VI

От автора: Господа хорошие, а будет что-то типо фидбэка в отзывах?) Ещё раз благодарю всех, кто читает и ждёт следующих частей, это невероятно ценно:) всех люблю!

***

Тихий океан расстилался, как большое зеркало из кованой меди. Долго смотреть на него было невозможно, потому что режущие глаз отблески оставляли на сетчатке болезненный след, даже когда прикрываешь веки или отводишь взгляд. Вода постепенно исчезала из виду. К великому сожалению, они не поехали по мосту, а повернули с побережья подальше от города. Ангелина предполагала, что океана совсем не будет видно ещё до того, как зайдёт солнце — то есть, самое позднее, через полчаса. Уже сейчас он всё таял и таял с каждым километром, преодолеваемым синим фордом в направлении востока. И всё-таки Ангелина испытывала странное облегчение, столь же необъяснимое, сколь и сильное. Возможно, потому, что под толщей воды внешне неподвижно простиравшегося океана что-то подстерегало, что-то, чего она не могла видеть, но тем отчётливее чувствовала. Эта мысль ещё какое-то время занимала сознание, а потом, пожав плечами, она отбросила её. Естественно, что под поверхностью океана что-то есть. Точнее сказать, океан просто кишит жизнью, эта безмолвная, по большей части лишённая света вселенная отвоевала себе несравнимо огромные пределы, чем суша. Да и сейчас из великого множества чужеродных, причудливых, а возможно, и смертоносных созданий, притаившихся в неизведанных глубинах, не было ни одного, которого Изосимовой следовало бояться; по крайней мере, сейчас, когда она сидела в автомобиле, который стремительно удалялся от океана. Это её собственные нервы играют с ней злую шутку. И она знала этому причины. Первая — и, безусловно, самая веская — это Максим Левин, с которым она, вероятно, снова встретится не более чем через час. За прошедшие четыре дня Ангелина не могла думать ни о чем другом, как только о предстоящей встрече с бывшим… сотоварищем, и её бросало то в жар, то в холод: иногда в течение одной минуты ощущения метались от одной крайности к другой. Неприкрытая неподдельная ненависть к человеку, разрушившему жизнь женщины, сменялась презрением — не в последнюю очередь к самой себе за то, что вообще допустила мысль принять это недостойное предложение, — к ним примешивалось детское упрямство. На смену этим чувствам шло соображение, продиктованное — в чем она убеждала, по крайней мере, себя — здравым смыслом: в конце концов, не имело значения, почему она оказался в такой ситуации. Фактом было, что сейчас она находилась не в том положении, чтобы выбирать. Нельзя кусать руку дающего, даже если до этого она ёбнула по лицу. — Уже скоро, — голос парня, сидевшего слева от Ангелины и за огромным рулём выглядевшего, как ей казалось, таким же потерянным, как чувствовала себя женщина, грубо, но вовремя вырвал её из мрачных размышлений. Очевидно, молодой человек неверно истолковал такое замешательство. Он поднял правую руку с руля и указал вперёд, где от и так не широкого шоссе ответвлялась узкая дорога, чтобы через несколько метров исчезнуть между буйными зарослями кустарника и могучими ледниковыми валунами. Если бы не красноречивый жест юного шофёра, Ангелина ни за что бы её не увидела, настолько дорога была узка. — Ещё пару километров и мы на месте. — Ага. По всей вероятности, такой ответ не звучал слишком вежливо, запоздало сообразила Изосимова, скорее оскорбительно. Но её водитель был слишком молод, чтобы суметь или хотя бы захотеть расслышать какую-то скрытую враждебность. Совсем наоборот. Он ещё энергичнее замахал рукой, одновременно нажимая на сцепление и тормоз. Ангелина с осторожным интересом наблюдала за его действиями. Она никогда не водила и даже не испытывала потребности обучиться этому. Прагматик в ней безоговорочно признавал полезность автомобилей, но самой ей они внушали сомнение, если не сказать неприязнь. Впрочем, они уже полчаса как неумолимо удалялись от города, а пологие холмы, по которым они сейчас ехали, мало отличались от тех, которые были в Заставе. Однако Ангелину не покидало чувство, что она находится не только в другой местности, но и в некотором роде в ином мире, в иной вселенной. — Надеюсь, вас не испугает, если сейчас будет посильнее трясти, — продолжал шофёр. Она вопросительно посмотрела на него, а юноша с темными волосами сделал движение рукой вверх-вниз, и Ангелина искренне понадеялась, что это не то, что тот назвал «посильнее трясти». — Дорога пойдёт в гору, а там есть парочка маленьких ям. Но не волнуйтесь, я здесь все знаю. — А по магистрали нельзя? — робко спросила Изосимова. — Как вам удобнее? Сто с лишним километров в объезд или парочка через гору? — сказал парень, очевидно полагая, что этого ответа достаточно. Ангелина воздержалась от комментариев. Подобный ответ — да ещё таким тоном — мог дать только тот, кто ещё слишком молод, чтобы знать, какие иногда неприятные сюрпризы преподносит жизнь. А с тем, кто не понимает этого, абсолютно бесполезно вступать в дискуссию. Но после некоторого колебания она всё же спросила: — Мы так сильно спешим? — У вас ведь был напряжённый день, Ангелина Юрьевна, — улыбнулся юноша. — Я подумал, вам захочется добраться поскорее. — Он засмеялся, но в его смехе почудилась толика нервозности. В ясных светло-голубых глазах впервые с того момента, как женщина села к нему в машину, промелькнул след неуверенности, когда он бросил на Ангелину мимолётный, но очень пристальный взгляд. — Конечно, я могу и… — Нет-нет, все в порядке, — она прервала его. — Езжайте тем путём, что выбрали. Я полагаюсь на то, что вы знаете, что делаете, э… — Олег, — живо ответил водитель. — А ты давно знаешь Максима, Олег? Парень тряхнул локонами: — Достаточно, чтобы запомнить дорогу. Тем временем он сбавил скорость и притормаживал до тех пор, пока автомобиль чуть ли не остановился. Раздался скрип, когда Олег нажал сцепление. Это ему стоило заметных усилий, затем его ступни повторили то же замысловатое чередование движений, и форд повернул с асфальтированной главной дороги направо. Задние колеса ещё не съехали с твёрдого покрытия шоссе, как правое переднее колесо угодило в выбоину с такой силой, что машина содрогнулась, а зубы Ангелины так клацнули, что она едва сдержала шипение от боли. Инстинктивно она глянула вперёд, ожидая увидеть, как катится в сторону и, накренившись на бок, падает отвалившееся колесо. Вместо этого невредимый автомобиль, пыхтя, выбрался из ямы и снова набрал скорость. — Извините, пожалуйста, — поспешно сказал Олег, когда женщина повернула в его сторону голову. Юноша смущённо пожал плечами и постарался изобразить на лице сконфуженную улыбку. — Всё время забываю про эту идиотскую кроличью нору! Ангелина провела кончиком языка по зубам, готовая ощутить привкус крови, но, к её облегчению, этого не случилось. Правда, нижняя челюсть гудела, но вроде бы серьёзных повреждений не было. — Это только вначале дорога плохая, — торопливо заверил Олег. И, не получив ответа, — видимо, принял, и не без оснований, упорное молчание Изосимовой за укор — ещё поспешнее добавил: — Как только проедем скалы, будет лучше. На этот раз Ангелина не стала следить за его жестом, а вместо этого воспользовалась случаем, чтобы в первый раз с момента их поездки вглядеться в своего юного водителя. Она почувствовала укол совести и вынуждена была признаться, что на самом деле до этого момента не воспринимала Олега как личность. Для неё он был как бы приложением к форду — одушевлённая деталь механического экипажа, присланного за ней Максимом. Она мысленно извинилась перед Олегом и с удивлением отметила, что тот и в самом деле очень молод. За огромным рулём, давя тяжёлые педали, он выглядел маленьким симпатичным мальчиком. Он казался каким-то хрустальным. Ангелина дала бы ему лет двадцать пять. Русые, слегка вьющиеся волосы придавали его облику вдобавок и что-то изящное, легко ранимое. В мыслях ещё громче заговорила совесть, когда женщина вспомнила три тяжёлых чемодана, которые Олег беспрекословно тащил от аэропорта до машины и в одиночку укладывал в багажник. В них находился весь её скарб, нажитый за годы, но, потому как он состоял в основном из книг, они были просто неподъемными. — Сколько тебе лет, Олег? — спросила Ангелина напрямик. Она заметила, что этот вопрос поверг водителя в смущение. Олег ответил не сразу, выиграл несколько секунд, напряжённо вглядываясь в разбитую дорогу, которая еле приметно вилась перед ними между зарослями, скалами и бурыми сухими травами. Сама Ангелина по возможности старалась не смотреть в этом направлении. Для неё оставалось загадкой, как он здесь ориентируется. По её ощущению, дороги здесь и вовсе не было. — Двадцать семь, — выдохнул наконец Олег. — А сейчас ты работаешь у Максима, — скорее утверждающе, чем вопросительно сказал Изосимова. — Типо того, — он явно был рад сменить тему и снова переключил скорость.— Я у них вроде мальчика на побегушках. Колю дрова, делаю то-сё по хозяйству, исполняю разные поручения… И всё, что придётся. — И время от времени забираешь с аэропорта посетителей, которым больше нечего делать, как только грубить тебе. И увидела по лицу Олега, что снова совершила ошибку. По всей видимости, парень не понял скрытого в её иронии извинения. Водитель на какой-то момент остановил на ней свой взгляд, чуть дольше — не намного — сосредоточился на дороге, — потом пожал плечами и сказал: — Не часто. У нас редко бывают гости. Всё, что нужно, Максим Николаич заказывает сам и привозит из офиса. Он всегда следит за разгрузкой, а потом говорит тащить это вниз. Ангелина настрожилась: — Вниз? — Это святая святых Максима Николаича. Вернее, мы просто так её шуточно называем между собой. — Ты с ним спускался туда? Тогда должен знать, что там. Олег замялся. Он явно избегал взгляда Ангелины, и было невозможно не заметить, как ему под ним не по себе, а та с молчаливой настойчивостью ждала ответа. — Нет, — наконец выдавил из себя шофёр. — У них там что-то произошло, в пещере, под землей. Это всё, что я знаю. Кроме Максима Николаича на место разрешается спускаться только его ближайшим сотрудникам. — Не может быть, чтобы ты не рискнул глянуть хоть одним глазком! — донимала его Изосимова слегка заговорщическим голосом. Олег поёрзал на своём сиденье, однако ей стало ясно, что на этот раз она нашла нужный тон. Молодыми людьми так легко манипулировать! — Я увидел не много, — признался Олег. — Один раз я и вправду заглянул туда, когда Максим Николаич забыл запереть. Там было веретено. Ангелину передёрнуло, будто от внезапного порыва ледяного ветра, хотя в машине было скорее тепло, чем холодно. Её ногти сильнее впились в ладони. — Я уже сказал: я рассмотрел чуть-чуть, и долго там оставаться мне было нельзя. Максим Николаич страшно строгий ко всему, что этого касается. Мы не имеем права говорить. Никто. Он строго-настрого запретил обсуждать это, и все слушаются. Я не могу вам сказать, в чём там дело, — Он бросил на женщину тревожный взгляд. — Но вы ведь… — Не волнуйся, — она успокоила его. — Я тебя не выдам. Олег расслабился с видимым облегчением. За время пути Ангелина составила о парне довольно чёткое представление и была уверена, что заставить его говорить дальше не составило бы труда. Но теперь, когда она перестала воспринимать своего юного шофера просто как реквизит на последнем отрезке путешествия, ей уже не хотелось ставить того в неловкое положение. Особенно когда имеешь дело с Максимом. Стоит у неё самой или у Олега вырваться одному неосторожному слову, и мальчик — это уж точно — жестоко пострадает. — А тебе нравится работать с Левиным? — спросила она. Олег, бешено вращая руль, объехал обломок скалы размером с тачку, прежде чем заговорить снова. — Я бы так не сказал. — Как это? И при этом ты давно с ним работаешь? — Никто не работает с Максимом Николаичем, — сказал Олег. — По крайней мере, не вместе с ним. Он почти всегда один в своей святая святых, а в остальное время в доме рядом. Или в офисе, а туда мне нет необходимости приезжать. — И тут же ответил на ещё не заданный вопрос: — Один раз я был у него дома. Там полно книг и… жутких вещей. Я не знаю, что они такое. В первое мгновение у Ангелины от его слов — а больше от тона, каким это было сказано — побежали мурашки по спине, но потом её губы растянулись в добродушной улыбке. За задушевностью, возникшей между ними в последнем разговоре, она не должна забывать, с кем ведёт беседу — с простым парнем, для которого наверняка должно казаться жутким всё, что так или иначе связано с колдовством. Пусть Олег остерегается ненароком сказать лишнее слово, но у неё достаточно опыта и знания людей, чтобы читать между строк. А если она и дальше проявит немного такта и осмотрительности, то завоюет себе хотя бы одного — по меньшей мере, гипотетического — союзника, ещё до того как встретится с Максом. Примирившись таким образом с той частью путешествия, которая осталась за плечами, Ангелина откинулась на спинку сиденья и попыталась расслабиться и наслаждаться остатком пути, насколько позволяло бездорожье. Постепенно начало смеркаться, сгущающиеся тени и свет, мало-помалу переходящий в красноватые оттенки, придавали окрестностям черты нереальности и некую неподдающуюся описанию угрозу. Дорога, определённо предназначенная не для автомобиля, извиваясь, всё круче взбиралась по холму, и, хотя Олег, похоже, на самом деле знал её как свои пять пальцев, всё же и ему пришлось пару раз останавливаться и подавать назад, чтобы разогнаться перед особо крутым поворотом. Наконец и это они преодолели. Форд вскарабкался на узкий гребень и остановился, когда Олег нажал на тормоз и одновременно перевёл рычаг переключения скоростей вперёд. Ангелина собралась было задать соответствующий вопрос, но потом проследила за взглядом парня и поняла, почему тот остановил машину. Довольно большой кусок дороги вёл вдоль гребня, а затем она вилась под ещё более отвесным углом по другую сторону холма. Она с трудом могла себе представить, как они преодолеют остаток пути. Внизу, на расстоянии менее пяти километров, к склону горы, на которую они только что взобрались, неправильным треугольником прилепился городок, типичный для этой местности. Хотя Ангелина здесь никогда и не бывала, но за последние годы слишком хорошо узнала ограниченную жизнь таких захолустьев, как Застава. В лежащем перед ними городке была лишь одна-единственная улица, которая следовала за изгибом склона — наверное, снизу она казалась прямой, как струна. Домишки были маленькие, большей частью одноэтажные, и только в центре местечка возвышалось несколько более внушительных зданий. Их причесанные фасады могли бы обмануть путников, проезжающих мимо и бросающих на них беглый взгляд. А с высоты гребня убогость лежащих внизу домов была ещё заметнее. К удивлению женщины, обнаружился даже вокзал, но зато без железнодорожного пути. Вместо ответа на её закономерный вопрос Олег пожал плечами и натянул на лицо кривую улыбку. — Ветка в центр нашего города проходит по другую сторону в паре километров отсюда, — сказал он. — Может, глава надеялся, что если построить вокзал, дорога придёт сама собой. — Но она не пришла. — Нет, не пришла, — покачал головой он. — Но все это было ещё до моего рождения. Тогда здесь было много железнодорожных рабочих. Некоторые остались, но большинство уехало. Когда стало ясно, что дороги не будет. Объяснения Олега звучали равнодушно, да иначе и быть не могло. Он пересказывал то, о чем слышал по сплетням, которые ходили ещё задолго до его рождения, и что его мало волновало. Ангелина же испытала мимолётную грусть, созерцая городок, который и на расстоянии производил унылое впечатление. Она не знала людей там, внизу, и не только не разделяла их участь, но и не имела возможности что-либо сделать для них, и всё-таки их судьба её тронула глубже, чем она полагала в первый момент. Это место умерло, не начав как следует жить, только потому, что кто-то большой и важный постановил: этот маленький вокзальчик никогда не будет выполнять свои функции. А между тем отсюда рукой подать до приличного огромного города. Как часто порой пульсирующая жизнь и медленное угасание сосуществуют рядом друг с другом. Она отогнала эту мысль и дала водителю знак, чтобы тот ехал дальше. Когда добрались до гребня, сумерки на какое-то время отступили, но неумолимо ползли за ними и, по всей вероятности, настигнут их прежде, чем они достигнут пункта назначения. Олег со скрежетом переключил скорость, и машина тронулась. Прежде чем они съехали с вершины, Ангелина ещё раз обернулась и посмотрела на запад. Океан почти полностью исчез. Всё дело в Левине, решила она. За прошедшие четыре дня не было и часа, чтобы она хотя бы раз не задумывалась о странном визите в Заставу. И она кое-что пересмотрела в своих взглядах на Максима и чудовищную перемену, происшедшую с ним. Конечно, колдун никогда не был приятным человеком, однако отказывать ему в человечности — это было уж слишком. Наверное, нервы сыграли с ней злую шутку, что после всего происшедшего было не удивительно, но она уже привела мысли в порядок. Ангелина не позволит Максиму Левину взять верх над её чувствами и интеллектом. Это не помешало женщине шумно вздохнуть с облегчением, когда машина загрохотала вниз по склону и океан скрылся из виду. Олег, услышав этот звук, истолковал его по-своему: — Самое страшное позади, не бойтесь. Ангелина проглотила ответ, который вертелся у неё на языке. Пусть лучше парень думает, что она боится езды по бездорожью — может, это даже сократит дистанцию между ними. Она была реалисткой до мозга костей, и фамильярные манеры Олега не могли её обмануть: за выставленной напоказ самоуверенностью скрывалась её полная противоположность. За почтительностью, с которой он говорил о Максе, хранилась хорошая порция страха, а за внешней развязностью, с которой он обращался к ней, — не что иное, как уважение. За годы, проведённые в университете Заставы, она видела бесчисленное множество таких «Олегов». Молодые люди, которые изо всех сил старались держаться самонадеянно и даже нахально, на самом деле внутренне дрожали от страха, если видели только тень женщины. Без сомнения, Олег был рад воспользоваться возможностью сбежать от монотонности будней и прокатиться до города на машине, но также несомненно, что он смотрел на Ангелину с большим восхищением. Даже с большим, чем начинающие студенты, которые год за годом, вечно в одинаковых пиджаках, вечно с одинаковыми потёртыми сумками, вечно с одними и теми же шутками — и всегда с тем же затаённым страхом в глазах — появлялись перед ней. От одного только присутствия Изосимовой Олег должен был испытывать трепет. Её бывшие студенты, безусловно, относились к ней с симпатией, даже если многие из них старались этого не показать. Она была для них важной персоной, чьего статуса и они однажды могли добиться — по крайней мере, некоторые из них. А исходя из уверенности, что в компании Макса ей непременно понадобится союзник, Ангелина посчитала просто необходимым завоевать доверие Олега. — Ты отлично ездишь, — она придала голосу убедительность. — Честно признаться, я бы и в малой степени не смогла так свободно одолеть эту ужасную дорогу, если вообще смогла бы. — Вы мне льстите. — Ни в коем случае! — она категорично покачала головой. — Боюсь, я никогда не стала бы хорошим водителем. Я жила в маленьком городке, а там не было необходимости покупать автомобиль. Даже не уверена, смогу ли сейчас. — Что? — Водить машину. — Вы шутите! Этому нельзя разучиться. На самом деле она никогда и не училась, но зайти так далеко, чтобы признаться в этом парню, она не хотела. — Может быть, и нет, — осторожно сказала Ангелина. — Во всяком случае, опыта мне не хватает. — Понимаю, — согласился Олег. — У вас ведь были более важные дела. — И это тоже. Она уже пожалела, что вообще затронула эту тему. И всё-таки так было лучше, чем блуждать в тех ужасных мыслях и ощущениях. Тут Изосимова заметила нечто, что привлекло её внимание. Вдали обнаружилось скопление белых симметричных пятен, которые она идентифицировала как палатки. — Нам туда? Олег покачал головой. Казалось, по какой-то непонятной причине вопрос жутко рассмешил его. — Нет, это геологи. — А что они там делают? — Не знаю. Мы с ними дела не имеем. Как-то раз один из них пришёл к нам, чтобы поговорить, но долго он не задержался. Не знаю, что там у них было, но после Максим Николаич страшно разозлился. — Тебе не особенно нравится Максим Николаич, да? — допытывалась Ангелина. Олег не повернул головы в её сторону. — Я мало знаю его, чтобы судить. Тягостное молчание начало воздвигать стену между ними. Тогда она откашлялась и сказала: — Извини, Олег. Я не хотела ставить тебя в неловкое положение. — Да нет, ничего. Максим Николаич предупредил, что вы зададите такой вопрос. Меня это не задело. «Пожалуй, самое время сменить тему», — подумала Ангелина. — А сколько у него людей? Кроме тебя. — Трое. — И, заметив изумленный взгляд женщины, подкрепил это кивком: — Иногда мы нанимаем пару рабочих из города. Но только когда без этого уж совсем не обойтись. Максим Николаич не любит, когда посторонние бывают в лагере. «Скорее всего, как раз наоборот», — мысленно усмехнулась Ангелина. Она не могла себе представить, чтобы посторонние так уж стремились оказаться в обществе Левина. Но промолчала. Форд громыхал дальше, по ямам и камням, а на последнем отрезке к выезду на шоссе их так тряхнуло, что у Ангелины пропала всякая охота к расспросам. Наконец, с последним вытрясающим душу рывком, автомобиль выскочил на асфальтированную магистраль, и она облегчённо вздохнула. — Ну, вот и всё, — обратился Олег к женщине совершенно неуместным, как ей показалось, весёлым тоном. — Теперь всего лишь несколько километров. — А разве ты не говорил это пятнадцать минут назад? — Так это первая ступень, — радостно сообщил водитель. — Зато мы сэкономили полчаса. Главная-то дорога делает изрядный крюк вокруг горы. Скоро будем на месте. Несмотря на непоколебимо бодрый тон и ещё более широкую озорную улыбку Олега, Ангелина чувствовала, как настроение парня портится на глазах. Да, она недооценила его, но с каждой попыткой исправить положение только больше усугубляла ошибку. Может быть, было бы разумнее до конца пути держать рот на замке. Чтобы нечаянно совсем уж не выбить почву из-под ног в отношениях со своим пока что единственным потенциальным союзником, Изосимова демонстративно повернулась к боковому окну и принялась разглядывать окрестности. — Там впереди кладбище, — внезапно сообщил Олег. — Наш пункт назначения там. Ещё немного, и мы на месте. — На кладбище? — обомлело прошептала Ангелина. Он кивнул. — Чуть поодаль за ним. Дорога стала ещё хуже, как только они миновали кладбищенскую стену, и через пять минут окончательно превратилась чуть ли не в тропу; она показалась Ангелине намного сквернее каменистого бездорожья, по которому они перебирались через горы. Она бросила на Олега косой взгляд, но тот его словно не заметил. В конце концов и эта тропа кончилась. Перед ними встала стена на вид непроходимых зарослей, однако водитель держал на неё курс, не замедляя хода. — Э… Олег! Тот не среагировал, только улыбнулся, но темпа не сбавил. Форд ринулся прямо на заросли, Ангелина инстинктивно уцепилась за сиденье, ожидая услышать треск ломающихся сучьев или звон разбитого стекла. Вместо этого мощная решётка радиатора лишь раздвинула тонкие нижние ветки, и перед ними открылось обширное свободное пространство неправильной формы, на котором горстка бревенчатых домов сгрудилась вокруг центральной площади с невысокой белой палаткой посередине. Чуть в стороне были сложены штабелями балки, струганные доски и другие строительные материалы, а за домами Изосимова углядела ещё три автомобиля и среди них грузовик с открытой платформой. И ни души. Пока Олег ловким виражом объезжал строения, чтобы припарковаться возле остальных машин, Ангелина ещё раз обернулась. Брешь в зарослях снова закрылась, и проезда как не бывало. Что там говорил парень? Максим Николаич не любит чужаков? — Ну вот, приехали, — констатировал шофёр и так очевидное и вылез из машины. Пока женщина соображала, как открыть дверцу, Олег уже обошёл автомобиль и открыл её, отступил на пару шагов и подал ей руку. — Вон тот дом ваш. Можете уже идти. Вещи я принесу. Ангелина снова почувствовала угрызения совести, вспомнив о туго набитых чемоданах в багажнике форда, но, поразмыслив, только молча кивнула и направилась к указанному дому. Дорожка, по которой она шла, была покрыта пылью, и тем не менее почва под ногами оказалась такой топкой, что подошвы с характерным хлюпающим звуком утопали в ней. Она ощутила лёгкую дрожь, когда вышла из автомобиля на открытое пространство и ледяная струя воздуха коснулась её. А может, это было еле заметное дрожание земли, как будто глубоко в чреве ворочалось что-то огромное, древнее, готовое вот-вот пробудиться от вековечного сна?.. Изосимова покачала головой, усмехнулась своим дурацким мыслям и ускорила шаг. Её настроение ещё сильнее упало, когда она подошла к дому, на который указал ей Олег. Дом был крохотным, в лучшем случае, пять-шесть шагов в квадрате и имел — по крайней мере, на тех двух сторонах, что были видны, — одно-единственное оконце, закрытое тяжёлыми ставнями. Дверь тоже производила впечатление массивной, на ней, как и на ставнях, были две вертикальные в палец толщиной щели примерно на уровне глаз, которые выглядели как бойницы. Вместе с толстыми, тщательно подогнанными друг к другу брёвнами, тяжёлой крышей — всё это невольно напомнило Ангелине крепость. Её новый дом, как и остальные здесь, был намного древнее, чем показалось вначале. Вполне возможно, что это поселение восходило к тем временам, когда его обитатели вынуждены были защищаться от нападений озлобленных аборигенов. Женщина открыла дверь и прошла в дом. Подняв голову, она испытала изумление. Внутри помещение оказалось значительно просторнее, чем ожидалось, и намного светлее. Под потолком висел четырехрожковый светильник с горящими лампочками, приятно пахло мылом и свежесваренным кофе. Обстановка была спартанской, но вполне приемлемой. Необычайно широкая кровать, застеленная свежим бельём, книжная полка, полная книг, и кое-что, вызвавшее особое удивление Ангелины: возле книжной полки стоял изящный письменный стол из красного дерева, она всегда предпочитала работать, стоя за таким вот предметом мебели. Должно быть, Максим не забыл об этом. Видно, он действительно придавал значение тому, чтобы сделать её пребывание здесь как можно приятнее. Но эта мысль скорее ухудшила, чем улучшила настроение. Она не была готова к тому, чтобы дать Максиму Левину хоть малейший шанс. — Нравится? — раздался голос позади неё. — Мне кажется, получилось довольно уютно. Ангелина, вздрогнув, оглянулась и оказалась лицом к лицу с темноволосым мужчиной, она едва доставала ему до подбородка. В дом он вошел так бесшумно, что женщина этого даже не заметила. Теперь он стоял за два шага от неё, сиял, как рождественский дед, по недоразумению сбривший бороду, и протягивал ей руку. — Александр, — радостно сообщил он. — Александр Олегович Шепс. Но «Олегович» можете спокойно опустить. А вы, должно быть, Ангелина Юрьевна? Она на секунду замешкалась, чтобы взять протянутую ей ладонь — она всегда терпеть не могла рукопожатий. Во-первых, потому что считала это довольно негигиеничным, во-вторых, ей казалось, что этот жест зачастую ведёт к неподобающей близости с совершенно незнакомым человеком. Но в Александре было что-то симпатичное, так что секунда длилась не слишком долго, прежде чем она пожала протянутую руку. — Только если и вы опустите «Юрьевна», Александр. — Ну, ладно, — сказал он. — Раз уж знакомство состоялось, можем продолжать в том же духе. Я представлю вам остальных членов группы. — Ваших коллег? — Одного коллегу, — усмехнулся Шепс. — И одну, так сказать, коллежанку. Нас здесь всего четверо. Теперь пятеро, после того как вы к нам присоединились. — Он нетерпеливо замахал рукой. — Идёмте, идёмте. Единственная дама в нашей компании уже сгорает от желания познакомиться с вами. Она в нерешительности обвела комнату взглядом, но Александр предупредил её возражения: — Этот номер-люкс никуда от вас не сбежит. И не волнуйтесь, Олег не станет распаковывать ваши чемоданы. Он славный, но по части отлынивания от работы настоящий мастак, у него всегда готова отговорка. От Ангелины не укрылась заметная теплота, с которой её коллега говорил о водителе. Более того, нельзя было не заметить их поразительное внешнее сходство. — Погодите, вы с ним типо двоюродные братья? — На сто процентов родные, — неохотно признался Олег, проходя мимо, нагруженный её вещами. Ангелина смирилась. Тем более что Александр был совершенно прав: её новое пристанище никуда не убежит, да и самой ей не терпелось познакомиться со своими новыми коллегами — и, разумеется, выяснить в конце концов, зачем она, собственно, здесь.