32

Утро пришло неожиданно быстро, ворвалось ярким светом и бесцеремонно сдёрнутым одеялом. — После порки сон хороший, а? — сказал дед. Женя испуганно вскинулась, приложила палец к губам, указала глазами на заднюю комнату. — Все уже встали, завтрак готовят, зарядку делают, — бодро сказал дед. — Зарядку? — переспросила Женя. — Зарядку, — кивнул дед. — Даже Ося — по мере сил. Так что, хорошо тебе спалось? Женя прислушалась к себе и нехотя признала: — Угу. — Это потому что совесть чистая. После порки-то! — Дед хохотнул, подхватил Женю под мышки, развернул, пригнув к лавке, и задрал ночнушку. Женя возмущённо пискнула. Всё-таки изнасилует! Долго думал, а теперь решил. Дед приспустил её трусы, по-хозяйски помял в кулаке зад — и натянул трусы обратно. Женя недоумевающе обернулась. — Ещё посечь можно, — важно сказал дед. — Ещё?! — возмутилась Женя. — Если будет надо. Женя аж побагровела от таких перспектив. — Задница у тебя крепкая, драть и драть, — удовлетворённо кивнул дед. — Болит ещё? — Болит, — буркнула Женя. Конечно, болит! Всю облапал… — Хорошо, тебе полезно, — ухмыльнулся дед. — Иди ледяной водичкой облейся для бодрости — и на грядки. — Куда?! — На грядки, — погромче повторил дед. — Завтрак сегодня Денис готовит, кашу только поставил. Пока варится, как раз успеешь редиску прополоть. — Послушайте, я не буду… — начала было Женя. — А есть будешь? — заинтересованно спросил дед и, не дождавшись ответа, кивнул: — То-то. — Мне вообще-то ещё Оську мыть, — попыталась возразить Женя, но дед отмахнулся: — Это потом, ближе к обеду. Как раз вода нагреется. Женя раздосадованно промаршировала в заднюю комнату, выгребла из шкафа свежую одежду и потащилась в душ — то есть в уродливую обитую рубероидом кабинку с большим ржавым баком и пожелтевшим от времени куском шланга. — Мам, мам, смотри, как я приседаю! — завопил с другой стороны двора Глебка. Женя молча прошмыгнула в кабинку и разделась. Зеркала в душе, конечно, не было, пришлось выгибаться, чтобы осмотреть зад на предмет синяков и шишек. К Жениному огромному неудовольствию, дед оказался прав: ужасная вчерашняя порка почти не оставила следов. Так, какие-то незначительные тени, которые даже не потрудились стать полноценными синяками. Женя украдкой сдавила ягодицу, и пробитая ремнём кожа отозвалась болью. «Полегчало?» — всплыл в памяти дедов голос. Женя сдавила ягодицу сильнее, вбирая в себя боль. Вообще-то да. Не хотелось считать себя ужасной матерью, не хотелось себя ненавидеть. Да, сорвалась, но ведь расплатилась за это! Женя отдёрнула руку, с ужасом осознавая, что поддалась дедовому гипнозу. Этак скоро начнёт проповедовать домострой! — Ладно, хорошо, — прошептала Женя, открутив кран и шагнув под убийственно холодную жиденькую струйку. Случившегося уже не исправишь, значит, надо просто принять во внимание горький опыт. Не бить и не обзывать детей (во всяком случае, когда дед видит), не позволять им нарываться на порку. Вроде бы не так и сложно. Вообще не сложно.