Часть 5 Первые шаги к пониманию

Случилось страшное. Се Лянь чуть не проебал потерял подаренное Хуа Чэном кольцо. Они собрались на рыбалку, и пока Лан Ин бегал за ведром а Ци Жун, по привычке бормоча под нос что-то малоцензурное, стоял с удочкой на мелководье, краем глаза следя за тем, чтобы Гуцзы никуда не влез и случайно не утоп, принц с какого-то фига сунулся в камыши, где зацепился цепочкой, и благополучно её порвал. Конечно, Жое его практически сразу выловила, так что подарок князя демонов даже не успел коснуться песчаного дна, но он всё равно здорово испугался. Всё-таки, это был подарок, да ещё очень дорогой, во всех, так сказать, смыслах. Увидев, из-за чего его венценосный брат так всполошился, лазурный демон едва не свалился в воду от истерического хохота, причитая что-то вроде "а я говорил, я говорил", и рыбалку пришлось свернуть. Они и так уже выловили достаточно рыбы, да и солнце уже садилось, пора было перебираться в дом. Чем больше Се Лянь узнавал Ци Жуна, тем чаще начинал задумываться, что, во-первых, его бестолковый, как он всегда считал, братец на самом деле вполне себе толковый, а его бесконечное "не будешь слушаться, я тебя съем" по отношению к Гуцзы равносильно привычному "не будешь слушаться, поставлю в угол", и вообще, он весьма неплохо справляется со своей новой ролью приёмного родителя, а во-вторых, что за маской чокнутого Бедствия скрывается вполне миролюбивая и забавная личность. Разумеется, восемьсот лет одиночества и поедания человечины никуда не делись, но и воспринимать кузена он стал несколько по-иному. Подобной перемене мнения немало поспособствовало ещё и то обстоятельство, что Сань Лан в последние две недели был занят, и в монастырь не приходил, связываясь со своим гэгэ по сети духовного общения. Некому было вливать в уши принца уничижительные комментарии о жалкости и ничтожности лазурного Бедствия, и у Се Ляня наконец-то начали открываться глаза. Получив свободу, Ци Жун- внезапно- прекратил орать, хотя на него, порой, и находило, а избавившись от временной оболочки, вместе с её больной спиной и вредными привычками, окончательно повеселел. Несколько взбалмошный и дурашливый юноша, который, хоть и выдавал время от времени такое, что хоть стой, хоть падай, тем не менее, вполне неплохо вписался в нынешнюю жизнь Его Высочества. В отличие от Хуа Чэна, который относился к Се Ляню как к золотой статуэтке, он не стеснялся прямо говорить брату, что тот идиот, и на фоне красного демона выглядел куда более рациональным и приземлённым. В его лице Се Лянь внезапно нашёл некоторую поддержку, которой, в своё время, ему очень не хватало, в частности тогда, когда он приходил в себя после самоубийства родителей, а так же узнал некоторые, как ему показалось, важные вещи, связанные с Хуа Чэном и Безликим Баем. Еще наследный принц долго удивлялся, как это у кузена получается так хорошо приглядывать за монастырём, пока не получил резкое "ага, прям заебись, пришлось выучиться когда я до тебя при жизни достучаться пытался, а ты родного брата игнорил!", и больше подобные темы не поднимал. С доверием у братьев, всё-таки, были большие проблемы. Несмотря на то, что в последнее время они довольно часто разговаривали по душам, сидя на крыльце домика с чаем и булкамиебанымибляяять, как лазурный демон называл маньтоу, чтобы не мешать спящим детям, они всё ещё были обижены друг на друга, каждый по своим причинам, и забыть всё вот так просто не могли. И если Се Лянь, анализируя своё прежнее отношение к младшему, пытался делать пусть и запоздалые, но шаги навстречу, то Ци Жун, по видимому, решил, что хорошие вещи следует строго дозировать, и ответных братских чувств не проявлял, да и к Гуцзы теперь подпускал царственного брата с большой неохотой, мотивируя это тем, что все дети, которые попадали в руки Его Высочества, стали демонами и он совершенно не желает такой судьбы для своего ребёнка, и называл Лан Цяньцю "ошибкой выжившего". А когда Се Лянь заикнулся о том, что раз уж Ци Жун признал Гуцзы свои пасынком, то он, стало быть, теперь приходится ему двоюродным дядей, лазурный демон скукурузил очень недовольное лицо, сообщив, что кузен проебался ещё на стадии старшего брата, так что и дядюшка из него получится хреновый. -Не льсти себе.- сказал он, когда они, с трудом уложив взбудораженных вечерней рыбалкой ребёнка и демонёнка спать, выбрались на свежий воздух, и Се Лянь выразил своё довольство тем, что хотя бы сейчас они нашли общий язык.- Мы щас разговариваем только потому, что за меня Жое вступилась. Так ты меня бы даже слушать не стал. А я тебе сразу сказал, что это не просто кольцо... Се Лянь удурчённо кивнул. -Сань Лану ни слова. -Пхе. Ну, как скажешь... Так охота было на его рожу посмотреть... Узнав, что подарок Собирателя цветов под кровавым дождём был ничем иным, как его собственным прахом, Его Высочество долго прижимал руку к сердцу и отпаивался водичкой, и подумал, что стоит устроить Сань Лану, который вот так просто и без предупреждения вручил ему то, что держит его в этом мире, не боясь, что гэгэ, с его нулевой удачливостью, может его нечаянно где-то потерять, небольшой профилактический разнос. -Слушай.- спросил Се Лянь после довольно продолжительного молчания.- Наверное, сейчас уже глупо спрашивать... но как ты жил после того, как умер? Его живо интересовал этот вопрос. О том, КАК умер Ци Жун, он благоразумно не спрашивал, хотя понимал, что, за неимением под рукой самого наследного принца, весь людской гнев обрушился на голову его двоюродного брата, но ему было интересно, чем лазурный демон мог заниматься до того, как его признали Великим Бедствием. Картины ему при этом рисовались не самые весёлые. Вопреки его опасениям, Ци Жун неожиданно широко ухмыльнулся, продемонстрировав царственному брату два ряда белоснежных острых зубов, и, коротко оглянувшись на дверь домика, понизив голос, заговорщически объявил: -В синем доме, с девками. На этом месте Се Лянь поперхнулся чаем. Ничего себе новости! Мало ему было Фэн Синя, который нашёл себе возлюбленную в публичном доме, Ци Жун там что забыл? С его-то схожестью с наследным принцем Сяньле и скверным характером... -ЧТО?! -Серьёзно. Я ж тогда почти ничего не умел руками делать, кроме как на эрху играть, да рыбу ловить. Вот и выживал, как мог, чтоб не сразу кукухой после смерти поехать... В принципе, если засунуть куда подальше мысли о том, что ты, блять, царского рода, и это ниже твоего достоинства, не так уж всё и плохо было. Лучше, чем выступать на улице или в чайных, например. Денег, конечно, не заплатят, зато накормят, и переночевать было где. Да и девчонкам нравилось, как я пою. Опять же, оборзевших клиентов расшугать, а то и сожрать под шумок кого, хе... Кстати, помнишь девку, которую тебе сватали, когда ты ещё не вознёсся? Её потом то ли в бордель продали, то ли она сама туда от безысходности пошла? Се Лянь неопределённо пошевелил пальцами. К этому времени он напрочь забыл о том, что когда-то давно собирался жениться, не то что на ком именно, удивительно, что Ци Жун это помнит. -Пха, просто представь себе ситуацию: стоят друг напротив друга брат Его Высочества Сяньле, и его неудавшаяся жена, смотрят, и оба такие одновременно- НЕ СПРАШИВАЙ. Она после смерти тоже, кстати, так сказать, по профессии работает. В Призрачном городе... А Хуа Чмошник делает вид, что всё норм, и так и надо. На этом месте Его Высочество вспомнил, как они с Сань Ланом выяснили, что дух нерождённого, которого он тогда собирался ловить, оказался сыном доставучей проститутки по имени Лань Чан, и подумал, что, возможно, она и есть его бывшая невеста. Потом вспомнил, как Ци Жун требовал от него всё бросить и вернуться домой, аргументировав это тем, что зловредный призрак уже удрал к маме, и спросил: -Как ты догадался, что духом нерождённого был Цоцо? -Потому что, это единственный подобный призрак, которого я знаю. Прибился к Сюань Цзи лет тридцать назад, помогал ей невест запугивать. Вообще, не понимаю прикола: ехать долго, делать нечего, ляг поспи, во сне не улыбаешься. Хотя, в посмертной одержимости логику искать бесполезно, сам знаешь. Его Высочество кивнул. -С последней ночёвкой в борделе мне, кстати, дико повезло.- продолжил вспоминать Ци Жун.- Хозяйка, похожая на хуапигуя без шкурки, в первые же полчаса припёрлась, и говорит: бесплатно ночуешь у нас в последний раз, завтра либо плати за койку, либо проваливай. С тобой ещё посидят три девочки. Они тихие. Три девочки это Лань Чан, и две новенькие яоэр, Ли Хуан и Юй Джен. Подробности рассказывать уже бесполезно, но я с ними подрался. В драке мне помогала Чан-цзе. За что получила миской с пельменями по голове. Пельмени растекались по её платью, а она героически кричала: беги, Жун-эр, беги! Бежать я не мог, потому что Юй Джен намертво вцепилась мне в косу и визжала: убью тварь! Лань Чан запустила в Джен пельменем, и пока она утиралась, мы убежали в другую комнату, забаррикадировав дверь своими телами. Ли Хуан и Юй Джен кричали под дверью "живыми не уйдёте" и "если вы знатного рода, это не значит, что вы умнее". Пельменная жижа растекалась по Чан-цзе, а мы с ней растекались по полу, потому что для храбрости хлебнули за дверью валерьянки на спирту, и нам стало дико смешно и весело. Дверь мы потом открыли, после чего пробыли в заложниках ровно два часа. Ли Хуан просила нас убрать пельмени из прохода. Пока Юй Джен ревела: ненавижу вас, вы меня сукой обозвали, я вполголоса читал стихи: На горной вершине Ночую в покинутом храме. К мерцающим звёздам Могу прикоснуться рукой. Боюсь разговаривать громко: Земными словами Я жителей неба Не смею тревожить покой. А после, воспользовавшись перезагрузкой яоэр, мы с Лань Чан сбежали, и до утра сидели на кладбище, фантазируя на тему "что могут сделать две проститутки с моими вещами". И добавил, совершенно не к месту: -И вообще, ты не поверишь, насколько стало легче жить, когда я перестал бояться показаться ненормальным. Се Лянь на это только промолчал, подумав, что даже если его кузен нарочно будет разыгрывать драму, у него получится комедия.