Часть 8

      В двери храма ударили с такой силой, что они, казалось, чуть было не слетели с петель. Я резко подскочила на пустой кровати, и задышала загнанной звериной. От страха на моем лбу начал быстро скапливаться пот, струйками стекая по вискам. Моей матери не было рядом, как и Умина. На тумбе рядом с кроватью стояла чаша с рисом (наверняка уже холодным) и блюдце с фруктами, но мне не было до этого дела. Сердце бешено билось об грудную клетку, рискуя вылететь. Мысль сразу проникла в мою черепушку пронзив мгновенно все тело холодной дрожью.       В храм кто-то ломился.       Он был довольно хлипкий, как карточный домик, поэтому я естественно начала переживать за свою безопасность, спрыгнув с кровати, прихватив одеяльце в которым до этого спала, и оперативненько смылась за когда-то статую моей матери. Точнее за постамент и укутавшись с головой тканью молилась чтобы те, кто находился на улице, не ворвались сюда. Вряд-ли это были озлобленные бывшие последователи матери.       Снаружи слышался вой, и этот звук не мог издавать ни животное, ни тем более кто-то из людей. Он походил на вой ветра в бурю за окном, но я-то знала что обычный ветер не может так таранить двери. Резко в голове всплыли слова матери о важном деле на сегодня.       Точно. Поветрие ликов.       Сейчас души павших солдат на поле брани атаковали Юнъань, желая мести. Я вполне могла понять их ненависть, но у меня не было желания истреблять.       Да и жить так до сих пор нормально, я и не начинала. Так, бултыхалась под ногами, словно рыба выброшенная на берег. Да и жить старалась так, словно меня нет вовсе. Вела себя как мышка даже в родном доме с семьей.       А сейчас сидела и накрыв голову обеими руками посреди пустого полуразрушенного бывшего святилища, и крепко зажмурила глаза. Я бы начала молиться, но только не знала кому. Кому нужна мелкая пигалица, если у богов есть куча других дел? Внутренне задавалась вопросом почему двери ещё не вылетели и они не ворвались внутрь. Наверное, Се Лянь с Умином наложили какое-то защитное заклинание, ну хоть предусмотрели это, надеюсь их магия действительно выдержит это безумие. Удары лились бесконечной чередой, уже несколько десятков минут точно. Сквозь непонятный вой, я смогла разобрать слова «открой» и что-то ещё. В прошлый раз мне чисто повезло что Се Лянь успела прийти вовремя, но что если в этот раз все пойдет по другому? Что если она не передумает мстить Юнъани, а эти твари ворвутся внутрь? Вдруг я на самом деле умру вот так? Ну почему, я это не предусмотрела, ведь знала, что так и будет, почему постоянно оставляю все идти «по канону»? Ведь можно было уговорить как-то Се Лянь, что бы она не мстила, или отложила это дело хотя бы на годик позже… А потом ответ образовался сам.       Безликий…       Против него я бы ничего не смогла бы придумать, от него не скрыться, даже если рассказать все маме, возможно бы сделала только хуже…       Мне не хотелось умирать. В этой жизни, не смотря на тяжесть ее бремени, я хотела жить. Я желала жить.Мне хотелось отплатить Се Лянь за ту доброту и любовь, которую она мне дала, пусть и не в таком большом количестве как могла, из-за сложившейся ситуации, но я все равно на нее не обижалась. Я привязалась к ней, пусть и не признавалась в этом самой себе. Желала ей счастья, и искренне считала что если бы меня не было, то ей было вдвое легче, хоть и знала изначальный сюжет. Знала, что даже если и исчезну, то нечего особо не поменяется. Наоборот, я сделаю наверное только хуже, ведь если мама действительно меня любит, то моя смерть окончательно бы ее добила.       Но как на зло в голове всплыл фрагмент того как она меня душила. И ее слова о том, что было бы лучше если бы меня не было. Но резко оно сменилось на полный ужаса взгляд принцессы, и я вспомнила кое что ещё…       Я сидела в комнате Фэн Синя, и тихо рисовала что-то на листке бумаги. Самого хозяина не было, он куда-то отлучился, возможно к Цзянь Лань. Был поздний вечер, и помещение освещалось лишь тусклым светом свечи. Выводя какие-то каракули я услышал тихий стук в дверь. За ней послышался неуверенный голосок.       — А-Сюнь, это я… — это была Се Лянь. Я замерла и перестала дышать.       Ну что опять ей нужно. Промолчала, так и нечего не ответив. Мои синяки от ее пальцев всё ещё ярко украшали шею, так что я не спешила к ней пока приближаться.       — А-Сюнь, я… Я знаю, что ты не захочешь меня видеть, после… После того что я натворила, но… — За дверью послышался приглушенный всхлип, но во мне жалости не проснулось. Моя мать из прошлой жизни часто применяла подобный прием, так что к слезам других я в большей степени была равнодушна. — Прошу… прости меня! Я… Я так перед тобой виновата! Пусть у нас сейчас не легкое время, но я, как твоя мать… — Ещё один всхлип, — я должна… Должна была огородить тебя от всего этого! Но… Но в итоге, ты лишь пострадала… И пострадала от моих рук… Я недостойна называться твоей матерью… — Послышался приглушенный звук. Се Лянь упала на колени под дверью.Всхлипы раздались отчетливее, рискуя перейти в истерику.Я в который раз приглушила чувство самосохранения, и открыла дверь. Завидев дрожащие плечи и низко опущенную голову принцессы, во мне опять проснулось сочувствие. Я тихо шлепая маленькими ступнями по дереву подошла и обвила ручонки вокруг ее шеи под удивленный вздох.       Резко я опомнилась когда ударили гораздо сильнее, поняла что барьер разрушен, и твари вот вот прорвутся внутрь. Эх, ну что за непутевые родители у меня, получше не могли сделать защиту? Нужно было что-то придумать, пока не случилась беда. Судорожно осматривая ветхий храм, ищя что-то, чем можно было защититься.       Удары усилились, двери начали покрывать трещинами. Ещё один, и конец моей бренной тушке. Вовремя заприметила довольно острый камень, неподалеку от того места где сейчас находилась. В голове родился план. Быстро схватила увесистый кусок, паралельно услышав звук выломанной двери и быстро переместила его в руке острым концом к ней. Поветрия прорвались внутрь.       Со всей силы резанула себя до крови, а затем когда алая струйка вытекла из раны, надавила посильнее, сделав круг из жидкости вокруг себя. Души как раз почти успели добраться до меня, как яркий свет родился из моей крови расчерченной на полу, создавая барьер из золотого сияния.       Хах, хоть где-то пригодились гены маменьки.       Мысленно поблагодарила свою память на знание новеллы. Запомнила тот момент когда Се Лянь создала точно такой же барьер из собственной крови, во время нападения сладких уз, дабы защитить себя и Хун Эра. Божественная кровь, в случае опасности может послужить хорошим барьером, этим я и решила воспользоваться. Единственный риск был в том, что я не знала использовала ли она какие-то чары дополнительно, или это работает произвольно, вообще я не культивировалась, хотя чувствовала внутри себя что то … наверное поэтому и понадеялась, как видно, не зря. Твари выли, клубками темных сил вились вокруг меня пытаясь найти лазейку, дабы пожрать мою жалкую тушку. Ну нет, не на ту напали. Я мысленно ликовала, ведь смогла защитить себя даже в таком слабом и маленьком теле. Пока я нахваливала себя в голове, твари резко развернулись и умчались в неизвестном направлении. В голове пронеслась мысль, которая наполнила мою душу ужасом.       Умин!       Я быстро забыла про себя любимую и выйдя из барьера, вылетела из храма галопом вслед за дымкой темных душ.       В висках стучало, тело быстро выдыхалось, легкие болели, но я не смела останавливаться, почему-то просто не могла этого сделать. Знала ведь, что надо было сидеть тихо и не высовываться, но все равно вылезла. Рядом с сердцем, где-то в районе груди я чувствовала холодное дерево куклы, которая служила мне подарком от свирепого. В голове один за другим проносились фразы, украшенные ликом его владельца.       — Если вам действительно нравится… Тогда пусть это будет моим подарком вам.       — В этом мире у меня остались люди, которых я хочу защитить.       Дышать становилось все тяжелее, я задыхалась, но не могла остановиться. Легкие болели, но сердце почему-то болело сильнее, на глазах наворачивались слезы. Я потянула руку в складки одежд, нащупав деревянную фигурку. Щеки стали мокрые от слез, но я этого не заметила.Я бежала, бежала, надеясь успеть. Успеть до чего? До того, как Умина разорвут на кусочки? А я что в этот момент буду делать? Стоять и смотреть как последняя дура? В какой-то момент твари потерялись из виду, но я бежала уже инстинктивно тупо вперёд, хотя даже не знала куда именно бегу. И понятия не имела почему реву. Я всегда была очень спокойным ребенком, что в прошлой жизни, что в этой. Наверное это из-за того, что я прочла эту сцену в оригинальной новелле? Да, точно. Я не могла привязаться к нему за последние два дня. Это просто бред. Да во мне играла фанатка, когда я строила теории об отцовстве, но стоило мне узнать его поближе, стоило услышать его нежный, полный трепета голос, в котором так и читалось уважение в перемешку с преданностью, как я тут же растаяла и мне стало жалко демона … Не любила я в принципе к кому-то привязываться. Считала это лишней морокой и слабостью. Я не плакала, даже когда поняла, что бо́льшая часть моей семьи мертва, но вот я теперь всей душой люблю Се Лянь, хоть и порой обижаюсь на нее, а теперь в моем сердце оказалось место и для него …       Добежав до нужного места, я спряталась за ближайшем домом.       Людей на улице не было, все попрятались по домам. Небо было затянуто темными тучами, словно резко день сменился ночью. На маму надвигались поветрия, которые вот-вот настигнут ее.       Я подавила рвущийся из грудины крик страха, быстро заткнув рот руками. Сердце провалилось куда-то в район живота. Я знала, что будет дальше, но все равно не могла быть спокойна в подобной ситуации.       Неожиданно где-то вдалеке прогремела гроза. Ещё не до конца отдышавшись, я не могла отвести взгляда, и неотрывно глядела на Умина стоящего в поле, и поднявшего черный, будто воронье крыло меч. Души, которые до этого набросились на мою мать, мгновенно полетели в сторону свирепого. Се Лянь выкрикнула его имя, пытаясь подобраться ближе, но было слишком поздно. В тот момент слезы навернулись на мои глаза сильнее обычного, и я подобралась ближе, но все ещё оставаясь в безопасной зоне, наверное меня не видно, по крайне мере я на это надеялась.       В последние мгновения своей жизни, он всё ещё был в маске, но я то знала что он улыбался. И эта улыбка была полна радости, ведь он смог в кое-то веки, хоть как-то защитить свое божество. Я знала, что мысль о том, что он возможно, сейчас умрет, не приносила ему ни капли грусти, ведь он всегда был готов отдать жизнь за мою мать. Он был единственным, кто был готов следовать за ней до конца, служить ей, даже если бы она его оттолкнула как и Фэн Синя. Ей, своему божеству, которому не смотря ни на что поклялся в вечной верности. Для которой он навсегда останется самым верным последователем. Он уважал, поклонялся Се Лянь всю свою жизнь с момента первой встречи. Как смерть за своего бога может быть несчастной? А правильно, никак. Пусть я и знала, что он не умрет по настоящему, из моей груди вырвался всхлип. Тихий, едва слышимый. Он потонул в пучине всего этого кошмара, но Умин казалось, какими-то образом смог расслышать его. Мне показалось, что лицо под маской вытянулось, будто в удивление, а затем он повернул голову в мою сторону и… Улыбнулся? Нет, мне не могло показаться. Он действительно улыбался. Я чувствовала его взгляд на себе.       Взгляд ласковый, полный нежности и любви.       А затем он исчез. Полностью испарился, оставив после себя только белый, словно первый снег цветок. Се Лянь упала на колени рядом с ним.

***

      По пальцам одной руки Хун-Эр мог посчитать сколько раз ему везло в его жалкой жизни …       Первый раз — это было когда его пьяный отец пришел и не заметил как еще маленький Хун-эр съел все булочки которые были, потому что он очень сильно проголодался. Тогда ему свезло ведь отец не избил его до потери сознания, а на следующий день даже сам купил хлеб и его угостил.       Второй раз — это было в день, когда он будучи в 10 летнем возрасте, ненавидя и не понимая смысл своего существования хотел умереть испортив при этом всем праздник в Сяньлэ, ведь тогда стоя на крыше и уже готовым, что бы сделать шаг в пропасть, его детскому взору предстала картина ярких красок и веселья и счастья и Хун-эр залюбовалась, что не осознано отступился и тогда его поймала она…       Третий раз ему повезло, когда посмел коснуться ее …       Та ночь…       Стоит ли говорить, что молодое тело юноши горело необъятным пламенем страсти. Все мысли отошли в другую сторону, а в голове осталась лишь приказы: касаться, целовать, оберегать, любить.       Эйфория длилась недолго, когда до него дошло, что он натворил, то стыд и ненависть к самому себе возросла до небес, став не просто лютой, но и всепоглощающей.       Ее Высочества была под чарами, она была вынуждена принимать его жалкие потуги, это было насилие с его стороны. Он посмел испортить то, что никогда не должно ему принадлежать.       Он не достоин.       Он жалок.       Он ничтожный.       После той ночи. Он избил себя, сломав об ствол дерева свой нос, изуродовав еще больше и без того омерзительное лицо. Не убить себя остановила лишь мысль, что он просто обязан забрать десяток жизни поганных Юннайцев.       Ох, если бы Хун эр знал, как его тело после той сладости будет мучить, он бы себя сам оскопил, но духу у него хватило лишь на свирепые удара в области паха. Нет, он даже своими похотливыми мыслями не станет унижать Ее Высочество.       Через год он умер на поле битвы.       Четвертый раз ему повезло когда он смог возродиться и стать сильнее. Теперь он демон, а не ничтожный безусый юнец, что вынужден от каждый царапины морщиться. Теперь он тот кто будет помогать Ее Высочеству, тот кто дал свою клятву ей.       О чем больше можно мечтать?       — Мамочка, куда ты ушла? Я так испугалась. — прозвучал робкий голос ребёнка       Трудно описать чувства Умина в тот момент, но если ему сейчас все это мерещится в предсмертной агоний на поле боя, то пусть эта иллюзия никогда не заканчивается, пусть мучает его, терзает, сломает руки и ноги, отрежет язык, и выколет этот ненавистный ему красный глаз, пусть делает что захочет, но только не заканчивает этот воображаемый ему бред.       Маленькая, хрупкая, с круглым лицом, янтарными глазами, и пухлыми ручками. Вся она сплошь нежность, и свет, по нелепым стечениям обстоятельств ему свезло стоять рядом с ней, держать ее на руках.       Сюньюй…       Разве существует более красивое имя чем это?       Трепет перед этим очарованием длился недолго. Осознание накатило снежной лавиной, пробивая холодом от макушки до кончиков пальцев ног.       Бастард…       Внебрачное дитя…       Позор для незамужней девы…       Ее высочество понесла от него… жалкого и уродливого. Она дала жизнь его дитя, и воспитывала все это время. Вопрос, что этого его ребенок или нет, почему-то не всплыл, Умин просто чувствовал, что это его. И от этих мыслей он ненавидел себя еще больше.       Разве может столь отвратительное создание как он, создать что подобное прекрасное, словно первый луч солнца после долгой ночи?       Конечно нет.       Но его отравленное семя прижилось в небесных чертогах, рядом с персиковым деревом не иначе, и даже сорняк смог стать в том месте дивным цветком.       Это дитя никогда не узнает, кто ее отец, он не будет порочить доброе имя ее матери упоминанием их связи.       Он будет просто рядом, просто оберегать, исполнять любую прихоть, а больше ему и не нужно для счастья. Боги и так смиловались над ним, когда он увидел свою дочь.       Пятый раз ему повезло, тем что он умер ради Ее Высочества, ради своей крови. Счастливее его и не было на этом свете существа. Лишь маленькая досада уколола прямо в мертвое сердце.       Прости, Сюньюй, я так и не купил тебе сладкие булочки.

***

      Семейный траур длился недолго. Я так и осталась стоять недвижимой статуей рядом с углом какого-то дома, пока кто-то не схватил меня за шкирку, будто ненужного козленка на убой. Длинные тонкие пальцы держали крепко, словно когти гарпии свою жертву не давая вырваться, и я самую малость пискнула. Но этот звук рисковал превратится истошный крик, когда я увидела того кто меня держал.       Безликий.       Я начала брыкаться и вырываться, стараясь мелкими ногтями хоть малость поцарапать кожу Непревзойдённого, но все было тщетно. Мои попытки были столь же жалкие, будто попытки курицы сразить волка.       — Отпусти меня! — Я все царапала и царапала, даже надеялась дотянуться до руки, чтобы укусить, бесполезно.       Се Лянь, услышавшая мои вопли, резко всполошилась, сразу поднялась на ноги схватив в одну руку Фан Синь, и завидев меня с белым призраком хотела сказать что то, но ее опередили.       — Сяньлэ, ты меня разочаровала. Ну что же это за поведение такое, а? — Он склонил голову в вопросе, но я четко расслышала в его голосе напряжение. Мама видимо тоже, она стояла напряженной струной. Мы обе понимали что возможно сейчас произойдет.       — Отпусти ее. — Мне показалось, что раздался рык с ее стороны, но она все ещё сдерживала подступающую ярость — Живо.       — Сяньлэ, почему ты сопротивляешься? Неужели, в этом виноват тот человек? Один единственный человек? Или дело в том, что твой последний верующий погиб за тебя? — Моя мать даже не обратила внимания на его слова. Все время она неотрывно следила за мной, сжимая в руке меч.       — Что… Что значит… не стало? — Эмоции которые звучали в ее словах я не разобрала.       — Его душа развеялась навсегда. — Я дернулась от этих слов. Безликий кинул эти слова так, будто говорил о насекомом которое кто-то раздавил. — Или… — он медленно опустил голову в мою сторону. Я замерла, а вместе с тем и мое сердце. Готова поспорить, мое лицо сейчас стало одного цвета с одеждами демона.       Под ногами Бай Усяня проскользнула Жое. Ленте почти удалось вырвать меня из рук демона, но тот успел увернуться. В тот момент моя мать резко напала на него с мечом, но тот вновь увернулся, и да ладно. У нее получилось ранить его руку, которой он меня держал, отрубив кисть. Во время падения ей удалось перехватить меня, и в итоге я теперь оказалась в ее объятиях. Быстро.       Хотя она внешне казалась спокойной, кроме подступающего гнева, когда меня обняли, я ощутила быстрые удары ее сердца. И в самом деле, испугалась. Я тоже дрожала как осиновый лист на ветру, и хотелось разрыдаться в который раз за день, но сдержалась.       Крепче прижав меня к себе, она уткнулась носом в мои волосы, вдыхая аромат и выравнивая дыхание произнесла твердым непоколебимым голосом.       — Ты ее не получишь. Даже не подняв на него взгляда она бросила:       — Пошёл ты к чёрту.       Вот именно. Так его мама!       В голосе Безликого Бая послышались ледяные нотки:       — Что ты сказала?       — Ты не расслышал? — Принцесса повернулась к нему и спокойно ответила: — Так я повторю.       Она одним прыжком молниеносно оказалась в воздухе и отвесил Безликому Баю пинок, от которого он отлетел на несколько чжанов!       Все ещё держа в руках меня, она одной рукой прикрыла рану, которую я до этого к своему стыду до сих пор не заметила, и впервые в моей жизни выругалась:       — Пошёл ты к чёрту! Кем ты себя возомнил, если смеешь так разговаривать со мной?! Ведь я — Ее Высочество наследная принцесса!!!       В моей грешной душонке, до этого не знавшей особых эмоций кроме страданий и горя, зажглось кое-что ещё, искрой обещая породить целый пожар.       Похоже, в этой жизни я все-таки стану верующей. Но верить отныне и навсегда буду лишь в одно божество. В мою маму.       Эйфорию прервал да боли мерзкий смех.       — Ты никто … и твоего государства нет.