20

— Ишь, разобиделась, — вполголоса заметил дед, пока Женя мрачно поправляла волосы перед тусклым и кривым зеркалом, подвешенным для чего-то слишком высоко, почти под самым потолком, но зато под наклоном, чтобы люди небольшого роста тоже могли себя разглядеть, но только нелепо задрав голову. Женя боязливо оглянулась на двери и яростно зашептала: — Да на вас не угодишь! То воспитывай, то не ругай! Лишь бы лупить! — Воспитывать надо, ругать можно, оскорблять — нельзя, — торжественно изрёк дед. Индюк надутый! — Мам, мам, а где вы были? — затараторил Глебка, едва Женя раскрыла двери. — Чё там так грохало? — подозрительно спросил Деня, не отводя взгляда от ложки в Жениных руках. — Ваша мама мух гоняла, — радостно пояснил дед. — Вот этой самой ложкой. Женя вспыхнула, с трудом подавила желание треснуть вышеупомянутой ложкой деда по макушке и кивнула: — Мух. — В следующий-то раз мухобойку возьмём, — сказал дед и подмигнул. — Она у меня крепкая, резиновая. — Саш, Кирюш, пойдёмте учить математику, — нелепо светским тоном сказала Женя и покосилась на деда: доволен, мол, изверг? Дед снисходительно кивнул: — Идите. Денис, ты краску-то размешал? — Мы тоже хотим красить, — начал было Сашка, с надеждой глянув на деда. Уже просёк, подлый, что мать тут ничего не решает! — Спорить не советую, — сказал дед, и Сашка с Кирюшкой тут же отступили к дому. Ишь, запугал как! Женя растерянно перевела взгляд с ложки на деда и обратно. — Можешь пока не мыть, — разрешил дед, и шишки на заду тревожно заныли от нехорошего предчувствия. Ведь не станет же он?.. Ещё как станет, проходили уже. — Иди давай, контролируй процесс, — велел дед и отобрал у неё ложку. Женя нерешительно кивнула. Деня уже снова погрузился в работу, сосредоточенно и медленно водил кисточкой туда-сюда, стараясь красить без разводов. Глебка присел на корточки и усердно наблюдал за ним, сопя и прикусив кончик языка от переживаний. А вот Оська — тот оставил червей расползаться и теперь со всем тщанием вылизывал молоток. — Оська! — сказала было Женя, но дед решительно взмахнул рукой: — Иди-иди, не отвлекайся. Не пропадёт твой Оська. Конечно, иди! Оська бы хоть как-то отвлекал от нудной зубрёжки, но разве же дед позволит своей жертве такую роскошь? — Ненавижу математику, — буркнула Женя и потащилась в дом.