XII

от автора: я всех вас жду здесь! https://t.me/klounbezgrima я там жестко хихикаю, разговариваю сама с собой, кидаю спойлеры к главам (уже есть кстати на следующую) и просто хорошо там, честно) всех люблю!

***

Ровно в двенадцать часов следующего дня Максим с Александром сидели в ресторане с пафосным названием и предельно пошлым интерьером. К их приходу были готовы, у входа немолодой кавказский мужчина с радостной улыбкой пожал им руки и проводил к столу. Шепс заказал кофе, Максим ничего не заказывал, его предпочтения знали. Пожелав гостям приятного аппетита, хозяин удалился. — Итак, на чём мы остановились? Подведём итоги, — Александр задорно подмигнул официанткам и обратился к Левину. — Ты пять лет назад с позором выкинул человека на улицу и занял чужое место. Сейчас ты привёз её сюда в качестве бесплатного специалиста, опять преследуя очередную выгоду, а когда она справедливо поинтересовалась об истинных мотивах сего действа, ты её трахнул? Я ничего не перепутал? — Мне не смешно, Саша. — Максим выглядел так, будто его за ночь прокрутили в мясорубке и собрали обратно, предварительно скормив уличным собакам. — Личные мотивы в общем деле не играют роли и тебе это известно. — Олежке расскажешь, — отмахнулся тот. — Давай честно определим, чего ты хочешь. Левин растерянно пожал плечами. — Чего хочу… Да я уже вообще ничего не хочу. — Бедный, несчастный мученик Левин, — Шепс сочувственно покивал головой, но в ярких голубых глазах его резвились черти. — Давай я подскажу. Ты хочешь, чтобы Изосимова вела себя так, будто пять лет назад ничего не было, а все воспоминания об этом из её головы сами собой исчезли. Так? Максим молчал. — Родненький ты мой, это невозможно, — продолжил ласково Саша и смахнул с левинского плеча несуществующую пылинку. — Прошлое — не беременность, само не рассосётся. Она не забудет и непременно будет тыкать тебя носом туда как кошку в санину. — Ну, я же ей не напоминаю, она же сама… — Но ты виноват, Макс, — нежно проговорил он. — Прощения не будет. Готовь средства ей на психиатра. — Будет, — тихо, но упрямо возразил Левин. — Я никого никуда насильно не тащил, она сама попёрлась. Человеческая тупость должна быть наказана. — Эта стадия называется отрицанием, — доверительно улыбнулся Шепс. — Я же тебе как-то рассказывал про пять стадий принятия неизбежного? Отрицание — это первая стадия. — Да блять, ты меня слушаешь вообще? Нет свидетелей, нет никаких видеокамер, где видно, что я её туда специально потащил! Скорее наоборот! — Тише, тише! Ты злишься, и это вторая стадия принятия неизбежного. Но здесь общественное место, люди работают, а ты мешаешь, бескультурщина. Видишь, как всё легко! — обрадовался Александр. — Ты просто возьми и повтори Ангелине то, что сейчас сказал мне. Что у неё маразм, что она сама сдуру на кладбище попёрла и оклеветала саму себя в суде, а ты не виноват, — и всего делов-то. — Как думаешь, может я могу что-то сделать? — медленно проговорил Максим. — Найти следока, который вёл наше дело, привезти в город и организовать им встречу. Он то врать не будет. — Эта стадия называется торгом. Отвечаю на твой вопрос: нет, это не сработает. Но могу предложить перевезти сюда всю оперативную группу с их начальством. Передачки вам в тюрьму будут оплачены за счёт русского колдовского сообщества. — Ужас какой-то… — Левин устало прикрыл глаза и беззвучно пошевелил губами. — Отчаяние, — усмехнулся Шепс и добавил, переждав приступ грусти друга. — Перед Изосимовой молиться будешь, здесь нет смысла. — И что мне с этим делать? — Вот, наконец, и принятие! Делать будем вот что. Закончи начатое и отведи её к воротам. Сегодня же, сейчас же! И расскажи ей правду. Ты знаешь, о чём я, Макс.

***

То, что недавно напророчил Александр, сбылось на удивление быстро: Ангелина всё ещё чувствовала себя не особенно уверенно, когда спускалась по узкой лестнице, которая скрипела под их с Максимом общим весом, но всё-таки она уже не так боялась, как накануне. Разумеется, главным образом потому, что никогда бы не показала Левину свой страх, но, похоже, она и вправду приспособилась к новым условиям. Ну, и конечно, её любопытство. После всего, что между ними произошло, она едва ли не стыдилась своих чувств, однако не хотела признаться, что Максиму удалось её любопытство пробудить. Находка этого сооружённого под землёй славянского храма уже сама по себе была сенсацией. По пути вниз, а потом через проход с росписями и рельефами, она несколько раз пробовала выпытать у Макса хотя бы намёк, но постоянно получала в ответ лишь таинственную улыбку. И как бы это ни выводило Ангелину из себя, она могла понять его. Она и сама на его месте, наверное, реагировала так же. Но что такого нашёл этот колдун, что всё это здесь было еще малостью? Изосимовой волей-неволей пришлось набраться терпения. Она брела по слабо освещенной штольне. Вчера она был слишком потрясена увиденным, чтобы обращать внимание на детали, и сейчас тем внимательнее рассматривала живопись и рельефы. Ей бросились в глаза значительные расхождения с образцами славянского искусства, которые были ей знакомы. У Ангелины закружилась голова, когда она представила себе, какое потрясение вызовет это открытие в эзотерическом мире — и не только в нём. И снова дала о себе знать её нечистая совесть. Не имело значения, как она негодовала, и неважно, что причинил ей Левин в прошлом, — она же клюнула, не смогла устоять перед соблазном войти в историю колдовкой, причастной к этому открытию. — А как ты вообще смог обнаружить всё это? — спросила Ангелина, чтобы хоть что-то сказать. Ей было уже невмоготу молча тащиться позади Максима. — Честно признаться, это был Олег, — ответил тот, правда, после того как они уже оставили штольню позади и вошли в усыпальницу. Зелёные изумрудные глаза обеих статуй Макошь по правую и левую сторону от входа, казалось, неприязненно следили за ними с высоты своего роста, и Изосимова поймала себя на мысли, что как-то не очень этично вести праздные разговоры в таких святых местах, как здесь. — Это ему мы должны быть за все благодарны. — Олегу? Он нашёл это место? — Ну, не конкретно эту пещеру, да он и сам не знал тогда, на что наткнулся, — поправил её Левин. Он мотнул головой в сторону свода. — Мы сейчас практически под южной оконечностью заброшенного кладбища. Олег открыл один из старых склепов и там наткнулся на странную полость. Ему показалось это ненормальным, и он позвал меня. — Почему тебя? — спросила Ангелина чуть не испуганно. — Мы с ним знакомы уже много лет, — пояснил Максим. — Когда я бывал у Саши, всё время видел его, а в мой последний визит… — Я не это имела в виду, — Она перебила его. Её голос приобрёл настороженные нотки. — Что ты сказал? Олег открыл склеп? Зачем? Левин хотел было ответить, но ограничился неопределённым пожатием плеч и взглядом искоса. — По правде говоря, я его никогда не спрашивал, — признался он. — Я был слишком взволнован, когда мне стало ясно, чем по сути обернулась его находка. Ангелина с трудом следила за ходом его мысли. Это не могло быть случайностью! Олег открыл гробницу? Как? Почему? Заброшенное кладбище уже много веков не использовали десятки поколений. И, как молнией, её пронзила беспокойная мысль, что Олегу — именно Олегу! — она поведала свою историю. «Да блять, этого мне ещё не хватало!» — Ты меня слушаешь? — Извини, я… задумалась. — Я уж вижу, — он со вздохом покачал головой. — Уму непостижимо, я тут, можно сказать, держу перед ней наиважнейший эзотерический доклад этого века, а она даже не слушает! Ты ничуть не изменилась. Изосимова не смогла сдержать лёгкую улыбку, когда заметила знакомый лукавый огонёк в глазах колдуна, который она когда-то так любила. — Извини, — повторил она. — Так ты говоришь, мы сейчас прямо под кладбищем? — Не совсем прямо. Олег тогда обнаружил только начало полуобвалившегося туннеля. Шахту, по которой сейчас идём, мы расчистили намного позже. — Он повёл головой. — Идём, проще показать будет. Они находились как раз в центре подземного сооружения. Сегодня, как и вчера, она не дала себе труда сосчитать шаги, но они уже проложили под землёй не меньше сотни метров, с тех пор как спустились с лестницы. Ангелина вопросительно посмотрела на Макса, но, когда тот ничего не сказал, а просто пошёл вперед, мимо огромной погребальной барки, безропотно последовала за ним. И всё же её не оставляло странное чувство, что вырезанные глаза статуй неотступно следят за ней. Максим подошел к узкой, однако выше человеческого роста нише, в которой помещалась белая мраморная статуя волка, сидящего в грациозной царственной позе, типичной для представительниц этого семейства. Колдун двумя руками ухватился за волчью голову и так напряг мускулы, будто всерьёз собирался оторвать её. Однако ничего такого не произошло. Взамен этого раздался короткий глухой щелчок, а потом натужный скрежет. Левин отступил с ухмылкой, которую можно бы обозначить как триумфальную улыбку, и в театральном жесте воздел руки. Ангелина некоторое время смотрела на него столь же непонимающе, сколь и рассержено, и собралась было съязвить, как скрежет усилился, к нему присоединилось дрожание земли под ногами, и на стене прямо перед ней образовалась щель толщиной в два пальца, которая быстро расширилась до прохода, не особо широкого, но достаточного, чтобы с некоторым усилием протиснуться в него. — Впечатляюще, — буркнула она. Что соответствовало действительности, правда, относилось не к фиглярству Макса. — Как ты это обнаружил? — С помощью древнейшего и самого верного союзника эзотерики, — ответил довольный он. — Господина случая. «Должно быть, за этим проходом и находится то, что Олег назвал святая святых», — подумала она. Ангелина удержалась от того, чтобы пуститься по поводу занимавшей её мысли в дальнейшие расспросы, но задала вопрос, который не давал ей покоя, с тех пор как они спустились вниз: — А где Влад и другие? — У них выходной. Сегодня воскресенье, они все в городе. С Сашей мы уже виделись с утреца. Но я то думал, что тебя не слишком интересуют ни компания новых коллег, ни вульгарные развлечения, которым они предаются. Изосимова предусмотрительно пропустила это замечание мимо ушей и повела рукой в сторону открывшегося прохода приглашающим жестом, который Левин, однако, проигнорировал. Ей стало не по себе при мысли, что придётся первой протискиваться в узкую щель и тёмный коридор за ней, и даже её природная любознательность колдовки, всё набиравшая силу, ничего не могла тут изменить. Она подавила свой страх, ещё раз глубоко вдохнула и прошла в тёмный ход. Максим следовал за ней на таком малом расстоянии, что она затылком чувствовала его дыхание. Вдруг тот оттеснил её и пошёл дальше первым: — Не бойся, подожди минуту! Ангелина послушно остановилась и попыталась внутренним чутьём угадать контуры и детали своего нового окружения. Левин отошёл на несколько шагов и громко завозился где-то впереди. Минутой позже она уловила чирканье спички, и внезапно вспыхнул яркий ослепляющий свет карбидной лампы. В её сиянии Ангелина увидела стену из метровых тёсаных камней, возведённую почти без стыков. В отличие от гробницы, здесь не было ни росписи, ни рельефов. Проход был достаточно низким, и женщина невольно задалась вопросом, как здесь удаётся протиснуться Владу с его ростом. Она задала вопрос вслух. — Влад не видел эти туннели. — Ты не показал их ему? Почему? — Потерпи ещё немного. Скоро сама поймёшь, и ты тоже не должна ему об этом говорить. Ангелина следовала за ним с нарастающим удивлением, которое всё интенсивнее смешивалось с недоверием, даже с неким ощущением нереальности, чем дальше они углублялись в пещеру и чем больше её глаза привыкали к переменившемуся освещению. На первый взгляд ей показалось, что они перешли в следующую гробницу или храм, похожий на оставленное позади помещение, но это впечатление продержалось недолго. Палата была несравненно больше верхней, к тому же даже близко не стояла к ней по сохранности. Многие толщиной с человеческую фигуру колонны, поддерживавшие свод, растрескались или разрушились, и сам свод — по крайней мере, на одном месте уж точно — обвалился, а каменные глыбы и осыпавшаяся земля вперемешку со щебнем возвели мощную баррикаду. Настенные росписи и рельефы тоже были не в лучшем состоянии. Краски так выцвели, что значение большинства изображённых сцен только угадывалось, а высеченные на камне линии почти повсюду сгладились и прерывали свой бег. Здесь находилось множество больших статуй, изображавших владык и славянских божеств, но едва ли не все они были обрушены со своих пьедесталов или расколоты на какой-то другой манер. И что-то во всем этом было… ложное, хоть она и смогла бы облечь свои ощущения в слова. Но самым странным представлялась форма самого помещения. Света обоих штормовых фонарей не доставало, чтобы осветить его, но Ангелина через какое-то время распознала, что помещение имело в плане восьмиугольник — что было абсолютно нетипично для славянских культовых сооружений. Они едва ли достигли середины пещеры, когда Изосимова остановилась. Максим сделал по инерции ещё несколько шагов, потом тоже прервал своё целенаправленное движение и обернулся. — Ну? — сказал он. — Я не слишком много тебе наобещал? — Это невероятно, Макс… Быстрым шагом они пошли дальше и остановились у следующей прилегающей стены многогранника. Левин не произнёс ни слова, но с явным нетерпением обождал, пока Ангелина не приблизится к нему, и высоко поднял лампу. Она уже собралась обрушиться на него с вопросами. Но не смогла выдавить и слова. Её взгляд всё сосредоточеннее блуждал по стене, и сердце забилось сильнее. И эта стена была усеяна рисунками, а кое-где и расписанными цветными рельефами. Тут были представлены образы традиционной славянской мифологии, а также другие относительно знакомые символы — но здесь было и кое-что другое. Среди знакомых изображений Перуна, Сварога и Ярилы были и иные, необычным образом преображённые фигуры, которые даже приблизительно не напоминали Ангелине ничего из виденного до сих пор, но которые возбуждали в ней странное ощущение, что все они находятся в неуловимом глазом, и тем не менее существующем в действительности движении. — Что… это? — прошептала она. — Я надеялся, что ты сможешь мне это сказать. Мы вот с Лизой в душе не чаем. Он зашагал дальше. Следуя за ним, Ангелина намеренно старалась не смотреть на жуткие картинки по стенам. Но ничего не помогало. Всё представлялось так, будто она осквернила себя, только коснувшись взглядом отвратительных росписей. В ней остался какой-то осадок, от которого она не могла избавиться. Максим подошёл к широкой лестнице с полудюжиной ступеней — все не только разной вышины, но и неописуемым образом вывернутые и деформированные, так что на них даже смотреть было невозможно — они вели к высоким, почти до потолка, воротам. Что-то в душе Изосимовой сжалось, когда она допустила ошибку, посмотрев на мрачные линии и символы, выгравированные на древнем металле. Сама того не замечая, она замедлила шаг, у неё закружилась голова, когда она вслед за Максом начала подниматься по лестнице. Чёрный камень ступеней ощущался обычным, но выглядел не так, будто предназначался для человеческих ступней или каких-либо других из известных существ. Левин не давал выхода своему нетерпению, но она его явно чувствовала. Он просто стоял и ждал, когда Ангелина подойдёт, а потом поднял фонарь и осветил две чудовищные статуи, стоявшие по бокам двустворчатых врат. Она едва не шлёпнулась на пол. Статуи, высеченные из чёрного камня, были два метра в вышину и, несмотря на древность, блестели, как отполированный мрамор. Каждая изображала двуногое существо, сидящее на корточках на неправильном, усеянном устрашающими картинами и символами кубе, — искажённых пропорций, раздутое, как у жабы, туловище; мускулистые руки и ноги заканчивались лапами с перепонками, а руки были к тому же снабжены и жуткими когтями, да ещё, словно в насмешку, молитвенно сложены ниже живота гротескной твари. Массивный череп обрамлял венец из дюжин змееподобных щупалец, из-под которого Ангелину сверлил взгляд выпуклых величиной с ладонь глаз над жутким, как у попугая, клювом. — Боже… Левин поднял фонарь ещё выше, так что и статуя по другую сторону ворот на мгновение яснее проглянула из тени. Её поза отличалась, но это было такое же абсурдным образом извращённое существо. — Бог? — нежно улыбнулся ей Максим. — Вот, мы тоже думаем. Весь вопрос, блять, чей. Ты спрашивала меня, почему я не показал этого Владику. Продолжать он не стал, но в этом и не было нужды. Ангелина и так знала ответ. Представшее её взору не было тем, чем выглядело. Палата, несомненно, несла отпечаток религии древних славян, но тут были возвеличены не только Род и Макошь, а молитвы тех, кто стоял здесь коленопреклоненным, возносились не только Стрибогу и Ладе. И это были не только жуткие росписи и рельефы, и не только вид ужасных тварей на страже ворот. Здесь поклонялись кощунственным богам, и противоестественные обряды и ритуалы оставили свой след, как зловещее эхо, одолевшее времена и всё ещё невнятно витающее в воздухе. — И зачем… зачем я здесь? — спросила она осипшим голосом. — Я думал, ты уже поняла, — едва слышно ответил Макс. Долю секунды он смотрел на неё проницательным взглядом, а затем отвернулся и подошёл к гигантским вратам. Колеблющийся свет его керосиновой лампы оживил жуткие статуи стражей, колдун медленно поднял руку, чуть помешкал, а потом коснулся матового металла почти что с благоговением. Пламя его штормового фонаря заколыхалось сильнее, и по створкам заскакал каскад пляшущих теней, сопровождаемый чем-то другим, злейшим, что ещё не вполне проснулось, но вот-вот проснётся. — Оно там, — сказал Левин. Его голос перешёл на шёпот, едва ли более слышный, чем дыхание; шёпот смешался с эхом давно отзвучавших кощунственных молитв и заклинаний, превратившихся в нечто новое и в то же время древнее, и это добавило страху. — За этой дверью. Неужели ты не чувствуешь? Я чувствую. Оно там и ждёт нас. Ангелина не могла отвечать — страх сжал её гортань. Но она чувствовала, что Максим прав. За этими вратами находилось нечто. Нечто древнее и бесконечно могущественнее, что было заперто и заковано от начала времён, но не потеряло своей силы. Одной только мысли, чтобы отпереть эти врата и оставить их открытыми — неважно, что за ними поджидало, — было больше, чем она могла вынести. — Ты… ты хочешь открыть это? — не веря собственной догадке, прошептала она. — Я уже пытался, — ответил Левин. Нота ужаса, прозвучавшая в голосе Ангелины, казалось, не была им расслышана, а может, это его просто не волновало. Его пальцы скользили дальше по зловещим изображениям и символам, выгравированным на поверхности серого металла — врата в другой, запретный мир, где обитают смерть и безумие. — Какие только средства мы тут с Лизой и Сашей не перепробовали. Всё впустую. — Он наконец опустил руку, отступил на шаг и, тяжело вздохнув, снова повернулся к неё. — Этот металл не человеческих рук дело, — сказал он. — И никакому человеческому инструменту с ним не справиться. — А что… — Ангелина нервно облизнула губы, а потом зашла с другого конца, не глядя мужчине в глаза. — И какова моя роль? Ответ она знала. Она давно поняла, почему Максим привёл её сюда. Поняла в тот самый момент, когда ступила в эту палату. — Есть другой путь, чтобы открыть эту дверь и не взрывчаткой, Ангелина, — сказал он чуть ли не ласково. — Ты же знаешь, что я… этими вещами больше не занимаюсь, — запинаясь, вымолвила Изосимова. Она хотела сказать совсем другое, может быть, заорать, затопать ногами, пустить в ход кулаки — но ничего такого сделать не могла. Наглое требование Левина было настолько вопиющим, что лишило её всякой способности на какую-либо реакцию, она была не в состоянии даже думать. — Ты не брала в руки своих инструментов с той ужасной ночи, знаю, — спокойно продолжал Макс. — С той самой ночи ты отреклась от всего, что прежде ревностно — и не без оснований — защищала. — Он покачал головой. — В глубине души ты знаешь, что это неправильно. — И чего ты теперь ждёшь от меня? — Голос Ангелины мало отличался от сдавленного хрипа, но в её собственных ушах он звенел криком отчаяния. — Что я вам эту дверь расколдую? Трах-тибидох-тибидох, ты серьёзно? — Если хочешь, да, — невозмутимо подтвердил Левин. — Хотя ты так же хорошо, как я, знаешь, что это чепуха. — Он поднял руку, когда женщина хотела возразить, и слегка повышенным резким тоном продолжил: — Мне что, прочитать тебе тут лекцию, которую я неоднократно слышал от тебя? — Нет! — решительно запротестовала Ангелина. — Я больше ничего не хочу слышать об этой хуйне! Ещё что скажешь! — Хуйне? — Максим рассержено, почти яростно помотал головой. — Почему ты вдруг стала отрицать всё, во что раньше верила? Оно здесь! Ты это чувствуешь так же явственно, как я. А мы уже давно чувствуем одинаково. Не спорь! — Я больше не желаю об этом слышать! — теперь Изосимова кричала по-настоящему. — Никогда! Я немало причинила вреда! — Твоё самобичевание не оживит ребят, — тихо произнёс он. — То, что тогда произошло, не было твоей виной, Ангелина. Если кто-то и был виноват, так это в первую очередь я. «Да что ты говоришь? Правда что ли?» Ангелина не стала ему возражать и не хотела. Если Левин привёл её сюда, чтобы получить отпущение всех его грехов, то он понапрасну проделал этот путь. — И ты реально думал, что я в порыве благодарности стану вам помогать стать знаменитыми вот этим? — зло спросила она. — Не пизди мне, что ты здесь ради высоких идеалов колдовства, Макс! Вы ревностно охраняете своё сокровище. Вы скрыли находку от Влада не потому, что он не специалист в этой области, а потому, что вы не хотите ни с кем делиться своим открытием! Вы жаждете его только для себя! Слава, колдовское бессмертие! Блять, уверена, если бы это была гробница где-нибудь в пустыне, ты бы без зазрения совести разграбил её и нажился на этом! Скажи, когда тебе пришло в голову позвать на помощь меня? После того как ты убедился, что вам самим никогда не открыть эту дверь? — А если и так, то что? — нимало не смутившись, спросил Левин. — Что натолкнуло тебя на мысль, будто я стану помогать вам? Даже если бы и могла? — А то, Ангелина, что для тебя это шанс себя реабилитировать. — Колдун по-прежнему хранил невозмутимость. — Тебе никогда не вернуть Лину и никогда не вернуть Тимофея, но ты можешь вернуть себе честь и славу! Никто из тех так называемых «серьёзных магов», которые тогда глумились над нами, больше не посмеет пикнуть что-то, когда увидит это здесь. Все, кто тогда называли тебя помешанной, бросятся перед тобой извиняться. Они будут пресмыкаться перед тобой, ползать и лизать жопу, лишь бы получить дозволение бросить сюда один-единственный взгляд, понимаешь? И ты ошибаешься, — Его голос понизился до шепотка совратителя рода человеческого и так же, как тот, оказывал своё воздействие, хоть и стоящие за ним замыслы не были завуалированы. — Ты будешь первой. И я объявлю всем, что именно ты привела меня сюда, а сам уйду в тень. — Почему именно я? — Потому, конечно, что ты лучшая, — ответил Максим. — Хочешь верь, хочешь нет, но я действительно считаю тебя лучшим специалистом в твоей области. И никакого другого объяснения у меня нет. — Он на миг задумался. — Ну, естественно, ещё затем, чтобы искупить свою вину. — Искупить вину? За что? — За то, что сломал тебе жизнь, — он властным жестом остановил возражения женщины. — Оставь при себе упрёки, что я лишь хочу успокоить нечистую совесть. Если тебе хочется так думать, на здоровье. Когда мы обнародуем найденное здесь — а это непременно будет, Ангел, — уже никого не будет заботить, что ты сделала и чего нет.