28

— А мама тоже пойдёт на рыбалку? — спросил Глебка, с обожанием заглядывая деду в глаза. Женя невольно скривилась, пытаясь придумать какую-нибудь отговорку. Ещё не хватало торчать на вонючей речке и нюхать тину! — Маме некогда, — улыбнулся дед. — Мама стирать будет. Женя от возмущения так и подпрыгнула. То есть вот так?! Её даже не спросили, не позвали, а сразу вычеркнули? — А вдруг мама тоже хочет пойти? — озабоченно спросил Глебка. Говорил он по-прежнему только с дедом, будто Женя и не сидела рядом с опустевшей чашкой в руке. — Евгения, хочешь? — усмехнулся дед. — Может, и хочу, — буркнула Женя и сгребла со стола фантики, затолкала их в чашку, чтобы чем-то занять руки. — Мама тоже хочет на рыбалку, — провозгласил дед, окинув детей своим особым королевским взглядом. — Постираем завтра вместе? Глебка радостно закивал. Близнецы переглянулись с Деней, пожали плечами. — Стиральной машины тут нет, — полувопросительно сказал Деня. — Есть таз, — улыбнулся дед. Оська удовлетворённо наделся ртом на сахарницу. — Ося! — воскликнула Женя и принялась привычно отдирать одно от другого. Оська присосался прочно, как хороший вантуз, и возмущённо мычал в ответ на все Женины поползновения. Наконец Женя не выдержала, замахнулась. — Евгения. Вкрадчивый голос деда перерезал ярость пополам. Женя вся опала, будто из неё батарейки вынули, и молча смотрела, как Оська пытается полностью пропихнуть сахарницу в свою ненасытную пасть. — Иди подыши, — велел дед и без малейших усилий вызволил сахарницу. Женя медленно встала из-за стола и вышла во двор. Ощущение реальности стремительно улетучивалось, Женя будто бы со стороны за собой наблюдала, как во сне, а повлиять ни на что не могла. Предвкушение порки паучьими лапками пробежало по спине, угнездилось где-то у затылка. Женя инстинктивно хлопнула себя по шее рукой, прижала ладонь к коже, стараясь прогнать фантом. Дед вечером опять высечет. Уведёт в сарай и высечет розгами прямо поверх вчерашних рубцов и сегодняшних шишек. И никак на это уже не повлияешь. Необратимо. Сбежать бы, бросить всё… А действительно. Женя с горечью глянула в сторону дома, из которого нёсся радостный многоголосый смех, и снова отвернулась. Детям тут хорошо, дед с ними справляется, всех всё устраивает… Кроме Жени. Так может, и вправду бросить всё к чёртовой матери? Денег на первое время взять у Стаса, он даст, если хорошо попросить и наврать, что это для Сашки с Кирюшкой. Взять и свалить из города, начать новую жизнь — без вечного мамканья, без болячек, без нищеты, без постоянной готовки, уборки, стирки, вытирания жоп, без неблагодарных детей, без деда с его домостроевскими замашками… — Мам? Женя раздражённо обернулась. Кирюшка сунул ей в руку тёплую, чуть подтаявшую конфету в шуршащем фантике: — Последняя.