Часть 11 Вопрос доверия

Путь до Небесной Столицы прошёл довольно весело. Для Се Ляня. Ци Жун же ощущал себя вчерашней лапшой с глазами. Помимо того, что на нём снова повис Гуцзы, который, по всей видимости, был уверен, что если вцепиться в папку всеми верхними и нижними парными конечностями, тот точно никуда не денется и ни во что не встрянет, он чувствовал сильную слабость, и, к тому же, не мог вспомнить некоторых событий из своей жизни после утраты физической оболочки. В частности, он снова не понимал, почему чёртов щенок Цяньцю внезапно сменил гнев на милость, да ещё полез к нему с поцелуями, на что советник Мэй сказал, что у него, вероятнее всего, гипермнезия вследствие перенапряжения, после чего был послан к Черноводу, и ушёл, обиженный. Бог войны рассказал ему совершенно невероятную историю, отчего лазурный демон логично предположил, что над ним в очередной раз насмехаются. Чтобы эта ошибка выжившего после воспитания его благородным братцем своими мозгами дошла до того, чем руководствовался мерзкий демон? Этот хренов наивный идеалист умеет думать головой, а не только на ней помпошку носить? А уж то, что он мог по собственной воле вот так просто испытывать какие-то чувства кроме ненависти к убийце своей семьи (не говоря уже о том, что сам Ци Жун мог их так же просто принять)- да они, видать, оба ёбнулись. Хотя, Се Лянь подтвердил, что всё именно так и есть. В смысле, что Цяньцю действительно пересмотрел свои прежние приоритеты, и многое осознал. В иной ситуации паршивый юнаньский щенок получил бы пощёчину и был послан далеко и надолго, но ему повезло застать Ци Жуна в уязвимом положении. Демон приходил в себя после мощного выброса энергии, накопленной за восемьсот лет посмертия и за время нахождения в Уюне- за неимением возможности захомячить кого-нибудь из свиты Повелительницы Дождя (зато шляпу дала померить), он охотился на попадавшихся по пути низкоуровневых демонов- да и сама Медная Печь, похоже, нехило так усилила его мощь. Судя по тому, что рассказали ему Се Лянь и Хуа, бомбануло у него знатно, так что, несмотря на то, что он наконец-то стал Непревзойдённым без всяких оговорок, чувствовал себя не сильнее новорождённого котёнка, и неуклюжая, но искренняя забота, которой окружили его Цяньцю и Цзы-Цзы, была как нельзя кстати. Да и вообще, приятно, когда тебя носят на ручках и рассказывают, какой ты хороший. С поцелуями было сложнее, но, в конце концов, он и с этим смирился, а когда к нему вернулась память, был уже не сильно-то и против, хоть и утверждал, что это просто временная мера и вообще он не такой. В самой столице бессмертных всё было как обычно. Без Владыки Линвэнь Дворец литературы уже привычно стоял на ушах, Владыка Цзюнь У привычно созвал собрание, на котором привычно наругал Се Ляня, и которое Тайхуа раньше бы привычно проспал, но впервые за долгие годы службы на Небесах, бог войны не явился во дворец Шеньу (он всегда посещал собрания, хотя не очень понимал, зачем лично ему это надо). Какие к чёрту собрания, когда у него есть дела поважнее. Хуа Чэн уже сказал ему, что у каждого Непревзойдённого адаптация к новому уровню духовных сил проходит по-разному, так что раз уж раз глупому юнцу приспичило заботиться о лазурном ничтожестве и его бестолковом приёмыше, то пускай будет готов ко всему, а Его Высочество Се Лянь шёпотом добавил, что его кузен на самом деле гораздо более ранимый и чуткий, чем кажется на первый взгляд, и посоветовал одними поцелуями не ограничиваться. Самовлюблённый демон и бывший наставник были в корректной форме посланы куда подальше, а в очередной раз задремавшего Ци Жуна небожитель внёс во дворец на руках, радуясь про себя, что тот спит, иначе непременно объявил бы, что он не юная невеста, а тупица Цяньцю не его будущий муж, и попытался идти самостоятельно, невзирая на то, что ноги его сейчас практически не держат. Ци Жуну всё-таки было не до конца понятно, с чего юнанец вдруг передумал его убивать. Отрицать то, что ему самому симпатичен этот прямой и честный как швабра щенок Тайхуа, конечно, бессмысленно... Он правда беспокоится за них с сыном, заботится о нём, подпитывает своей божественной ци, когда становится совсем уж плохо, защищает от колких замечаний паршивого пса Хуа, и дворец у него вполне достойный, хоть есть где ребёнку побегать, но... Почему??? Они ведь даже почти не разговаривали. Точнее, Ци Жун не разговаривал, Цяньцю-то пиздел не затыкаясь. Сам бог войны на этот вопрос загадочно отмалчивался, что выводило нервного демона из себя ещё больше. Доверять Ци Жун давно разучился, и это была одна из причин, почему он охотнее возился с демонятами, чем со взрослыми демонами. Дети не лебезят, не притворяются, и всегда говорят то, что думают, а если даже не говорят, то у них всё на моськах написано. Влюбиться в того, кто вырезал (почти) всю его семью, после одного-единственного разговора с бывшим учителем? Который, кстати, тот ещё долбаёб, и, если бы не Жое, решившая вдруг встать на защиту шумного демона, так до сих пор и считал бы своего младшего брата злым и надоедливым безумцем. Какая, к гуям, большая и светлая любовь в такой ситуации? Ещё молчит с таким лицом, что хочется врезать прям по этой его улыбочке, что он, в конце концов, от него хочет? Может, в постель затащить? Чушь какая-то. Вокруг столько прекрасных юных дев, а этому чокнутому приглянулся жалкий почти Непревзойдённый? А, ой, он ведь уже просто Непревзойдённый, духи литературы даже вроде его характеристику обновлять начали... Тьфу. К тому же, рано или поздно, ему надоест игрушка с таким скверным характером, и Цяньцю просто уничтожит его. Снова. Наверное, уже понял, что просто убить зелёную тварь не получится, и начнёт искать его прах, а потом в один прекрасный день- пуф!- и он даже понять ничего не успеет. Разве что, ради ребёнка... Попав в большой красивый дом с пышным садом и прудом с разноцветными рыбками, богатой оружейной, и библиотекой, в которой было полно интересных книг, в том числе, с картинками, Гуцзы окончательно перестал нервничать, и стал тем весёлым и любознательным ребёнком, каким, вероятно, и должен был быть, если бы не тяжёлое детство и переживания за папу, и ради его наконец-то сытой и счастливой мордашки Ци Жун, хоть и никогда бы себе в этом не признался, был готов на что угодно. Даже на роль комнатной собачки с... дополнительными опциями. Сам Тайхуа, видя метания демона, пытался объясниться, но слова, казалось, всё только портили. Почему ему нравится Ци Жун, когда вокруг столько хороших девушек? Он всякий раз не мог сдержать нежной улыбки, когда лазурный демон задавал ему этот вопрос, вспоминая их путешествие к Тунлу, и то, как Ци Жун вёл себя, когда ощущал себя в безопасности. Нравится. Не из жалости, не из-за слов Се Ляня и советника Няньцина. Нравится за улыбку, за заботу о приёмном сынишке, за непосредственность, за готовность помочь- даже если секунду назад вопил, что план говно, и он не будет в нём участвовать. Ци Жун был настоящим, и искренним в своих эмоциях, чем напоминал богу войны самого себя. Узнав иную, домашнюю сторону лазурного Бедствия, он понял, что окончательно влюбился- не в образ, как утверждал Ци Жун, а в него самого, улыбчивого, взбалмошного, нервного, и, время от времени, принимающегося безо всяких причин голосить. -Скажи мне честно, на кой чёрт я тебе сдался?- в очередной раз спросил его демон, когда они, по установившейся уже привычке, вдвоём вышли подышать воздухом и повтыкать на закат с балкончика. -О чём ты?- рассеянно спросил он, любуясь стоящим у перил юношей в зелёном шёлковом халате, убравшим волосы в нетугую косу и беззаботно выставившим на всеобщее обозрение длинные острые ушки. Ци Жун ещё не до конца пришёл в себя, и особо не заморачивался со своим внешним видом. Проблема в том, что Лан Цяньцю, чувства которого по отношению к Ци Жуну, когда он и Гуцзы стали жить у него, только сильнее окрепли, при виде своего возлюбленного, разгуливающего по дому в таком виде, моментально превращался в рассеянного болванчика, из-за чего часто выслушивал возмущённые вопли лазурного демона, недовольного тем, что бестолковый мальчишка витает в облаках, и совершенно его не слушает. Надо ему серёжки и заколку купить... -Ну...- Ци Жун наклонился, свесившись с перил, чтобы получше рассмотреть, как где-то вдалеке, судя по воплям, пиздятся Му Цин с Фэн Синем.- Два клоуна, блять... некоторые вещи никогда не меняются... Обеспокоившись, что он может свалиться, Тайхуа подошёл ближе, и мягко сложил руки на талию демона, подтягивая его поближе к себе, отчего Ци Жун ощутимо дёрнулся. -Осторожней, ты так упадёшь.- сказал он, приобнимая напрягшегося юношу за плечи.- Ну что ты, А-Жун? -Я просто не понимаю...- Ци Жун попытался вывернуться из его объятий, но особо не преуспел, и просто надулся. Его уже порядком утомили эти недомолвки.- Зачем ты так стараешься помочь мне? Ну, у тебя же есть какая-то цель. Чё, думаешь, я твоих взглядов не замечаю? Если решил просто трахнуть меня, то так и скажи. Лан Цяньцю смутился, и, подавив улыбку, потеснее прижал демона к себе. -Не неси чушь.- велел он.- А-Жун, почему ты такой недоверчивый? -Потому что я сдох из-за этой чёртовой веры.- лазурный демон скривился, и пристроил голову на грудь Цяньцю.- Доверять кому-то- последнее, что я хочу делать. Никто никому просто так не помогает. У всех есть какая-то цель. Какая тебе выгода с того, что ты выхаживаешь убийцу своей семьи? Или думаешь, что если будешь нести эти романтичные бредни, я развешу уши и расскажу тебе, где мой прах? Заслужи сперва, а я подумаю. -И какую же цель ты преследовал, когда взял к себе Гуцзы? Или когда согласился притвориться Се Лянем? -Какую-какую... чтоб от меня с этим наконец отъебались. А с Цзы-Цзы у меня просто выбора не было, я тогда есть хотел. Небожитель лишь выразительно хмыкнул на такой честный ответ. Он поначалу беспокоился о том, не будет ли Ци Жун возмущаться, что его кормят скучной человеческой пищей, и не дают закусить каким-нибудь младшим служащим дворца Тайхуа, на что демон пожал плечами: "Могу есть. Могу не есть. Могу вообще ничего не есть. Сейчас, наверное, мне уже это особо не надо. И вообще, не такие уж вы, людишки, и вкусные, если хочешь знать." -Даже не хочешь попробовать дать мне шанс?- спросил он, не удержавшись, и чмокнув любимого в пушистую макушку. -А если и дам, что с того? Думаешь, у меня к тебе есть прям какие-то особые чувства? Не, ты милый, и всё такое... Он замолк на полуслове: Цяньцю неожиданно развернул его лицом к себе, и поцеловал в губы. По-настоящему. А потом коснулся лбом его лба, затянув опешившего демона в Сопереживание. Следующие несколько минут Ци Жун созерцал самого себя со стороны в разных ситуациях, которые совсем не вязались с его репутацией кровожадного безумца: играющим с Гуцзы, поющим и пританцовывающим, пока на него не смотрят, бурно обсуждающим что-то с советником Мэй Няньцином, удирающим от разъярённого Пэй Мина с Сюань Цзи на плече, примеряющим шляпу Повелительницы Дождя, отмахивающимся от Се Ляня, который влез помочь с ужином, ботвой от редиски... И всё равно он не понимал. Не понимал, как наивный щенок Цяньцю смог влюбиться в такого придурка, как он. -Всё ещё будешь утверждать, что я несу чушь?- спросил наглый юнец, держа его лицо в своих ладонях, отчего Ци Жун недовольно засопел, и попытался треснуть небожителя по носу.- Я ведь тоже не умею врать, А-Жун. -Да ты!..- Ци Жун подавился возмущённым выкриком, и устало прикрыл глаза, осторожно обняв чёртово божество за талию, ощущая, как тот обнимает его в ответ и прижимает к своей груди. Может, стоит всё-таки попытаться простить ему тот порыв в его старом логове, и попробовать довериться? Он уже так от этого устал...- А-Цю, ты идиот. И вообще, я сплю у стенки, ясно? И одеяло толстое дай, я под обычным мёрзну. Лан Цяньцю довольно улыбнулся, но в душе, всё-таки, малодушно выдохнул, подумав, что ему ещё долго придётся учить Ци Жуна доверию. -Думаю, я не хуже одеяла смогу тебя согреть.- шепнул он в дрогнувшее острое ушко.