Часть 9 "Гениальный" план Хуа Чэна

Се Лянь потерял обоих князей демонов. Пока он разговаривал с Юйши Хуан, Хуа Чэн утянул Ци Жуна за каменную насыпь, и всё это время что-то ему усиленно втолковывал. Убедившись, что Гуцзы находится под присмотром Сюань Цзи, Бань Юэ и Пэй Су, и никуда пока лезть не собирается (о том, что мальчик то ли испортился под влиянием своего нового папаши, то ли просто наконец показал характер, и начал всюду совать свой маленький любопытный носик, создавая взрослым кучу проблем, Ци Жун его не предупредил, и наследный принц пребывал в некотором шоке от поведения ребёнка), он пошёл разыскивать своих товарищей. Их обоюдное желание проучить вредных даосов вылилось в совершенно некрасивый скандал, вследствие чего Сань Лану пришлось разрушить и без того держащийся на честном слове дом, а Ци Жуну вновь отослать своих демонят подальше от эпицентра драки, и в итоге все дружно разбежались в разные стороны, оставив Всевидящего глаза и его людей выколупываться из-под обломков. Несмотря на откровенное недовольство красного демона, Се Лянь не захотел расставаться с кузеном и племянником (хоть Ци Жун и всячески отрицал его причастность к своему ребёнку), и к Тунлу они отправились вчетвером. Помимо того, что принц не хотел оставлять младшего, который, ввиду того, что за восемьсот лет посмертия ни разу не болел, уже не помнил, что в подобных случаях обычно делают, одного с простывшим ребёнком, он надеялся, что познания Ци Жуна, почёрпнутые от Безликого Бая, хоть как-то им помогут. На Сань Лана здесь надежды было мало. Став Непревзойдённым, и покинув Уюн, он больше туда не возвращался, тогда как лазурный демон, взбешённый тем, что его считают Непревзойдённым с оговоркой, раз за разом заявлял права на ранг, и неплохо знал местность когда-то процветавшей страны. Во время своего путешествия по окрестностям Тунлу, они встретили целую кучу знакомых ("не королевство, а проходной двор", бурчал Ци Жун, грозно зыркая на околачивающуюся вокруг мелкую нечисть, пытавшуюся тянуть свои лапы к его ребёнку), так что вскоре их маленькая но гордая команда превратилась в серьёзный отряд, состоящий из Сюань Цзи, о которой Ци Жун всерьёз волновался, уверенный, что жеребец-осеменитель Пэй мог чем-то её обидеть, и свести на нет все его усилия по возвращению ревнивой демонице веры в себя, Повелительницы Дождя Юйши Хуан со своими слугами (на которых демон потихоньку облизывался, пока Гуцзы во всеуслышание не упрекнул его в том, что папа обещал больше не есть всякую гадость, а теперь опять за старое), самого генерал Пэй Мина, Пэй Су, малышки Бань Юэ со своими змеями, умученного Инь Юя, и следующего за ним Цюань Ичженя, которого очень расстраивало то, что шисюн продолжает его игнорировать. И восточного бога войны Лан Цяньцю. Его Высочество не был до конца уверен, но ему казалось, что его бывший воспитанник теперь смотрит на Ци Жуна совершенно иначе, чем тогда, в его логове. Помимо этого, Цяньцю всячески пытался вызвать его на разговор, и очень расстраивался из-за того, что демон избегал его общества, и едва завидев, кто направляется в его сторону, бежал прятаться за спину брата. Что выглядело довольно нелепо, из-за того, что Се Лянь был ниже его на полголовы. Не совсем понимая причину его метаний, принц решил поговорить с генералом Тайхуа, чтобы понять, что он хочет и не планирует ли навредить Ци Жуну, и с изумлением выяснил, что небожитель заинтересовался его кузеном в... романтическом плане. Такая резкая перемена мнения немало удивила Се Ляня, а потом он вспомнил их давешний разговор, когда, уже с высоты накопленного опыта, рассказал Цяньцю о своём младшем брате, и том, чем тот руководствовался при жизни и после смерти. И именно после их разговора Ци Жун и Гуцзы вскоре ушли. Возможно, импульсивный бог войны спугнул нервного князя демонов, и тот сбежал, желая быть подальше от того, кто уничтожил его прежнее тело. В любовном плане Ци Жун и Се Лянь были полными профанами. И если сам наследный принц, со временем, начал испытывать ответные чувства к Сань Лану (хотя его неприятно резанула фраза "псом вылюбленный Се Лянь", которой его поприветствовал младший после того, как он занял духовных сил у Хуа Чэна), то лазурный демон в принципе не испытывал романтического влечения ни к кому, считая, что только безнадёжный идиот (или безнадёжный идеалист, что, впрочем, одно и то же) добровольно захочет связать свою жизнь с чокнутым демоном-людоедом. А на просьбу царственного брата перестать наговаривать на себя хотя бы сейчас, лишь горько усмехнулся: неужели кузен считает, что кто-то по собственной воле может захотеть увидеть то, что скрывается под столь непривлекательным фасадом? Се Лянь даже попытался усадить обоих детей за стол переговоров, но Ци Жун мигом вспыхнул, и объявил, что никаких разговоров кроме "нахуй- это туда" между ним и этим агрессивным сопляком быть не может, а после сбежал жаловаться советнику Няньцину, явление которого стало для Се Ляня полнейшей внезапностью, что его окружают одни сумасшедшие. Застывшему с разинутым ртом Лан Цяньцю тогда посочувствовал даже совершено не эмпатичный к окружающим Собиратель цветов. -Слушай, я знаю, что ты меня пиздец как ненавидишь, но всему есть предел, в конце-то концов!- услышал Се Лянь возмущённый голос Ци Жуна, проходя мимо непримечательного нагромождения камней.- Я меч последний раз семьсот лет назад в руках держал. -От тебя не требуется сражаться.- голос Хуа Чэна звучал с привычной угрозой, хоть и был при этом жутко усталым.- Просто отвлечёшь внимание. На большее ты всё равно не годишься. -Ахххуеть! То есть, то, что я отомстил за Сяньле, пока ты хуи в Игорном доме пинал, вместе с Чёрной Водой тебя всему чуть ли не с нуля учил, чтоб ты перед теми небесными чмошниками не обосрался, и дворцы их палил, пока ты на жопе сидел, и всего всегда добивался самостоятельно, без этих ваших предпосылок к вознесению, это "ни на что не годишься"?!- от возмущения, Ци Жун сорвался на визг, а из-за камней в воздух взметнулся столб зелёного призрачного огня- так всегда случалось, когда лазурный демон начинал психовать и нервничать.- Может, ещё свои три тыщи фонарей негасимого света вспомнишь, "преданный верующий" хуев?! Да я только при жизни зажёг для него более пятиста тысяч этих клятых фонарей, и после смерти тоже, каждый блядский год, но он ни одного не заметил! НИ ОДНОГО! Посчитай, сука, СКОЛЬКО их набралось за восемьсот лет!!! -ЦИ ЖУН. -Что- Ци Жун?! Ты узнал о нём только тогда, когда мой жалостливый братец не дал тебе размозжить башку о мостовую во время шествия, ломал перед ним драму, притворяясь жалким и несчастным никчёмышем! Ты!.. И после всего ты говоришь, что я, который по одной земле с твоим драгоценным божеством ходить недостоин, должен притвориться им, чтобы сбить с толку Бабая?! Тут его голос стал тише, как обычно бывало, когда у лазурного демона кончался первый запал. Теперь он говорил более спокойно, но с обречёнными истеричными нотками: -Я просто не понимаю, Хуа, почему я, его САМЫЙ ПЕРВЫЙ и преданный верующий, который всем сердцем любил этого белого лотоса с чёрным сердцем, не получил ничего кроме презрения, а ты получаешь всё! Что я делаю не так?!. Се Лянь, который весь монолог кузена стоял, как пыльным мешком прихлопнутый, поспешил выйти из своего укрытия, чтобы предотвратить возможную драку, но его опередили. Пока он карабкался по каменной насыпи, чтобы перебраться на другую сторону, над его головой промелькнул бело-красный силуэт. Миг- и между двумя Бедствиями приземлился человек с огромным двуручным мечом за спиной. -Что я слышу?- лицо генерала Тайхуа пылало искренним гневом и презрением к одной паршивой одноглазой псине.- Грозный Собиратель цветов под кровавым дождём снова хочет разгрести жар чужими руками? Может, сперва спросишь Его Высочество Се Ляня, хочет ли он этого? Ци Жуна как кипятком облили, когда он почувствовал, что его плечо сжимает крепкая горячая ладонь, подтягивая ближе к закованному в медный нагрудник восточному богу войны. Он и так был на взводе, а уж после того, как его вот так внаглую прижал к себе проклятый недобитый потомок проклятого рода, не развопился лишь потому, что впал в ступор, не зная, чего теперь от него ждать, и как вообще реагировать на такое. -Сань Лан.- наследный принц наконец справился с препятствием, и, отряхивая полы одежд, поспешил на помощь кузену, чьи глаза уже были полны слёз, а вокруг него плясали зелёные призрачные огоньки- проявление ци лазурного демона.- Сань Лан, ответь мне честно, то, что говорит Ци Жун- правда? Хуа Чэн скукурузил такую рожу, что объяснений не требовалось. -Да, гэгэ.- наконец сказал он.- Всё- правда. -Что ты ему сказал?- Се Лянь почувствовал, что тоже начинает злиться. Он уже не в первый раз замечал, что красный демон что-то мутит за его спиной, но не обращал внимания, так как это не касалось его самого, но сейчас было очевидно, что Сань Лан снова пытался навредить Ци Жуну, хотя ему это прямо запретили. И вообще, то, что услышал Его Высочество, ему очень не понравилось. Хуа Чэн повторил. С его слов выходило, что Безликого можно обмануть, если поменять кузенов местами: Ци Жуна он за серьёзного противника не посчитает, и, соответственно, не станет обращать на него внимание, и обмен одеждой позволит Его Высочеству нанести внезапный удар, когда Белое Бедствие будет ожидать этого меньше всего, и это обязательно сработает, так как даже он, генерал Хуа Чэн, самый верный и преданный последователь бога Сяньле, к своему стыду, путал братьев, когда Ци Жун носил запасную одежду Се Ляня. На то, что в таком случае будет с самим Ци Жуном, на которого Безликий Бай обрушит весь свой гнев (пока не разберётся, кого ему подсунули), ему, разумеется, было плевать. -Неприемлемо.- категорически замотал головой Се Лянь, как только князь демонов закончил излагать свой, несомненно, беспроигрышный план.- Я не позволю покалечить моего родного брата ещё больше. Он и так достаточно вытерпел от тебя. Хватит. Серьёзно, Сань Лан, тебе пора угомониться. Ты ведёшь себя не лучше Ци Жуна, когда он был ребёнком, стыдно! Идём, мы и так много времени потеряли. Ци Жун всё так же стоял, прижатый к боку Лан Цяньцю, чувствуя его ладонь на своём плече. Его буквально трясло от стыда и злости. Да какого хрена вообще? Над ним и так ржут все, кому ни лень! Что этот сопливый мальчишка себе позволяет?! -Кто тебя просил вмешиваться, дурак грёбаный?!- сквозь зубы прошипел он, смаргивая слёзы и пытаясь сбросить с себя руку небожителя. - Оставь меня, наконец, в покое! Что тебе, блять, надо!? Отлепись!!! Он оттолкнул Цяньцю, и одним прыжком перемахнул через валуны. Се Лянь обречённо вздохнул. Он уже знал, что весь остаток дня его двоюродный брат будет огрызаться на всех и каждого, кроме своего сына, а к вечеру, когда его внутренние переживания достигнут своего пика, примется громко и многословно жаловаться советнику Мэй Няньцину на свою несчастную судьбу, пользуясь тем, что кроме них двоих (ну, и ещё самого Се Ляня), никто не знает уюнского, и не сможет их подслушать. Хуа Чэн презрительно хмыкнул, и фамильярно похлопал растерянно застывшего на месте небожителя по плечу. -Не обращай внимание, Фонарик у нас недотрога. Понимает, что на него никогда никто не позарится... Секундой позже, он уже сидел на земле, держась за расквашенный нос: развернувшись, Цяньцю со всей силы зарядил князю демонов кулаком в лицо. *** Ци Жуна жутко нервировал этот чёртов юнаньский щенок. Особенно- его идиотские ухаживания. Лазурного демона буквально выводило из себя то, что плаксивый мальчишка, который раньше желал лишь его скорой и мучительной смерти (и, между прочим, собственноручно уничтоживший его прежнее воплощение), вдруг взялся выказывать ему знаки внимания. Он и из монастыря-то свалил только потому, что тупица Цяньцю в курсе, что он там живёт, понадеявшись, что хоть так его оставят в покое, но, оказавшись в Уюне, среди чёрт знает откуда взявшейся оравы небожителей и бывшего наставника царственного брата (он-то, наивный, думал, что старикан давно помер, а деда Мэй, глядите-ка, жив, здоров, и не постарел ни на день, что за нахуй) снова столкнулся с этим упрямым божком. Глупый щенок всё рвался поговорить, при этом всячески нарушая личное пространство нервного князя демонов- ну НЕ ЛЮБИТ он, когда к нему лезут те, кто выше и сильнее, триггер у него такой, блин, скажите спасибо Хуа Чучундре!- отчего Ци Жуну хотелось лишь убежать и спрятаться. "От любви до ненависти" бывает только в сопливых пьесках, то, что Се Лянь за столько лет поехал кукухой, и начал рядиться в женское и сосаться с озабоченным ублюдком Хуа (а тот и рад, псина паршивая), не значит, что его младший брат такой же. И вообще, у него сын есть. Единственный и любимый. Больше никого не надо. Но после того, как чёртов юнанец защитил его перед оборзевшим одноглазым псом, в нём что-то сломалось. Настолько сильно, что не хватало запала продолжать огрызаться на неуклюжие попытки в заботу о нём и о Цзы-Цзы, не хватало ядовитых слов, чтобы высмеивать проклятого бога войны, не было желания бежать от его общества как можно дальше. Заплативший за своё доверие жизнью, и за столько лет разучившийся полагаться на кого-то кроме себя, он, вроде, и отвергал то, что может быть нужен кому-то, кроме своего подобранного ребёнка, но в глубине души желал, чтобы, хотя бы не надолго, с него сняли это тяжёлое бремя, обняли, отгородив от жестокого мира, хотя бы на время позволив ему снова побыть тем глупым ребёнком, который умер восемьсот лет назад в разорённом государстве Сяньле. Впрочем, чем ближе они оказывались к Медной Печи, тем менее упоротым казалось ему предложение Хуа Чэна. Разумеется, Се Лянь боится Безликого. Хер знает, конечно, по какой именно причине, но она, без сомнений, имеется, и пиздецки весомая. Ци Жуну, вынужденному некоторое время (в очередной раз) отдуваться за царственного брата, на своей шкуре пришлось испытать весь нрав больного головой самого старшего Бедствия, так что этот страх ему вполне понятен, хотя шугать Се Ляня всё равно было прикольно. Но то, что угашенный головой об что бы там ни было древний демон не сможет различить, где его обожаемый Сяньле, а где его жалкая копия... -Блять, я заебался!- пожаловался он, без сил плюхаясь прямо в снег.- Э, Хуа, долго нам ещё топать? -Чем меньше ты будешь выёбываться, тем быстрее дойдём.- незамедлительно отозвался Хуа Чэн. Се Лянь тоже уже выдохся, поэтому плюхнулся рядом с кузеном, который уже лёг в снег спиной, и принялся делать снежного ангела. То, что он при этом повис вниз головой, и мог упасть, казалось, совершенно его не беспокоило. -Эх, проблемы мои, проблемы...- вздохнул он, пытаясь отогнать от себя тяжкие мысли о том, что ждёт его внутри горы. -Эх, выебоны мои, выебоны...- незамедлительно отозвался Ци Жун, поднимаясь, и усаживаясь рядом с братом. Хуа Чэн, глядя на такую идиллию, испытал сильное желание сплюнуть на снег. Ему категорически не нравилось то, как Се Лянь стал вести себя с братом после того, как какой-то придурок решил приколоться, и превратить Эмина и Жое в живых людей. Хорошо, что ему тогда Вэй Усянь помог, иначе этого подражателя старейшины Илин до сих пор искали. Его гэгэ и тупица Фонарик порой выказывали столь идентичные желания и эмоции, что он не знал, как на это реагировать. -Ваше Высочество...- начал он. -Да блять, братюнь, снимай уже своё это!- у Ци Жуна первого лопнуло терпение, и он принялся развязывать пояс на своих одеждах.- Похер! Сдохну- и ладно! -Жун-эр, но ты ведь...- вздохнув, Се Лянь принялся раздеваться. -СУКА!!! Что"Жун-эр", если ты сдохнешь, ты сдохнешь, а я демон! Я при всём желании не помру с концами, блять! А, Хуа, чо ебало кукурузишь? Се Лянь, отдай ему кольцо. Его Высочество коснулся верёвочки, на которую повесил прах князя демонов после того, как порвал цепочку во время рыбалки. -Сань Лан, Ци Жун прав, пожалуйста, подержи его пока у себя, ладно? После этих слов Хуа Чэн едва не подавился уже бесполезным воздухом. -Гэгэ... -Да блять!- снова разнервничавшись, Ци Жун непроизвольно повысил голос, вызвав этим небольшую лавину.- Как же вы оба заебали! "Гэгэ!" "Сань Лан!" "Гэгэ!" "Сань Лан!" Я щас блевану! О Небеса, коль соберётесь поебаться, так хоть делайте это не на моих глазах! Тошнит! Тьфу, блин! Долбоёбы! Две штуки! За что это мне?! С этими словами, он солдатиком прыгнул в жерло Медной Печи, придерживая на груди десятки раз залатанный халат странствующего монаха.