34

— Евгения. Дедов голос как-то сразу и под корень срезал буйство Жениного гнева. Одно слово — и пала пелена, будто не было. А Оськино ухо с присобаченным к нему ревущим Оськой — то осталось в руке. Женя разжала пальцы, шарахнулась, как от оголённого провода, и Оська драпанул к деду, душераздирающе вопя. Откуда-то очень издалека начали всплывать детали, которых Женя ещё за секунду до этого не замечала. Белоснежные простыни на верёвках, перемежённые разноцветными трусами, носками, майками. Безмолвно застывшие у забора близнецы: одинаково перепуганные, у Сашки в руках кусок шланга, через который он ещё недавно пытался выдувать мыльные пузыри, у Кирюшки — медленно стекающий на траву ком пены. Деня и Глебка на пороге: Глебка перемазан зубной пастой, рука судорожно вцепилась в подол Дениной майки. И глаза у обоих — огромные, застывшие, такие же, как у близнецов. Женя попятилась, попыталась сглотнуть — не вышло, по горлу будто кто-то наждаком прошёлся. Обернулась на деда — тот ворковал о чём-то с Оськой и до абсурда смахивал на доктора: зубы заговаривает, а сам осматривает, ощупывает ухо. Будто Женя его оторвала, в самом деле! Оська, подлец, почти сразу успокоился, прильнул к деду, переложил на него весь свой небольшой вес, как измождённый долгим заплывом матрос, которому после кораблекрушения посчастливилось встретить какое-нибудь подходящее бревно или дельфина. — Ось, — начала было Женя и сделала шаг вперёд. Оська забился в истерике, судорожно вжимаясь в деда. Вот теперь Жене сделалось по-настоящему обидно. Она Оську рожала, она за ним два года ссань и срань вытирала, она ему жопу по триста раз на дню мыла, она его кормила, она его лечила, она в его дурацкие кубики и машинки с ним играла, она ночей не спала, но стоило ей только чуточку сорваться — и она уже плохая, а какой-то вшивый дед с улицы — хороший! — Денис, Глеб, принесите Осе чистую одежду, — спокойно попросил дед и повернулся к Сашке с Кирюшкой: — А вы переоденьтесь в сухое — и за уборку. Близнецы очень виновато переглянулись. Сашка положил шланг на скамейку, Кирюшка вытер руки о штаны. Жене наконец удалось сглотнуть, когда близнецы исчезли в доме вслед за Глебкой и Деней. — Шагом марш в гараж, — тихо велел дед, глядя на неё поверх Оськиной макушки. — Штаны снять, носом в угол — и ждать.