14

Остаток вечера прошёл мирно: Оська дрых, Глебка лепил из пластилина, Сашка с Кирюшкой читали «Науку и жизнь», периодически спрашивая, не завалялось ли у деда старых лыж, канифоли и нитроклея, а Деня остервенело шкурил стол. Надпись он уже стёр, но вместо неё теперь образовались выемки, и дед работу не принял. — Придётся, — сказал, — шкурить всю столешницу, чтобы ровненько было. Женя бы давно психанула, а Деня — тот продолжал трудиться, время от времени по требованию деда собирая древесную пыль мокрой тряпкой. Телевизор вполголоса бубнил новости. Нет бы сериал какой-нибудь! Женя от скуки тоже попыталась читать «Науку и жизнь», ничего интересного там не нашла и села на пол возле Глебки. — Что лепишь? Глебка с готовностью принялся показывать фигурки: — Это ты, это я, это Оська, это Сашка с Кирюшкой, это Деня, это деда… Женя, которую неприятно резануло это фамильярное «деда», поправила: — Никита Андреевич. — Я и говорю — деда, — согласился Глебка. Он уложил фигурку, изображавшую Деню, на пластилиновый брусок и угрожающе навис над ним фигуркой-дедом: — А сейчас, Деня, мы с тебя будем спускать шкуру. — Надеюсь, вы довольны, — с горечью сказала Женя. Дед только усмехнулся. Глебкина болтовня утомляла, и вскоре Женя отсела от него на скрипучий диван. — Кстати, стелись уже на ночь, — сказал дед и выключил телевизор. — Деня, мы с тобой стол завтра доделаем. Вытри пыль ещё раз, чтобы вам ей ночью не дышать. Женю эти его команды по-прежнему коробили, но возмущаться не было ни сил, ни смысла. Проще потерпеть, чем нарываться на очередные домостроевские разглагольствования. — Вон там на нижней полке постельное бельё, одеяла со шкафа достань, — командовал дед. — А вы, парни, шагом марш умываться и чистить зубы. — Там темно, — заныл было Глебка, но дед щёлкнул спрятанным за шторой выключателем: — Теперь светло. Во дворе, прямо над умывальником, загорелась тусклая лампочка. Женя растерянно наблюдала за тем, как дети безропотно достают зубные щётки и приводят себя в порядок. Ну, дед! Запугал их — и ещё гордится! Вон как улыбается стоит! — Давай-давай, себе тоже стели, — сказал дед. — Хочешь спать на мягком — вон тюфячок соломенный. Женя брезгливо посмотрела на выглядывающий из-под дивана ветхий полосатый матрас, набитый чем-то шуршащим и пахнущий мышами. — Я лучше на жёстком. — Как знаешь, — усмехнулся дед. — Ну, давай укладывай детей. — А вы куда? — всполошилась Женя, увидев, что он направляется к сеням. — По делам. В голове снова закрутились всевозможные теории. Может, дед какой-нибудь сектант? Ушёл луне поклоняться, мало ли! Или за серпом отправился, чтобы их всех перерезать ночью. — Глупости какие, — сердито оборвала себя Женя. Наверное, в парашу пошёл, будет там заседать до ночи. Мужики такое любят. Вон у Жени сколько разных было — а каждый норовил запереться в туалете и сидеть там, кряхтя и пердя, по часу. Все они великие правители, а сами даже толком посрать не могут. Ещё женщин слабым полом называют! Попробовал бы он просраться с младенцем на руках, под мамканье и драки старших! Женя гневно фыркнула, снова перенося все свои обиды и разочарования на одного конкретно взятого деда. Думает, он молодец, думает, всё порешал! Пацаны просто пикнуть боятся, чтобы их не выгнали, это разве решение? Дети между тем улеглись. Сашка с Кирюшкой — на диване в обнимку, Деня с Глебкой — на топчане как можно дальше друг от друга. — Мам, мы останемся тут жить? — сонно спросил Сашка. — Пока придётся, — ответила Женя. — Как только сможем, сразу съедем. — Жалко, — вздохнул Кирюшка. Деня молча колупал стену. — День, ну тебе мало прилетело? — расстроенно спросила Женя и выключила свет. — Спите уже. Она задёрнула за собой занавеску, убедилась, что Оська так и дрыхнет в корзинке возле лавки, и рассеянно взбила подушку. Спать совсем не хотелось, но чем ещё заняться в этой дыре? На квартире, если бы дети ложились так же мирно и рано, Женя бы приняла ванну, попила вина под сигаретку, посмотрела какое-нибудь кино, а тут? Со двора доносились шаги, скрип дверей, какая-то возня. Противно зудел над ухом комар. Где-то далеко, наверное, на соседней улице, лаяла собака. Наконец дверь тихо приоткрылась, и в дом вошёл дед. — Не легла ещё? — вполголоса спросил он. Женя пожала плечами. — Это хорошо, — сказал дед. Он сунулся за занавеску, прислушался, кивнул удовлетворённо и велел: — Пошли.