9

Конечно, мыть посуду — на улице, в сомнительного вида эмалированном тазике — припахали Женю. По случаю вечера тёплый воздух наводнило комарьё, и Женя то и дело отмахивалась, орошая всё вокруг мыльными брызгами. А дед — а что дед, он и выпроводил-то её с ухмылочкой: — Иди-иди, хоть от детей отдохнёшь. Женя гневно фыркнула, надраивая сковородку, в которой разогревали тушёнку. Нашёл отдых! Чтоб он сам так всю жизнь отдыхал, скотина! Рука соскользнула, чиркнула по жирному дну, ноготь на среднем пальце обломился пополам. Женя на автомате сунула палец в рот, тут же выплюнула мерзкую смесь «Доси» и стылого жира. Из дома нёсся задорный смех, и это тоже было обидно. Дети ведь ещё за ужином доставали Женю нытьём насчёт того, что телевизор у деда древний и не ловит ни одного канала с мультиками! Значит, как обычно: матери — претензии, какому-то левому деду — смех и радость. Чем он их там так развеселил-то? Женя обошла дом и украдкой заглянула в окно. Все по-прежнему сидели за столом в большой комнате, сочетавшей в себе спальню и кухню. Дед показывал какой-то убогий фокус, вынимая монетку то из Оськиного уха, то их Сашкиного носа. И все были в восторге, все, даже Деня! — Ну, пиздец, — прошептала Женя. Дед резко обернулся, глянул прямо на неё, будто услышал. Женя покраснела, отскочила от окна, зацепилась надломанным ногтем за свою же одежду и вскрикнула. Проклятый дед, проклятый дом, проклятая жизнь! — Евгения! — крикнул дед. — Иди сюда, чай пить будем! Женя наскоро расставила на сушилке посуду, изо всех сил стараясь не тревожить сломанный ноготь, выплеснула мыльную воду в кусты и вернулась в дом. Пока дед ставил чайник, расшалившийся Оська снова снял с себя одежду и принялся бегать по дому, громко стуча пятками. — Ну-ка уйми его, — строго сказал дед. Женя вспыхнула. То есть раззадорил его дед, а унимать теперь ей? — Уйми, пока он чайник на себя не опрокинул, — сказал дед. — Он же ребёнок! — воскликнула Женя. Дед смерил её внимательным взглядом и уточнил: — И что, раз ребёнок, то не обварится? Женя, уже пунцовая от возмущения, поймала Оську за руку, от души шлёпнула и с силой усадила на лавку. Оська завыл. — Довольны? — с горечью спросила Женя. — Там опять лужа, — невозмутимо ответил дед, указывая в дальний угол комнаты. — Вытри.