4

— Мам, мам, мам, представляешь, тут настоящая печка! — затараторил Глебка, едва Женя вошла в сени. Откуда-то из глубин дома нёсся размеренный скрип пружин, перемежаемый звонким смехом и шлёпаньем босых ног. Дед сердито откашлялся, и Женя пожала плечами, спеша на звуки: — Это же дети! Дети, а если точнее, то Сашка с Кирюшкой, влезли на допотопную кровать и теперь её старательно доламывали. — Они у тебя всегда скачут по мебели в ботинках? — недовольно спросил дед, и Женя вздрогнула от неожиданности. Вот же настырный, следом увязался! — Саш, Кирюш, слезайте! Близнецы залились счастливым смехом и принялись прыгать ещё старательнее, ещё выше. — Я вижу небо! — крикнул Сашка, подлетев к крошечному окошку под самым потолком. — И ёлку! — А! Я! Могу! Достать! До потолка-а-а-а! — торжествующе провозгласил Кирюшка, в каждом прыжке шлёпая по белёному потолку грязной ладошкой. — Саша! Кирюша! — нетерпеливо прикрикнула Женя. Из соседней комнаты снова донеслось шлёпанье босых ног. — Оська! — Дай сюда, дебила кусок, — послышалось за противоположной стенкой. — Деня! — воскликнула Женя, не зная, за что хвататься первым делом. Мерзопакостный дед молча наблюдал за тем, как она мечется, то стаскивая с кровати близнецов, то подбирая раскиданную по полу Оськину одежду, то вылавливая под печкой голого Оську, то разнимая Деню и Глебку. Стоило бросить что-то одно, как оно тут же возвращалось на исходные позиции: на пол, на кровать, под печку, в состояние драки. — Да хватит уже! — взвизгнула наконец Женя и от души стукнула по столу попавшейся под руку кочергой. Дети как-то разом притихли, даже Оська не стал ныть. Дед наблюдал за происходящим, прислонившись к дверному косяку, скрестив на груди руки и ухмыляясь. Смешно ему! — Давайте заселяться, — как можно спокойнее сказала Женя. — Чур, большая кровать моя! — крикнул Деня. — Моя! — хором завопили близнецы и кинулись на смятое покрывало. — Вообще-то, — сказал дед и, наконец отлепившись от косяка, аккуратно, но решительно стащил близнецов с кровати, — она моя. — Мам! — возмущённо крикнул Сашка. — А детям где спать? — воскликнула Женя. Она только сейчас поняла, что во время беготни по дому не заметила в комнатах других кроватей. Диванчики какие-то облезлые — и только! Нет, конечно, запихать в одну кровать всю ораву не получится, но если, допустим, уложить сюда хотя бы Деню, Сашку с Кирюшкой и, может быть, Глебку… — Не на моей кровати, — твёрдо сказал мерзкий дед. Оська задумчиво обошёл печку, прицелился и пописал в угол возле заслонки. Женя растроганно улыбнулась этой акции протеста, но ради приличия воскликнула с упрёком: — Ось, ну ты что!