Часть 10 Происшествие внутри Медной Печи

Внутри вулкана было темно, жарко и очень тихо. Так тихо, что их шаги далеко отдавались под теряющимися где-то в вышине сводами. Едва Бедствия и небожитель спрыгнули вниз, края Медной Печи сомкнулись, отрезав им путь к отступлению. Желая хоть немного осветить дорогу, Ци Жун выплюнул несколько своих огоньков, за что незамедлительно получил смачную оплеуху от Хуа Чэна. -Идиот! Погаси быстро!- прошипел он, тряся ушибленной рукой. -От придурка слышу!- так же шёпотом отозвался лазурный демон.- Се Лянь, благослови по-братски, я ему врежу! Его Высочество наследный принц сначала не совсем понял, чего от него хотят, а потом вспомнил что с благословением небожителей никакие запреты не ведомы, и хихикнул. Получив разрешение от старшего, Ци Жун незамедлительно отвесил ненавистному сородичу такой чапалах, что тот улетел на несколько чжанов в сторону, потеряв по пути Эмин. Князья демонов уже собрались даже немного подраться, но Се Лянь удержал их за шкирку. -Прекратите оба!- возмутился он, пытаясь удержать двух отчаянно вывёртывающихся юнцов.- Ну что за детский сад! Прав был советник, повзрослели, а ума так и не набрались! Ци Жун и Хуа Чэн пристыженно замерли. Мэй Няньцин действительно часто упрекал их в излишней ребячливости, утверждая, что красный демон подвергает опасности остальных членов их команды, а лазурный демон подаёт ужасный пример ребёнку, пока Ци Жун не потерял терпение и не рявкнул, что у старикана самого с детьми не ладится, оба долбаёбами выросли. Они медленно продвигались вперёд, подсвечивая себе путь (при этом, братьям пришлось, в буквальном смысле, обменяться огнём, чтобы сохранить маскировку- Ци Жун отдал один из призрачных огоньков Се Ляню, а сам зажёг пламя-на-ладони). Вскоре, Хуа Чэн куда-то пропал, но быстро вернулся, и сделал вид, что никуда не уходил, а потом они набрели на пещеру с кучей статуй Его Высочества наследного принца Сяньле, в спешке накрытых покрывалами. Пока Се Лянь восхищался мастерством своего Сань Лана, а Хуа Чэн стоял пунцовый, как его наряд, Ци Жун не катался по полу от истерического хохота лишь потому, что не хотел засрать одежду царственного брата раньше времени. Князь демонов уже малость подзабыл, что, в попытках привести в порядок разум после своего становления Непревзойдённым, высек кучу статуй своего обожаемого Бога, и сам уже был не рад идее взять с собой в Медную Печь тупицу Фонарика. -Я придумал, я придумал!- радостно завопил Ци Жун, когда они наконец нагляделись на статуи и двинулись дальше.- По порядку рассчитайсь! Се Лянь прыснул в кулак, оценив шутку. -Первый!- отозвался он. -Второй!- подхватил Ци Жун, улыбаясь до ушей. Оба кузена пристально уставились на алое Бедствие. Тут Хуа Чэн пожалел уже о том, что при первой встрече с гэгэ представился Сань Ланом, что в буквальном переводе означало "третий сын". -Да идите вы нафиг, оба!- в сердцах выкрикнул он, отмахиваясь от хихикающих братьев. Надо было оставить этого придурочного в лагере, чтобы продолжал бегать от Лан Цяньцю. Что за день позора! Впрочем, их веселье продолжалось недолго. Едва они вышли из пещеры со статуями, перед ними оказалась ещё одна. Несколько секунд два демона и небожитель таращились на человека в фестивальном наряде воина радующего богов, а потом Ци Жун недоумённо вскинул брови. -Лан Ин? Ты что тут делаешь? *** К лагерю, расположившемуся в одном из храмов неподалёку от горы Тунлу, приближались человек в зелёном ханьфу и демон в красном камзоле. На руках человек в зелёном нёс бессознательное тело черноволосого остроухого юноши в покрытом грязью и сажей белом халате странствующего монаха. Соломенная шляпа доули упала с его головы и теперь болталась где-то возле уха. Первыми к ним выбежали советник Няньцин и откуда-то взявшиеся Фэн Синь с Му Цином (как оказалось позже, они выдвинулись вместе с остальными, но отбились от группы, затеяв очередную драку, и немножечко заплутали). -Ваше Высочество!- воскликнул генерал Сюанчжэнь, подбегая к пришедшим, и останавливаясь в паре шагов от Се Ляня, одетого как Лазурный Фонарь в ночи, а потом переводя взгляд на повисшего в его руках лазурного демона.- Что за... Что случилось? Се Лянь лишь устало помотал головой, показывая, что прям сейчас никаких комментариев давать не будет, и вошёл в храм. Ему надо было собраться с мыслями. Следом за ним потрусил Хуа Чэн, всю дорогу упрашивавший гэгэ бросить уже бесполезную зелёную тварь в ближайшую расщелину с лавой и дать ей наконец сдохнуть. Уложив брата на скамейку, принц не смог сдержать накопившейся злости, и рявкнул на Сань Лана, велев ему заткнуться. Раньше он смотрел на тёрки демонов сквозь пальцы, считая, что перед ним такая вольная интерпретация на тему Фэн Синя и Му Цина, но после того, что произошло внутри Медной Печи... Безликий Бай поглотил Лан Ина. Принц был уверен, что демонёнок, который после ухода отца и сына Ци пребывал в подавленном состоянии, находится в Призрачном городе, но проклятое Бедствие сумел добраться до него, и проник внутрь Тунлу в его теле. И, чёрт возьми, в полумраке пещеры он действительно принял Ци Жуна за Се Ляня! Когда его небрежным взмахом руки отшвырнули к стене, наследный принц, пожалуй, впервые в жизни почувствовал искреннюю обиду за младшего. Конечно, репутацию Ци Жун создал себе такую, что его, наравне с мусорным богом Се Лянем, считают посмешищем, но он же Бедствие, в конце концов! К тому же, Безликий уделял ему время, и обучал, так почему он продолжает отноститься к нему с таким пренебрежением, будто... Будто Ци Жун всего лишь временная замена его обожаемого Сяньле. -Гэ-гэ... ты живой?- прокряхтел Хуа Чэн, решивший остановить своё божество в полёте, но в итоге упавший вместе с ним, пытаясь выползти из-под тела принца. -Сань Лан, ты ведь предложил это только потому, что считаешь Ци Жуна моей копией, которую не жалко уничтожить? Вопрос застал князя демонов врасплох. Конечно, он именно это и считал! И жутко ревновал Се Ляня к его тупому кузену. С какой стати ему вообще общаться с этим убожеством? -Ваше Высочество, послушай... Безликий Бай тем временем уже понял, что ему подсунули не того, и теперь снисходительно взирал на демона в одежде странствующего монаха и соломенной шляпе доули. -Я должен был догадаться. -Чё, не ждал?- Ци Жун хищно оскалился. Что ему делать после того, как их обман раскроется, он не знал, поэтому надеялся, что Се Лянь не будет тупить и совершит этот свой внезапный манёвр. -Поздравляю, Жун-эр.- черты лица Лан Ина под бинтами исказило неприятной гримасой.- Ты наконец добрался до Медной Печи. Но ты же не рассчитываешь, что действительно станешь Непревзойдённым? Ты всегда был слабее и хуже прочих, признай это... Его слова больно ударили по самолюбию демона. И одновременно с этим, он жутко разозлился. Всю жизнь его сравнивали с царственным братом, и всегда не в его пользу. Что он, виноват, что его бедная матушка была наивной и верящей в любовь дурой? А что Лазурный Фонарь делает, когда начинает злиться? Правильно... -А тебе, конечно, виднее, какой я.- сплюнул он сквозь зубы слова вместе с комком слюны Белому Бедствию под ноги. -Отойди.- тело демонёнка, который едва доставал Ци Жуну до плеча, начало удлиняться и изменяться. Теперь Безликий смотрел на лазурного демона сверху вниз.- Если тебе всё ещё дорога твоя ничтожная душонка. Я даю тебе последний шанс, Жун-эр. Отойди, и я сохраню тебе жизнь. Ты вернёшься к своему глупому сыну и будешь продолжать влачить своё жалкое существование, пока этот щенок не подохнет... Это стало последней каплей. Наездов в сторону Гуцзы Ци Жун терпеть не собирался, и, стиснув кулаки, шагнул навстречу Безликому Баю. -А если не отойду? Губы Безликого тронула снисходительная усмешка. -Тогда я уничтожу всех вас. Ци Жун вспыхнул, и, не целясь, в прыжке залепил горящим кулаком прямо в лицо противнику, тот схватился за разбитый нос, свободной рукой вцепившись в шею надоедливому юнцу, и в этот момент Се Ляню наконец удалось встать на ноги, чтобы броситься в наступление, как вдруг... Ослепительная вспышка лазурного пламени и последовавший за ней взрыв были такими мощными, что его снова отбросило на Хуа Чэна, и от мгновенной смерти их спасло лишь то, что Се Лянь в последнюю секунду выставил защитный барьер. А когда ему удалось проморгаться, принц увидел бессознательное тело лазурного демона, лежащее среди затухающих призрачных огней. Сам Безликий Бай исчез. Охнув, Се Лянь бросился к Ци Жуну. Хуа Чэн, прихрамывая, последовал за ним, и некоторое время наблюдал, как гэгэ пытается расслышать отсутствующее сердцебиение у тупицы Фонарика. Случилась самая идиотская во всех трёх мирах вещь: чёртов зелёный гоблин, Лазурный Фонарь блуждающий в ночи, подражающий остальным Бедствиям, всё-таки стал настоящим Непревзойдённым. Пока Се Лянь, к ноге которого прилип рыдающий Гуцзы, решивший что его демонический отец умер с концами, пересказывал произошедшее взволнованным слушателям, к лежащему в обмороке демону подошёл Лан Цяньцю. Бог войны замер, не в силах отвести взгляд от бессознательного тела, но потом, кивнув каким-то своим мыслям, решительно опустился на одно колено, бережно стёр с мертвенно-белого лица пыль и грязь, и прижался губами к приоткрытому рту Ци Жуна, начав передачу духовной энергии, а когда почувствовал, что тот пошевелился, осторожно приподнял обмякшего юношу, заключив его в бережные объятия и придерживая затылок ладонью. Последние несколько месяцев он очень много думал. Поначалу, это были вполне оправданные мысли о мести проклятому Бедствию, что, глумясь и насмехаясь над его горем, признался в том, что именно он приложил руки к гибели семьи Цяньцю, и что все эти столетия тот ненавидел не того, пока в голову бога войны не закрался вопрос "почему". Тогда, в логове мерзкого демона, он как-то пропустил мимо ушей, что вообще сподвигло Ци Жуна на убийство, оглушённый страшной новостью, но немного поостыв, решил докопаться до истинной причины, что, в конечном итоге, привело его в храм на горе рядом с деревней Водных каштанов. Почему-то он сразу понял, что лазурный демон всё это время скрывался в доме своего старшего брата. Это было понятно уже по связке сушёной хурмы и пучкам каких-то трав, висящих на верёвочке под навесом, а Наставник, в смысле, Его Высочество Сяньле, только подтвердил его догадку. С его слов выходило, что Ци Жун встал на путь исправления, и больше не собирается продолжать свои ужасные бесчинства, вот только Цяньцю-то от этого никакого проку! Что с того, что проклятое Бедствие взялся строить из себя благопристойного? Его родителей это не вернёт! Видя, что его бывший ученик окончательно запутался в своих чувствах и мыслях, Се Лянь решил немного просветить того, каким был его непутёвый братец при жизни, и что двигало им после смерти, понадеявшись, что это хоть как-нибудь поможет, но, как Лан Цяньцю сперва показалось, только всё усугубил. Ну и что, что этот чёртов демон не получил ни любви, ни надлежащего воспитания, ну и что, что умер страшной и мучительной смертью и был вынужден справляться со всем один, не имея никакой поддержки, ну и что, что его перемкнуло, ну и что, что со своей стороны он был прав! Цяньцю встретил лазурное ничтожество, когда, в попытках выпустить пар, стал спускаться с горы более длинной тропой, проходящей через лес, и был уже готов сломать ненавистной твари шею, но его остановил взгляд демона. Что-то было в этих зелёных глазах. Не безумие. Непонимание, растерянность и страх, вперемешку с искренним недоумением и обидой. И ещё что-то, чего бог войны не понимал, но что заставило его ослабить хватку, и взглянуть на замершего под его рукой Ци Жуна иначе. Красивый юноша в заношенном, десятки раз заштопанном халате странствующего монаха (явно из сундука Его Высочества), вцепившийся в корзинку, заполненную ягодами и листьями малины, прижавший к голове подрагивающие острые ушки, был совершенно не похож на того истерично смеющегося и грязно бранящегося вульгарного безумца, каким казался, когда его избивал Собиратель цветов под кровавым дождём, и Лан Цяньцю внезапно испытал прилив жгучего стыда и самоедства. Выходит, он ничем не лучше этого демона, если позволяет себе вот так, не сказав ни слова, применять насилие по отношению к другим, даже если это самое жалкое ничтожество, презираемое всеми тремя мирами... Позднее, он не раз клял себя за то, что просто ушёл тогда, даже не попытавшись ничего объяснить Ци Жуну, и ещё несколько раз навещал деревню Водных каштанов и монастырь, в попытках застать там демона и, наконец-то, поговорить с ним, но тот всегда ускользал раньше, чем он успевал до него дойти, а после и вовсе ушёл, вместе с маленьким мальчиком, которого прежде грозился съесть, и который теперь зовёт его своим отцом. Направившись к Тунлу, чтобы, как и остальные, помочь Се Ляню (и в глубине души надеясь, что Ци Жун тоже там будет), он очень обрадовался, что его надежда оправдалась. Правда, лазурный демон всё ещё продолжал избегать его, зато генерал Тайхуа сумел подружиться с Гуцзы. Узнав от мальчика, каким на самом деле является чокнутое Бедствие, он воспрял духом, и был готов добиваться внимания Ци Жуна столько, сколько потребуется, чтобы убедить неуступчивого юношу в том, что его чувства к нему являются искренними. А что касается его специфического питания... с этим он тоже справится как-нибудь. Их сближению немало поспособствовала ссора с Собирателем цветов. Цяньцю уже понял, что самовлюблённый демон считает Ци Жуна подделкой Его Высочества, которую не жалко пустить в расход, и здорово разозлился. Не привыкший к тому, что его защищают (да ещё кто!) лазурный демон предсказуемо развопился, но после стал относиться к юнаньцу куда более благосклонно, чем раньше, и уже не был против его общества. А сейчас ему как никогда необходима помощь. Вместо того, чтобы продолжать сотрясать воздух бессмысленными клятвами, лучше доказывать искренность и чистоту своих намерений поступками, вниманием, и заботой. Тихо застонав, Ци Жун приоткрыл глаза, и увидел, что его держат в объятиях, да ещё никто иной, как паршивый щенок Цяньцю. От страха внутри всё сжалось, и он попытался вырваться, но руки всё ещё дрожали, а тело не слушалось. -Тише.- он почувствовал, что его перехватывают поудобней, приподнимая выше, а потом подхватывают под колени и поднимают в воздух.- Всё уже хорошо. -От...- голос почему-то просел, то ли от того, что он наглотался пепла, то ли от какого-то непонятного чувства, сдавившего горло. Договорить ему не дали. Юнанец слегка встряхнул его, отчего Ци Жун ткнулся лбом в нагрудник его доспеха и затих, не понимая, что теперь с ним будет. Наверное, его всё равно убьют, но попозже? Что вообще произошло? Сознание возвращалось толчками. Вот они добираются до Тунлу. Вот он оставляет плачущего от страха за жизнь папки Гуцзы Повелительнице Дождя. Вот они поднимаются к Медной Печи и меняются одеждой, чтобы обмануть Безликого и дать Се Ляню время для манёвра. Вот Се Лянь отлетает к стене, он говорит с Бабаем, бьёт его по морде, а потом его хватают за горло, и... Что было после этого "и" он вспомнить так и не смог, но голос кузена где-то рядом, пытающегося объяснить ревущему Гуцзы, что с его отцом всё в порядке, и он совсем скоро придёт в себя, и монотонный бубнёж чёртовой красной псины, предлагающей Цяньцю бросить тупого зелёного гоблина подыхать где-нибудь в углу, и не париться, несколько обнадёживали. По крайней мере, их обман удался. Лазурный демон чувствовал себя морально опустошённым, до такой степени, что даже не находил в себе сил сопротивляться спятившему небожителю, который не только не собирался бросать его на землю, но и периодически целомудренно чмокал в губы, небольшими порциями передавая божественную ци, лишь только отвернул голову, снова уткнувшись лбом в грудь Цяньцю, и закрыв глаза, чтобы не чувствовать касаний тёплых обветренных губ и не видеть сложное выражение его физиономии. Не имея возможности использовать руки, генерал Тайхуа совершенно не по-взрослому наступил Хуа Чэну каблуком на носок сапога, чтобы заткнуть его хоть ненадолго, и с удовольствием отметил, как обычно самоуверенный Собиратель цветов выпучил глаза от боли. Его страшно взбесили слова красного демона. Разумеется, ему ещё предстоял долгий и трудный разговор с Ци Жуном, который наверняка высмеет его чувства, сказав что-нибудь типа того, что глупый юнец влюбился в образ, и на самом деле он всё тот же беспринципный и отвратительный демон, каким его все считают, но Цяньцю был уверен, что они сумеют договориться, и продолжал понемногу подпитывать полуобморочное тело юноши своей духовной энергией. С горем пополам успокоив испереживавшегося ребёнка, Се Лянь повернулся в сторону лавочки, на которой оставил кузена, и увидел, что её уже занял Лан Цяньцю. Бог войны держал Ци Жуна, укутанного в плащ, на своих коленях, и что-то говорил ему, время от времени чмокая лазурного демона в губы. Ци Жун хмурился и пытался отвернуться, но особого недовольства не выказывал, и, похоже, окончательно смирился со своим положением. Подавив улыбку, принц предложил Гуцзы пойти пока что помочь Бань Юэ с готовкой ужина, и подошёл к застывшему мрачным истуканчиком Собирателю цветов. -Он всё-таки своего добился.- сквозь зубы процедил Хуа Чэн, чьё самолюбие было уязвлено самым наглым образом.- Отвратительно. Се Лянь поморщился и потёр точку между бровей. -Перестань. Сколько можно? Зачем ты так стараешься очернить Ци Жуна? О Небеса, ты... Он неожиданно рассмеялся. -Сань Лан, ты что, ревнуешь меня? Вот уж глупость! Мы с Ци Жуном были молоды и многого не понимали, но теперь мы оба поумнели, и я очень рад, что хотя бы спустя столько лет нормально общаемся. Ты же не рассчитываешь всерьёз на то, что я буду уделять внимание только тебе, правда? Я ведь бог, в конце концов. Красный демон уныло вздохнул, подкрепив свой вздох не менее унылым кивком.