2

— Ма-ам, ма-ам, а куда мы едем? А почему так долго? Ну ма-ам! — Не мамкай! — рявкнула Женя, и Глебка с готовностью разревелся. Оська, конечно же, тут же подхватил за ним. Старшие, слава богу, не ревели, но тоже давали шороху: Сашка с Кирюшкой пихали сидевшего посередине Деню и постоянно повторяли: — Кэч! Кэч! Женя только примерно знала, что такое этот кэч. Кажется, идиотская современная разновидность салок. Но играть в это в автобусе? После очередного тычка Деня двинул Сашке по затылку, и Сашка взвыл: — Ма-ам! — Деня, блядь, я тебе щас башку оторву! — прошипела Женя. — Уйми уже своё стадо! — взмолился какой-то потный мужик. Оська с Глебкой заревели ещё пуще. — Остановите! — крикнула Женя и злым шёпотом спросила, когда автобус с готовностью притормозил: — Довольны, блядь? Она сволокла на обочину Оськину коляску, Оську, Глебку, пакеты и сумки. Деня и близнецы вышли самостоятельно. Малые уже не ревели, только настороженно всхлипывали. Старшие угрюмо молчали. — Пиздуйте пешком, раз вам в автобусе не ехалось, — сказала Женя и треснула Деню по затылку. От этого почти не полегчало. Идти оставалось прилично. Лиза говорила, надо остановить автобус у химзавода, водитель говорил, дотуда ехать полчаса. А они сколько продержались, минут двадцать? За годы материнства Женя научилась не доверять внутренним часам. Двадцать минут тишины пролетают незаметно, двадцать минут истерики длятся вечно. — Давай на следующий сядем, — тихо предложил Деня. — Молчал бы, — горько отозвалась Женя. — Вечно ты! Она вынула из кармана сигареты, принялась искать зажигалку. Не нашла. — Блядь! Блядь, блядь, блядь! И Оська, конечно, звонко и радостно подхватил: — Лять! — Да замолкни ты, — отмахнулась Женя. Она выудила из пачки сигарету, сунула её в рот, надеясь успокоиться хоть немного. Деня вынул из кармана коробок, встряхнул его и протянул Жене: — Есть пара штук. Женя расплакалась. — Мам, — затянул Глебка. Женя дрожащими руками зажгла спичку, прикурила, села на клетчатую сумку, затянулась и выдохнула: — Ну почему всё всегда по пизде, а? — Не знаю, — пожал плечами Деня. Женя докурила сигарету, выкинула бычок в траву и встала. Вещей было много, приходилось двигаться перебежками, как в задаче про волка, козу и капусту: перетащила вдвоём с Деней порцию сумок метров на пятьдесят, не выпуская из виду детей и пихая перед собой коляску, вернулась, оставив Деню караулить, притащила остальное — и дальше. От Глебки толку было мало, не верещит — и спасибо, близнецы вроде бы подымали вдвоём одну сумку, но потом волокли её по асфальту, обдирая дно, а Оська время от времени принимался скакать в своей коляске, норовя выпасть. — Щас по балде дам! — в сердцах обещала Женя, и Оська заливался радостным смехом. Народу на улице не было, ободранные одноэтажные дома таращились впалыми глазницами тёмных окон. И автобусов тоже больше не было. — Это точно здесь? — спросил Деня. К тому моменту, если верить Жениным внутренним часам, прошло примерно две-три вечности. Лучше не верить. — Да ты-то хоть заткнись, а? — воскликнула Женя. — Без тебя тошно. Деня пожал плечами и пнул пивную бутылку. Та с грохотом покатилась по кривому тротуару, и близнецы радостно рванули следом, бросив сумку. — Денис, блядь! — воскликнула Женя и от души съездила Дене по макушке. Деня привычно вжал голову в плечи, вроде бы не увиливая, но всё же немного смягчая удар. — Что за жизнь такая, — всхлипнула Женя, и тут Глебка завопил: — Ма-ам! — Да что опять? — рявкнула Женя, но осеклась, увидев, что Глеб указывает грязным пальцем на выведенные на заборе цифры: «52». — Пришли? — спросил Деня. — Пришли. Опасливо озираясь, Женя отперла покосившуюся калитку, затолкала во двор детей и вещи, снова заперла калитку и двинулась к дому. Не хоромы, конечно, но хоть крыша над головой. Ключ оказался под камнем у порога, как и обещала Лиза. Женя со скрежетом повернула его в замке и толкнула было дверь, но та сама распахнулась. Женя вскрикнула от неожиданности. На пороге стоял высокий старик. — Мам, это кто? — прошептал Кирюшка. — Мы… Нам Лиза сказала… — растерянно залепетала Женя. — Ну, проходите, живите, — сказал старик и посторонился.