XXV

Хотя в палатке горели сразу две лампы, по-настоящему светло не было. Жесткий белый луч от обоих фонарей некоторым образом разогнал тьму, которая, подобно стае испуганных крыс, разметалась по углам, схоронилась за камнями и в трещинах. Он размыл все контуры, линии и грани, лишая предметы узнавания, но все они были здесь в наличии, смутными тенями и где-то на грани видимого и невидимого возникало давящее чувство, будто ноющий зуб, который можно вырвать, но боль из памяти никогда не выкинуть полностью. Тьма была здесь. — О чем задумалась? Ангелину словно неведомая сила вырвала из мрачных размышлений, но ей потребовалась всего лишь секунда, чтобы распознать голос Виктории, и еще одна, чтобы понять, с какой стороны он идет. Она с трудом повернула тяжелую голову и посмотрела на неё. Райдос сидела, как портной, на том конце маленькой палатки, возможно, по воле случая так далеко, насколько позволяло небольшое пространство, и смотрела на неё взглядом, полным тревоги. Она переоделась, и сейчас на ней было простое худи из грубой ткани, без каких-либо украшений, которые могли бы стать помехой при лазанье или в которых можно вообще запутаться. Вообще-то она должна бы выглядеть расхлябанно без полицейской формы, но ничего подобного не было, напротив, весь её облик излучал спокойную уверенность. — Ни о чём, — ответила колдовка с некоторым опозданием. — Ни о чём? Никто не разглядывает стену пять минут, думая ни о чём, Ангелина. Ничего, что мы на «ты»? — Как тебе угодно. Изосимова невольно посмотрела на вход в палатку. Ну и где Максим? Минут десять назад он ушёл за Олегом, который почему-то опаздывал, и она не в первый раз поймала себя на мысли, что сама не знает, чего хочет больше: чтобы Левин поскорее вернулся или чтобы не возвращался вовсе. Однажды Ангелина читала о солдатах, ждущих начала «верденской мясорубки» во время Первой мировой. Якобы стороны никак не могли дождаться сигнала к атаке, хотя каждому человеку было ясно, что выживут немногие. Тогда она подумала, что это идиотское поведение, а сейчас поняла на своей шкуре, что это такое. Нет ничего хуже ожидания. Даже если знаешь, что-то, чего ждешь, будет страшным, когда начнется. — Я размышляла о тьме, Вика. — Той, что там, внизу? — она показала на лестницу, три перекладины которой торчали наружу из шахты. — Сильно боишься? — Нет, — поспешно ответила колдовка, но прозвучало это крайне неубедительно. — Разумеется, тебе страшно. И мне тоже. Только мы не хотим в этом признаться, потому что, как сильные женщины, не желаем показаться в глазах друг друга трусливыми. Но знаешь, сила без страха — не сила, а долбоебизм. Ангелина тихонько засмеялась. — Кажется, ты хочешь принять участие в моих философствованиях. — О тьме? Да, она повсюду. Она была прежде всего. — И всё, что есть — преходяще. Только тьма постоянна. — Наверное, людей с рождения поглощает тьма. — Виктория многозначительно вздохнула. — Неудивительно, что так плохо обстоят дела с нашей молодежью. — Особенно с их пунктуальностью. — Максим, согнувшись, протиснулся в палатку и с преувеличенным кряхтением присел на корточки у спуска в шахту. — Придется с Олегом как следует поговорить, когда всё кончится. Каждый раз, когда я ищу его здесь, он где-то там. — Может быть, как раз сейчас он увлеченно читает сказку о лисе и зайчике? — сыронизировала Изосимова. Колдун буквально пронзил её взглядом, однако от комментариев воздержался. Наклонившись вперед, он долго и сосредоточенно смотрел в шахту, словно там, в притаившейся черноте, мог найти ответы. Если, конечно, достаточно упорно их выуживать. — Наше время на исходе, — наконец вымолвил он. Ангелина вынула из кармана телефон, посмотрела на экран и испуганно произнесла: — Так уже за полночь! Взгляд Левина показался ей чуть ли не презрительным. — Никто и не говорил, что мы должны оказаться там именно в полуночный час. — Но ты… но я думала… — По моим расчетам, врата откроются где-то в течение этого часа и будут стоять открытыми до завтрашнего полудня. Разумеется, нельзя сказать с точностью до минуты, но я почти уверен. «Интересная информация, — злорадно подумала она. — Макс до сих пор не обмолвился ни о каких расчетах!» Еще один минус на его счету, хотя этот счет и так уже был на грани. — Ты раньше мог сказать? — недовольно спросила Виктория. — Когда ты мне всё объяснял, я не слышала ни слова о расчётах. — Тебе необязательно знать всё, дорогая, — дерзко ответил ей колдун. — Позволю тебе напомнить: я мог вообще ничего не рассказывать. — А я позволю напомнить тебе: без меня вы сейчас все гнили бы за решетками! Максим приготовился вспылить, но неожиданно ограничился лишь тем, что пренебрежительно скривил губы. Он резко поднялся. — Пойду гляну, где застрял этот Олег, — буркнул он, выходя. — А по дороге присмотрю еще хворосту для костра. Женщина покачала ему вслед головой, а потом заставила себя с умиротворяющим взором повернуться к следователю. Конечно, она радовалась каждому уколу, направленному на Левина, но через час всем им придется доверить ему свои жизни. — Знаю-знаю, переборщила, — опередила её упреки Виктория. — Не совсем профессионально с моей стороны. Но знаешь, так трудно иногда сохранять хоть крохи симпатии к этому человеку. — Понимаю. Мне тоже. — Зачем же тогда ты идешь за ним? Анелина знала, что лучше всего сейчас вообще пропустить мимо ушей этот вопрос или отделаться какой-нибудь ничего не значащей ложью, но вдруг её охватило такое чувство, будто она должна ей, хотя бы ей сказать правду. — Это мой последний шанс. — Последний шанс? На что? — Вернуться к жизни, — скорее, для себя ответила колдовка. — Убежать от всего. От того ужасного университета. От того городка с его узколобыми обывателями. От той жуткой комнаты. От себя. — Звучит достаточно печально, — всё, что смогла изречь Райдос. — Но это то, что я думала тогда, — продолжала она. — И скоро заметила, как жестоко ошиблась. Наверное, все мы не довольствуемся тем, что имеем. И, наверное, лишь тогда понимаем, как нам это дорого, когда теряем. — Она была слишком далеко от женщины, чтобы взять её за руку, но сделала бы это, будь она ближе. Ангелина почему-то была уверена, что Виктория понимала это. — Недавно Макс сказал, что мне лучше было не приезжать. Это правда. И ведь всегда знала, что Левину нельзя доверять! Этот человек — чудовище. — Он ведь сам тебя позвал, насколько я понимаю. Почему же ты всё-таки поехала? — Это долгая история. — Изосимова внезапно сникла. — И она имеет отношение к тому, что ты приехала в тот городок с узколобыми обывателями? — Она склонила голову набок. — Мужик какой, а? — Да! — услышала Ангелина словно не свой голос. — Но, разумеется, ты не хочешь об этом говорить. Если и был на свете человек, с кем колдовка могла бы разоткровенничаться о той страшной ночи пятилетней давности — да что там могла, хотела бы! — то это была Виктория. Но не сейчас. — Потом, Вика, позже, — устало сказала она. — Может быть, однажды я смогу рассказать об этом. — Я же вижу, как ты боишься того, что скрывается там, внизу. Почему просто не уйдешь? Никто тебя не принуждает возвращаться в это жуткое место. — Никто, кроме тебя? Райдос покачала головой. — Мне всё равно, честно говоря. Через пару дней сюда в любом случае приедут сверху с проверкой. Хочешь, можем уйти прямо сейчас? Ангелина неожиданно для себя испытала глубокое чувство благодарности, но в то же время и стыда, когда в её мозгу пронеслось всё то, что она думала о Виктории. Может быть, та была единственным человеком на земле, который готов был ей помочь. — У меня нет выхода, — с горечью сказала Изосимова. И здесь Максим оказался прав. Как бы мал ни был шанс, найти там, внизу, Лину и Тимофея, вероятно, живыми и здоровыми, знание, что это невозможно, еще никого не удерживало от веры в чудо. Виктория молчала, и на какое-то время в палатке повисла гнетущая тишина. Колдовка чуть ли не обрадовалась, когда откинулся полог палатки и вошел Максим, на этот раз в сопровождении Олега. Она изумленно подняла брови, когда увидела юношу. И здесь он превзошел всех их здравым рассудком: за спиной у него громоздился рюкзак, а в каждой руке было по многозарядной винтовке. Левин тоже явился не с пустыми руками. В правой он держал горящую сигарету, а в левой — запечатанную склянку с крошечным существом, похожим на улитку. — Они снова ушли под землю. Все, — изрек он, заметив вопрошающие взгляды. — Еле-еле нашел один экземпляр. Потом исследуем. — И зачем ты притащил его сюда? — Никогда ведь не знаешь, чем закончится путешествие. — Он перевел взгляд с Ангелины на Викторию. — Готовы? Изосимова молча поднялась. Она не удостоила Максима взглядом, однако недоверчиво скользнула им по винтовкам в руках Олега. В принципе, было вполне нормально, что он взял с собой оружие, только вот его воинственный вид внушал страх. Парень неверно истолковал взгляд женщины и протянул ей одну из винтовок. Та испуганно покачала головой и даже отступила на шаг. А Райдос, наоборот, казалось, была заинтересована объемистым рюкзаком. Он торчал над его головой и, как предположила Ангелина, весил не меньше, чем сам Олег. — Ты на пикник собрался? — не удержалась она. Олег ехидно улыбнулся: — Конечно. И прихватил одежонку, провизию на неделю, пробирки и всякие склянки, боеприпасы, спальные мешки, керосин для ламп… — Клавир… — с издёвкой продолжила список Виктория. Он изобразил сконфуженное лицо: — Так я и думал, что что-то забыл. Может, сбегаю? — Ой, дураки, как дети малые, — простонал Левин. — он посмотрел на экран телефона, а потом решительно бросил его на стол. — Пора! Мобилы оставляем здесь. — На секунду он замер перед спуском в шахту, потом набрал воздуху и протянул Олегу склянку со слизняком. — Вот, возьми! — Ну спасибо, — пробормотал тот. *** Тьма была всепоглощающей. Все, что Ангелина думала до этого о темноте, здесь, внизу, касалось и всякого рода шорохов. При этом царившее безмолвие было еще хуже. Тьму можно было разогнать лучом их ламп, а вот безмолвие упорно сопротивлялось любому звуку, который они производили. И тишина стояла вовсе не потому, что здесь не было ничего, что могло производить звуки. Совсем наоборот. Здесь что-то было. Путь показался ей намного длиннее, чем она помнила Виктория шла так близко, что грубая ткань её толстовки время от времени касалась её плеча — такое простое человеческое участие в этом враждебном безмолвии. И Ангелина невольно задавалась вопросом, догадывается ли следователь, сколько сил ей придает одна её близость — и, наоборот, испытывает ли она то же самое? Максим и Олег давно ушли вперед, а теперь остановились, так что дистанция между ними заметно сократилась. Луч лампы заскользил по каменным стенам, медленно и как-то нерешительно, будто искал что-то, но не знал, что хочет найти, и в то же время боялся это пропустить. Парень, в принципе, делал то же, что и колдун, разве что еще поднял свою винтовку и перезарядил её. — Что ты ищешь? — спросила Изосимова, подходя вместе с Викторией. Тот дал ей знак молчать и повел лучом фонаря по стенам с действующей на нервы медлительностью. — Здесь что-то есть, — прошептала Райдос. Максим снова махнул, чтобы она замолчала, но сам тем не менее ответил: — Надеюсь. Олег опустил винтовку — не совсем, но всё-таки это немного успокоило Ангелину, — едва заметно кивнул и двинулся дальше вслед за Левиным, но не в направлении прохода с росписями, а совсем в противоположном. Они продвигались медленно, замирая, когда останавливался Максим, чтобы осветить стены, пол, а пару раз и потолок, потом снова шли дальше в огромную подземную залу. Наскальных рисунков становилось всё меньше, чем больше они отдалялись от входа, и вскоре их глазам предстала только голая морщинистая скальная порода, которой никогда не касался резец человека. Луч проскользнул через низкий, неправильной формы провал, за которым потерялся в абсолютной черноте. — Что это? Колдовка однажды уже была здесь и знала, что лежит по ту сторону, но и она не понимала, почему он вел их именно сюда, поэтому она просто пожала плечами на вопрос Виктории и двинулась дальше. Хоть в памяти и хранилось предостережение, тем не менее она дважды ударилась головой о низкий свод, прежде чем снова смогла распрямиться. Протиснувшись в небольшую пещеру, простиравшуюся за проходом, Ангелина широким шагом отступила в сторону, чтобы дать Райдос место, и остановилась. С каждой минутой ей становилось всё больше не по себе. Она не должна быть здесь. Она не хотела быть здесь. Максим впереди тоже остановился и повел лучом рудничной лампы по стене. — Олег, — шепнул он, — выключи свет. Тот послушался, и мгновенно воцарилась абсолютная тьма. Виктория с шумом втянула в себя воздух, Изосимову тоже охватило недоброе предчувствие. — Макс, ты считаешь удачной мыслью… — Тихо! — оборвал её он. — Смотрите! В первое мгновение Ангелина ничего не увидела. Темень была беспросветной. Но это только казалось. Перед ними затеплилось еле заметное голубоватое мерцание, неровное, вроде светящегося насекомого, и такое же слабое. Понадобилось несколько секунд, чтобы глаза достаточно перестроились и можно было распознать определенную систему в произвольном танце крошечных светящихся пылинок. — Это оно, Максим Николаич? — Голос Олега дрожал от волнения. — Это оно? — Да, — подтвердил тот. — Это оно. — Его голос звучал не взволнованно, а в высшей степени благоговейно. — Вы о чём? — спросила колдовка. Она занесла ногу, чтобы встать перед ними, но Олег резко схватил её за руку и одернул назад. — Нет! — испугано произнёс он. — Не касайтесь. Только смотрите. Неужели не узнаете? Женщина сосредоточилась, но поначалу совершенно безуспешно. Светящиеся точки остались тем, что и были: дюжиной различной величины и яркости искорки, танцующие, словно пылинки, которыми играет ветер. И тем не менее что-то в этом рисунке показалось ей знакомым, на своеобразный жутковатый манер. И тут она поняла. Она уже видела этот танец, только исполняемый не свободно кружащими в пространстве дразнящими светящимися точками, а в виде темного двухмерного наскального рисунка, неумелого, но точного, вырезанного на древних камнях пещеры. И не только там. — Это… — едва выдохнула она. — Это же… Сириус! — Да, в том положении на небосводе, которое он занимал пять тысяч лет назад, — подтвердил Максим. Теперь его голос был исполнен гордости. Ангелину внезапно охватило чувство, будто темнота в пещере так же закружилась вокруг неё, как вращаются вокруг друг друга крохотные светящиеся огни. Астрономом она не была, но Сириус был слишком заметной звездой, чтобы не узнать её на небе даже с начальным образованием. То, что невесомо плясало в воздухе в трехмерном пространстве, было точной моделью движения Сириуса и его спутников. — Но это совершенно невозможно! Как может… — Это прекрасно! — прошептала Виктория. — Да, ты только посмотри на чистоту движения! Его точность и изящество! Уверен, будь у нас возможность проверить, оказалось бы, что орбиты планет не отклоняются от образца ни на миллиметр! — Вторил ей Левин. В темноте перед ними что-то задребезжало, потом раздался звук, будто чиркнули спичкой, и Ангелина, к своему удивлению, испытала мимолетное, но глубокое разочарование, когда танец звезд растаял в свете фонаря Олега. Максим тоже поднял лампу и повернулся. — Идем, Ангелина, — сказал он. — Пойдем впереди. Она молча присоединился к нему, и они отправились в обратный путь. Изосимова была сбита с толку, и это ощущение усиливалось с каждым шагом, который она делала, следуя за бледным дрожащим лучом, посылаемым колдуном вперед. Если бы она чуть раньше попробовала мысленно прокрутить эту ситуацию, то могла скорее ожидать от себя, что поначалу среагировала бы удивленно и скептически, потом засомневалась бы и, наконец, выдержав достойную паузу, просчитав в уме все «за» и «против», тщательно взвешивая аргументы, выдала определенную эмоцию. Ничего этого не было. Вид танцующих звезд просто-напросто потряс её. В ней не осталось места ни сомнению, ни каким-либо «если — то», ни логическим обоснованиям. Она видела то, что видела, и это превысило предел её интеллекта, молниеносно и не оставляя шансов на сопротивление. В тот момент, когда колдовка стояла в древней пещере и наблюдала завораживающий танец созвездия, она знала, что Левин говорит правду. Хотела в это верить. А теперь подступили сомнения. Вот как связаны те ужасные существа со звёздами? Кружащие огоньки сами по себе ничего не значили, совершенно ничего. — Олег! Голос Максима так внезапно ворвался в её мысли, что Ангелина испуганно вздрогнула и огляделась. Она и не заметила, что они уже добрались до прохода с роспясями. Колдун впереди остановился и вытянул руку. Свет рудничной лампы, которую он держал в другой, затерялся где-то во мраке туннеля, однако нервы женщины были на таком пределе, что она уловила какое-то движение, которого там наверняка не было. — Дай мне винтовку! — потребовал Левин. Олег, торопливо подал оружие, и Максим, посмотрев в его сторону, успокоил, правда, менее уверенным тоном: — Это так, на всякий случай. — Уверенным жестом, выдающим опытность в такого рода делах, он взял винтовку наперевес и добавил: — Но всё-таки лучше оставайся позади. И позаботься о девчонках. И снова в его голосе не слышалось прежней убежденности. Если это и правда простая мера предосторожности, чего же тогда он так занервничал? — Зажгите ваши лампы. Скоро будем на месте. Виктория выполнила его просьбу, Ангелина тоже попыталась, но делала это так неловко, что в конце концов Олег не выдержал и подошел к ней, чтобы помочь. Едва заметное шипение каждой лампы объединилось в звонкоголосый хор. — Спасибо, — поблагодарила она, когда парень протянул ей зажженную лампу. Олег молча кивнул, а потом улыбнулся своей очаровательной юношеской улыбкой, и тем не менее колдовка почувствовала в нём напряжение и ту серьезную сосредоточенность, которую она видела всего лишь раз — когда юноша рассказывал о смерти родителей. И что-то в это улыбке показалось ей… неправильным, что-то плохое, тёмное. Олег протянул ей вторую винтовку, но женщина отчаянно замотала головой и едва сдержала себя, чтобы не отпрянуть. Она так же, как и десять минут назад, чувствовала отвращение к оружию, а кроме того, была на сто процентов уверена, что мальчик умеет с ним обращаться куда лучше, чем она. — Как хотите, Ангелина Юрьевна, — пожал плечами он. — Тогда просто идите за мной. Я прикрою вас. У тебя с собой табельное? — Всегда, — кивнула Виктория. Они продвигались по проходу не слишком быстро. Но вот объединенный свет их ламп упал наконец на отвал камней и щебня и пополз дальше, чтобы затеряться в черноте храмовой залы. Изосимова ожидала, что в ней всплывут воспоминания прошлой ночи, но всё, что она почувствовала, только страх, нарастающий с каждой секундой. Из памяти всё еще ускользала картина того, что она видела за открытыми вратами — но никуда не исчезало ощущение, что это был кромешный ужас. Внезапно Виктория замедлила ход, подождав, пока расстояние между ними и Максимом станет больше, и, когда она заговорила, стало понятно почему. Её голос был не громче приглушенного шепота, но это мало помогало; резные стены отражали каждый звук тысячекратно усиленным и искаженным — прямо голос сказочной лисицы, которая сажает детишек на лопату, чтобы засунуть в печь. — Всегда было интересно, как ты умудрилась связаться с Левиным? — Мы когда-то были… — машинально начала Ангелина, но тут же оборвала себя и задумалась. На языке вертелось «парой», но слово не хотело сорваться с уст. И дело было не в пяти прошедших годах. В конце концов она вяло закончила, — …коллегами по работе. — Так себе у вас работа, если честно. Максим на ходу обернулся и смерил её откровенно ироничным взглядом, который также мало ускользнул от внимания Райдос, как и её слова от него. От его непривычного добродушия и спокойствия не осталось и следа. Момент, когда они договорились вместе идти в пещеры, изменил и сблизил их, возможно, даже что-то пробудил в их душах, ими самими непознанное. Теперь этот момент безвозвратно ушел и вернул обоих к привычному образцу взаимоотношений. И, странным образом, это скорее успокоило колдовку, чем взволновало. — Кажется, я поняла… Само собой, она, как и Ангелина, поняла, что шептать бесполезно, что Левин слышит её слова, даже напряженно прислушивается к ним. Но, кажется, её это нимало не трогало, так что она заговорила вполне нормальным тоном. Теперь странная акустика подземных пустот, наоборот, приглушала звук голоса. — Всё дело в мужике, о котором ты как-то упомянула. — Да, Тимофее, — тихо пробормотала она. — Только не так, как ты думаешь. Там ещё была девушка. Лина Это был удар ниже пояса, которого она не ожидала, и была благодарна Виктории, что та не стала её добивать. Через минуту она неожиданно для себя добавила: — Это была жуткая история. Мне не хочется об этом говорить. Скажу лишь, что они тогда распрощались с жизнями. По моей вине. Только по моей. Ангелине не требовалось смотреть ей в глаза, чтобы почувствовать, как мало Райдос поверила такой интерпретации. Она не была ни холодной, ни железной — эпитеты, которыми колдовка часто награждала её в мыслях, и не только, за последние дни, хотя ей самой давно стало ясно, как она несправедлива по отношению к следователю. Не было в ней ни того, ни другого. Совсем наоборот. Пусть на свой лад, сформировавшийся в условиях жестких правил полицейского кабинета, пусть в манере, к которой трудно найти подступы, но она была женщиной в высшей степени умной и эмпатичной, даже если в секунду могла превратиться в фурию. — Если мы переживем эту ночь, Ангелина, — сказала она, — то обещай, что расскажешь мне эту историю. — В чём я сильно сомневаюсь, — язвительно прокомментировал Максим таким громоподобным голосом, который совершенно не вязался с тем, чем он закончил свою речь: — Нижайше прошу простить, что прерываю ваше задушевное воркование, дорогие мои дамы, однако вынужден вас просить: поставьте, наконец, ебучку на беззвучку. Обе! Последние слова он выкрикнул, давясь от гнева. Виктория ничего не сказала, только прищурилась и посмотрела на него пристальным взглядом, не потому что ей нечего было ответить, просто она считала ниже своего достоинства вообще реагировать на такое свинское поведение. На лице Изосимовой отобразилось полное недоумение и даже испуг. Колдун довольно кивнул, скривился в улыбке и чеканным шагом замаршировал дальше. Только удовлетворение его было напрасным. Реакция женщины последовала вовсе не на грубый тон — запугать её этим уже давно было невозможно — просто на долю секунды у границы светового луча мелькнуло нечто. Разумеется, она не увидела Лину во плоти, да её там и не было — впервые она осознала это с отчетливой ясностью, — но в то же время знала, что где-то там впереди, среди теней, она ждет их. И так же впервые она ощутила, что в этой мысли нет ничего пугающего или нагоняющего ужас, напротив, она несла в себе успокоение. — Пидорас! — наконец высказалась Виктория так громко, чтобы Левин слышал, но не настолько громко, чтобы не понять: это предназначено не для его ушей. На сей раз тот и не отреагировал, разве что ускорил шаг, пока не добрался до кучи обломков и не остановился. Олег собрался было вскарабкаться на эту гору, но Максим остановил его жестом, другой рукой он махнул женщинам, чтобы они поспешили. — Прошу прощения за грубый тон, — сказал он, когда они подошли. — Просто я… немного нервничаю. — Иди на хуй, — красноречивый ответ следователя выразил все эмоции Ангелины, и за это она была ей благодарна. — Нам действительно надо теперь быть тише, — продолжил он слегка задетым тоном, который улавливался даже в шепоте. — И осторожнее. — Полагаешь, тебе придется пустить в ход… — колдовка кивнула на винтовку в локтевом сгибе его левой руки, — …её? — Надеюсь, что нет. Скажу больше: если настанет момент её использовать, боюсь, нам уже ничего не поможет. — Он упрямо вздернул голову. — Но к чему рисковать, не так ли? Максим оглядел всех долгим, оценивающим взглядом, вздохнул и снова заговорил: — Настал решающий момент ещё раз все обдумать, ребятушки. Пока еще можно вернуться. Каждый сможет самостоятельно проделать обратный путь и выйти прямо к выходу. — Ты смеешься что ли? — возмущенно уставилась на него Ангелина. — Если мы двинемся вперед, — невозмутимо продолжал тот, — назад мы можем уже не вернуться. Вместо разглагольствований Виктория, бросив ему презрительный взгляд, резко развернулась и с завидной ловкостью принялась карабкаться на кучу. Левин в первое мгновение ошалело проводил её взглядом, даже взмахом руки попытался остановить, но Райдос уже преодолела половину нагромождения камней Добравшись почти до гребня, откуда она была видна по обе стороны завала, она встала на четвереньки и так доползла доверху. У кромки она легла на живот и внимательно огляделась, не шевельнув даже головой. — Нормативы у них в институте посложнее, конечно, — протянул Олег и полез за ней. — Всё это мне не нравится, — прошептал Максим Ангелине. — Это на самом деле опасно, ты что, не понимаешь? — Он повел винтовкой. — Я серьезно. Оружие нам здесь не поможет. — А чего же мы таскаем его с собой? — Потому что… ой, блять, забудь! Он развернулся на ботинках и последовал за ребятами в таком темпе, что колдовку оставили всякие сомнения, что он делает это не в первый раз. Правда, не с такой ловкостью, как Виктория. На противоположной стороне — по крайней мере, на первый взгляд, — ничего не наблюдалось. Олег вслед за Максимом направил луч своей лампы в огромную храмовую залу, там взору представал осколок статуи — получеловека-полуптицы — чей взгляд казался насмешливым и в то же время предостерегающим. Обвалившаяся часть стены формировала росписи, высеченные на ней, в новый темный текст с мрачным смыслом. Ничего особо опасного здесь не было. И всё-таки Ангелина испугалась до мозга костей. Она сама была здесь, когда случилась катастрофа и в одну секунду разрушила то, что пережило несколько тысяч лет. Однако масштабы опустошения и приближенно не соответствовали тому, что хранила её память. Колонны были расколоты, роскошные статуи богов и другие памятники сброшены с постаментов и разбиты. Целые фрагменты облицовки стен обвалились и превратились в кучи у подножия серых скал, а невероятный мозаичный пол напоминал теперь дно моря, высохшего сотню лет назад. — Олег, ты прав, — произнес колдун. — Наверное, случился еще один обвал, после того как мы были здесь в ночью. Его голос звучал озабоченно, но раскаяния в нем не слышалось. Скорее беспокоило состояние пола у них под ногами, да, может, еще надежность скалы в сотни тысяч тонн у них над головой. Совсем недавно эта зала со всеми ее чудесами, сокровищами и бесценными документами была невредима. Находка, способная совершить революцию не только в истории эзотерики, но и во всемирной истории. И вот всё здесь разрушено. К сожалению, испытываемому Изосимовой, подмешивался еще и гнев. Гнев, не направленный на определенный объект и, может быть, поэтому еще более непереносимый. Ну почему судьба преподнесла такой подарок, чтобы тут же отнять его? — Вроде бы всё спокойно, — голос Максима звучал обеспокоенно, но почему? — Думаешь, этих существ здесь нет? — предположила Виктория. Вместо ответа он снова провел по всему помещению лучом своей лампы и жестом показал Олегу, чтобы он сделал то же самое. Даже объединенного светового пучка не хватало, чтобы выхватить из тьмы что-нибудь кроме смутных теней. Ангелине показалось, что-то блеснуло, может быть, гладкая поверхность ступеней, ведущих к зловещим вратам и стражам-монстрам, а может, просто обломок. «Что если, — с ужасом подумала она, — землетрясение разрушило и их?» Левин повел своим фонарем в сторону, луч прощупал дорогу и вернулся обратно к подножию кучи. Олег поднялся, не дожидаясь приказа, пригнувшись, почти бесшумно проскользнул вниз и поднял винтовку, грозя черноте за дрожащим кругом света. Максим поспешил за ним. Виктория протянула руку, чтобы помочь Ангелине встать на ноги после подъёма. Сейчас был неподходящий момент для гордыни, не говоря уж о том, что раны на боку и бедрах выбрали очень удачное время заныть, так что она с благодарностью приняла предложение, удивляясь, с какой легкостью она поставила её на ноги. — Мне жаль, что тебе приходиться везде нас сопровождать, Вика, — вырвалось у неё. — Ну, это лучше, чем оставить тебя с этими… идиотами. — Спасибо за поддержку, — язвительно донеслось снизу. — Но не пора ли двигаться дальше? И не надо беспокоиться. Если не справимся с чудовищами винтовками, напустим на них стража закона. Колдовка предпочла не продолжать бессмысленный разговор. Балансируя широко растопыренными руками, она заскользила вниз по круче, так же быстро, как Олег и Максим перед ним, но не так бесшумно. — Оставайся позади, — предостерег Левин. — И тише, пожалуйста. Они пошли дальше. Она изо всех сил старалась как можно аккуратнее ставить ноги, чтобы не наделать еще больше шуму, хотя одного биения её сердца, наверное, хватило бы, чтобы вызвать обвал и довести до конца дело, начатое землетрясением. Другой опасности она не видела. Существ здесь не было. Если бы они на самом деле прятались где-то в темноте, давно бы уже напали на них. Впереди Олег запнулся за какой-то обломок, который не заметил во тьме, чуть не упал, но сумел сохранить равновесие, правда, громко выругавшись при этом и тут же послав Ангелине извиняющийся взгляд. В это время всё внимание Виктории было поглощено расколотой статуей женщины. — Да уж. Мастерская работа, но какая… бесчеловечная. — Могу тебя заверить, что это культура, которая создавала чудеса искусства уже тогда, когда христианства еще и в помине не было, — объяснил Максим. — Я разбираюсь в искусстве славян, знаешь ли, — проинформировала его Райдос. — Юриспруденция достаточно гиблое дело, так что любой из нас узнает статую Макошь, лежащую перед ним. Левин ошалело посмотрел на неё. Да и Ангелина была удивлена не меньше. Шаг за шагом они постепенно приблизились к вратам, так что теперь можно было рассмотреть отдельные подробности. До сих пор колдовка панически избегала смотреть на них, уже по одной той причине, чтобы не наткнуться на то, что видела ночью и что милосердно не открывала ей память. Больше тянуть было нельзя. Она собрала в кулак всю свою волю и заставила себя направить взгляд вперед. Всеобщее разрушение не пощадило и эту часть палаты, даже если худшие, заметные глазу повреждения произошли вовсе не из-за землетрясения. Лестница с её странно деформированными ступенями была вся в трещинах и усеяна обломками скалы и упавших камней. Оба демонических стража, еще недавно стоявшие справа и слева от врат, опрокинулись со своих постаментов и разлетелись на мелкие кусочки. Но во всяком случае, не землетрясение свергло их. Скорее то, что открыло ворота вовнутрь, ударило с такой силой, что просто смело обе громадные черные статуи. Ангелина не могла сдержаться от содрогания, когда представила себе, какой должна быть эта сила. Даже твари со звериными башками, обладающие сверхчеловеческой силой, не были на это способны. Максим светил фонарем справа и слева, где ничего кроме знакомых уже разрушений видно не было, а потом направил луч прямо в открытые врата. Сердце Изосимовой забилось чаще. За вратами не было видно ничего из ряда вон выходящего, кроме поглощающей свет тьмы, царящей повсюду, разве что там она казалась гуще. Возможно, именно оттуда она и разливалась — безмолвный черный поток, поднимающийся из земных недр и захлестывающий все пещеры. — Олег! — окликнул Левин. Парень без колебания начал подниматься по ступеням. Ангелина затаила дыхание, когда он добрался до разверзнутого отверстия и заглянул туда — но ничего не произошло. Он осторожно, но без страха шагнул туда, огляделся по сторонам, лампа всё еще светила, но превратилась в слабое мерцание. Олег, помедлив еще пару секунд, повернулся к ним и взмахнул винтовкой: — Здесь ничего такого нет. Только своего рода лестница. — Что значит «своего рода»? Колдовка справилась со страхом и двинулась вперед, чтобы выяснить это. За жуткими воротами не было ничего, кроме абсолютно пустого пространства. Прыгающий свет фонарей обшаривал черные, грубо высеченные в скале стены без каких-либо рисунков или надписей. Ангелина была слегка разочарована. После варварской роскоши врат она ожидала увидеть по ту сторону что-то совершенно необычное. Что именно, не могла бы сказать. Но суровая сдержанность этой пещеры отрезвила её. Единственно, что было непривычно, так это легкий запах соленой воды, висевший в воздухе. Олег посветил лампой влево, в направлении, куда он сосредоточенно вглядывался. Максим с Викторией молча пошли наверх, она последовала за ними. Сердце всё еще бешено колотилось, руки дрожали — она судорожно сжала их в кулаки. Заметив это, юноша осторожно взял её ладонь и потянул за собой. То, что открыл Олег, действительно было началом чего-то, что с некоторой долей фантазии и еще большей — желания, можно бы назвать лестницей: узкая, неправильной формы шахта, которая под головокружительным углом вела вглубь, а в неровные ряды выстраивались… ну, скажем, ступени. Ни одна из них не была похожа на другую. Некоторые выглядели плоскими и куцыми, словно задуманы для ножек гномов, а не людских ног, другие — такими чудовищно громадными, что казалось невозможным их преодолеть; все наклонены под косым углом друг к другу или сломаны, иные выгнуты или искривлены таким жутким образом, что становилось дурно. Ничего кроме голых, в трещинах стен, по которым сочилась влага и поблескивали кристаллы соли — которые служили напоминанием о странном морском запахе, стоявшем в воздухе — не обнаружилось. Зачем надо было ставить такие мощные врата с монстрами-стражами по бокам, если за ними… ничего нет? — Нам нужна веревка, — сказал Левин. Олег прислонил винтовку к стене, но и попытки не сделал снять рюкзак или что-нибудь вынуть из него, нет, стиснув зубы, он начал карабкаться в шахту. — Эй, ты куда? — он был поражен. — Минуту, Максим Николаич, — ответил парень сквозь зубы. — Сейчас я кое-что проверю. Максим не слишком одобрил это предприятие, но промолчал, Ангелина тоже воздержалась от комментариев, только испуганно вскрикнула, когда Олег внезапно потерял равновесие и полетел в пропасть. Всё-таки его пальцы мгновенно сумели зацепиться за отверстие в скале. Он перевел дыхание, успокаивающе улыбнулся женщине и пополз вниз с еще большей осторожностью. Через какое-то мгновение и плечи, и голова исчезли в глубине, а еще секунду спустя скрылся из виду и его неподъемный рюкзак. — Так я и думал, — послышался из шахты его голос. — Здесь излом, дальше будет легче. Вик, спустись первая, а? — Конечно, что бы вы все без меня тут делали, — проворчала та. Она развернулась, опустилась на четвереньки и, свесив правую ногу, принялась нащупывать опору. Ангелина с Максимом удерживали её за руки, и у женщины возникло ощущение, что у неё вот-вот вывихнется плечевой сустав. — Отпускайте, дальше я сама. Колдовка охотно послушалась. Раны в её боку дико пульсировали, когда она опустила руки и изможденно отползла назад, а под кофтой она почувствовала что-то влажное и теплое. Как минимум один из не заживших еще шрамов разошелся. Её пронзила страшная боль. Максим окинул её беспокойным взглядом: — Думаешь, сможешь? — Обязательно, — астматически выдохнула она. — Мне нужно всего лишь… минуту. У Левина на этот счет было иное мнение, но он только пожал плечами и начал тем же манером, что и Виктория, спускаться в шахту. Разве что гораздо быстрее. — Спускайся! — глухо донесся голос колдуна, словно он кричал из бесконечно глубокой пропасти, и эхо многократно отразилось от скал, давая пищу нарастающему страху. — Олег прав. Отсюда пойдет легче. Прихвати его винтовку! Ангелина негнущимися пальцами отняла от стены ружье и протянула его вниз Максиму. Потом сама встала на колени, развернулась и на всех четырех начал карабкаться в шахту. Наконец она снова почувствовала под ногами твердую, хоть и покатую почву. — Осторожнее, Ангелина, — раздался голос Максима за её спиной. — Береги… Та повернулась, не разжимая век, со вздохом облегчения выпрямилась и так врезалась головой в скалу, что искры посыпались из глаз. — …голову, — закончил он. Женщине показалось, что злорадство в его голосе не просто ей почудилось. Со стоном она подняла руку и затекшими пальцами провела по волосам, однако, к своему величайшему удивлению, крови под ними не было — только сильная боль, от которой затошнило. — Не отчаивайся, — радостно успокоил он. — Мы все через это прошли. — Я уже говорила, что ты невыносимый человек? — возмутилась Райдос. — И не раз, моя дорогая. Но Ангелина не слушала их перепалку, потому как-то, что она увидела, настолько превосходило всякое понимание, что она на минуту даже забыла и боль, и тошноту. Пол, стены, своды туннеля, в котором они находились, состояли из того же блестящего черного камня, как и помещение перед вратами, потолок нависал метрах в двух над головой. — Но… этого не может быть. Она видела, как кончики пальцев касаются поверхности скалы в двух метрах выше головы, хотя она еще и руки-то не разогнула! — Интересное явление? — спросил Максим. В его голосе звучала нелепая гордость. — Скорее сомнительное, — возразила Виктория. — С этим местом что-то не так. — Думаю, с нашим мышлением что-то не так, — передразнил он. — Наверное, только с твоим, идиот. — Нетушки! Я говорю серьезно. С этим местом всё в порядке. Полагаю, это узость нашего человеческого мышления не может справиться с его геометрией. Изосимова слушала эту пикировку вполуха. После того, что видела собственными глазами, она была склонна признать правоту за ним. Одного она не могла понять: как это ему удается говорить о невозможных вещах с таким хладнокровием. Зрелище потрясало. — Поэтому я и не стал полагаться на веревку, — вмешался в разговор Олег. — Уверенности, что она нам поможет, у меня не было. — Так что ты предпочел больше довериться здравому смыслу, — Максим кивнул, очевидно, в знак похвалы. — Было разумно с твоей стороны, Олег. Тот сконфуженно улыбнулся. Ангелина тоже должна была признать его предусмотрительность, но в то же время что-то смущало в заявлении юноши. — Ну, пошли дальше, — подвел итог колдун. — И осторожно! И он, подавая пример, зашагал вперед твердым размеренным шагом, приподняв, однако, винтовку над головой, а руку с лампой выставив вперед. Всем своим обликом он напоминал слепого, осторожно нащупывающего дорогу в незнакомом месте. И шел он тоже немного странно, чуть волоча ногами, будто не доверял кажущейся твердости скалы под ними. Выглядело это комично, но уже через несколько шагов колдовке пришлось отдать должное такой преувеличенной осмотрительности. Вытянутая рука мужчины резко ударилась о выступ скалы, который виделся еще где-то далеко впереди, лампа, дребезжа, закачалась, грозя вот-вот потухнуть. Минутой спустя сама она запнулась о выбоину в полу, которой еще мгновение назад не было видно. Олегу с Викторией приходилось не легче. Таким образом они одолели приличный кусок туннеля, и внезапно Максим исчез в каком-то изломе, угол которого казался еще на расстоянии двадцати пяти, а то и тридцати шагов. Ангелина с опаской последовала за ним, и штольня неожиданно расширилась до размеров большой, тоже неправильных очертаний пещеры, в которой сразу же потерялся свет ламп, хотя никакой видимой преграды ему не было. — Думаю, искажение пространства осталось позади, — сказал он. — Здесь всё снова вроде бы нормально. И всё-таки будем осторожны. Позже Изосимова не могла сказать, как долго они шли в почти полной темноте, на границе которой всплывали смутные тени. То обоюдоострый кинжал из вулканической лавы или обсидиана, который свисал над их головами с невидимого свода. То согнувшийся каменный гном, следящий за тем, чтобы они не сбились с пути. Один раз мелькнуло даже что-то вроде филигранной паутины, которая напоминала скорее кораллы на подводных скалах. Но, возможно, путь был и не так уж долог. Это место с его непроглядной тьмой, причудливыми каменными стражами и нескончаемым многократно искаженным эхом, возвращаемым им мраком, могло нагнать страху даже на храбреца. Постепенно соленый запах в воздухе крепчал. Они проделали ещё несколько шагов, когда Левин вдруг замедлил движение и наконец остановился. — Свет, — сказал он. — Потушите лампы. Женщина возразила: — А если существа где-то здесь подстерегают нас? — В таком случае фонарями мы только приманим их. А кроме того, я уверен, что они сейчас заняты совсем другим. — Могу я спросить, чем? — Конечно, можете, Ангелина Юрьевна, — ответил он и выключил свою лампу. Та последовала его примеру, сдержавшись от того, чтобы не сцепиться снова. Колдун казался ей куда симпатичнее, когда проявлял свою заносчивость и язвительность. Виктория с Олегом тоже погасили фонари. Стало темно, но не надолго. Уже через пару секунд силуэт Максима начал вырисовываться в каком-то нереальном зеленоватом свечении вокруг. — Ты уже бывал здесь? — подозрительно спросила она его. — Никогда. Простая логика. Здесь должен быть свет, потому что твари имеют глаза, хоть и излишне чувствительные. Жили бы они в абсолютной тьме, органы зрения были бы им ни к чему. Левин двинулся дальше. Крайне осмотрительно — в его повадках проглядывало страху больше, чём он, вероятно, сам предполагал, — перед провалом присел и заглянул внутрь. — Всё спокойно, — сообщил он. — Можете подходить. И на этот раз он не стал дожидаться их реакции, а наклонился и неожиданно ловким движением проскользнул под нависшей скалой и там распрямился снова. Барьер был не особенно большим, меньше полуметра, так что и за ним человек должен бы оставаться видимым. Однако фигура Максима будто бы растворилась в зеленоватом свечении, как пловец, нырнувший в пруд, сплошь затянутый водорослями. — Макс! — встревоженно окликнула Изосимова. Ответа не последовало. Она опустилась перед провалом на корточки и внимательно всмотрелась вглубь. Ей показалось, что она различает слабую тень, но уверенности не было. — Макс! — крикнула она еще раз, и в голосе послышалось больше тревоги. Что-то там заскреблось, и послышался задыхающийся, полный муки отклик: — Ангелина! Быстрее, помоги мне! Та, не медля ни секунды, согнулась, проскочила под скалой и так резко выпрыгнула, что тут же снова ударилась затылком о свод и, скрежеща зубами, упала на колени. — Я знал, что это подействует, — нагло ухмыльнулся Левин. — Ты всегда была надежной. Она мрачно посмотрела на него, осторожно поднимаясь и потирая ударенное место. — Не буду говорить, кем ты был и остался. — Очень разумно, — он моментально будто стер ухмылку с лица. — Будь осторожна. Мы не можем себе позволить дурацких ран. Ангелина разом позабыла всё, что хотела высказать Максима, когда, распрямившись, увидела то, что находилось позади него. Там, внизу, простиралась пещера таких размеров, что превышала всякое воображение, да что там воображение, все возможности разума. Она даже не знала, можно ли это назвать пещерой, скорее нечто, чему не найти определения. Целая долина под мощным каменным небосводом. Отсюда до её конца на дальнем горизонте было не меньше пары метров, и то по самым скромным оценкам. И это гигантское пространство, спрятанное глубоко под землей… И это гигантское пространство не было пустым. Под ними простирался самый невероятный город из всех, какие она видела. В первый момент она и сказать-то не могла, что это в самом деле город, а не просто нагромождение скальных пород. Это были сооружения причудливых форм, которые выглядели как живые создания, пожелавшие стать домами, но на полдороге застывшие в полуорганические формы. Там были линии и параллели, изгибавшиеся невероятным образом, искривлялись и изгибались, обрывались на тех местах, где просто не могли этого сделать, или сходившиеся под таким углом, какой был невозможен. Большая часть этих строений выглядели разрушенными или обветшалыми — даже если при той абсурдной геометрии это было сложно оценить, — другие казались вообще недостроенными. Но самым ужасным было то, что Ангелина, несмотря на всю чужеродность этого города, на всю тошнотворность неевклидовой геометрии, лежавшей в его основе, узнавала нечто жутким образом знакомое в его планировке. — Ну? — прошептал Максим подле неё. — Что скажешь? Женщина не могла произнести ни слова в ответ. Она даже кивнуть не могла. Хотя вид этого уродливого подземного города ужасал её больше всего, что она пережила; хотя даже само его существование глубоко ранило душу, так что она корчилась, как червяк под каблуком, беззвучно плача от боли; хотя эта омерзительная картина оскорбляла всю человеческую сущность, в то же время она была просто не в состоянии избавиться от колдовских чар и хотя бы отвести взгляд от завораживающего зрелища. Она слышала, как Олег и Виктория пролезли в расщелину и остановились рядом, затаив дыхание, но не имела сил и к ним повернуть голову. Жуткая картина каленым железом вгрызалась в мозг, а ужас, наполнявший её, постепенно перерастал в настоящую физическую боль, сковывающую железными цепями. — Блять, что это вообще? С какой охотой ответила бы колдовка на вопрос Райдос! С какой охотой объяснила бы это хотя бы себе самой! Но всё, что она могла, только бессильно покачать головой. Она чувствовала себя опустошенной. Раздавленной масштабом и чужеродностью этого подземного города. И всё-таки жутким образом — в который раз! — чувствовала, что этот неизвестный вид ей знаком. — Это… что-то вроде города? — спросил Олег. — Не уверен, — ответил тот. — То есть я не имею в виду, что наши монстры обитают в ямках. Для этого они слишком… цивилизованны и развиты. Но это… — Он покачал головой и, как показалось Ангелине, обескураженно признался: — Не знаю. — А откуда свет? Она растерянно посмотрела на парня, а у Левина ответ был наготове чересчур быстро. — Видите эти светящиеся пятна повсюду на стенах и на своде? Полагаю, речь идет об испускающих свечение грибах или подобных неизвестных нам организмах. Не только Олег, но и Изосимова невольно последовали взглядом за его указующим жестом. Повсюду на скалах и даже на полу были беспорядочно разбросаны волокнистые лоскуты, напоминавшие заплаты, испускавшие то самое зеленоватое свечение, наполнявшее пространство. Свет одного лоскута вряд ли был бы заметен, но в совокупности они давали освещенность, как при полной луне в ясную ночь. — Творение дьявола какое-то… — протянула Виктория. В глазах Максима сверкнул недобрый огонек. — Что ты так смотришь? — она недовольно сдвинула брови. — Или ты хочешь сказать, что это дело человеческих рук? — Нет, ни в коем случае. Колдун печально покачал головой и, казалось, собирался добавить что-то еще, но внезапно запнулся и странно посмотрел на Викторию, что побудило Ангелину внимательнее глянуть ей в лицо и последовать взглядом за её жестом. Она-то машинально решила, что её вопрос относится к омерзительному городу внизу, а теперь стало ясно, что это не так. Да, она смотрела в том направлении, но отвращение, написанное на её лице, предназначалось не извращенным строениям и руинам. Её взгляд был устремлен на склон под ними, усеянный миллионами острых каменных обломков. И это стало вторым заблуждением колдовки. То, что она приняла за камни, оказалось костями. Черепа, ребра, тазобедренные, локтевые, лучевые, берцовые кости, косточки кистей и стоп, челюсти, позвонки, лопатки, коленные чашечки. Останки скелетов. Человеческих скелетов.

***

По подсчетам, им потребовалось около получаса, чтобы спуститься к подножию жуткой «костяной горы». Даже под их осторожными шагами то и дело обрушивались небольшие лавины из катящихся черепов и завихренного потока костей конечностей, которые будто насмешливо махали им. И даже на расстоянии пятидесяти шагов от подножия склона они повсюду натыкались на человеческие останки. В основном они были такими древними и истлевшими, что их происхождение скорее угадывалось, и то если знать, в чём здесь дело. Но эти догадки были настолько верны, что Ангелине всё больше становилось не по себе. И в молодые годы, и раньше — поскольку с детских лет грезила о древних культурах и погибших царствах — она спускалась не в одну могилу. Если бы еще вчера кто-нибудь сказал, что при виде могильника страх сдавит ей горло, она бы рассмеялась тому человеку в лицо. Только здесь был не обычный могильник. Изосимова спрашивала себя, прах скольких столетий рассыпается у них под ногами. Небольшое кладбище позади лагеря насчитывает едва ли сотню лет, а городок, к которому относится кладбище, даже приближенно не так велик, чтобы здесь были лишь кости его прежних обитателей. Даже если на этом месте когда-то было капище язычников или захоронения живших здесь славян, тысячелетий не хватило бы, чтобы здесь скопилась такая куча костей. Должно быть, чудовища стаскивали сюда мертвецов со всей дальней округи. Они долго обсуждали, как им двигаться дальше. Даже Максим на короткое мгновение замешкался, когда Ангелина предложила вернуться назад и прийти сюда позже и лучше оснащенными, но потом даже не снизошел до ответа. Она же просто пошутила. Те разрушения, которые она видела в храме, ясно давали понять, что не может быть никакого «потом». При малейшем подземном толчке всё рухнет нахуй, а такового, судя по географическому положению места раскопок, следовало ожидать в ближайшее время. Так что выбора не оставалось, и пришлось идти этим путем, как бы ни бросала в дрожь одна мысль ступать по костям давно умерших. Но хотя бы в одном судьба благоволила им: нигде не было видно ни жутких существ, ни других, возможно, еще более ужасных обитателей этого запретного подземного мира, до сих пор им встречались только следы их бесчестных деяний. Гигантская пещера была словно вымершей. Нельзя сказать, чтобы это разочаровало женщину, но тем не менее сильно беспокоило. Одна часть её сознания радовалась, что им до сих пор не встретилось ни одного чудовища, зато другая хотела во что бы то ни стало узнать, где они. Она молча кивнула Левину, тот правильно её понял и, слегка пригнувшись, быстрым шагом пошел вперед. Колдовка ускорила шаг, и ей удалось обогнать Олега, который хоть и шагал браво, но под тяжестью своего неподъемного рюкзака передвигался чуть не на полусогнутых. Другое дело Виктория. Она шла гораздо быстрее, и с неукротимым упорством достигла стены, на которую держал путь Максим раньше него и без колебания вступила в проем. Буквально на последнем издыхании и с дрожащими коленями Ангелина протиснулась в него и очутилась в небольшом асимметричном и совершенно пустом помещении, в котором не было светящихся пятен и потому царил густой полумрак. — Здесь мы будем в относительной безопасности, — сказал колдун, тоже тяжело дыша, что немного примирило её с ситуацией. По крайней мере, она оказалась не единственным членом экспедиции, чьи силы были не безграничны. — Устроим привал. На несколько минут. — Разве не ты говорил, что наше время… истекает? — спросила она, переводя дыхание. Ввалился Олег и спас его от необходимости сразу отвечать. Вместо этого он неторопливо пошарил под своей охотничьей курткой, вытащил карманные часы на тонкой золотой цепочке и откинул крышку. Он выиграл еще несколько секунд, сощурившись и тщетно пытаясь в слабом освещении разглядеть стрелки. Наконец, разочарованно пожав плечами, закрыл крышку и убрал часы. — Несколько минут ничего не решат, — наконец произнес он. — Нечего нестись вслепую сломя голову. — Странно, — усмехнулась колдовка, — мне казалось, именно этим мы всё время и занимаемся. Максим мрачно посмотрел на неё и нетерпеливо властным тоном приказал Олегу: — Зажги свет! Парень, который, едва держась на ногах и не снимая рюкзака, примостился у стены, собрался с силами и, устало кивнув, принялся возиться с фонарем. Взглянув на него, Ангелина разозлилась и одновременно испугалась. С тех пор как она познакомилась с Олегом, юноша всегда беспрекословно и тщательно исполнял все приказы и распоряжения, сейчас он трудился на грани своих возможностей. — Ты считаешь это хорошей идеей? — Зажечь свет? Вполне. — А если они его заметят? — Монстры? — он демонстративно огляделся. — Ты видишь хоть одного? — Нет, — неожиданно вмешалась Виктория. — Но они могут нас увидеть. Левин, скривив губы в презрительной улыбке, покачал головой: — Вряд ли. Поверьте, дамы, если бы они находились поблизости, мы не вели бы сейчас этот разговор. — Он повернулся к Олегу и одернул его: — В чём дело? Что там с лампой? — Сейчас, Максим Николаич, — засуетился тот. Он изо всех сил старался поджечь фитиль, но его движения были такими неловкими, что грозили вот-вот опрокинуть лампу. Только с третьей или четвертой попытки ему это удалось. После зеленого марева, сопровождавшего их последние полчаса, белый свет показался таким ярким, что заслезились глаза и женщина заморгала. — Так, ну и где Лизины пленники? — он устало вздохнул. — Я… я не знаю. Лиза не сказала никакой конкретики. — Может быть, они вообще не в городе? — хладнокровно спросил Левин, не поворачивая к ней головы, потому что напряженно вглядывался в странно-любопытную стену, даже поднял руку и бережно поводил кончиками пальцев по грубой стене. — Ангелина, иди-ка сюда! Посмотри на это. На причудливо выложенных камнях были высечены линии и фигуры, похожие на примитивный наскальный рисунок в пещере, только несравнимо грубее и менее умело. Впрочем, колдовка не была уверена, что это действительно рисунок, а не игра воображения. Похоже, Максим верно истолковал её замешательство, потому что спросил: — Ну, и что ты об этом думаешь? — Это не моя область, поверь. — Но голова-то у тебя на плечах и глаза при себе, — раздраженно сказал он. Это стало последней каплей. Вместо того чтобы отвечать на вопрос, Ангелина совершила нечто, о чём еще полчаса назад и помыслить не могла. Подступив к Максиму вплотную, она крепко сжала его запястье. Глаза мужчины округлились от удивления. Совершенно инстинктивно он попытался высвободиться, но она усилила хватку, и, чтобы вырваться, ему пришлось бы применять силу. — Тебе не кажется, что пора наконец объяснить, что здесь вообще происходит?! — жестко сказала Изосимова. Он еще раз попытался высвободиться, но она держала руку железной хваткой, и наконец Максим сдался. Он молча кивнул ей, та отпустила его запястье и отступила на шаг. — Ты что, и в самом деле не догадываешься? — Он снисходительно качнул головой. — Странно. Я был убежден, что ты давно поняла. — Что? Прекрати наконец говорить загадками. — Голос Ангелины звучал устало, почти бесцветно. Она намеревалась сказать это твердо, но уже не могла. — Как думаешь, Ангелина, зачем я тебя сюда позвал? Она непонимающе посмотрела на него, но Максим жестом поторопил её с ответом. — Потому что тебе была нужна моя помощь. — Твоя помощь. Да, конечно. — Непонятно по какой причине колдуна развеселил этот ответ. — А в чём? Раскапывать храм пятитысячелетней давности? Или расшифровывать росписи на стенах? — Он гнусно засмеялся. — Не обижайся, Ангел, но для подобных дел есть специалисты и получше тебя. Незабвенная Елизавета Петрова, например. Она была светилом в своей области. Да ты это, должно быть, и сама заметила. Взгляд женщины исполнился ненависти. — Тогда почему же? — вымученно спросила она. — Потому что ты веришь, Ангел. Потому что из всех, кого я знаю, ты, наверное, единственная, кто знает, что верования людей вовсе не глупые предрассудки! Ты сама это видела, в ту жуткую ночь на кладбище. Но ты знала и раньше. Я это сразу почуял, уже при нашем первом знакомстве. Поэтому я тебя полюбил. Поэтому я искал твоей любви. — Как жаль, что ты её так и не нашел, — сострила она. Это было глупо. Она и сама слышала, как по-идиотски звучат её слова. Ей было плевать на любовь с этим человеком, которого она до глубины души ненавидела, и тем не менее её оскорбило, что Максим с самого начала обхаживал её всего лишь по холодному расчету. А тот и не подумал реагировать на его остроту. — Ты всегда чувствовала, что в их мифологии содержится куда больше, так ведь? Что-то в голосе Левина изменилось. — Что… что ты имеешь в виду? — Как долго просуществовало язычество? — спросил он, но не дал ей ответить. — Три тысячи? Четыре? Точно никто не знает. Но долго, невообразимо долго. — Куда ты клонишь? Ангелина начала подозревать. Нет, не так. Она знала. Всё это время она знала, только мысль эта была так абсурдна, что она не давала ей вылиться в слова. — Ты ведь не думаешь, что целые народы могли столь долгое время заблуждаться? Нет, нет и нет! Это идиотизм. Здесь простое математическое уравнение. Они искали равно: они нашли. — Это вы ёбнулись или я? — поинтересовалась Виктория. — И что же они искали? Максим даже не посмотрел в её сторону, но Изосимова тихо промолвила: — Бессмертие, Вика. Все устремления древних людей — к бессмертию. Жизнь после смерти. — И я уверен в том, что они были правы, — продолжил колдун. — Они были на верном пути, только действовали не теми методами! Огонь в его глазах всё разгорался, а голос, который взвинчивался выше и выше, всё больше тревожил. Одно неверное слово — и может разразиться катастрофа. — Я видела не один труп, Макс, — мягко сказала она, намеренно обращаясь к нему по имени. — И поверь, не нашла там и признака какой-либо жизни. Или бессмертия. — Потому что ты тоже использовала не те методы! Их цель была верной, способы неправильные. Да и как бы они могли их узнать? Даже я только спустя годы и после бесчисленных провалов понял это. — И как это ты набрался столько опыта, когда мировым волхвам, у которых в запасе было несколько тысяч лет, не удалось решить проблему? — язвительно спросила колдовка. — И тем не менее они мыслили примитивно, — настаивал он. — Примитивные народы, поднявшиеся на удивительно высокую ступень культуры, и тем не менее примитивные. Они пытались решить научную проблему суеверием. Они и должны были потерпеть крах. Несколько тысяч лет, понимаешь! Ты в самом деле полагаешь, что они стали бы прилагать такие нечеловеческие усилия, если бы у них не было хоть малейшего доказательства? — Он отчаянно замотал головой. — Конечно нет. Люди знали, что их боги существуют! — Ах так? И откуда же? — Потому что они их видели! — с триумфом почти выкрикнул Максим. — Так же как и я. — Ну всё, — печально заключила Виктория. — Дом остался, а крыша уехала. — Ты сумасшедший, — пробормотала Ангелина. — Сумасшедший? — он рассмеялся смехом безумца. — А если у меня есть доказательство? — Доказательство? Интересно, как оно может выглядеть? — Это длилось долго, слишком долго, — сказал Левин, прямо не отвечая на вопрос. — Но под конец всё-таки постиг. И знаешь, где? На том самом единственном месте на Земле, которое для того и создано. Он повел рукой в сторону Олега, который спустился по стене на корточки да так и сидел, следя за происходящим только измученным взглядом. — Мы с Олегом были на Урале. Стояли в тени Каменного города, когда меня вдруг озарило. — Что? Что ты ебанулся? Боже, только не говори, что мы здесь для того, чтобы гоняться за твоим убежавшим мозгом! — Озарило, что мы искали не там! — невозмутимо продолжал он. — Это Сириус, Ангел. Знаешь ли ты, что те камни сориентированы точно на него? — Это не так, — ответила та. — И эта теория уже давно опровергнута. — Потому что они всё долбоёбы! — горячился колдун. — А они сориентированы! Только не на его нынешнее положение на небе, а на то место, где он стоял много тысяч лет назад. Иначе почему не на одном языке его зовут «псиная звезда» и находится он в созвездии Большого Пса? Славяне знали это! Их боги вовсе не были «рисуночками со стены». Они были реальны, живые существа, как ты и я. И пришли они с неба, с Сириуса! Он обессиленно замолчал и смотрел на Ангелину вызывающим взглядом, который мгновение спустя, когда он не дождался ожидаемой реакции, стал злым. Тем не менее он спокойно констатировал: — Ты мне не веришь. — А как бы я могла? Я ведь тоже всего лишь долбоёбка. — И это… это есть твоё бессмертие? — с сомнением произнесла Виктория. Максим кивнул головой. — Мы на пороге того, чтобы предстать перед теми, кто принес в этот мир бессмертие. Богами древних славян. — Как это? — обеспокоенно спросила она. — А так. Врата к звездам откроются этой ночью. Сегодня. Сейчас, ребята. Они уже открылись. — Врата к звездам? — переспросила Ангелина. Она изо всех сил старалась, чтобы её голос звучал ровно, но что-то в её тоне привело Левина в негодование, потому что его лицо исказила гримаса гнева и заносчивого нетерпения. — А как ты думаешь, чем я занимался все эти годы? — фыркнул он. — Я по всему миру искал доказательства своей теории. И я их нашел! Они повсюду! Надо только держать глаза открытыми. Наши предки были здесь. Они и сейчас здесь. Каждые двадцать лет, когда звезды занимают определенное положение, открываются врата к их родине, и они приходят сюда, чтобы проверить своих детей. Мы встретимся с ними, Ангел! Неужели ты не понимаешь? Ты и я — мы предстанем перед богами со звезд! Мы заглянем в лицо самой истории! Он утомленно уронил руки и замолчал. Безумный огонь в его глазах приугас, но совсем не потух, по вискам текли струйки пота. Он напряженно ждал, что скажет колдовка, но та упорно молчала. А что она могла сказать? Мало-помалу Ангелина пришла в себя. Она больше не сомневалась, что Максим окончательно и бесповоротно впал в безумие, причем в наиболее опасную и коварную его форму, когда умопомешательство рядится в одежды эзотерического рвения и вроде бы логичных речей, но всё равно остается безумием. Однако это ничего не меняло в том, что они теперь находятся в смертельной опасности, что бы там ни ждало их в конце. — И ты уверен, что это произойдет здесь? — спросил она. — И сегодня? Колдун кивнул. — То, что «сегодня», я знал давно. Мои расчеты точны. Что касается «здесь»… — Он помолчал. — Честно сказать, до недавнего времени в этом я был не вполне уверен. А теперь, когда мы нашли это… да. Абсолютно уверен. Он так резко и неожиданно развернулся, что Изосимова невольно вздрогнула. Максим успокаивающе поднял руку и махнул ей, чтобы она подошла ближе. Она выполнила просьбу, правда, с некоторым колебанием и нехорошим чувством. — Смотри! Смотри сюда! — С каждым словом его палец, словно кинжал, втыкался в рисунок, отмечая линии и точки, где встречались или перехлестывались процарапанные бороздки. — Неужели ты не видишь? Ангелина не видела ровным счетом ничего особенного. Для неё линии, которым он придавал значительный смысл, как были, так и остались бессмысленными каракулями. — Знаешь что, Ангелина? — взорвался Левин. — Твоя правда. Ты полная долбоёбка! — Я прежде всего колдовка, Макс, — как можно спокойнее ответила она. — Но если хочешь мое мнение, то эти линии ничего не значат. Странным образом её слова успокоили и даже развеселили его. — Раз так, — усмехнулся он, — то, может быть, теперь самое время показать тебе то, что тебя убедит. Между прочим, пришло время и тебе отработать те немалые деньги, что я тебе плачу. — Да? И чем же? Внезапно Максим снова широко осклабился. — Надеюсь, ты не забыла, зачем мы спустились сюда? Понимаю, наша дорогая Лилит горит нетерпением разыграть из себя валькирию и спасти несчастных пленников. Однако мои планы несколько отличаются. Не волнуйся, долго я тебя не задержу. А также не потребую, чтобы ты подвергала опасности свою драгоценную шкуру или бессмертную душу. Просто ожидаю, что ты еще раз поставишь свои способности мне на службу. А что будешь делать после того, твое дело. — Он демонстративно повернулся и пошел к двери. Но, прежде чем выйти, добавил: — У меня назначена встреча с богами. от автора: все живы? https://t.me/klounbezgrima