24

— Евгения! — крикнул дед, и Женя выбежала во двор, застыла у крыльца, виновато отводя глаза. Дед окинул её знающим взглядом, таким, каким маньяк в фильме смотрит на полицейского, который его вычислил и припёрся арестовывать. Полицейского, кстати, потом находят в ближайших кустах, таков закон жанра. — Что?! — вызывающе воскликнула Женя. — Надо бы к обеду хлеба и молока. Сходи купи. У Жени от возмущения вылетели из головы все мысли о полтергейстах и маньяках. Сходи, говорит! Купи, говорит! Она ему что, прислуга? И главное, денег-то не даёт. Кончилось гостеприимство. — Я не знаю, где тут магазин, — поджала губы Женя. — Там киоск хлебный, — влез Деня. — Помнишь, вот как мы сюда шли, на том перекрёстке, где у нас пакет порвался, надо свернуть направо и… — Ну, вот сам и иди, раз такой умный! — огрызнулась Женя. Деня вопросительно глянул на деда, махнув по-прежнему зажатой в руке кисточкой. Свою идиотскую столешницу он перекрашивал уже, кажется, в третий раз. Женя вдруг с ужасом поняла, что её дети переговариваются с дедом примерно так же, как Кирюшка с Сашкой между собой. «Вроде надо сходить, а то мать злится, но я же крашу», — как бы сказал Деня, и дед ему как бы ответил, едва заметно вздёрнув подбородок: «Спокойно, я с ней разберусь». «Вот бы кто-нибудь подсказал маме, что надо купить сладкого», — как бы вмешался Глебка, умильно сложив брови домиком, и дед его как бы заверил: «Всенепременно». А потом дед повернулся к Жене, строго на неё глянул и сказал: — Вот что, Евгения, надо бы ещё к чаю прикупить чего-нибудь. За хлебным киоском есть магазинчик. Хлеб там дрянной, но молочка нормальная, так что купишь молока и сметаны. «Конфеты!» — отчаянно просигналил Глебка. — И конфет каких-нибудь, — важно сказал дед. — «Красный мак» у них вкусный. Если не будет, ещё каких-нибудь развесных, только смотри, чтобы не надули. Они тебе будут ассорти в коробке совать, не бери. Там на крышке нарисовано красиво, а внутри помадка чёрствая, ещё и пополам порезанная. Женя фыркнула. Поучает ещё! Сразу видно, не выпрашивал у продавщиц битое печенье подешевле, не искал закатившиеся монетки меж поддонов и картонок на рынке, не клянчил по соседям макароны в долг. Живёт себе в своё удовольствие, конфеты покупает! Очень хотелось сказать, что они не могут себе позволить тратить деньги на сладости, но Женя глянула на деда — и не смогла. Поняла, что снова останется крайней. Дед и так их накормил ужином и завтраком, да и живут они вроде как бесплатно, хотя это Лиза разрешила… Нет, нельзя сейчас спорить из-за конфет. Женя со страдальческим вздохом отправилась в дом, достала из шкафа потрёпанную лакированную сумочку «под крокодила» и щёлкнула тугим замком. Внутри, под ворохом старых квитанций, хранилась долларовая заначка. Женя вытряхнула квитанции на топчан, чтобы добраться до секретного кармашка, и растерянно выдохнула. В кармашке сиротливо лежал пробитый автобусный билет со счастливым номером.