Форпост

Форпост — поле, где фигура будет активно расположена, но ей не смогут угрожать фигуры и пешки противника. — Майя, подойди, пожалуйста к телефону! — из гостиной послышался мамин крик, и девушка оторвала взгляд от страниц учебника. Из маминого импровизированного кабинета слышалось мерное жужжание машинки и мультики, которые Люся смотрела по утрам в выходные дни. Выйдя из комнаты, девушка прошаркала к телефону и взяла трубку. — Квартира Синицыных, слушаю, — произнесла Майя, поглядывая на часы. Обычно так рано им не звонили. — Алло, доченька, это папка, — в трубке послышался заискивающий голос отца, и Майя поморщилась. После ее Дня Рождения он несколько раз звонил дочери, извинялся, справлялся о ее делах, но разговор не клеился. Синицына все никак не могла принять тот факт, что папа забыл о таком важном дне, и ей казалось, что, если он продолжит неловкие попытки загладить вину, ситуацию это только усугубит. Да, она пыталась спрятаться от проблемы, а не решить ее. Но разве это она взрослый человек, который должен заботиться о своих детях? — Да, пап, это я, — ответила Майя, нервно теребя телефонный провод. — Как твои дела? — Да хорошо, вот Дамирчика повезем сейчас к бабушке, — ответил отец, и девушка услышала улыбку в голосе папы. Дамирчик был новорожденный сын ее отца, ее младший братик, хотя видела она его от силы раза два издалека. Новая жена папы всегда мило улыбалась ей, но вела себя отстраненно и не горела желанием знакомиться поближе с Майей и Люсей. — Доча, мы с тобой сто лет не сидели вместе, не болтали по душам. Новый год через неделю. Давай-ка ты тридцать первого зайдешь к нам, Алсу наготовит элешей, эчпочмаков, она такую тутырму делает, пальчики оближешь! Майя опешила. Отец никогда не приглашал ее к себе домой, обычно всегда приходил к ним либо приглашал дочь в кафе. Синицына почувствовала, как внутри приятно шевельнулось, сразу захотелось закрыть глаза на папину оплошность. Она безумно скучала по нему, и редкие встречи напоминали об их совместных поездках в Москву, походах в кино и парк со сладкой ватой и жареными в масле пончиками. Тогда папа с мамой шли под ручку, мило ворковали, а Майя топала между ними, зачарованно наблюдая за влюбленными гляделками родителей. Теперь он так смотрел на другую женщину. — Папуль, а Алсу не будет против? — девушка понизила голос, поглядывая на дверь гостиной. Швейная машинка продолжала гудеть, и Майя вернулась к телефонному разговору. — По правде говоря, твое предложение кажется мне до ужаса заманчивым, но я не хочу мешать, все-таки семейный праздник. — Маечка, ну так ты ж семья. Никого ты не побеспокоишь, Алсу тебя тоже ждет! «— О как», — подумала про себя Майя, но вслух лишь поблагодарила отца и пообещала зайти к нему на часик-два в праздничный день. Попрощавшись с папой, Синицына положила трубку, но телефон снова настойчиво задребезжал. — Да, папуль, забыл что-то? — спросила Майя, но на другом конце провода послышался шум, звонили с уличного автомата. — Извиняй, не папуля это, — услышав знакомый насмешливый голос, Майя поперхнулась. — Это Турбо. Валера то есть. Синицына начала лихорадочно соображать, откуда у парня мог взяться домашний номер. И зачем он вообще звонит? Может, с Андреем что-то случилось? — Да, я так и поняла, сходу признала тебя. Извини, богатым не будешь, — пролепетала Майя и тут же закусила губу от очередной сказанной глупости. Турбо усмехнулся, и Синицына почувствовала, как уголки рта невольно тянутся вверх. — Ну это еще не факт, — весело возразил Валера. — Ты извини, что так внезапно трезвоню, просто мне тут одна птичка напела, что ты одаренная, оказывается. — Только если альтернативно, — выпалила Майя и зажмурилась, не ожидав, что сказала подобное вслух. — Ой, какие мы скромные, — рассмеялся Валера. — Ты ж вроде в шахматы играешь хорошо? — Никто пока не жаловался, — настороженно ответила Майя. Ее озадачил такой вопрос, удивительным он казался вдвойне, потому что его задал именно Турбо. — Сразу хочу огорчить, я уроков не даю, играть получается лучше, чем объяснять. — Не, я не за этим, но за предложение спасибо, — фыркнул Валера. — У нас тут это, на районе есть сквер, может, знаешь за шиномонтажкой. — Кажется, знаю, — задумчиво ответила Майя. — Ну так там деды постоянно сидят, играют в шахматы. На деньги даже иногда, — как бы между прочим добавил Валера, и Синицына тут же поняла, к чему клонит парень. Она разочарованно вздохнула. Ну конечно, разве он бы позвонил просто так? Девушка тряхнула головой, отгоняя абсурдные мысли. Валера ведь и не должен ей звонить, она ему никто, так, забавная знакомая. — Нет, извини, пожалуйста, — ответила Синицына, не дав Турбо раскрыть свой гениальный план. — Ой, ну че ты ломаешься сразу, мы ж поднимемся на этом, ты в доле будешь! — тут же начал убеждать шахматистку Валера. — Мы же их не пиздить будем, чтобы бабло заработать. — Это существенно меняет дело, да, — Майя надеялась, что ее голос звучал достаточно иронично. Турбо, кажется, понял настрой девушки и раздраженно цокнул. В трубке послышался еще один голос: «Я ж говорил, что не согласится», и Майя опознала Андрея. Так вот что за птичка певчая пиликает на ухо Валере. — Вредная ты, друзьям помогать не хочешь, — с притворной обидой произнес Турбо. — Вот я б тебе никогда не отказал! Сердце ухнуло в пятки, и Майе жутко захотелось попросить помощи у Валеры и узнать наверняка, откажется он или нет. Наверно, он бы не отказался. Закатил бы глаза, фыркнул, но обязательно бы помог. — Да ладно, не грузись, — вновь заговорил Турбо, неправильно восприняв молчание Майи. — Без тебя разберемся. Но если передумаешь, дай знать! Турбо положил трубку, и Синицына со вздохом поплелась в комнату. Из гостиной выглянула Елена Александровна. — Кто звонил? — Да так, по поводу шахмат. Майя знала, что капитаном сборной быть сложно, но что трудности посыплются с первых дней, она бы не подумала. В понедельник к ней подошел Кирилл Фирсов, весь побитый, глядя на нее исподлобья затравленным взглядом, попросился обратно в шахматный клуб. Девушка была озадачено такой просьбой, но обещала подумать над его просьбой, решения она не могла принимать единолично. На обеде она узнала причину такого странного поведения бывшего шахматиста. — Отшили мы этого чушпана, — заключил Марат, хлюпая супом. — Теперь его ни одна контора не пришьет, мы его загасили. — Это как? — задумчиво поправив дужку очков, уточнила Майя. — Обхаркали, — буднично ответил Марат, с аппетитом жуя вареную картошку. — Приятного нам аппетита, — сказала Майя, укоризненно улыбаясь. Суворова это развеселило. — Так что, просится к вам обратно? — спросил Андрей, пристально смотря на Майю. Синицына шумно выдохнула и кивнула. — Не принимайте, он нас предал, предаст и вас. Девушка задумчиво поджала губы. Ей не казался поступок Кирилла предательством. Разве желание спасти жизнь — предательство? Да, он испугался, не вступился за друга, потом наврал всем. Но только это — следствие порочной системы, основанной на насилии, и в этой системе увязли совсем юные мальчишки. Майя мысленно усмехнулась: «Размышляю не как школьница, а как тётенька из ПДН». Кирилла было безумно жалко, но его попытки «шакалить» своих же бывших товарищей тоже нужно было учитывать. Вряд ли шахматисты будут рады Фантику, их секция была в этом плане такой же ригидной, как и группировки: такие серьезные проступки обычно не прощались, бывших членов клуба обратно не принимали. Неудивительно, что, когда на собрании вместе с Майей появился Кирилл, в классе наступила гробовая тишина, и у Синицыной пробежал холодок от тяжелых взглядов товарищей. — Ребята, перед тем как мы обсудим наши текущие вопросы и начнем играть, я хочу с вами кое-что обсудить, — начала Майя, стараясь придать голосу серьезность. — Один наш товарищ однажды оступился, но теперь он раскаивается и очень хочет вернуться к нам. Я бы хотела узнать ваше мнение на этот счет. — Никакой он не товарищ нам, — резко выплюнул Вася Архипов, хлопнув пухлой ладошкой по столу. — Он сначала со своими уголовниками докапывается до нас, а как они его пнули под зад, прибежал, поджав хвост. Ребята начали громко выражать недовольство, и Майя на секунду растерялась, но, вспомнила, как пресекал подобное Азиз. Девушка строго нахмурилась и громко прокашлялась. Шахматисты рефлекторно успокоились, и Майя внутренне запрыгала от счастья: пока она справляется хорошо. Она деловито надвинула очки на переносицу и, смягчив взгляд, обратилась к товарищам: «Давайте мы обсудим все спокойно, без эмоций. Шахматист — человек логики, поэтому давайте опираться на нее. Если кто-то хочет высказаться, пусть поднимет руку и спокойно выскажет свое мнение. Васю мы уже услышали». Ребята стали поочередно поднимать руки, и разными словами каждый повторял то же самое, что уже сказал Вася. Выслушав всех желающих, Майя устала потерла переносицу и перевела взгляд на Кирилла: тот совсем сжался в углу и казался маленьким и несчастным. Она себе представила, как парень теперь будет ходить неприкаянный и зашуганный не только по улицам, но и школьным коридорам, и жалостливо изогнула брови. «— Я бы тоже хотела высказаться, — начала Майя, оглядывая шахматистов. — Я прекрасно понимаю ваш настрой. Я тоже была обижена и возмущена поведением Кирилла. Он попал под дурное влияние, но теперь Кирилл одумался и раскаивается в своих проступках. Думаю, он сам об этом может сказать». Синицына ободряюще кивнула Фирсову, и тот судорожно вздохнув, начал бубнить: «Я правда раскаиваюсь. Извините, пожалуйста, что так себя вел. Обещаю, что буду нормально себя вести, все собрания и тренировки буду посещать. Простите меня, пожалуйста». Последнюю фразу он произнес с такой мольбой в глазах, что Майе захотелось погладить его по голове и дать конфетку, чтоб он не расплакался. — А я думаю, что человеку нужно дать второй шанс, — внезапно сказал Вова Колесник. Майя удивленно посмотрела на парня, который до этого молчал. Сложив руки на груди, он серьезно смотрел на Синицыну, и ей это придало уверенности. — Спасибо всем, что высказались и выслушали. Я предлагаю взять Кирилла, — сказала девушка и подчеркнула. — Под мою ответственность. Думаю, нам надо учиться проявлять человечность, даже если это может быть не взаимно. Только так мы можем показать пример ребятам младшего возраста, которые только планируют к нам прийти. Они будут знать, что, если они оступятся, мы не осудим. Мы поддержим. Тем не менее, я не буду возражать, если большинство выскажется против. Итак, кто за то, чтобы снова принять Кирилла в нашу секцию? Одновременно с Майей поднял руку Вова Колесник. Несколько секунд члены секции сидели неподвижно, и шахматистка уже подумала, что за Кирилла больше никто не вступится. Однако поначалу несколько рук несмело поднялись, а затем большая часть ребят молча подняли руки. Майя видела численный перевес, но все же вслух пересчитала проголосовавших «за» и облегченно улыбнулась. — Благодарю вас за то, что доверились мне и Кириллу, — произнесла Майя. От нее не укрылся недовольный взгляд Васи, который остался при своем изначальном мнении. — Думаю, что ваши надежды будут оправданы. А теперь давайте перейдем к тренировке, Мунир Равилевич подойдет через полчаса, так что пора переходить к делу. Майя хлопнула в ладоши, и шахматисты стали разбредаться по кабинету, рассаживаясь по парам, расставляя фигуры, шурша исписанными страницами клетчатых тетрадей. К девушке несмело приблизился Кирилл: «Спасибо большое, что заступилась. Я правда буду стараться». Синицына улыбнулась Фирсову и похлопала его по плечу. Сегодня она немножечко, но помогла человеку встать на путь истинный. Глядишь, и с Андрюшкой получится. Но пока Андрюшка вместо исправления, решил в очередной раз напугать свою мать. Вечером позвонила Светлана Михайловна, сказала, что Андрей попал в больницу с черепно-мозговой травмой. Женщина в ночи поехала к сыну, а Майя в это время решила связаться с Ириной Сергеевной — милиционерша точно должна была быть в курсе произошедшего. На рабочий номер ответила ее напарница, у которой выпытывать подробности было бесполезно, та лишь обмолвилась, что Ирина Сергеевна поехала собирать показания в больницу. Девушка поняла, что инспекторша скорее всего будет поздно, беспокоить ее лишний раз Синицына не хотела. Лучше съездить завтра утром в больницу и самой все выяснить. Всю ночь Майя ворочалась, и утром девушка лицезрела в зеркале бледно-зеленую кожу и мешки под глазами. «— Андрей подумает, что за ним смерть пришла, только косу где-то потеряла», — невесело пробубнила Синицына, натягивая колготы. Предстоял долгий день, и Майя с ужасом думала о том, как она после больницы еще отсидит в школе семь уроков, а потом пойдет на шахматы. Однако Андрея девушка оставить не могла, нужно было удостовериться в том, что с ним все в порядке. Навестили ли его пацаны? Может, они все вместе попали в передрягу? Майя подумала о Турбо, и тревога уколола с новой силой. Вспомнив, как Валера держал ее лицо в ладонях, как улыбался, зажав в зубах сигарету. Воображение нарисовало гематомы и шрамы на лице парня, а улыбка исказилась от боли. Майя судорожно вздохнула и махнула ладонью, будто отгоняя пугающие образы. Чем ближе была Синицына к больнице, тем быстрее она теряла терпение и спокойствие. С ней часто такое бывало: когда дело касалось ее близких, ей хотелось сорваться с места, оказаться в эпицентре событий и решить проблему самой, зависит от нее это или нет. — Я к Васильеву Андрею, — заглянув в приемное окошко, сказала Майя. Медсестра скучающим взглядом скользнула по девушке и подняла взгляд на настенные часы. Время посещения уже началось, поэтому женщина, раздраженно цокнув, стала листать записи о больных. «— В семнадцатой он, — ответила женщина, и Майя благодарно кивнула. — А ты кто ему кстати?» Синицына заранее заготовила ответ, что она сестра, даже на всякий случай придумала подробности, но медсестре, похоже, они были неинтересны. Больничные коридоры были пустые и холодные, запах лекарств и моющих средств нагонял тоску. Ботинки гулко отзывались на холодном кафеле, разбавляя жужжание ламп. «— Тринадцатая, пятнадцатая», — бормотала Майя, проходя мимо белых дверей. Дойдя до нужной палаты, девушка нерешительно переступила с ноги на ногу и осторожно нажала на дверную ручку. Скользнув в помещение, Синицына замерла и оглядела койки: одна из них пустовала, на других мирно спали, но девушка не могла точно сказать, был ли среди пациентов Андрей. На цыпочках Майя прошлась между кроватями, осторожно заглянула в лица спящих, но друга так и не нашла. В животе образовался тугой комок волнения, но девушка постаралась себя успокоить: Андрей мог попросту выйти в туалет. Синицына так же бесшумно вышла из палаты и беспокойно огляделась. В конце коридора замаячила фигура в синем спортивном костюме, как будто таком же, как и у Васильева, но человек был крупнее. Подойдя ближе, Майя узнала Турбо и радостно охнула: он должен был знать, где Андрей. А еще, кажется, Валера был в порядке: на лице его было несколько крупных ссадин, но он крепко стоял на ногах и живо двигался. Правда парень был явно чем-то обеспокоен, так как выглядывал что-то в окне, мечась из угла в угол. — Валера, — тихо окликнула парня Майя. Тот повернулся, и выражение тревоги сменилось удивлением, а затем лицо Турбо озарила улыбка. Парень в два шага приблизился к Синицыной и внезапно схватил девушку за плечи, внимательно оглядывая ее. — Все нормально? — сведя брови на переносице, спросил Валера. — У больнички никто не доебался? — Нет, — растерянно ответила Майя. — А должны были? — А ты сама посмотри, — Турбо кивнул в сторону окна, и девушка осторожно посмотрела вниз. У ворот кучковались человек пять-шесть. Синицына непонимающе уставилась на парня. — Хадишевские это. Говорят, что кто-то из наших ихнего ебнул, его в реанимацию увезли. Теперь пришли нас опиздюливать. — А? — только и смогла произнести Майя. Турбо, тем временем, уверенно двинулся по коридору, попутно заглядывая в каждую палату. Синицына, едва поспевая, следовала за парнем, пытаясь переварить услышанное. По всей видимости, у них был конфликт с другой группировкой, все вместе попали в больницу, и кто-то решил продолжить разборки уже тут. От всей этой круговерти событий стало дурно. — А-а, куда мы идем? — Пальто ищем, — не оборачиваясь, ответил Турбо. — В больничке только я и он остались. Адидас еще, но его увезли на операцию, ему в ногу здорово прилетело. Надо его забирать, пока они до нас не добрались. А ты лучше шуруй домой, пока тебя не заметили. — Мне тоже надо Андрея найти, — Майя с трудом соображала, но понимала, что дело принимает серьезные обороты, и друга нельзя было так оставлять. — Домой сказал пиздуй! — гаркнул Валера, резко повернувшись к девушке. Синицына испуганно уставилась на группировщика, но тот внезапно дернул головой, будто прислушиваясь к чему-то. Майя тоже замерла и поняла, что уловила со стороны лестницы шаги, вернее, толпу шагов. Турбо тихо выругался и, схватив Синицыну за локоть, потащил по коридору. От неожиданности девушка пискнула и выронила шапку, которую все это время сжимала в руке. — Валера, — выдохнула Майя, но Турбо ее не слышал. Парень дернул ручку одной из дверей и, толкнув туда Майю, зашел за ней и закрыл дверь. В нос ударил запах старых тряпок и хлорки. В абсолютной темноте Синицына поняла, что они находятся в техническом помещении. Щелкнул замок, и девушка тяжело сглотнула. Она чувствовала, как Турбо навис над ней, тяжело дыша. В коридоре послышались голоса: «Хуй знает, куда эти крысы универсамовские подевались. Надо все перевернуть тут и заебашить их». Майя всхлипнула и почувствовала, как на затылок легла ладонь Валеры. Он прижал ее лицом груди, чтобы приглушить любые звуки, и Майя вцепилась в мастерку Турбо, пытаясь унять дрожь в теле. Парень задержал дыхание, когда шаги приблизились к двери, но Майя слышала, как быстро стучало его сердце. Дверную ручку дернули, и Синицына почувствовала, как тело Валеры напряглось. Открыть дверь попытались еще раз, уже настойчивее. «— Слыш, ты херней не майся, там их старший вроде на операции должен быть, вот его и примем. Пусть за своих отвечает». Хадишевские удалились, но Майя и Валера стояли, не двигаясь, еще какое-то время, и Синицыной казалось, что время это тянулось так долго, что сил держаться на ногах уже не было. — Ушли, кажется, — еле слышно шепнул Турбо. Он отстранил от себя Майю, и она подняла взгляд. Глаза уже привыкли к темноте, и она видела очертания лица Валеры. Могла даже представить его обеспокоенный взгляд и сведенные на переносице брови. — Я сейчас выйду, а ты закроешь дверь и будешь тут, пока все не стихнет. — Я не хочу одна, — Майя почувствовала, как пальцы машинально еще сильнее сжали ткань олимпийки. Животный страх, который она испытывала минуту назад, сменился истерической паникой и нежеланием остаться без Валеры в темноте. — Пожалуйста. Девушка услышала вздох Турбо и почувствовала, как он осторожно, но настойчиво отцепляет ее от своей кофты. «— Тут с тобой ничего не будет. Если тебя запалят с нами, будет хуево. Нам Адидаса надо вытаскивать, ты мешаться будешь. Слышишь?» Майя испустила хрип, когда дверь приоткрылась и Турбо осторожно выглянул наружу. Тусклый свет упал на его лицо, и шахматистка поймала его взгляд — суровый и обеспокоенный одновременно. «— Запрись, хорошо?» — повторил Валера, и Майя кивнула, борясь с желанием снова вцепиться в парня. Дверь закрылась, и девушка опять погрузилась в темноту. На ощупь она нашла замок и заперлась. В ногах не было сил, будто до этого Майя пробежала марафон. Девушка сползла по стенке и, спрятав лицо в ладонях, ощутила влагу на щеках. Сидя на холодном полу, Майя продолжала мелко дрожать, обхватив колени руками. Прошли минуты три, а может, и все пятнадцать, когда тишину нарушили крики и грохот над головой. Не сдержав тихий вскрик, шахматистка вжалась в угол. В голове всплыли картинки жестокой расправы: вот Валера падает, пытается отбиваться, но его жестоко запинывают ногами, удары прилетают по корпусу и голове, пол заливает кровью. Или ничего не подозревающий Андрей выходит из уборной, а его хватают и бьют головой о раковину. Внутренности обожгло ужасом, и рука потянулась к замку. «Ты мешаться будешь. Слышишь?» Промелькнувшие в голове слова отрезвили Майю: ее присутствие действительно осложнит ситуацию, потому что она и за себя постоять не сможет. Прихлопнут одной левой и не заметят. Но от мысли о том, что Андрей и Валера сейчас в опасности, хотелось лезть на стены. В какой-то момент шум стих, а затем за дверью уже стала слышна возня медперсонала. Кажется, кто-то вызывал милицию. Где они были все это время? Майя попыталась вытянуть ноги, но уперлась в коллекцию металлических ведер для уборки. Почему-то желание выбраться из каморки пропало, и на смену ему пришла тягучая, смертельная усталость, от которой слипались глаза. Майя подумала о том, как глупо засыпать после всего, что произошло. Организм ведь так не должен реагировать. Когда она читала Мэри Шелли или Стивена Кинга, то всегда вечером лежа в кровати ворочалась и не могла унять учащенный пульс. Из полудремы Майю вырвал стук в дверь. Девушка замерла, не сразу поняв, что опасность уже миновала. «— Открой, пожалуйста, — женский голос был незнакомым. — Мне сказали, что ты тут осталась, попросили забрать». Синицына встала и, если бы помещение не было таким маленьким, точно бы упала. Негнущимися пальцами она отперла замок и открыла дверь. Щурясь от непривычного света, Майя смотрела на молодую светловолосую медсестричку, встревоженно осматривающую школьницу. — Малышка, ты как? Испугалась? Это тебя эти беспредельщики сюда пихнули? — взяв за руки Майю, медсестра вывела девочку из подсобки. Синицына активно замотала головой, но ее обычное красноречие отключилось, и сил на вразумительное объяснение не было. Она разрешила блондинке провести себя в небольшой кабинет, где ее усадили, измерили давление, сунули под нос ватку с нашатырем. — Сейчас чаю тебе горячего сделаю и маме позвоню. — Не надо чаю, то есть маму не надо, то есть вообще ничего не надо, — встрепенулась Синицына. — Мне в школу еще идти, потом на секцию. — Ну ты не выдумывай, — нахмурилась медсестра. Девушка несколько секунд копошилась в тумбочке, а затем положила на коленки Майе несколько «красных маков». — На вот, съешь, тебе сахар сейчас нужен, ты бледненькая такая. — А это мой натуральный цвет, — слабо улыбнулась школьница. Аппетита совсем не было, но из вежливости она развернула красный фантик и отправила конфету в рот. Майя медленно жевала, давая мягкой сладости хорошенько растечься на языке. Стало действительно лучше. — Ну раз шутить можешь, то все не так плохо, — усмехнулась медсестра. — Давай так. Ты сегодня побудешь дома, я тебе справку напишу, в школе покажешь. Маме звонить не будем, но ты мне обещаешь, что обязательно пойдешь домой и будешь отдыхать. Домой и никуда больше, поняла? — Не поняла, — Майя озадаченно посмотрела на блондинку. — А зачем мне отдыхать? Знаете, в подсобке достаточно удобно, я там хорошо посидела, очистилась от лишних мыслей, кажется, даже дзен познала. Так что готова к труду и обороне. На этот раз медсестра не сдержалась и заливисто рассмеялась. Она с умилением посмотрела на Майю, но все же осталась при своем мнении: «Нет, давай сегодня без обороны и без труда, а завтра, пожалуйста». Синицына коротко вздохнула и поднялась. Она вся вспотела, и только сейчас поняла, что все это время бегала по коридорам и пряталась по подсобкам, не снимая пальто. Майя благодарно кивнула медсестре и направилась к выходу, но обернулось, вспомнив что-то. — Кажется, Вы сказали, что Вас попросили забрать меня, — задумчиво произнесла Синицына. — Как это получилось? — Ой, когда эти бандиты украли пациента прямо во время операции, один из них сказал мне, что в подсобке девчонка сидит и боится, — ответила медсестра, листая медкарту. Она подняла голову и фыркнула. — Он еще так смешно сказал: «Она рыжая, на белку похожа. Не перепутай». Краешки губ чуть приподнялись, и Майя смущенно потерла нос. Да нет, Валера такого сказать не мог, точно не про него. «— А потом как врезал другому огнетушителем по башке!» — заключила медсестра, негодующе надув губы. Нет, все-таки про него. Майя меланхолично накручивала прядь на палец, перелистывая новый учебник по шахматам, который принес Мунир Равилевич. Страницы пестрели карандашными отметками, оставленными тренером, и Синицына брала на заметку то, что нужно будет опробовать с ребятами уже в новой четверти. Сегодня была последняя пятница в году, большинство шахматистов уже разбежались по домам, и в кабинете сидели за досками всего несколько пар. — Майя, ну давай сыгранем, Колесник заколебал уже со своими задвижками, — басом пожаловался Вася Архипов. — Ты так зеваешь, что никакие задвижки не нужны, — невозмутимо парировал Вова, на что Вася обиженно засопел. Майя улыбнулась, подпирая подбородок ладонью. — Вот ты, товарищ капитан, улыбаешься все, а Фирсов за все время тут один раз появился, — злорадно выплюнул Вася. Задумавшись, Майя нахмурилась. Кирилла она и правда не видела последние дни. — Ну он совсем недавно к нам присоединился, так что выводы делать рано, — ответила Синицына, на что Вася закатил глаза. Он до сих пор бесился, что Фирсов снова в секции и старался регулярно об этом сигнализировать. Майя обстоятельно беседовала с приятелем на эту тему, но он, кажется, не стремился услышать ее, поэтому девушке пришлось смириться с радикальной позицией Васи. — Надо проведать Кирилла, вдруг он заболел. В такие моменты нужна поддержка товарищей. Тем более Новый Год на носу, теплые поздравления и пару мандаринов положительно влияют на иммунитет болеющего. Вот бы какой-нибудь НИИ провел исследование по этому вопросу! Вова мягко улыбнулся, глядя на размечтавшуюся Майю, а Вася лишь раздраженно цокнул языком. «— Еще силы и деньги на этого козла тратить», — буркнул Архипов. Синицына не обратила внимания на недовольство Васи, девушка уже думала о том, что после секции обязательно проведает Кирилла. Она же капитан, она ответственна за своих товарищей, а Фирсову поддержка нужна больше, чем другим. Ближе к семи вечера ребята засобирались домой, и Майя тепло распрощалась со всеми, пожелав хорошо провести каникулы. Вечер был чудесный: мороз был умеренный, чуть пощипывал щеки, но не лютовал. Мелкие снежинки парили в воздухе, и Синицына не удержалась от того, чтобы словить парочку языком. Снег под ногами уютно хрустел, и Майя бодро шагала по плохо расчищенным тропинкам, фальшиво напевая «Увезу тебя я в тундру». Дом Кирилла находился в соседнем дворе от Майи, а подъезд и квартиру она знала еще с тех времен, когда Фирсов не был связан с универсамовской группировкой. После короткого звонка в дверь Майе открыла мама Кирилла — невысокая полная женщина с темно-русым высоким пучком. Она лучезарно улыбнулась Майе, отряхивая руки от муки — из квартиры пахнуло печеным сладким тестом, и Синицына невольно повела носом. — Маечка, здравствуй! — радостно проворковала женщина. — Ты к Кириллу? Ты заходи, мы как раз шарлотку делаем, попьешь чаю с нами! — Нет-нет, Алла Владимировна, я быстро, — замахала руками Майя. — Слишком велик соблазн остаться поесть, а потом тут же и лечь спать. Мама Кирилла заливисто рассмеялась и пожала плечами, мол «а я и не против». «— Кирюша! — крикнула Алла Владимировна. Она повернулась к девушке и обеспокоенно зашептала. — Это хорошо, что ты пришла. Не то он совсем закрылся, ничего мне не говорит. И в школу, кажется, не ходит». Женщина по-детски опустила голову, испустив грустный вздох. В коридоре появился Кирилл, исподлобья оглядывая свою мать и Синицыну. Майя поразилась тому, как такая веселушка могла родить... Кирилла. Она отметила, что на лице у парня появились свежие ссадины. — Привет! — Майя мягко улыбнулась товарищу, поправляя очки на носу. Фирсов буркнул под нос ответное приветствие и посмотрел на маму: та с заинтересованной улыбкой переводила взгляд с сына на школьницу. Она осеклась, заметив выражение лица Кирилла, и всплеснула руками: «Все-все, ухожу, не мешаю вам». Женщина зашла в кухню и заперла дверь за собой. — Будете меня выгонять? — обреченно произнес Фирсов. Майя сочувственно нахмурила лоб. — Ну что ты, все всё понимают, тебе сложно сейчас, — начала Синицына. — Я хотела узнать, как ты. — Нормально, — по голосу Кирилла было понятно, что все совсем не «нормально». Майя склонила голову, пристально глядя на парня. Тот, кажется, был в настолько расстроенных чувствах, что тут же сдался и вывалил на Синицыну все проблемы. Оказалось, после того, как Кирилла отшили, он стал мишенью для издевательств не только со стороны универсамовской конторы, получал он от всех группировок района. Более того, кто-то из школы еще и поставил его на счетчик. Неудивительно, что из дома выходить не хотелось. В конце Кирилл злобно заключил: «Да надо пойти и всех сдать ментам. И Кащея, и Адидаса, и Турбо, козла этого». Синицына поморщилась, ее неприятно кольнули оскорбления в сторону Валеры. Еще недели две назад, ей бы идея Кирилла показалась бы соблазнительной, но сейчас ей не хотелось, чтобы кто-то из Универсама попал в неприятности. — Спасибо, что поделился, — выслушав тираду Кирилла, Майя озабоченно потерла нос и вытянула губы. Она понимала, что от Фирсова просто так не отстанут, а вступиться за него некому. Если бы на ее месте был Азиз, он бы мигом решил проблему. Но Азиз уже не имеет никакого отношения к секции, теперь Майя должна была что-то предпринять. — Я бы не советовала тебе идти в милицию, ты же сам знаешь, что из-за этого трудностей меньше не станет. Давай сделаем так. Пока ты приходи в себя. Праздники и каникулы пройдут, ты спокойно возвращайся в школу и секцию. Я разберусь со всем, никто тебя трогать не будет. — Да что ты сделаешь, — невесело усмехнулся Кирилл. — На тебя там никто не посмотрит. Да и если за меня девчонка впрягаться, то мне от этого лучше не будет. — Нет-нет, у меня есть идея, — поспешила заверить товарища Майя. — Все как по маслу пройдет, и никто больше не пострадает. Я тебе слово капитана даю. На мрачном лице Кирилла промелькнула надежда. «— Ладно, — вздохнул парень. — Раз идея есть, то хорошо». Майя активно закивала и еще раз заверила школьника, что со всем разберется. Дверь закрылась, и Синицына издала страдальческий стон. Она вообще не представляла, что может сделать в этой ситуации. Топая по сугробам к хоккейной коробке, Майя думала о том, что бессмысленнее вещей она никогда не делала. Однако за бессонную ночь она поняла, что другого выбора у нее не было. Кто если не она вступится за своего товарища? И хотя Майя понятия не имела, как отреагируют на нее группировщики, она была настроена решительно. Хотя чем ближе она подходила к месту универсамовских сборов, тем сильнее дрожали ее коленки. На катке было, как назло, куча народу разных возрастов. Майя сначала хотела поговорить с Андреем и Маратом, но они были младшими и мало что решали, да и не послушали бы ее. Вот со старшими говорить резон был, им-то может и не нужно шпынять Кирилла, у них есть дела поважнее. Сердце тревожно заколотилось, когда Майя оказалась метрах в пяти от коробки. На бортах сидели несколько человек, возвышаясь над другими. Среди этих людей она узнала Зиму и Валеру. Синицына только сейчас сообразила, что они были среди старших. Это должно было успокоить, но Майя стала еще сильнее нервничать. Рядом с Турбо сидел светловолосый мужчина с обстоятельными усами в синей телогрейке. Он о чем-то вещал ребятам, и Майя предположила, что он был у них самым главным. Выглядел мужчина не особо угрожающе, но все-таки внешность бывает обманчива. Синицына подумала о том, как может подступиться к этой ораве. «— Доброе утро, уважаемые беспредельщики, как поживаете?» — мысленно произнесла Майя и похолодела, представив, как говорит это вслух. Девушка коротко выдохнула и стянула с себя шапку, сама не понимая зачем. Вдруг ее яркая голова привлечет их внимание, главное, чтоб не как красная тряпка быка. «— Я определенно схожу с ума», — зажмурившись, подумала Майя. Утреннюю тишину рассек свист и Синицына, распахнув глаза, обнаружила, что вся толпа пялится на нее. Андрей смотрел испуганно и напряженно, Марат — как на блаженную дурочку, а Валера... А черт его знает, казалось, что в его глазах плескалось веселое удивление. — Девушка, Вы что-то потеряли? — Майю окликнул парень с усами. Он смотрел спокойно, будто отрешенно, но уголки губ были чуть приподняты, он не был настроен враждебно. — Да, прошу прощения, — Синицына приблизилась к бортику и резво запрыгнула на него животом. Кряхтя, он перекинула ноги и неуклюже приземлилась на припорошенный лед. Все это время толпа мотальщиков во все глаза таращилась на нее. — Кажется, я потеряла веру в справедливость и человечность. — Май, ты чего, иди отсюда, — над ухом послышался взволнованный голос Андрея, который крепко взял Майю за локоть. — Ну-ну, Пальто, не борщи, тебя кто учил так с дамами общаться? — строго произнес светловолосый мужчина. — Это кто, подруга твоя? Парень кивнул, и Марат, оказавшись за спиной лидера Универсама, добавил: «Это Антошка». Мужчина оглянулся на Суворова, а затем снова повернулся к Майе, удивленно вскинув брови. — Ну какой же это Антошка, это очень хорошенькая девчонка, — с теплой улыбкой сказал мужчина. Он подошел к Майе, протягивая ей ладонь. — Друзья пацанов — мои друзья. Вова Адидас. — Майя Синицына, — девочка постаралась придать голосу больше уверенности, вкладывая пальцы в жесткую руку Вовы. Она постаралась сжать ладонь мужчины как можно сильнее, припоминая рассказы Марата про то, как запросто можно «получить в табло», если руку старшему слабо пожмешь. Вова Адидас. Синицына поняла, что разговаривает со старшим братом Марата. По рассказам Суворова, Адидас должен быть мировым человеком. — Так что Вы там, говорите, потеряли? — с улыбкой в глазах переспросил Вова. Майе ужасно понравилось, как он обращался к ней на «вы». Девушка прокашлялась и стряхнула с пальто невидимые пылинки. — Видите ли, Владимир, Вы как лидер должны понять. Когда дело касается младших товарищей, хочется сделать все, чтобы они были в безопасности. Вот и я тоже хочу, чтобы моих товарищей не беспокоили. — Так. Про каких товарищей идет речь? — прищурившись, уточнил Адидас. — В данный момент про Кирилла Фирсова, — выдохнула Майя. — Вам он лучше знаком как Фантик. Вова сурово нахмурился, и по толпе прошелся гул. «— Фу ты бля», — брякнул Марат, укоризненно разводя руками. Майя стреляла взглядом то на одного, то на другого, но встречала только осуждающие и враждебные взгляды. Андрей крепче сжал рукав ее пальто. Синицыной показалось, что затылок странно печет. Девушка повернулась и поняла: это Турбо пытался прожечь ее взглядом. Парень осуждающе покачал головой, сплевывая шелуху под ноги. — Не знаю, как этот чушпан товарищем твоим стал, — жестко отчеканил Вова. — Но для нас он хуже крысы. — А для меня он человек, — сорвалось с губ Майи. — Думаю, у нас с Вами разные системы моральных координат, поэтому мы по-разному относимся к Кириллу. Но, думаю, Вы согласитесь, что своих надо защищать. Вот и я бы хотела его защитить. Обращаюсь к Вам, как к старшему и прошу Кирилла больше не трогать. Адидас не отрывал пристального взгляда от Майи, и девушка уставилась на него в ответ, не мигая. Это такая проверка на вшивость. Оторвешь взгляд — значит, слабый духом. По крайней мере, так Синицына представляла пацанские разборки. Наконец Вова отвел взгляд, задумчиво хмыкнул, а Майя с облегчением захлопала ресницами. — Нам-то в общем-то без разницы, — Вова оглядывал своих товарищей. — Мы с ним больше за руку не здороваемся, о такого вообще лучше руки не марать. Мы его трогать не будем. Но за других пацанов сказать не можем. — А вы скажите, что он ваш подкрышник, — Адидас от неожиданности поперхнулся, а Марат с досадой цокнул: «Вот хрен я тебе что еще расскажу». — Его же тогда не будут обижать, правда? — Обижать не будут, только нам какой с этого прок? — со спины подошел Турбо, вплотную приближаясь к Майе. Парень навис над девушкой, и ей пришлось запрокинуть голову. — Ты немного-то на себя берешь? Синицына тяжело сглотнула. Она вглядывалась в зеленые глаза: за пеленой суровости, кажется, проглядывалась лукавая улыбка. Или Майе хотелось так думать. — А у меня предложение есть, — пролепетала Синицына. — Деловое. Валера секунду хмурился, а затем на его лице расцвела широкая улыбка — Чеширский кот ни дать ни взять. Он повернулся к Вове и предложили ему отойти в сторону. Вместе с ними отошел и Зима. Парни несколько минут переговаривались, поглядывая в сторону Майи. — Ты с ума сошла? — тихо произнес Андрей. К ним подошел Марат с веселым любопытством, изучая Синицыну. — Да походу точно, тузы колоду покинули, — заключил Суворов. — Вальты, — ответила Майя, взволнованно наблюдая за старшими. — Чего? — Вальты колоду покинули, так правильно. Марат хотел прокомментировать, но осекся, когда Вова в сопровождении Зимы и Турбо приблизился к Майе. Несколько секунд Вова молча смотрел на Синицыну, а затем улыбнулся и протянул руку девушке. Опешив, она заторможенно ответила на дружественный жест Адидаса и расплылась в рассеянной улыбке. — Я не знаю, зачем впрягаться за такого человека неблагонадежного, — сказал Вова. — Но просьбу такой смелой девушки мы проигнорировать не можем. Особенно, когда она согласна помочь в хорошем деле. «— Ну да, разводить дедуль на деньги — отличное дело», — невесело подумала Майя. Кажется, все группировщики повеселели, обсуждая произошедшее. Девушка оглянулась на Андрея — тот тяжело вздохнул, но вроде бы тоже успокоился. — С сюрпризом ты, конечно, — и снова зычный голос раздался над головой. — Никогда б не подумал, что ты такое учудить можешь. Майя заинтересованно посмотрела на Турбо. Мысль о том, что парень в принципе думал о ней, была приятной. Сунув руки в карманы, Валера с насмешкой во взгляде глядел на девушку. Внезапно он наклонился к ее лицу. Майю бросило в жар, и по щеке пробежали мурашки, когда парень заговорщицки прошептал ей на ухо: «Завтра в шесть утра будь у сквера. Ждать буду». Парень довольно улыбнулся и как ни в чем не бывало повернулся к Зиме. Майя прикоснулась к щеке, словно на нем отпечаталось горячее дыхание Турбо. «— И я буду ждать», — пробормотала Майя, и на душе разлилось тепло.