IV

Больше всего на свете Максим Левин ненавидел спёртый душный воздух казённых заведений. И потому, войдя в свой кабинет, первым делом раздвинул жалюзи и распахнул настежь два окна. Осенний ветер ворвался в комнату, нарушил устоявшийся порядок, сбил со стола пластиковый стаканчик. Мужчина легко наклонился, поднял его и, с ненавистью смяв, отправил в мусорную корзину: он на дух не переносил пластиковую посуду. Обстановка кабинета говорила об изрядном достатке владельца, а также о его любви к комфорту, граничащему с гедонизмом. Рабочий стол из красного дерева украшала статуэтка в виде хохочущего Будды. Кресло, угловой диван и журнальный столик, книжные шкафы и кофейная зона со встроенным холодильником — всё говорило случайному посетителю о том, что он попал в надёжные руки. Избавившись от пластикового мусора и обретя душевное равновесие, Максим с удовольствием зевнул, расправил плечи и направился к кофемашине. Он поставил в нишу аппарата чашку, поместил в приёмник капсулу эспрессо и нажал пуск. В воздухе поплыл кофейный аромат. Вскоре чашка наполнилась, и Левин аккуратно поставил её на стол и следом выудил капсулу рафа, вставил её в отсек. На диване рядом с ним расположился мужчина в синей сорочке свободного кроя, мягких домашних брюках и удобных коричневых тапочках. На вид ему было лет сорок. Цепкими умными голубыми глазами он смотрел на хозяина кабинета, лицо его выражало что-то смешанное между иронией и сочувствием. — Объясни мне, Саша, что происходит с людьми, — потребовал Максим, протягивая ему чашку рафа. — Почему они творят то, что творят, а? Я администрацию прошу отгородить наконец эту чёртову территорию! Направил тысячу ходатайств, приобщил официальные бумаги, документы, кои собрал в поте лица своими руками. По-человечески прошу! Почти по-братски. Они же сами понимают, что работать там невозможно. Э, куда там! Мне в ответ прилетают отказы по три строчки, и на каждую эту строчку по пять грамматических ошибок. Они элементарно не желают заниматься своими прямыми обязанностями. Я что, к ним с личными просьбами пристаю или денег в долг прошу? Лишь требую вести дела так, как гласит закон, а не как бог на душу положит. Написал жалобы в управляющую организацию. Тишина! Попёрся на приём к непосредственному начальнику — и что? Ничего. Воз и ныне там. Александр выловил из холодильника три кубика льда, положил в стакан и только тогда произнёс: — Помимо того простого факта, что твои начальники и начальницы не заинтересованы в делах нашего прекрасного коллектива, а заинтересованы в скорейшей покупке нового айфона цвета «вырви глаз», есть такой фактор. Смотри. Вот недавно вышел очередной сезон «Следа» на пятнице. Видел? Левин отрицательно помотал головой: — Так и не глянул, времени нет. И очень уж его ругают в сети. — Верно, — подтвердил Саша. — Ругают. И поскольку ты культурными делами не интересуешься, я тебе скажу, за что ругают. Главные претензии зрителей в том, что герои ведут себя как идиоты. Я большой поклонник этой вселенной, ты знаешь. Но даже я вынужден признать: в последнем сезоне герои действительно ведут себя как умственно отсталые. И знаешь, что меня примиряет с их идиотизмом? — Что? Саша наклонился к Максиму и медленно, разделяя фразу по словам, назидательно произнёс: — Люди всегда ведут себя как идиоты. Левин, который приготовился услышать откровение, а получил циничный вывод безжалостного мозгоправа, уточнил: — Все? — Поголовно! — не оставил шансов тот. — Исключений нет. И я всё ещё иногда поражаюсь, что ты требуешь от людей рационального поведения, в то время как люди живут эмоциями. — Здесь ты прав, Шепс, — кивнул Максим. — Человеком управляют эмоции… — Натурально. Разум лишь инструмент для контроля над своими страданиями. Эмпатия и чувственность в наше время для человека куда важнее интеллекта. Ты замечал, что ограниченные люди, как правильно, куда счастливее интеллектуалов? — Замечал, они меньше понимают, меньше размышляют. И с рефлексией у них всё туго, — он усмехнулся. — Забавно. — Ещё бы! — согласился Саша. — Кстати, знаешь, чем психопат отличается от нормального человека? — Тем, что он ебанутый на всю голову? — Это я и про тебя могу сказать. Психопат не способен чувствовать вину. Недавно глянул подкаст, заметил, что он стремится сделать виноватыми родных — жену, детей, родителей… Все гады, все злодеи. Один он белый и пушистый. — А почему он тогда режет каких-то рандомных людей? — Здрасте, я ваша тётя! — Шепс чуть ли не подпрыгнул на диване. — Ты путаешь психопата и маньяка, Макс! — Я в них не разбираюсь, — загрустил Левин. — Вернёмся к рациональности. Вот, объясни мне, Саша, почему люди не хотят думать, что делают? Мир тогда был бы так приятен, скажи? — Ну, не знаю… Мне бы не захотелось жить в мире, где все действуют исключительно рационально. Вот, например, тебя я люблю за то, что ты абсолютный долбодятел. — Я?! — настала очередь Максима подпрыгнуть. — Да я рационален как танк! Я сначала башкой думаю, а уже потом делаю. — И какой башкой ты думал, когда упиздякался на другой конец страны, м? — осведомился Шепс. — Я две недели взвешивал все «за» и «против»! — А когда несчастного мужика месяц назад с лестницы спустил, чем думал? — Он ещё и несчастный! — возмутился Левин. — Что ты привязался ко мне? Это единичные срывы, а в целом я самый системный представитель русской колдовской традиции. — Через пару месяцев не будет никакой традиции, и мы все благополучно соберём манатки и вылетим на улицу, — мрачно проговорил Александр и добавил: — Если доживём. — Вот поэтому я, как ты выразился, упиздякался за помощью, — после Сашиных слов Левин как-то съёжился и поник. — А то мы здесь скоро будем рыдать, как домохозяйка над рабыней Изаурой. На несколько секунд в кабинете воцарилось молчание. Саша тщательно рассматривал свои пальцы, но внезапно нахмурился и тихо спросил: — Слушай, она же сегодня прилетает, я не путаю? — С утра казалось, что сегодня. По крайней мере, уведомление мне звякнуло. — А сейчас? — прищурился Шепс. — А сейчас… Я предполагаю, что Ангелина Юрьевна растолкала всех стюардесс, вырубила с локтя пилота, уселась на его законное место и развернула самолёт обратно в свою Залупу… Извиняюсь, в Заставу, — уныло ответил Максим. Александр ещё некоторое время разглядывал притихшего друга, вспомнив об умозаключениях, которые после приезда Левина пришли ему в голову. И которые, по-хорошему, надо бы озвучить. — Слушай, перестань винить себя за своё благополучие, — он всё-таки рискнул. — Я не знаю всех причин, но вижу следствие. Ты почему-то хочешь наказать себя за успех, думая, что он незаслуженный. И я говорю тебе: перестань. Пойми, ты сам прошёл через всё это без какого-либо пинка под зад. Левин молчал. — Пойми, что твои достижения — полностью твоя заслуга. И не борись с этим, просто будь благодарен судьбе, за то, что всё так и никак иначе. Так сложилось, мы с тобой это всё получили. Максим так и не поднял головы, не сказал ни слова. — Хочешь, сосватаю тебя хорошему терапевту? Он тебя в два счета на ноги поставит! — Не хочу, — отозвался Левин. Александр кивнул, но Максим этого даже не заметил. Его мысли были где-то далеко. Он оказался лицом к лицу со своим прошлым.