Промежуточный ход

Промежуточный ход — сильный и неожиданный ход в шахматах, который помогает улучшить позицию. — Май, ты меня слышишь? Синицына подскочила на месте. Андрей, полулежа в кровати, внимательно смотрел на нее. Девушка виновато опустила взгляд на колени. Со вчерашнего дня в голове была каша: какая мысль не придет в голову — любая сведет с ума. В День Рождения мама Майи уже вернулась в ночи одна. Девушка могла только представлять, какой разговор произошел между ее родителями. От размышлений об этом становилось некомфортно, но отделаться от неприятных картинок в голове было сложно. Мысли о папе сменялись воспоминаниями о вечерней выходке. Стыдно было за водку, за эту глупую идею пойти на дискотеку, и вдвойне было стыдно перед Турбо, которому пришлось нянчится с ней, хотя ему самому несладко было в этот момент. Майя думала о том, как бы неловко было с ним встречаться после этого, но внутри пульсировало желание увидеть его и сказать «спасибо». А может, и не только «спасибо». Он так заразительно смеется, а она, кажется, часто говорит смешные для него вещи. — Извини, Андрей, — вздохнула Майя. Она повернулась к Андрею и положила ладонь на его руку. По рассказам друга, на дискотеке ему сильно прилетело, после чего его увезли в отделение милиции. Домой его, еле стоящего на ногах, привез Ильдар Юнусович. Светлане Михайловне пришлось звонить в школу и отпрашивать мальчика, а заодно и мама Майи договорилась с классной руководительницей: Синицына упросила маму пропустить один день, чтобы побыть с Андреем. — Столько всего за последнее время произошло, голова что квадрат Малевича. Андрей понимающе кивнул. Он приподнялся, принимая сидячее положение. — Андрюша, лежи лучше, телу надо отдохнуть. Давай я тебе яблочко почищу? — засуетилась Майя, расправляя одеяло. «— Блин, завязывай как мамочка себя вести», — прокряхтел Андрей. Майя шкодливо улыбнулась и встала с кровати. — Там что-то Юля подозрительно затихла, пойду посмотрю, чем она занимается. Стоило Майе выйти в коридор, в дверь позвонили. «— Я открою», — крикнула девушка и заглянула в глазок. За дверью стояла толпа, в которой Майя опознала несколько универсамовских, которых она уже запомнила. «— Пальто, открывай», — послышался голос Турбо за дверью. Синицына впала в ступор, не зная, как поступить. Хотелось сделать вид, что дома никого нет, но, во-первых, это не ее квартира, а во-вторых, все-таки Андрею придется отвечать потом за такую выходку. Тяжело вздохнув, Майя щелкнула замком и приоткрыла дверь. — О, Антошка! — И тебе доброго дня, Марат, — ответила Майя, выглядывая на лестничную клетку. Она смотрела на толпу пацанов, представляя, как Светлане Михайловне придется мыть полы после этой оравы. — А Андрей не может выйти, ему не очень хорошо. — А ты мамка его что ли? — сказал кто-то из младших, на что тут же получил подзатыльник от Турбо. «— Я тебе слова не давал», — рявкнул парень и перевел взгляд на Майю. Девушка криво улыбнулась, чувствуя, как горят щеки. — Май, кто там? — послышалось из комнаты Андрея. Толпа загудела, обозначая свое присутствие. Девушка вздохнула и распахнула дверь, пропуская ораву в тесную квартирку. К удивлению Майи, на входе все стряхнули грязь с ботинок и разулись. Воодушевившись, она даже предложила ребятам сходить помыть руки, но ответ услышала только гогот. — Опохмелилась хоть? — услышала над собой Майя. Опять эта улыбка и насмешливые зеленые глаза. Девушка растерянно улыбнулась, теребя рыжую прядь. — Конечно, говорят, что клин клином вышибают, но, по-моему, в этом случае это может привести к алкоголизму, — ответила Синицына, и Турбо хохотнул, отчего у девушки разлилось тепло в груди. Майя не понимала, смеется он над ее шутками или над ней, но ее это как будто не особо волновало. — Мы это, мамке Пальто шапку принесли, — сказал Турбо, Синицына удивленно вздернула брови. — А где вы ее нашли? — Да хрен его знает, это Маратик. Шапка не та же, но пойдет, наверно. Майя неопределенно повела плечами: ее несколько тревожило то, что пацаны принесли какую-то непонятную шапку. Откуда она и чья? Перед глазами всплыла картина, как Марат нападает со спины на беззащитную женщину и срывает с нее шапку. — Кошмар какой, — тихо выдохнула Майя, ужасаясь своим мыслям. Турбо вопросительно посмотрел на Синицыну, и она, опомнившись, замахала руками. — Да нет, это я так, не обращай внимания. Комната Андрея вон там, а я пока пойду чай заварю. — Сразу тогда ведро ставь, — вклинился Зима. — Точно, вас же много, надо посмотреть, — сосредоточенно нахмурившись, ответила Майя. Турбо ткнул смеющегося друга в бок и сказал: «Ты че его слушаешь, не надо ничего. Мы быстро». Из гостиной показалась светлая голова Юли, и Майя поспешила взять девочку на руки, чтобы ее не затоптали ненароком. Турбо мягко улыбнулся и наклонился, упираясь ладонями в колени: «Привет, мелкая». Синицына поймала себя на мысли, что слишком пристально смотрит на парня и улыбается, наверно не очень умно при этом выглядит. — Мы не будем вам мешать, Андрей там, — Майя махнула в сторону комнаты Андрея и поспешила ретироваться на кухню, пока не ляпнула еще какую-нибудь глупость. Минут через пятнадцать домой вернулась Светлана Михайловна и обнаружила гостей дома. Пацаны торжественно вручили ей шапку, и женщина расчувствовалась, стала тут же предлагать парням чай, но они, проявив джентльменские манеры, отказались и стали собираться. Майя тоже решила пойти домой, а заодно она хотела улучить момент и поблагодарить Турбо за то, что он ее проводил до дома. Универсамовских она нагнала уже у подъезда, толпа несколько рассеялась, но Турбо все еще стоял неподалеку и что-то объяснял товарищам. «— Надо скорлупу к Ералашу и Фантику отправить, не то оборзели сборы пропускать», — выговаривал Турбо. Майя приблизилась к парню и прокашлялась, привлекая к себе внимание: девушка не знала, как лучше обратиться к нему, не называть же его по кличке. Турбо обернулся и вопросительно посмотрел на Синицыну. Девушка нерешительно посмотрела на других парней, и Турбо, поняв, что говорить при других Майя не очень хочет, кивнул в сторону. Зима, наблюдавший за этой картиной, неопределенно хмыкнул, но по его лицу было сложно понять, о чем он думает. Шахматистка не в первый раз замечала, насколько у парня бесстрастное выражение, и на контрасте с ним Турбо казался еще более эмоциональным. — Чего хотела? — Турбо вырвал Майю из размышлений. Они отошли от ребят, и парень закурил. — Для начала я бы хотела узнать твое имя. Слышала, как тебя называют другие, но из моих уст это будет звучать неуместно, — важно произнесла Синицына, и Турбо фыркнул, но ответил: «Валерой зовут». Майя кивнула и продолжила, чертя ботинком по снегу. — Мне бы хотелось сказать тебе спасибо, Валера. Наверно, я вчера вела себя мягко говоря... нестандартно. — Да я особой разницы не заметил, — усмехнулся парень, и Синицына почувствовала себя уязвленной. — Прошу прощения, такой я человек — нестандартный, — насупилась Майя, стараясь скрыть обиду. — Но это не важно, важно то, что несмотря на это, ты не оставил меня на произвол судьбы. Турбо озадачено почесал затылок и пробормотал: «Да ладно, ты ж с Пальто ходишь, было бы не по-пацански как-то тебя одну отпускать». Майя благодарно улыбнулась и кивнула. Все-таки среди группировщиков есть хорошие ребята, а от этого еще горче, что они выбирают путь разрушения, а не созидания. Вот взять даже Турбо: он дерется, курит как паровоз и ругается матом, отбирает деньги у тех, кто слабее, и ворует. Но разве это единственное на что он способен? Майя тяжко вздохнула, что привлекло внимание парня. — Из-за Пальто грузишься? — спросил Турбо, выдыхая сигаретный дым. — Немного полежит и будет в порядке. Как на собаке заживет. — И собак жалко до ужаса, а человека тем более, — удрученно произнесла Майя, но тут же оправилась. — Наверно я ужасно подрываю авторитет Андрея своей заботой? Ты не подумай, он знаешь какой мужественный, Македонский и рядом не стоял. Майю бросило в жар от сказанной чепухи, и она сконфуженно посмотрела на Турбо. Тот загадочно улыбался, внимательно глядя на девушку. — Теперь понятно, че Пальто с тобой мутить решил, — Майя в недоумении нахмурилась, и Турбо поправился. — Ну встречаться. Синицына тупо уставилась на Валеру. Тот, как ни в чем не бывало попрощался с Майей, легко потрепав ее волосы, и вскоре скрылся из поля зрения вместе с другими пацанами. Девушка провела ладонью по волосам, где еще несколько секунд назад была рука Турбо. Майя посмотрела на ладонь: на кожу осела и тут же растаяла малюсенькая снежинка. У Синицыной неприятно сосало под ложечкой, и она не понимала, от чего. Тоскливо-тревожное настроение Майи вечером превратилось в паническое: позвонил Андрей и глухим голосом рассказал, что одного из универсамовских — Ералаша, о котором говорил Турбо, убили. Мальчика чуть младше Андрея и Майи, жестоко забили и затоптали. Эти подробности Майя узнала уже, подслушав ночной телефонный разговор мамы и Ильдара Юнусовича. После разговора с Андреем Майя побелела как мел и сбивчиво попыталась рассказать матери о случившемся, и Елена Александровна захотела выяснить подробности случая, так напугавшего ее дочь. После смерти незнакомого мальчика Майя опять почувствовала, как внутри саднит от страха. Благородные мальчики, вернувшие Светлане Михайловне шапку, снова превратились в жестокое зверье. Реальность дала Синицыной смачную пощечину, и она с большей силой захотела вытащить Андрея из универсамовской конторы, но тот, похоже, увяз в ней по уши. На следующий же день он вместе с другими пацанами пошел мстить разъездовским — на них указал Фантик, который был вместе с Ералашем в момент избиения. Фантика Майя знала как Кирилла Фирсова — бывшего члена шахматной секции. Он пришился, потому что страдал от нападок мотальщиков, и как примкнул к универсамовским стал третировать своих же бывших товарищей. Нападки на шахматистов пресек Азиз — никто не знал, что он сказал или сделал, но Кирилл больше не появлялся в поле зрения членов секции. Это еще больше удручало Майю — сможет ли она так же защищать своих товарищей? В любом случае, скоро она сама узнает это на практике. Майя нервно оправила белый фартук и придирчиво оглядела себя в зеркале у школьной раздевалки. Волосы она заколола в два тугих пучка, мама сказала, что она так выглядит мило, но при этом официально. Рядом на лавочке сидели Андрей с Маратом, наблюдая за Майиной пантомимой и лишь переглядывались. — Да ладно, Май, тебя как будто в космос будут отправлять, а не капитаном назначать, — попытался успокоить Андрей подругу. Майя не обратила внимания и продолжила что-то выглядывать в зеркале, то и дело поправляя подол юбки. — Все, Пальто, Антошка под гипнозом, — заключил Марат. Майя встряхнула головой и звонко хлопнула ладонями по щекам. — Азиз уходит, но Мунир Равилевич-то остается. Он главный, а тебе особо делать ничего нового не придется — сочувственно произнес Андрей. Майя страдальчески простонала и спрятала лицо в ладонях. Если бы все так действительно было. Азиз всегда держал в узде сокомандников, умел поддержать боевой настрой, замотивировать и дать по шапке, когда надо. Сможет ли Майя справиться с оравой парней? Это, конечно, не мотальщики, а все-таки мама не случайно говорит, что мужчин на одном заводе делают. — Мандаринов что ли съесть килограмм, — вздохнула Майя, стараясь сменить волнительную тему. — Не то Новый Год на носу, а праздничным настроением и не пахнет. — Я один раз схавал за раз пять штук, — задумчиво жуя отжатый у первоклассника пирожок, вставил Суворов. — У меня уши покраснели и выросли. — Тогда я от килограмма вообще разрастусь до неимоверных размеров. Превращусь в красного гиганта. Быстрый способ стать звездой, — ответила Майя, и Андрей прыснул в кулак. Марат непонимающе нахмурился и покачал головой: «Ты как сказанешь, конечно. Нихера не понимаю». Наконец, Синицына выдохнула и решила, что пора идти. Андрей пообещал подождать Майю за дверью и морально поддержать подругу, неожиданно и Марат сказал, что тоже подождет. Майя улыбнулась, думая о том, как удивительно органично то ли она, то ли Суворов вписались в их общую дружбу с Андреем. Конечно, иногда у нее сердце прихватывало от историй, которые рассказывал Марат, но в целом он был забавным парнем и, кажется, хорошим другом. В классе, отданном шахматной секции, уже было оживленно, почти все были в сборе. Азиз, как обычно, сидел за учительским столом: увидев Майю, он кивнул ей и тут же уткнулся носом в какие-то бумажки. Майя села напротив Вовы Колесника, который скучающе рисовал каракули на полях тетради. — Вов, Анна Алексеевна тебя опять заставит всю тетрадь переписывать, — Майя с улыбкой посмотрела на творения Вовы: по полям бегали крокодилы с гипертрофированно большими зубами, жирафы с головами, смутно похожими на некоторых преподавателей. С нижнего угла страницы соблазнительно улыбалась русалка, чья грудь была прорисована с поразительной реалистичностью. Майя хотела приглядеться к Вовиной пин-ап картинке, но в кабине зашел Мунир Равилевич, забрав внимание всех шахматистов. Синицына вытянулась как струнка, пытаясь унять в пальцах мелкую дрожь. — Ребята, в этом уходящем году мы с вами очень хорошо поработали, — начал тренер, с улыбкой оглядывая своих подопечных. Его взгляд на секунду задержался на Майе, и она заметила, как мужчина ей озорно подмигнул. — Семь наших ребят получили новые разряды, мы выиграли межшкольные соревнования, ну и конечно, мы одержали главную победу — в «Белой Ладье». Но нет предела совершенству, и мы не должны останавливаться на достигнутом. К сожалению, не все продолжат двигаться с нами к новым победам — в следующем году выпускается наш капитан, Азиз Кашаев, и ему есть, что вам сказать. Мунир Равилевич кивнул Азизу, и парень встал со своего места. Все внимательно смотрели на капитана: Азиз говорил мало и всегда по делу, и теперь, когда он уходил из секции, он должен был дать товарищам самые ценные наставления. Парень прокашлялся и оправил пионерский галстук. — Я хотел бы всех поблагодарить, — начал Азиз. — Как уже сказал Мунир Равилевич, мы проделали колоссальную работу, и наши старания окупились. Теперь вам нужно не только удержать эту высоту, но и двигаться дальше. Я не смогу быть с вами, но я очень рад, что все эти годы я был частью такого достойного коллектива. Для меня было честью играть с вами. Майя услышала позади громкие шмыги, а потом весь класс разразился аплодисментами. Девушка сама растрогалась от таких слов Азиза. Он был скуп на похвалу, и в отличие от Майи говорил очень сухо, а потому даже эти несколько фраз были так приятны. «— Мне бы так глаголом жечь сердца людей», — подумала Синицына, наблюдая за Кашаевым. Парень тем временем с невозмутимым видом поднял ладонь, призывая товарищей к тишине. — И хотя наше сообщество придерживается демократических принципов, и капитан назначается через выборы, я осмелюсь предложить кандидатуру, — Азиз внимательно посмотрел на Майю, и девушка с трудом поборола желание вжать голову в плечи. — Все вы прекрасно знаете Майю Синицыну — одну из лучших шахматисток Казани. Она показала отличные результаты в этом году, совместно с Муниром Равилевичем и мной Майя составляла новые тактики. Она ответственный и трудолюбивый член секции, а самое главное — отличный товарищ, который не оставит в беде. Именно поэтому я бы хотел видеть Майю в качестве нового капитана. Синицына почувствовала, как краска заливает лицо, которое уже наверно слилось с цветом ее волос. Мунир Равилевич лукаво улыбнулся и внес предложение: «Ну, думаю, стоит проголосовать. Кто поддерживает кандидатуру Майи Синицыной?» Майя застыла, подавляя желание оглядеться и посмотреть на товарищей. Первым поднял руку Азиз, опершись о стену и прикрыв глаза, будто это его совсем не занимало. Вова Колесник тоже взметнул руку вверх, серьезно кивнув Майе. «— Я тоже за Синицыну», — хлюпая носом, сказал Вася Архипов — кажется, это он так расчувствовался после речи Азиза. За спиной все зашуршали, и постепенно шелест и шепот перешел в гул. Все уже громко выкрикивали имя Майи, и девушка крутила головой, глупо улыбаясь ребятам. Мунир Равилевич рассмеялся и хлопнул в ладоши, успокаивая шахматистов. «— Кажется, все понятно. С сегодняшнего дня Майя Синицына — капитан нашей сборной по шахматам. Тебе предстоит сложная работа, но у меня нет сомнений в том, что ты прекрасно справишься со своими задачами. Если тебе есть, что сказать, то у тебя есть такая возможность сейчас». Тренер приветливо пригласил жестом Майю, Синицына встала и, поправив очки, начала говорить чуть дрожащим голосом: «Я очень благодарна за то, что вы вверили себя в мои руки, если так можно сказать. Я очень надеюсь, что оправдаю похвалу Азиза и буду для вас не только капитаном, но и надежным товарищем. Помните, мы с вами недавно обсуждали «Фантастическое путешествие»? Так вот позволю себе вспомнить цитату из этого чудесного произведения: «В жизни, в отличие от шахмат, игра продолжается и после мата». Так вот я хочу, чтобы мы были не просто шахматным клубом. Чтобы наше общение не ограничивалось шахматной доской. Чтобы мы были семьей». Все снова зарукоплескали, и Майя почувствовала сумасшедший прилив энергии. Товарищи подходили и пожимали ей руку, а она лишь рассеянно улыбалась. В коридоре Майю встретили Андрей и Марат. — Вот это у вас конвейер чушпанов, — весело произнес Марат, поглядывая на шахматистов, выходящих из кабинета. — Ты у них теперь автор, получается? — У нас авторитаризм не приветствуется, — нахмурившись, ответила Майя. — Никакой иерархии, я лишь буду помогать ребятам. — Скучная ты, если можно с этого что-то поиметь, так поимей, — Марат наклонил голову, улыбаясь Синицыной. — А вообще, если слушать тебя не будут, ты скажи, мы им мозги вправим, не то если столько времени на эти клеточки пялиться, фляга точно свистеть начнет. Андрей пихнул Марата в бок, и тот, поняв, что ляпнул глупость, замолчал. Но Майя, кажется, не услышала неосторожной шутки Суворова. — Май, ты молодец, — сказал Андрей, мягко улыбнувшись подруге. Не сдержавшись, она обвила руки вокруг его шеи. Васильев, кажется, смутился, но обнял Майю в ответ, не обращая внимания на присвист Марата. — Кстати, это тогда надо отметить, — сказал Суворов, и Майя отстранилась от Андрея. — Мы сегодня в кино собирались, будут «Ассу» показывать. Я с Айгуль приду, старшие тоже будут. С губ Майи чуть не слетело «и Валера тоже?», но она сдержала порыв. Мысленно она не раз возвращалась к последней встрече с Турбо, и воспоминания о возникшем недопонимании болезненно отзывалось на уровне живота. Он думал, что Майя встречается с Андреем, и ей ужасно хотелось опровергнуть это. Синицына убеждала себя, что это ей не надо, что лучше оставить все как есть, иначе в этой мотальной истории можно увязнуть по самые уши. А с другой стороны, мысль о том, что Валера будет держаться на расстоянии, была удивительно неприятной. Уж очень очаровательно улыбались зеленые глаза и слишком чудесным был смех Валеры, чтобы отказаться от этого. — Правда, Май, пойдем с нами, — обратился к девушке Андрей. Майя через силу улыбнулась. В голове промелькнуло: «Ну вот, появлюсь с Андрюшей, и все точно подумают, что мы вместе». За такое малодушие Майе стало стыдно. Андрей был ее близким другом, и чтобы все поняли, что кроме платонической любви между ними ничего нет, Майе нужно было объяснится. Она пока не знала, как это сделать, но, спрятавшись в кустах, проблему не решить. — Вы правы, нужно отметить, — уперев руки в боки, сказала Майя. — Надеюсь, киносеанс не закончится так же, как и дискотека. Андрей и Майя быстро шагали к кинотеатру, ежась от пронизывающего холода. Было так морозно, что открывать рот для разговоров и терять тепло не хотелось. Зарывшись лицом в шарф, Майя погрузилась в свои мысли. Предстоящая встреча с Турбо отзывалась в груди сладостной тревогой. Что она ему скажет? А заговорят ли они вообще? Вдруг он вообще не придет? Да уж лучше так, не придется снова краснеть. У здания кинотеатра мельтешило ярко-синее пятно, в котором Майя опознала Марата. Рядом с Суворовым стояла закутанная в платок миниатюрная фигурка, видимо, та самая Айгуль, про которую Марат часто говорил. Андрей и Майя поздоровались с парой, и все вместе они поспешили зайти в помещение. В кинотеатре было тепло, что хотелось растечься от удовольствия на полу. Майя снимала верхнюю одежду и наблюдала за Айгуль: теперь она увидела, почему Марат так увивался за ней. Тонкая с нежным лицом, она так же с любопытством смотрела на Майю, видимо, тоже оценивая Синицыну. Поймав взгляд Майи, Айгуль приподняла уголки губ, нерешительно пожимая плечами. — Ну что, девчонки, через десять минут сеанс, — сказал Марат, закидывая Айгуль руку на плечо. Та потупила взгляд, но не отстранилась от парня. — Мы с Пальто сгоняем за билетами, а вы пока ждите, если что кричите, мы сразу прибежим, кому надо в бубен настучим. — Думаю, что мы обойдемся без шаманизма, — вежливо ответила Майя, и Айгуль хихикнула в кулак. Парни ушли за билетами, и девочки остались вдвоем, неловко поглядывая друг на друга. — А я про тебя в газете читала, — внезапно произнесла Айгуль. — Ты же «Ладью» выиграла? — Ну, наша команда, если быть точнее, — поправила девочку Майя, но мысленно расплылась в самодовольной улыбке. — Надеюсь, в следующем году титул за собой сохраним. — Мне всегда казалось, что шахматы — это очень сложно, — сказала Айгуль. — Особенно для женщин, потому что она не может пять часов сидеть за доской молча, — иронично улыбнулась Майя, и Айгуль снова усмехнулась. Обмен любезностями плавно перетек в беседу, которая продолжилась уже в кинозале. Свет еще пока не погас, народ подтягивался, и девочки, не обращая внимания на своих спутников, болтали о всякой ерунде. Марат дулся из-за нехватки внимания, а Андрей рассеяно оглядывал зал, будто разыскивая кого-то. Наконец, свет погас, и все приготовились смотреть фильм. Майя расслабилась, поудобнее усаживаясь в мягком кресле. Они с Айгуль в зал зашли под ручку, и так и сидели до сих пор. Было уютно, и стоило Майе окончательно размякнуть и опустить голову на плечо Айгуль, за спиной послышались знакомые голоса: «Слышь, двинься давай, че рогатку расставил». Майю обдало жаром, и она осторожно повернула голову. Прямо за ними на свои места сели Зима и Турбо, шурша кульком с семечками и пакетом, из которого пахло жареным тестом. Валера заметил Майю, но она поспешила отвести взгляд, делая вид, что не заметила парня. Он поздоровался с Маратом и Андреем, и наконец затих, но Майя уже не могла вернуть душевное равновесие. Вот почему ему надо было сесть прямо за ней? Синицына искренне надеялась, что Валера попросту не заметил ее трусливой попытки спрятаться от него. Шахматистка сосредоточенно вперилась взглядом в экран, настраиваясь на просмотр кино, и постепенно погрузилась в сюжет фильма. Когда Майя поняла, что сюжет картины завязан на криминале, девушке стало не по себе. Беззакония ей хватало и в реальной жизни, а тут еще и в кино. Она побледнела, когда из-за ревности главного героя чуть не утопил криминальный авторитет. Когда после попыток подкупа и запугивания героя все же убили, Майя не выдержала и, извинившись, вышла из кинозала. Если бы это просто было кино, выдумка, но ведь такое может случиться и здесь, в Казани. Может случиться и с ее близкими. Майя машинально забрала свое пальто и накинула его на плечи. Было тошнотворно душно, хотелось привести мысли в порядок. Она вышла на улицу и втянула носом морозный воздух. Хотелось сунуть голову в сугроб, чтобы сбросить все накопленное напряжение, глупые мысли и необоснованные тревоги. — Слишком жестко? — услышала Майя голос Валеры. Она заторможенно повернулась на парня. Турбо зажал губами сигарету, безуспешно чиркая спичкой. Матюгнувшись, он сдался и заложил сигарету за ухо. — Немного неприятно, если честно, — призналась Майя. — Тебе тоже такое не нравится? — Да нет, — Турбо пожал плечами. — Просто покурить хотел. А ты так одна не выходи, украдут еще. — Ты уже про это говорил, — Майя перекатывалась с пятки на носки, наблюдая за тем, как растворяется облачко пара. — Думаю, что меня красть невыгодно, моя двоюродная тетя говорила, что я своей болтовней кого хочешь с ума сведу. — Да ладно, — хохотнул Валера. — Говорить у тебя хорошо получается. Вы с Пальто друг друга дополняете, он не мастер пиздеть. Говорить то есть. Майя поникла после очередного упоминания ее в связке с Андреем. — Верно, люди с разными темпераментами прекрасно дополняют друг друга, — осторожно начала Синицына. — Андрей — флегматик, я — чистый сангвиник, вот у нас и получается отличный дружеский дуэт. Турбо покосился на Майю, которая с замиранием сердца ждала от него реакции. — Я не пойму, это теперь так называется? — нахмурившись, задал вопрос Валера. — Тебе же лучше, если ты будешь вещи своими именами называть. Раз ходишь с Пальто, так и говори. — Да не хожу я с ним! — потеряв терпение, выпалила Майя. Турбо вскинул брови, бесстрастно смотря на девушку, и она тут же стушевалась. — Мы с ним дружим с детского сада, он — важная часть моей жизни, но никаких романтических чувств я к нему не испытываю. И он ко мне тоже. — Что-то я такого не понимаю, — хмыкнул Турбо. Он смотрел на Майю сверху вниз, изучая, будто экзотическую букашку, отчего Синицына чувствовала неуютно. — Не веришь в дружбу между мужчиной и женщиной? — спросила Майя. — Типа того. — Ну в истории есть много случаев такой дружбы, — Майя потерла закоченевшие ладони. — Знаешь, Марк Твен близко дружил с Хелен Келлер — она была слепоглухой. При этом она была писательницей, и Твен считал ее очень одаренной. Турбо задумчиво взглянул на Майю и выдал: «Ну зрение у тебя хреновое, но со слухом проблем вроде нет». Валера сказал это так серьезно, что Синицына уже была готова объяснить парню, что он несколько некорректно понял ее пример. Однако мотальщик в ту же секунду рассмеялся, не выдержав вида озадаченности на лице Майи. Девушка тоже облегченно рассмеялась. Наступила неловкая тишина, и Турбо пошарил по карманам, вытаскивая спичечный коробок. В этот раз спичка поддалась и с первого раза зажгла сигарету. Валера глубоко затянулся и медленно выпустил дым из легким, смакуя терпкую горечь табака. — А ты все равно говори, что с универсамовскими ходишь, — произнес наконец Турбо. Майя кивнула и тут же поморщилась от порыва ледяного ветра. Синицына приложила ладони к замерзшим щекам, но лучше не стало, руки тоже закоченели. Турбо заметил это и проворчал: «Ну башку-то надо прикрывать». Он растер ладони и неожиданно для Майи приложил ладони к ее щекам. От его рук пахло табаком, они были в мозолях, но лицо тут же налилось теплом. Может, это и не из-за его рук было. Майя хлопала ресницами и смотрела на Турбо. С зажатой в зубах сигаретой, взъерошенными кучерявыми прядями и зеленой искоркой в глазах он был сам как комок тепла. Майя сглотнула и задержала дыхание, будто боялась спугнуть момент, но парень отнял ладони от ее лица, чуть щипнув ее за щеку. С улыбкой он кивнул в сторону входа и сказал: «Пойдем, сейчас совсем задубеешь, а я не все твои части тела смогу так отогреть». Девушка рассеянно растянула губы в улыбке, но глупая шутка Турбо прошла мимо ее ушей. На щеках все еще ощущались прикосновения шершавых ладоней.