Часть 6 Зато у меня есть сын

У паршивой одноглазой псины Хуа было хобби- раз в энное количество лет сгонять его с насиженного места, при этом уничтожая всех прислужников и чуть ли не снося его старое логово до фундамента. Самым запоминающимся, пожалуй, был тот случай, когда, после требования помочь ему спалить храмы тридцати трёх небожителей, которые оскорбили Его Высочество наследного принца Сяньле (а перед этим, они с Черноводом его лет двадцать натаскивали по всем наукам, кроме каллиграфии, тут даже вечный студент Хэ был бессилен), чтобы жалкое ничтожество никому не разболтало, что это не невъебенный Генерал Хуа в один еблет всех наказал жоска, паршивый пёс растерзал его своими чёртовыми бабочками, выпендрёжник хуев. Ци Жун тогда был ещё слабоват, и, возможно, не слишком умён, потому что (практически) всякий раз нападение оканчивалось позорным бегством почти Непревзойдённого. Ну и чёрт с ним. Зато живой. В большинстве случаев, кхем. Он уже в курсе, что его тупой брат снова вознёсся (кажется, в третий раз, прям по количеству его, Ци Жуновых, смертей, ха-ха, блять). И знает, что может за этим последовать. Рано или поздно. Угу. Хуа Чмошнику следовало бы быть осмотрительней. Хотя бы, не подымать всех остальных трёх Бедствий в общем чятике в четвёртом часу утра нечленораздельными воплями, после которых Чёрная Вода долго выспрашивал, что ж такого хорошего в Се Ляне, что Собиратель цветов под кровавым дождём и Безликий Бай его так хотят. А за пару дней до этого чёрный демон лично припёрся к лазурному демону с корзиной каких-то моллюсков (он ему объяснял, каких, но Ци Жун так и не запомнил) и словами "ты в курсе, что твой брат опять вознёсся?". Ци Жун-то в курсе- теперь. А вот Хуа не в курсе, что он в курсе, а следовало бы, такскаать, пошевелить своими "гени(т)альными мозгами. Например, подумать, с каких таких шишей Черновод последние сто лет гасит свои долги, и почему храмы генерала Мингуана не просто пиздато горят, но и весело взрываются. Устав от выебонов оборзевшего в край Собирателя цветов, чёрное и лазурное Бедствия решили дружить против него. Взаимовыгодное сотрудничество. Так что, едва Черновод предупредил его о том, что Се Ляня спиздил угадайте кто, за ними увязался бог войны, которого зовут Лан Цяньцю, "парень прямолинейный, незрелый и экспрессивный, прям как ты, только не такой опытный, так что будь осторожен", и они сейчас направляются к логову Лазурного Фонаря блуждающего в ночи, Ци Жун отослал нескольких своих приближённых демонят мониторить окружающую местность на предмет наличия ауры Хуа Чэна, которую тот не считает необходимым скрывать, как перекачавшийся на тренировочной площадке юнец бицуху, и убежал по делам. Конечно, он на секунду подумал, что Се Лянь не даст этому упорышу навредить своему кузену, но... вряд ли. Ведь ТОГДА он его так и не пожалел. Ну и ладно. Этому князю демонов и так удалось себя поставить. Он дорого заплатил за это, начиная с собственной жизни, но всё-таки. И он сделал то, на что у этого ссыкливого придурка, его царственного брата, не хватило духу, так что он ни о чём не жалеет. Подстраховка подстраховкой, конечно, но он был слишком раздражён тем, что кто-то сдал небесным чмошникам местонахождение Сюань Цзи, помимо этого, ещё задержался надольше, чем планировал, и из-за этого его застали врасплох. Он орал, Цяньцю рыдал, Хуа Чмошник грозно сверкал единственным глазом, едва не лопаясь от собственной значимости, и на какую-то долю секунды Ци Жун подумал, со стороны они наверное выглядят очень жалко. Смеющийся сквозь страх и боль мальчишка, тщетно пытающийся сохранить лицо, хлопающий глазами, как заводная кукла, небожитель в потрёпанном монашеском халате, рыдающий щенок с огромным двуручным мечом за спиной и дебильным помпончиком в причёске, и суровый-грозный мамкин мафиози, показывающий своё "превосходство" через рукоприкладство и пафосные фразочки. Что за убожество... Все его прислужники, ещё после того, как царственный брат и этот ублюдочный расшугали потенциальный ужин, спешно разбежались, следуя полученным от Его Превосходительства указаниям валить, и ждать дальнейших приказов (а если нет, то развоплощаться к чёртовой матери и не капать начальству на мозги), так что кроме него и этого трио мартовских котов в пещере никого не осталось. Чем дальше развивались события, тем больше лазурный демон убеждался в двух вещах. Первая: Хуа Чэн со стороны похож на сосунка, который напялил папкин доспех- самомнение и плечи стали широкие, а башка как была мелкая и тупая, так и осталась. Вторая: его братик, которого он боготворил и любил всем сердцем (и всё ещё любит, кстати, несмотря на то, что после смерти его жёстко плющит на тему того, какой Се Лянь мразота, и ведь эта ненависть не на пустом месте возникла, прошу заметить!), ничего не сделал, чтобы предотвратить избиение своего единственного относительно живого родственника. Разве что, всячески пытался убедить Лан Цяньцю, что его кузен давно и прочно ёбнутый. Он даже почти не удивился, когда Се Лянь съездил ему в челюсть. Весьма, кстати, профессионально съездил, молодец, одобряем. Немного поразмышляв, Ци Жун решил про себя, что недобитый потомок проклятого королевства нравится ему гораздо больше. Если Се Лянь, разинув рот, слушал только своего "Сань Лана" (тьфу, бля, надо ж было такое выдумать, псина озабоченная!), то облитый слезами бывший наследный принц Юнань, хоть и орал не хуже него самого, ставил вполне логичные вопросы, ещё и самого Се Ляня затыкал, когда тот пытался перебить и влезть со своим единственно правильным мнением. Ци Жун даже немного позавидовал царственному брату. Ему самому пришлось возиться с этим придурком Аньле, что угробило лазурному демону не один моточек нервов, которые, как всем известно, не восстанавливаются. Впрочем, он был ужасно рад, что всё это наконец закончилось- помимо того, что его сперва разрубили надвое а потом окунули в суп, который он так и не успел попробовать (а жалко, новый рецепт, всё-таки, наверное, вкусно было), его положение всё это время было ужасно унизительным. Перенести то, что его бьют и трясут за шкирку, как нашкодившего кота, князь демонов, всё посмертие болезненно реагирующий на то, что над ним смеются и не воспринимают как положено, бы не смог. Хотя, нет, смог, как выяснилось. Но недолго. Примерно до своего заплыва в котле, ха-ха. А ещё Хуа все трупы, которые они с Сюань Цзи по фэн шую вешали, повзрывал, устроив свой фирменный "кровавый дождь", сучонок пафосный, а ведь столько сил было вложено. Впрочем, этот долбаёб только и умеет, что всё разрушать и портить, ему ли, Ци Жуну, не знать. Даже его делами в Призрачном городе занимается Инь Юй, а сам он только в бумагах расписывается, и даже не всегда в курсе, чё в его владениях происходит. Иначе, раньше бы заметил, что они с Черноводом его личную печать спиздили, и целый год чудили по-всякому. Заодно, четверть его долга покрыли, пхе. Инь Юй, конечно, был более наблюдательным, но ему дали взятку в виде десятикратного повышения зарплаты и отпуска по требованию, и помощник Хуа Чэна, поворчав для видимости, закрыл на это глаза. Ха-ха, да. Смешно, угу. Мерзость какая-то. Впрочем, на этом всё и кончилось. Не желая исчезнуть с концами (ещё чего, перебьётесь), он поспешил занять тело какого-то заплутавшего в его подземных владениях мужчины, из последней партии пленников, и остался совершенно один, среди залитых кровью стен, и с каким-то странным ощущением внутри. Не ярость. Не привычная злость и обида. Усталость, пожалуй. Да. И ещё глухое раздражение. На Хуа Чучундру, которому всралось выебнуться перед "гэгэ", на плаксивого и громкого юнаньского щенка Цяньцю, который, по сути, не виноват- чёртов божок прибыл в его владения в качестве неваляшки (ещё один уёбищный трюк паршивого красного пса). И на Се Ляня. Потому что молчал. Потому что стоял и смотрел. Потому что не защитил. Ни тогда, ни сейчас. Бог войны, с треском и блеском вознёсшийся на Небеса, чьё сердце болит за всех и каждого, кроме его младшего двоюродного брата. И почему он просто не может отпустить эту посмертную боль, в которую превратилась ненависть и обида на венценосного родственничка, и продолжает нести её в себе сквозь века? Он ведь уже всё сделал. Отомстил за Сяньле, чего забоялся сделать Се Лянь, предпочетший самоустраниться и не отсвечивать, отомстил самому Се Ляню. Так почему ему не стало легче? Ещё и эти недавно начавшиеся странные приступы непонятно чего, после которых он обнаруживал себя не среди окровавленных тел, как бывало раньше, а среди пепелища. Черновод как-то раз просканировал его ауру, и сказал, что для просто свирепого он уже какой-то чересчур свирепый, и посоветовал медитировать, хотя отлично знает, что сидеть на жопе ровно Ци Жун после смерти разлюбил. Божеством быть сложно, но кто сказал, что демоном быть легко. Убедившись, что все вышли и больше никого не притащится, он пошёл в свои покои и, переодевшись и прихватив с собой кошелёк с вполне приличной суммой, припрятал всё, что может понадобиться позднее, и вышел на свежий воздух. Занимался рассвет. Осознание того, что ему не нужно бежать, и что он всё ещё относительно невредим (удивительно, однако) пришло к Ци Жуну только на следующий день. А ещё он понял, что ему ужасно хочется есть. Он шёл без отдыха, не прерываясь даже на то, чтобы осмотреться, благо, демоны могут себе это позволить даже находясь в смертном теле. Но в желудке сосало, ноги дрожали от усталости, а голова кружилась. Вот и гадай теперь, это его новое тело даёт о себе знать, или посмертная побочка- перед тем, как убить, его несколько дней морили голодом. Но ничего, этих выблядков он потом лично переловил, и разорвал на части. Ими же и закусил... кхе. А вы что думали, этот князь демонов людей тупо по приколу начал жрать? А вот фигушки. Лазурный демон сбавил шаг, и дальше пошёл медленней, выглядывая удобное место для отдыха. А потом услышал невдалеке рычание и жалобный плач. Плакал ребёнок. Причём, довольно-таки знакомо плакал. Прям как тот паршивец, которого приволокли с одним из пленников. Да и рык этот кажется знакомым. Да твою ж мать. Он замер, чутко дёрнув ушами. А потом рванул на звук. Ну да, не показалось. Это действительно был человеческий ребёнок. А что ещё хуже- это был ТОТ САМЫЙ человеческий ребёнок, которого он угрожал закинуть в суп. Ну, бывает с ним такое иногда, когда он нервничает на людях, начинает нести пургу, и делать всё назло. На самом деле, он бы не стал его убивать. Вопреки расхожему мнению, Лазурный Фонарь в ночи детей практически никогда не ел. Плюнуть бы в рожу тому, кто первый пустил слух, что чокнутый почти Непревзойдённый ненавидит человеческих детёнышей и жрёт их заживо, вместе с костями, отнимая славу у грозного старейшины Илин. То, что Вэй Усянь, который уже сколько лет тусит в Игорном доме, игнорируя все попытки с ним связаться, и за всю свою жизнь ни одного ребёнка не обидел, разумеется, никому не интересно. Ци Жун детей тоже не обижал, хоть и не шибко их любил, несмотря на то, что большую часть его слуг составляли как раз таки малолетние демоны, и единственный ребёнок, над которым он прям конкретно поиздевался- ублюдочный одноглазый пёс. Кто ж знал, что тот грязный бродяжка, которому всралось сорвать шествие, пизданувшись со стены, вырастет в не видящее берегов мстительное уёбище... Ребёнок висел на ветке дерева, совсем невысоко от земли, и, кажется, вот-вот был готов упасть, а под веткой, облизываясь, ходил чангуй, вышвырнуть которого из своих владений у Ци Жуна всё руки не доходили. Предприимчивый тигр пару раз утаскивал остатки плоти, которую лазурный демон признавал непригодной в пищу, и с тех пор стал одержим злым духом, что создавало некоторую конкуренцию. Вздохнув, он вышагнул из кустов. Не то, чтоб ему прям так охота спасать этого мальчишку, но и бросать его в таком положении нельзя, да и есть хочется. Кстати, его отца что-то нигде не видно... -Ну, и какого чёрта?- мрачно спросил он встряхивая ладонью, чтобы призвать внутреннее пламя.- А? Китц-китц-китц, иди сюда, кошка драная. Чангуй утробно взрыкнул, но развернулся, и неспешно потрусил на голос. Вероятно, он рассчитывал, что справится со слабым на вид противником. Откуда ему было знать, что его противник- восьмиста семнадцатилетний князь демонов, который с подобной швалью разбирается на раз-два? Пока Ци Жун разбирался с надоедливой кошарой, ребёнок, судя по всему, свалился в обморок: его ручки ослабли, и он уже был готов вот-вот упасть, и, наверняка, сломал бы себе что-нибудь, если бы демон не плюхнулся под дерево, чтобы с комфортом поглотить душу надоедливого призрака. Сначала он здорово испугался, когда к нему на колени плюхнулось бессознательное тельце, а потом с интересом уставился на мальчика. Вблизи мальчишка оказался не таким уж и противным, как ему показалось ранее. Сейчас он, хотя бы, не ревел. Большие глазки закачены под лоб, ротик приоткрыт, нос кнопочкой, каштановые волосы растрёпаны, и лента куда-то потерялась. Довольно милый. Он осторожно приподнял голову мальчика, чтобы тот быстрее пришёл в себя. Это сработало. Ребёнок ещё немного полежал, потом захныкал и зашевелился. А потом открыл глаза, вытаращился на него и, подскочив и вцепившись в лазурного демона всеми руками и ногами и разрыдавшись, заголосил: -ОТЕЦ!!!! *** Полудурочного он заметил ещё в окно, и порадовался про себя, что сплавил Гуцзы вместе с Се Лянем за покупками. Сейчас они были бы совершенно некстати. Конечно, мальчишка пусть и не сразу, сообразил, что, после бегства из пещеры страшного демона, рядом с ним был уже совсем не его отец, и, проплакав остаток дня и осознав, что на самом деле больше нужен этому самому страшному демону, который, на самом деле, совсем не страшный, а очень даже добрый, чем биологическому родителю, забыл того, как страшный сон. Ци Жуну совершенно не хотелось слушать детский плач и оправдания этого трусливого никчёмыша. Поймав вопросительный взгляд Хуа Чэна- не нужна ли помощь, а то можно ему чё-нить отчекрыжить для лучшей памяти- он отрицательно покачал головой. -Разберусь. Молодой мужчина, чьё тело оказалось таким удобным, чтобы в него вселиться (на самом деле, единственным, которое оказалось поблизости) таращился на него во все глаза и подпирал спиной заборчик, вероятно, готовя себе путь к отступлению. Лазурный демон окинул его отстранённым взглядом. Красивый. Если Цзы-Цзы пойдёт в него, то лет через десять от девушек отбоя не будет. Впрочем, он всё равно здорово испугался, когда впервые взглянул на себя в зеркало после переселения, не обнаружив у себя ни привычных зелёных глаз, ни острых ушей, ни любимых подглазных синяков. -Чё надо? Он ожидал, что папаша Гуцзы начнёт нести какую-нибудь херню, возможно, даже потребует вернуть ему сына обратно, но тот внезапно глубоко поклонился. Ци Жун недоумевающе вздёрнул бровь. Куда этому придурку кланяться тому, кто не успел зохавать его лишь по случайному стечении обстоятельств? Да ещё так низко, спину, что ли, совсем не жалко? И так не гнётся нихера, будто у него палка вместо позвоночника... -Спасибо... -Чё? -Пожалуйста, позаботьтесь о нём, господин, не допустите того, чтобы Гуцзы стал таким, как его отец. На этом месте он не смог сдержать горький смешок. -Ты уже давно не его отец. Убирайся с глаз моих. Прочь! Крестьянин снова поклонился, и поспешно ушёл, в этот раз через калитку. Сплюнув на землю, несколько подавленный этим странным визитом, демон вернулся в монастырь, и плюхнулся за стол, проигнорировав сидящую рядом красную псину. -Блять, почему все вокруг меня постоянно творят какую-то дичь, но при этом утверждают, что именно я тут ёбнутый?!- истерично воскликнул он, особо ни к кому не обращаясь.- Что за пиздец...