, это мог быть тот странный заклинатель? Но зачем? Ци Жун философски пожал плечами. -Да чёрт его знает. Всё может быть. Этим же утром Ци Жун в очередной раз выбесил Се Ляня. Принц не шибко понимал, чем именно, но само присутствие кузена, который стал ещё более несносным и шумным, чем при жизни, раздражало само по себе, и он даже не пытался сдерживать это раздражение. Особенно на фоне вполне логичного вопроса "так на кой чёрт ты нас к себе притащил, если я тебя так выбешиваю?", заданного Ци Жуном. Ответ, конечно, Се Лянь знал, но в том, что, на самом деле, по привычке взвалил на себя ответственность, почти сразу пожалел о своём решении, и просто пустил всё на самотёк, признаваться не хотел даже себе самому. В оправдание можно было бы, конечно, упомянуть, что такому предвзятому отношению немало поспособствовал Хуа Чэн, к чьим рекомендациям Его Высочество прислушивался едва ли не чаще, чем к внутреннему голосу, но оправдание это было довольно... слабое. В конце концов, лазурный демон пока что не оправдал ни одного из наложенных на него обвинений, даже наоборот. Обычно, Се Лянь не встречал сопротивления- Гуцзы, конечно, пытался что-то сделать, но поддавшегося раздражению бога войны тридцать цзиней маленького ребёнка, вцепившегося в его штанину, не останавливали, а связанный Ци Жун мог максимум в него плюнуть- но в этот раз на защиту голосящего демона встала Жое. Наследный принц не сразу понял, что произошло, и каким образом он оказался сидящим на полу, со связанными руками, а потом перед ним очутилась очень сердитая девчонка в белом ханьфу. -Дянься, прекрати!- возмущённо воскликнула Жое, топая ногой. Рукава её верхних одежд каким-то образом удлинились, и именно ими бывшая лента-оборотень удерживала руки Се Ляня. Очевидно, её способность удлиняться и растягиваться на время перешла к одежде.- Хватит обижать братика! -Нихуя себе...- уже морально приготовившийся в очередной раз огрести просто потому, что он есть, Ци Жун выглянул из-за спины девчушки, вставшей между братьями, и насмешливо выгнул бровь.- Это чё за бунт? Брат, чес слово, это не я, я с ней меньше дня провёл. Се Лянь тоже пребывал в некотором шоке. Жое всегда была предана ему, и до этого момента безоговорочно исполняла все приказы, так что, сопротивления с подобной стороны он тоже никак не ожидал. -Братика?- переспросил он, пытаясь понять, с чего Жое взялась защищать его непутёвого родственника. Жое серьёзно посмотрела на него. -Дянься, нам надо серьёзно поговорить. Принц, внезапно оказавшийся в столь нелепом положении, сильно удивился, но спорить не стал. Наоборот, ему было интересно, что такого может сообщить ему Жое (учитывая, сколько времени ей пришлось провести с шумным демоном), но услышанное ввергло его в некоторый ступор. Хмурясь, будто её кровно обидели, девчушка поведала ему совершенно невероятные вещи: оказалось, что оставаясь без надзора, Ци Жун вёл себя куда более прилично, даже почти не ругался, и вполне охотно взаимодействовал с Гуцзы, рассказывая мальчику то истории из своей жизни, то что-нибудь более-менее познавательное, да и саму ленту, если не считать той неудавшейся попытки бегства, не обижал. Куда больше Се Ляня напрягла новость о том, что Сань Лан пару раз появился в монастыре в его отсутствие, избил Ци Жуна, в попытках выяснить у того какую-то информацию о гэгэ, и до слёз напугал малютку Гуцзы. Поразмыслив над словами ленты-оборотня, и ещё немного понаблюдав за своим непутёвым братцем, он решил довериться её словам и, хотя бы на время, пустить всё на самотёк. В конце концов, Ци Жун действительно стал гораздо спокойнее, и уже не так старательно действует ему на нервы... *** Пока Хуа Чэн мерил шагами комнату, разозлённый тем, что Эмин, едва его отпустили, рванул к кузенам, спрятавшись за их спины, и категорически отказался возвращаться к хозяину, бормоча проклятия, и грозясь отыскать того странного заклинателя и оторвать ему всё, что отрывается, Се Лянь спешно размышлял, что делать с теперь уже тремя детьми пяти, восьмиста десяти, и восьмиста семи годиков. И если Гуцзы большую часть времени вёл себя прилично и сидел в компании Ци Жуна, то беспокойная лента и неугомонная сабля создавали куда больше проблем. Лан Ин, который и так вёл себя тише мыши, а с появлением в монастыре Собирателя цветов вообще попытался слиться со стеной, вряд ли справится. Взгляд Его Высочества сам по себе остановился на лазурном демоне. Ци Жун сидел со страдальческим лицом, делая вид, что слушает, что ему щебечет Гуцзы, и что ему совершенно плевать на то, что Жое, со всем присущим ей старанием, пытается сообразить из его волос нечто, отдалённо напоминающее косичку, которую бывший князь Сяньле носил, пока был жив. -Не хочешь побыть полезным, и посидеть с детьми, пока мы разбираемся с заклинателем?- спросил он, подходя к брату, и уже предполагая, как быстро и как надолго ему предложат отправиться. -Ты охренел?- вполне закономерно возмутился Ци Жун, которому совершенно не хотелось заниматься подобной ерундой.- То, что ко мне прицепился один ребёнок, ещё не значит, что на меня можно вешать всех остальных. Я, чёрт побери, Великое Бедствие, а не нянька! Потом посмотрел на выглядывающего из-под руки царственного брата Эмина, и буркнул: -С тебя кулёк конфет и два арбуза.