Любопытство сгубило эльфа

Лагерь его новые знакомые разбили недалеко от главного зала Гримфоржа. Здесь уже было не так жарко, но густой воздух по-прежнему тяжело оседал в легких. Нере потер пальцами разрывающиеся от боли виски. Он истратил слишком много сил, подпитывая себя магией, чтобы выжить под завалом, а трудоемкое заклинание в драке с дуэргарами окончательно его доконало. Голова раскалывалась вот-вот готовая лопнуть. Ссадина от камня на затылке пульсировала жаром, каждая мышца в теле ныла тупой болью. В дополнение к этому желудок, и без того пустой, грозился вывернуться наружу желчью. Нере вспомнил отвратительный ядовитый смрад, в котором он провел несколько часов и его рот наполнился гнусной солоноватой слюной. Он сделал глубокий вдох, пытаясь сдержать рвотный позыв. Он сидел поодаль от остальных, на большом каменном блоке, который когда-то был частью разрушенной стены. За его спиной раздался звонкий смех. До него долетел обрывок какого-то рассказа, за которым последовал новый взрыв смеха. Громкие голоса и хохот иголками вонзались в его разбитую мигренью голову. Нере в презрении сморщил нос. Проклятые darthiir, развязные и нахальные, никогда не могут вести себя прилично. Астарион, со злорадной ухмылкой наблюдал за Нере, сидевшим к ним почти спиной. — Искра, — заговорщически шепнул он, наклоняясь ближе к эльфийке, — наш новый друг позеленел, словно грязевой мефит. Как знать, может быть нам повезет и терпеть компанию брюзгливого дроу осталось не так долго. Искра, усмехнувшись, закатила глаза и шутливо толкнула его локтем в бок. Бросив быстрый взгляд на Нере, Гейл нахмурился, цокнув языком. — Жестоко с вашей стороны так потешаться. Рискну предположить, что наш новый друг страдает от довольно мучительных последствий неприятного отравления. Сейчас его терзают, вероятно, сильная головная боль и ломота в костях, — Гейл задумался и начал загибать пальцы. — Если он провел в завале больше шести часов, то скоро начнется обильное потоотделение, рвота, повышение температуры. Затем возможны судороги… Искра скривилась и прервала его чрезмерно детальный рассказ. — Ладно, ладно, мы поняли, — она вопросительно посмотрела на Гейла. — Что мы можем сделать? — Ничего! — с ехидным смешком воскликнул Астарион. — Пусть дроу развлекается. Если достаточно долго игнорировать проблему, она исчезнет сама собой. Я всегда так делаю. Искра покачала головой, сдерживая улыбку. Гейл, не обращая внимания на злорадство Астариона, ответил: — Прежде всего, обеспечить покой, — с важным видом кивая в такт своим словам многозначительно начал он, как всегда ужасно довольный собой, когда кто-то спрашивал его совета. — Обильное питье, желательно теплое. Может также помочь отвар полыни. Астарион всплеснул руками выражая свое негодование. — Просто отлично! Теперь мы застряли в гномьих катакомбах и вынуждены нянчиться с этим дроу. Мы уже спасли его один раз, сколько можно? — возмутился он, намеренно громко, чтобы его услышал их новый спутник. — Ты с первого дня ведешь себя как великовозрастное дитя, — поддразнила его Искра, — Мы ведь до сих пор тебя с собой таскаем. Астарион надменно хмыкнул и гордо задрал голову. Он наклонился ближе и его голос стал театрально низким и бархатным. — Я тебя умоляю. Вы потому таскаете меня с собой, дорогая Искра, что эти пальчики, — Астарион поднял руку и элегантным движением перебрал длинными пальцами у нее перед лицом, — могут открыть любые двери. Он подмигнул, наклонившись почти к ее лицу, и его голос упал до вкрадчивого полушепота: — Даже самые неприступные. На щеках Искры появился легкий румянец, который был совершенно не замечен задумавшимся Гейлом, но абсолютно точно не ускользнул от пристального взгляда Астариона. Она пружинисто вскочила на ноги. — Гейл, посмотри в сумке, нет ли у нас полыни. А ты, — Искра перевела взгляд на самодовольно ухмыляющегося Астариона, с вызовом глядящего на нее, — ты… Тоже займись делом. Нере был слишком занят попытками овладеть предательски слабым организмом и старался не обращать на надоедливую компанию внимания. С каждой минутой ему становилось все хуже и он начинал подозревать, что простым недомоганием дело не ограничится. Проклятые дуэргары! Был бы он некромантом, он бы воскресил их всех только для того, чтобы снова зверски прикончить. — Эй. Он вздрогнул, услышав голос Искры за спиной. Она стояла в паре шагов от него, держа под рукой свернутый спальник. Нере смерил ее полным презрения взглядом, но из-за скорченного от боли лица получилось не очень устрашающе. — Что, хреново? — участливо спросила Искра, опускаясь на камень напротив него. — Мне не нужна твоя жалость, эльф, — ледяным голосом процедил Нере. — Как насчет водички? — не обращая внимания на его недружелюбность, Искра протянула ему потертый кожаный бурдюк с костяной пробкой. Он открыл было рот, чтобы послать ее ко всем чертям, но против воли облизнул губы. Тошнотворный привкус во рту терзал его и мутил желудок. Резким движением он выхватил из ее рук бурдюк, выдернул пробку, поднес к пересохшим губам и начал жадно пить. Вода была теплой и отдавала прелой кожей, но принесла Нере облегчение, смягчая раздраженное горло и унимая тошноту. После первых глотков он взял себя в руки и начал пить медленнее. В отличие от darthiir у него было чувство собственного достоинства. — Я принесла тебе запасной спальник. Можешь перебраться поближе к нам. К костру. Несмотря на боль, Нере сохранял гордое и отстраненное выражение лица, не глядя на эльфийку. — Еще я могу осмотреть твою рану на затылке. С мрачным спокойствием он слегка повернул на нее голову, одарив Искру пронзительным, почти враждебным взглядом. — Я пошел с вами потому, что наши цели временно пересеклись, — процедил он. — Я могущественный псионик, а у вас есть защита от паразита мозгоедов. Не думай даже на секунду, faerie, что мы с тобой друзья. Я вынужден находиться с вами, не более того. Искра опешила, и на мгновение на ее лице промелькнуло по-детски беззащитное выражение, которое, впрочем, тут же сменилось холодной и жестокой ухмылкой. Она наклонилась к нему, вторгаясь в его личное пространство, так что теперь пришел его черед отпрянуть. — Хорошо, irinal [1], — она почти сплюнула это уничижительное слово, замечая как Нере дернулся, услышав его. — Торчи здесь в одиночестве, ежели тебе так охота. Только знай одно: если ты в итоге сдохнешь от отравы или от воспаления, я скину тебя в одну яму с дуэргарами. С каждым словом ее голос все больше наполнялся ядом, несвойственным певучей речи наземных эльфов. — Ты будешь гнить вместе с дуэргарскими отбросами и тогда, Верный Нере, ты станешь действительно "забытым". Искра швырнула спальник к его ногам, резко встала и, не глядя на него, направилась к обратно костру. Волна ярости прокатилась по телу, на мгновение заставив его забыть про свое недомогание. Ему не хотелось этого признавать, но проклятая эльфийка умудрилась ткнуть в самое больное место — в его гордость. Он сделал несколько глубоких вздохов, раздувая от злости ноздри и заметил, что все еще сжимает в руке бурдюк с водой. Он глотнул из него, пытаясь унять поднимающуюся в нем тошноту, но почувствовал только, как слабеет еще больше. Сбросив с себя тяжелую робу Абсолют, теперь служившую лишь молчаливым свидетельством его собственной глупости, он ногой отпихнул ее в сторону. Оставшись в брюках и пропитанной потом рубашке, он дрожащими руками раскатал спальник и улегся поверх него, закрывая глаза. Нере тяжело дышал, голова кружилась и под закрытыми веками плавали цветные точки. Все будет нормально. Ему нужно просто отдохнуть и он придет в норму. Он просто ужасно, чертовски устал… Он помучился всего несколько минут и провалился в беспокойный болезненный сон. * * * Искра отрывистой походкой вернулась к остальным. Астарион насмешливо посмотрел на нее. На языке так и вертелось язвительное «я же говорил», но увидев не самое доброе выражение на ее лице, он вовремя прикусил язык. Искра уселась на пустой ящик у костра и недовольно выдохнула. — Как чувствует себя наш новый друг? — спросил Гейл осторожным вкрадчивым голосом. Его выражение было полно спокойствия. В глубине души он гордился тем, что в этой дикой компашке он один мог сохранять холодную голову в критической ситуации и поддерживать хоть какое-то подобие контроля. — Плохо, но силы плеваться ядом и отказываться от помощи у него есть, — небрежно сказала Искра. — Понимаю, — задумчиво протянул Гейл, — Нере не рад попасть в такую неприятную ситуацию и оказаться в нашей компании поневоле. Преданный собственными подчиненными и второй по счету богиней — его гордость, особенно в сочетании с заносчивостью дроу, претерпела большое потрясение. Это может показаться непростым, но я могу его понять. Согласится он принять нашу помощь, или нет, зависит от него, но никому не будет хуже если отвар полыни я все-таки сделаю. Гейл улыбнулся, бодро хлопнул себя по ногам чуть выше колен, поднялся и отошел, чтобы подхватить алхимический котелок. Астарион с непривычно серьезным выражением лица посмотрел на Искру. — Ты уверена, что нам стоит его тащить с собой? Искра нахмурилась и прикусила губу. — Нет. Помолчав, она добавила: — Не знаю. Он может оказаться полезен. Он знает о культе Абсолют больше, чем мы. Может, он сможет провести нас через Оскверненные земли. Астарион вздохнул. — Посмотрим. Но я обещаю, моя скромная диета закончится, если он не перестанет трепаться и еще хоть раз назовет меня faerie, — отшутился он. Искра усмехнулась наблюдая за тем, как Гейл старательно растирает полынь в ступке. — Как думаешь, мы спасемся? — спросила она тихим и тревожным голосом. Так, чтобы слышал только Астарион. — Или превратимся в иллитидов, жалкие оболочки без души, несущие бледный отпечаток того, кем мы когда-то были? Он скользнул глазами по ее лицу, и отвел взгляд. — Этого не узнать, — негромко ответил он, наблюдая за пляской огня в потрескивающем костре. — Но что я знаю точно, — после непродолжительной паузы добавил он низким бархатистым голосом, — если такова наша судьба, я буду наслаждаться каждой минутой пока мы вместе. Астарион положил свою ладонь на ящик рядом с ее рукой, едва коснувшись мизинцем ее запястья. Он услышал ее резкий прерывистый вдох и гулко забившееся сердце. Она чуть заметно вздрогнула, но руки не убрала. Его мизинец неуловимо скользнул вверх, проводя короткую и невесомую линию по шелковой коже. Не поворачивая головы, он осторожно взглянул на нее и увидел, как она, зарумянившись, молча покусывала губу, глядя перед собой. В темноте что-то громко звякнуло и они услышали как чертыхнулся Гейл. В ту же секунду Искра вырвала руку, и нервно заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Чуть задержав на ней взгляд, Астарион лукаво блеснул глазами и отвернулся, переключая свое внимание на котелок в руках Гейла, направлявшегося обратно к ним, чтобы поставить зелье на костер. — Пахнет это омерзительно, что не может ни радовать, — поморщился Астарион. Он пружинисто встал на ноги и потянулся, расправляя плечи. — Что ж, вы можете хоть всю ночь играть в куриц-наседок с этим дроу, а мне нужен сон. Пускай я вечно юный вампир, но эти душные гномовы норы действуют на мою красоту удручающе. Астарион бросил беглый взгляд на Искру, заставив ее щеки вновь вспыхнуть румянцем. Уголки его губ невольно дрогнули в самодовольной улыбке, он развернулся и, мурлыкая незатейливую мелодию себе под нос, направился в к свей лежанке. — Все в порядке? — Гейл взглянул на притихшую Искру, помешивая зелье в котелке. Она кивнула и махнула рукой, давая ему понять, что переживать не о чем. — Что ты туда добавил? Воняет и правда мерзко. Ты, случаем, не добить его пытаешься? Гейл усмехнулся. — Жаболюдский вороночник. Мы удачно разбили лагерь. Неаппетитной гроздью эти плесневелые образцы росли у нас прямо вот в том углу, несколько грибов я оставил про запас, — Гейл махнул рукой, указывая за спину в темный угол комнаты. — У них очень узнаваемый вид, их голубовато-зеленоватые шляпки свернуты в форме воронки, откуда эти примечательные споровые и получили свое название. Любопытно, что они используются в изготовлении противоядий, в то время как едкая суспензия, особым способом изготовленная из жаболюдского вороночника, также используется и в ядах… Гейл продолжил что-то рассказывать про грибы, но Искра перестала его слушать. Она посмотрела на Нере, который тяжело дышал, растянувшись на спальнике. Его лицо было искажено болезненной гримасой, а пальцы беспокойно впивались в лежанку. Каким идиотом нужно быть, чтобы рисковать своей жизнью из-за глупой гордости? — Ну вот и все, — Гейл снял котелок с огня и с гордостью поставил его на пол. — Теперь нужно чтобы оно немного остыло. — Спасибо, Гейл, — Искра посмотрела на него с благодарностью. — Если бы не ты, мы с Астарионом уже давно бы сгинули в какой-нибудь канаве. Волшебник довольно усмехнулся и провел рукой по волосам. — Вам и справду повезло. Ваш покорный слуга не только обладает определенной житейской мудростью, но и направляет свое любопытство на новые и неожиданные пути, результатом чего и стали мои всеобъемлющие знания и обширное остроумие. — Да, Гейл, ты незаменим, — звонко рассмеялась Искра. — Отдохни. Я подежурю. — Принимаю твою необыкновенную доброту. Но не стесняйся разбудить меня или Астариона, чтобы ты и сама успела отдохнуть. Искра кивнула и сползла на теплый от костра пол, упираясь спиной в ящик. Поджав ноги к груди, она подобрала с пола деревянную щепку и бездумно бросила ее в костер. “Этого не узнать,” вспомнила она слова Астариона. Перспектива прeвратиться в мозгоеда по началу пугавшая ее, теперь стала неприятной данностью, день за днем отравляющей ее разум. Будучи чародейкой Дикой Магии, она в совершенстве овладела искусством быть готовой к любым неприятностям. Каждое ее заклинание могло поджечь землю вокруг нее, лишить способности чувствовать запахи, превратить противника в кота или сотворить что-то настолько невероятное, что Искра даже не могла представить. Она принимала риски использования Дикой Магии, всецело исповедуя принципы данной школы. Она верила, что магию нельзя покорить и только отдавшись ее нерафинированному хаосу можно по-настояющему слиться с ней. К тому же, однажды зачерпнув чистого Плетения прямо из источника, чародею хотелось снова возвращаться к этому пьянящему, разливающегося сладким восторгом по телу чувству снова и снова. Искра вспомнила приятную истому внизу живота и легкую судорогу в безымянном пальце, которые она ощущала каждый раз, когда протягивала руку над источником чистого Плетения и невольно повела плечами. Но для того, чтобы стать проводником Дикой Магии, чародею необходимо было уметь ее направлять. Чародеи изучали сложнейшие формулы и жесты, держали в голове сотни заклинаний и комбинаций. Мозг был главным орудием чародея и то, что в ее голове появился непрошенный жилец, тревожило Искру безмерно. Он ставил под угрозу не только ее личность, но и связь с главной частью ее естества — с магией. Мрачные размышления Искры прервал слабый стон и Искра обернулась на звук. Дроу раскинулся на своем спальнике, его грудь прерывисто вздымалась, с тихими хрипами втягивая воздух. Пробормотав ругательство себе под нос, Искра зачерпнула металлической кружкой варево Гейла из котелка и направилась к их новому компаньону. Она опустилась рядом с ним на колени. Его белые, как снег волосы, мокрые от пота, были разметаны по подушке, тонкие пряди прилипли ко лбу и щекам. Белые пушистые ресницы трепыхали на закрытых подрагивающих веках. Он сипло дышал через слегка приоткрытый, очерченный узкими губами рот. Нере снова застонал. Искра осторожно прикоснулась рукой к его мокрому лбу. Горячий. Она подсунула руку под его затылок, приподнимая голову, и поднесла кружку к губам. — Пей, идиот, — раздраженно цыкнула Искра, но тут же смягчилась и добавила, — пей, полегчает. Она наклонила кружку и маленькие струйки отвара потекли по подбородку ему на грудь. Нере инстинктивно началь глотать вонючее зелье. — Вот так, пей, пей, — приговаривала Искра, чувствуя, как ее сердце непостижимо сжимается от его беззащитности и беспомощности. Нере выпил половину отвара и закашлялся, замотал головой. Искра опустила его голову обратно на подушку. Она не могла не заметить, что острые черты лица Нере, даже искаженное гримасой боли, были довольно привлекательными. Поддавшись странному порыву она невесомо провела рукой по его щеке, убирая прилипшие к лицу прядки, но тут же отдернула ее. Нервно кашлянув, она начала подниматься на ноги. Рука Нере взметнулась вверх и сомкнулась на ее запястье, заставляя Искру вздрогнуть от неожиданности. Она замерла, глядя на Нере. — Не надо… я не хочу… — пробормотал он слабым голосом, не открывая глаз, обращаясь к неизвестному болезненному видению. За глазами разлилась привычная мерзкая ноющая боль. Паразит в ее голове заворочался, почуяв нетерийскую магию, невольно вырывающуюся из сознания Нере, словно магнитом притягивая ее личинку к его. Любопытство и влечение личинки были настолько сильными, что Искра не сдержалась и поддалась. Закрыв глаза, она сосредоточилась на соединявшей их магии, усиливая связь, и позволяя их сознаниям соединиться. Ее дыхание сбилось, пальцы задрожали от легкой судороги и в голове раздался низкий гул. Искра проваливалась в бархатное ничто.