Часть 9

      Я поморщилась от ярких лучей солнца которые пробились сквозь щель между шторами. Лежала я в довольно странной, на первый взгляд позе: верхняя часть моего тела было на полу, в то время как нижняя часть вместе с ногами на кровати. Рядом волялось мое одеяло, которое я судя по всему как обычно во сне скинула на пол. Да, такие странные позы я часто принимала сама того не осознавая. Спрятав голову под одеяло, лелея надежду таким образом спасти свой уходяший в тар-тарары сон.       Но нет, хрен тебе дорогая ты сегодня поспишь. Послышался стук в дверь.       — Ваше высочество, вам пора вставать, — бесячий голос служанки окончательно выдернул меня из сладких грез сна, и я недовольно пробурчала в одеяло:       — М-м-м… встаю я, встаю.       Пока меня умывали и одевали слуги, я погрузилась в размышления. Прошло целых пять лет с момента вознесения Се Лянь во второй раз. Тогда, когда произошел бой с Безликим Баем, моя мама телепортировала меня в наш дом, при этом поставив несколько печатей, и исчезла в вспышке света. Я конечно тогда нехило так прифигела, вспоминая канон и ее способности, но пришлось смирится с положением и просто ждать. Ее не было несколько дней.       У меня были разные размышления. Первое — и самое страшное — ее убили, канон уже изменился, по крайне мере я так считала, но судьба не смотря на мое присутствие все равно старалась «писать» так как было в книге, поэтому убийство отменялось.       Второе — в оригинале Се Лянь вознеслась на небеса, но там она немного побунтовала и вызвала на бой Цзюнь У оставив ему в подарок отметины на доспехах и спустилась снова на землю, и этот вариант меня тоже пугал, потому что она имея и без того неудачливую судьбу последние несколько лет, поставила себе еще печати, что бы быть настоящим бедствием. Знаете, я долго думала над этим. Нам и без того было тяжело жить, но с этими кангами будет еще хуже, и такой жизни вечно прося милостыня мне не хотелось.       На вторые сутки, мне стало страшно, вода и еда у нас была — спасибо папуле, в придачу я могла спокойно выйти на улицу и перемещаться по окрестностям, никто вроде как из «духов» на меня не нападал и не караулил.       Мысли, что придется жить без Се Лянь тревожили, но страх за себя был больше, и я даже подумывала что бы пристроиться к какому нибудь домику в ближайшей деревне, может повезет.       Но мои чаяния были прерваны, когда на третий день пришла мама, взяв меня на руки и без всяких объяснений, она переместила нас в роскошный дом. Я наверное, подобный интерьер видела только во дворце в Саньлэ, ну или в картинках в интернете.       Может потому что я была очень измотанная бесконечными переживаниями, может потому что суп которым меня накормила мама оказался очень вкусным, но меня разморило и я без всяких вопросов уснула прямо на обеденном столе.       Утро следующего дня встретило меня ярким дневным светом, легким ветром и мягкими поглаживаниями по голове. Се Лянь поцеловала меня сначала в лобик, потом в макушку, а потом без стыда и совести затискала щеки. Она позвала служанок и лекарей, что бы последние проверили у меня наличие каких нибудь ран. Я молчала.       Служанки омыли меня и начали одевать в расшитое ханьфу. Я не сопротивлялась.       Следом мне принесли разные вкусности. Я покорно съела и просто стала ждать, когда моя мамочка все-таки поведает, что черт возьми случилось.       Се Лянь молчала долго, а точнее три дня. Я не задавала вопросов, и сама не знала как вообще на все это реагировать, у меня словно ступор случился, но переборов все смущение я все-таки спросила, а мама покорно поведала мне краткую историю.       Вообщем, сначала у нее была драка с Безликим, и он неожиданно исчез, а дальше она вознеслась, и ее там на небесах встретил сам «Император Небес» с распростертыми объятиями. Он конечно повозмущался, что она скрыла, что у нее был ребенок, и родила она его будучи Богиней, но по доброте душевной решил помочь. Вообщем мама вернула себе прежние титулы и сейчас будет возвращать себе последователей, а меня так скажем она спрятала в этом роскошном поместье, который ей подарил Владыка. Где я буду в полной безопасности. Ко мне сразу пристроят служанок и учителей, что бы я не испытала никаких трудностей. Конец, а кто слушал тот и молодец.       Пиздец!!! Чего блять!!!       Я просто слушала мамин лепет с раскрытым ртом, а она как назло улыбалась и рассказывала с таким воодушевлением, что меня все перекашивало от всей этой ситуации.       В тот момент, я снова растерялась, но выводы какие либо не спешила делать. Я даже обмозговать ситуацию не могла нормально, это вообще было не по канону. Се Лянь должна была снова упасть с небес, а не возвращаться в привычное русло, и быть небесным чиновником. Вопросы лились потоком в голове, и мне казалось, что скоро из ушей польет. Но время шло… и кое какие выводы у меня сложились.       Первое, дворец в котором я буду помещена будет находится в землях Се Лянь на востоке. В оригинале, эти местность была вроде как принадлежала мамину будущему «ученику», но до его рождения еще несколько сотен лет.       Второе, мне будет запрещено покидать дворец, но это не значит что мы с мамой не будем видеться. Она имеет право посещать меня в любое время и быть со мной неограниченное количество времени. Да хоть ночевать дни и ночи в этом дворце, хотя у нее и есть свой на небесах.       Третье, мне запрещено попадаться на глаза другим небожителям, что весьма логично, я вроде как тут нелегал, и по ужимкам мамы поняла, что такие дети не особо приветствуются.       И четвертое, моя мать должна будет выполнять любые приказы Цзюнь У беспрекословно.       В обмен на это, я буду обеспеченна всем необходимым. Кучей еды, воды, целая толпа служанок и даже личные учителями, и неограниченным количеством игрушек. Сам же дворец поражал своей красотой, являясь собой красивым белоснежным зданием в древне-китайском стиле, который находился где-то в горах, с огромными колоннами и великолепным садом.       Но даже глядя на все это величие, я понимала что это обманка. Моя голова разрывалась от мыслей, а Се Лянь как назло многое не говорила как бы я ее не спрашивала, она вечно уходила от ответа Но не шла никак у меня эта параллель. Вот почему все так сложилось? Она ведь должна была просто упасть с небес и все. Это было ее эдаким личным наказанием. Се Лянь в оригинале был великим мучеником, поэтому его скитания по своему оправдывались. Далеко не сразу до меня дошло, что этим главным изменением канона была именно — Я.       Се Лянь меня любила, и я отвечала ей взаимностью, но именно материнство подтолкнуло ее принять все блага небес и выпросить даже чуть больше. Все это она делала исключительно ради меня. Мама приходила ко мне практически ежедневно, она всегда улыбалась и старалась провести со мной как можно больше времени, но ее темные круги под глазами выдавали ее с потрахами. Владыка ее загрузил работой. Все таки дворец был не подарен, а так скажем взят в ипотеку с высокой процентной ставкой. Тут гадалки не ходи, и так все ясно — Се Лянь отрабатывала мое благоустройство.       Почему он тянет? Почему не убил? И хочет ли вообще убивать меня? Эти были главные вопросы, которые я себе задаю по сей день. Я была у Цзюнь У буквально на ладони, да моя мама со временем восстановила свои силы и даже смогла найти себе несколько тысяч последователей, но Владыка ни разу не объявлялся, хотя первый месяц я шарахалась даже от белой простыни. И тут до меня опять дошла немая мысль.       Наш Бабайка умеет ждать. В оригинале он «ждал» Се Лянь 800 лет. В терпимости с ним только Хуа Чен может посоревноваться. Я при всех своих заклинательных навыков, которые я начала недавно изучать, была обычной смертой. Сколько я проживу? Пятьдесят лет? Шесдесят? Семьдесят? Да даже если сто лет. Это не изменяет факт, что я обычный человек, и да мне свойственно рано или поздно умереть. Может ли так быть, что Цзюнь У просто решил подождать? Может ли быть, что он перестроил свой план, а то и гляди вообще от него отказался? Ведь Се Лянь тут другая.       Первый год была тревога, но время лечит, а может просто притупляет все чувства, и заставляет задуматься о других мирских дел. Хочешь или нет, я расслабилась.       Но зато у меня теперь есть целый шкаф наглухо забитый разными платьями и ханьфу. На выдаче дворца и окружения «заботой» все действия нашего актера закончились. Мама была рядом и при любой возможности проводила со мной время занимаясь или просто играя. Пришлось делать вид, что мне интересны куклы как в детстве. Хотя собирать дворец из сусального золота мне действительно казалось очень занимательным занятием. Напрягали лишь ее синяки под глазами из-за вечной работы, что то я не припомню в оригинале, что она так загибалась от божественных дел, значит все-таки она выполняла что еще помимо…       Я ясно видела, что сукин сын высасывал из нее все силы, и за это хотелось прижать того к стенке и хорошенько пробить об нее головешку.       Но если отпустить все эти моменты, то в принципе все было спокойно. Я постепенно росла и старалась прилежно учиться у учителей, которые ворвались в мою жизнь в пятилетнем возрасте и продолжались по сей день, а также уже начала по немного клянчить у матери уроки по искусству фехтования. Не ну а что? Надо же как-то самосовершенствоваться.       И так прошли пять лет…       Мы со служанкой переместились в сад, где меня уже ждал завтрак в беседке. Сев за стол я взяла палочки и начала поглощать пищу. Ветер мягко покачивал юбку, и приятная утренняя прохлада медленно пробуждала окончательно организм от то сна. Служанки мирно стояли позади не смея мне мешать.       Я покончила с едой и отправилась в сад. Слава матушке, я занималась лишь по пять дней в неделю, а остальные дни были для отдыха и уроков фехтования. Сегодня была солнечная и ясная погода. В саду жили несколько птичек и их щебетание приятно отдавало трелью в ушах. Цветам и той яркости зелени коей обладало данное место могли позавидать даже самые богатые дворцы великих императоров мира людей. Белые огромные колонны же почему-то навивали отссылки к древней Греции. По дороге я стащила плитку шоколадки с кухни и книгу, затем уселась под деревом и стала читать. Что поделать, мои привычки с прошлой жизни некуда не делись. Я всё также любила пожрать, и в особенности любила сладкое, которое кажется полюбила ещё больше, ведь раньше у меня не было возможности попробывать даже маленький кусочек, ну а книги просто были единственными развлечением кроме скучных кукол и игрушек, из которых я в душе уже давно выросла.       В какой-то момент я уснула, даже не заметив этого. Буквально на пару минут прикрыла глаза. Когда открыла их, то шоколада уже не было в моей руке. А на светлом ханьфу виднелось темное пятно.       Э? Это что ещё за выкрутасы?       Недоуменно огляделась вокруг, но никого не заметила. Пятно ещё свежее, значит плитку украли недавно. И как воришка умудрился так незаметно вытащить его прямо у меня из-под рук? Кто посмел красть мою шоколадку в моем же дворце?! Закрыв книгу, возмущённо встала и пошла по направлению к небольшому фонтану. Пришлось намочить большую нижнюю часть одежды, дабы отстирать след. Могла бы поручить эту работу служанкам, но мне во-первых, лень их искать, ведь я сама попросила оставить меня наедине. Во-вторых, немаленькая сама, управлюсь. Все равно неизвестно как долго продлится эта райская жизнь.       След удалось осветлить на несколько тонов, но последний самый яркий все никак не хотел отходить.       — Ну давай же, зараза… — бормотала я себе под нос, ругаясь, — вот гад прилипчивый… больше никогда не буду есть шоколад в светлом. — Я страдальчески подняла голову вверх, прищурив глаза от яркого света солнца. И как крестьяне так каждый день под палящим солнцем работают без продыха? Я бы так не смогла.       — Эй, что ты делаешь? — Ленивый оклик послышался откуда-то сбоку. Повернув голову на звук, я увидела мальчишку, сидящего на ветке дерева и спокойно смотрящего на меня. Его взгляд выражал малую толику интереса, смешанного с ленью. Как будто сам разговор был для него огромным трудом. У него были короткие каштановые волосы и серебряные, будто серб луны глаза. Их холодный блеск напомнил мне сияние стали меча.       — Я? Стираю. Что не видно что-ли? — Я не понимала почему мне задают такие глупые вопросы. Он что, ребенок какого-то аристократишки? Мама первое время мне приводила детишек приблеженные к правящей чете человечного рода. Естественно нигде не оглашалась чья я дочка. Или какого-то небожителя? Тогда почему он здесь? Вот тут дела обстояли странно. С одной стороны небожители со средних небес которые вознеслись после рождения ребёнка или их прихватили кто то из верхних небес, мог иметь родственников или своего дитя, поэтому я частично с ними иногда играла. Эдакий детский сад ООН « Улыбка Бога». Мы можем сказать воспитывались вместе, но даже при таком раскладе, то что я являлась богине с верхних небес, все равно умалчивалось.       — Вот именно. Почему ты просто не попросишь об этом слуг? Это ведь их работа, — Он прищурил свои серые глаза и скривил так губы, что захотелось его ударить.       — И что? А если их не окажется рядом, что я тогда буду делать? Грязная ходить? — Я отвернулась от него и продолжила чистить подол ханьфу, а затем продолжила, — Лучше полезному сейчас научиться, чем потом в спешке думать как что сделать.       Он немного промолчал, затем протянул:       — В-о-о-о-т как… — затем тише добавил, но как будто нарочно так, чтобы я услышала, — я думал, бастарда Сяньлэ с самого младенчества учат подобному. Но нет, ты оказалась ещё бесполезнее, чем я предполагал.       Моя шея хрустнула от того, как я резко подняла голову на него. На лице сопляка читалась ехидная ухмылка, будто бы он рад тому, что я среагировал как он и предполагал и ожидал продолжения представления. Так смотрят на зверушку в цирке или зоопарке. Ждут, когда та начнет их веселить. Он думает, я закачу истерику? Откуда он знает, кто я? Он из Сяньлэ? Неожиданно заметила грязь на щеке говнюка. Позднее до меня дошло, что это не грязь, а остатки моего шоколада. Гад, мало того что съел мою шоколадку, так ещё и смеет смеяться надо мной!       Но вместо криков возмущения я спокойно произнесла:       — Ты прав, жаль что я не научилась этому раньше.        На этом наш разговор окончился, так-как я развернулась и медленно пошла прямиком во дворец.

***

      Сегодня я проснулась, как обычно это бывает в выходные дни, довольно поздно. Моя мать давно ушла на какое-то новое задание, пока я мирно дремала. Но сейчас меня это не особо волновало, так как во мне нарастал бушующий праведный гнев. Кто-то сожрал весь мой шоколад, и почему-то я подозреваю кто этот мелкий пакостник.       Я стояла посреди кухни в одних нижних и средних одеждах, которые были просто тупо для приличия накинуты на меня, и была на грани внутренней истерики, которая рисковала перейти в реальную. Шкаф со сладким был распахнут, а вместо всех моих конфет и других сластей остались лишь мелкие крошки.       — Что все это значит? — Терпеливо спросила я у служанок, которые неожиданно притихли, опустив головы.       — Ваше высочество, мы можем попросить, чтобы нам принесли новую партию, но…       — Я не об этом вас спрашиваю, — резко оборвала холодным голосом. — вы эти сладости как драгоценности должны были охранять, но вы облажались.— Под моим недовольным взглядом их лица скукожились, они побледнели.

***

      — Что за… — я недоуменно глядела на обезображенною в шоколаде статую на фонтане, рядом с которым я вчера встретила того мальчишку. Уже после столь огромной первой потери, я поклялась прибить гада, за то что тот посмел осквернить мою святыню, а тут это? За моей спиной слышались возмущенные вздохи служанок и какие-то перешептывания, как я услышала знакомый голос сверху.       — Ну что, это тоже сама оттирать будешь а, Ваше Высочество? — сказано это было таким голосом, словно на базаре собаку подозвали. Сопляк был все на том же дереве. Я едва не взревела, но сдержала лицо когда увидела что тот жрет одну из самых дорогих сладостей в моей коллекции.       — Да как ты смеешь?! — Выкрик служанки оборвала другая, более старшая:       — Тише ты! Не видишь что-ли? Это он… — уже шепотом добавила женщина. Я с подозрением взглянула на нее.       — Кто он? — Женщина уже раскрыла рот для того чтобы ответить, но ее вновь прервал голос мальчишки:       — А-а-а-а точно… мы же не знакомы, — Мелкий паршивец ловко спрыгнул с ветки, и смяв один из фантиков запихнув себе в карман, подошёл ко мне.       — Фэн Цоцо, — Мои глаза округлились от удивления, пока он протянул мне руку всю грязную в шоколаде.       Какого Лешего? Сын Фэн Синя? Он же должен был умереть при рождении и стать демоном! Так с какого хрена он здесь?! Неужели мой разговор все же подействовал на телохранителя и они сошлись с той девицей?       — Се Сюньюй, — Нехотя ответила я, но руку пожать побрезговала.       — Что ты здесь забыл? Ты ведь сын Фэн Синя, верно? Тебе нельзя быть здесь.       Мальчишка был худой и щуплый и руки были у него такие же, а щеки румяные. Я мысленно прозвала его варенной креветкой. Он хмыкнул на мои слова, будто только этого и ожидал и хитро ухмыльнулся, опустив грязную руку.       — А что, запрещаешь мне? — Он склонил голову набок, взглянув мне прямо в глаза.       — Я здесь живу, — напомнила я ему, а затем добавила, — а тебя сюда никто не звал. Проваливай. — Креветка на мои слова расхохотался и подошёл ближе, все также глядя в глаза спросил:       — А иначе что? Мамочке пожалуешься? — Я непонимающе нахмурилась. Он что, издевается?       — Ты испортил статуи. Оттирай их. — Возразила холодно смотря в ответ. Однако, креветку это только позабавило похоже. Его лыба которая меня уже начала откровенно бесить, стала ещё шире.       — Ещё чего. У тебя есть слуги, пусть они и убирают.       — Кстати о них… — я в пол оборота развернулась и задала вполне логичный вопрос:       — Почему вы ещё не выставили этого мальчишку вон? — Они мгновенно побледнели, и одна из них робко прощебетала.       — Н-но ваше высочество, согласно приказу владыки, что молодой господин Фэн, что вы находитесь в равных условиях и на равных правах… — В ответ я тяжело вздохнула, ну что за морока? Когда я говорила про собственный дворец, я относительно лукавила. Да, он принадлежал мне, но правила здесь устанавливал Император небес. Поэтому, как бы не кривилась словно изнеженная девица, мне приходилось терпеть других детей. Детский сад, что бы черт его побрал, хотя уже.       — Эй, креветка, — я повернулась уже к сопляку, который возмущенно перебил меня.        — Что?! Это я-то креветка?!       Я как ни в чем не бывало пожала плечами и ответила:       — Ну да. Вон ручки какие тоненькие и ноги такие, как у креветки да и лицо красное. Ну настоящая варенная креветочка. — А лицо то у него действительно покраснело, только судя по всему от злости и возмущения.       — Ты… ты… — он усердно пытался что то придумать, но лишь еще больше покраснел.       — Ну? Кто я? — не менее радостно спросила.       — Бабочка вот ты кто! Ясно?! — Бровь рассекла мой лоб в вопросе, пока краснолицый пытался сделать лицо словно он все загадки сфинксу придумал. Это комплимент или оскорбление?       — Бабочка? — переспросила я.       — Да ты бабочка. Они маленькие и беззащитные, а ещё у них противные усики.       Маленькие и беззащитные? Серьезно? Вот когда мой батя придет, посмотрим как ты будешь бегать от этих маленьких и беззащитных бабочек.       Стоило мне раскрыть рот, как мальчик дернул носиком и развернулся уходя от меня подальше. Я просто стояло и смотрела ему в след.       — Ваше превосходительство, вас проводить до вашего дворца?! — крикнули ему вдогонку, на что тот пискляво сказал в ответ.       — Нет! Сам доберусь!       Ну здорово, а убираться кто тут будет?

***

      Когда Се Лянь вернулась, я сразу же всей ей рассказала во время ужина. Когда она услышала что креветка сын Фен Синя, то ее брови удивлённо вспорхнули, но молча продолжила меня слушать. Под конец всего моего рассказа, где были и мои негативные комментарии, она лишь спросила:       — У Фен Синя есть сын? — кажется, ее удивляло больше наличие ребенка у ее бывшего слуги, чем то что этот слуга вознесся.       — Мама! — злобно зашипела я, на что та звонко рассмеялась, — это не смешно! Он меня уже достал! Поговори с его отцом, пожалуйста!       Она более менее успокоилась и спокойно произнесла:       — Хорошо, хорошо. Больше не буду, не дуйся на меня, — она посмотрела на меня каким-то странным взглядом, а после произнесла — Я конечно, постараюсь поговорить с Фен Синем, но знаешь это будет не просто. — Спокойно начала рассуждать принцесса, — Фен Синь как и я — недавно вознесшийся бог. У него много дел и возможно мне не сразу удастся его поймать, но я постараюсь. К тому же, возможно Цоцо просто скучно одному, а таким образом он старается с тобой подружиться? Хотя соглашусь, то что он назвал тебя тем словом было очень грубо. Он обязательно должен извиниться за это и А-Сюнь…— Она резко прервала свой монолог и подняла вопросительный взгляд на меня. Я перестала жевать рис и молча ждала ее слов.       — Ты ведь знаешь что значит это слово?.. — Ее лицо приняло грустное выражение, как будто она в чем-то сомневалась и не знала как подобрать слова. Я глупо открыла рот замерев с палочками в руках и уставилась на нее.       — Ага. — тише произнесла я, и засунула себе в рот побольше еды, стараясь подольше ее пережевывать. Она думает, что я сейчас начну расспрашивать ее об отце? Нет уж, увольте. Мне и без него нормально живется. Даже если мой отец и действительно Хуа Чэн, или кто-то там другой мне как-то плевать. Если это Хуа Чэн — я вижу в нем лишь хорошую будущую опору, с которой моя мать будет счастлива. Но как отца я его не рассматривала. Если кто-то другой — мне как-то нет дела. Мне было трудно первое время в этом мире принять Се Лянь как мою маму, хотя я проводила с ней намного больше времени. Нет, это не значит что я хочу видеть именно Хуа Чэна моим отцом. Мне на него абсолютно фиолетового. Меня в нем привлекает лишь его будущая власть и богатство. Любить он меня будет или нет — плевать с высокой колокольни. А если это действительно какое-то убожество с улицы, так вообще нет дела. Но лицо Умина то, я видела. Видела, что мы похожи. Но даже если это он, дело мне нет никакого. Для меня отец в этом мире — лишь набор слов. Любовь, какой бы она не была, нужно заслужить. Бескорыстной любви не бывает. Резко вспомнилось лицо с серебряными волосами и ядовито серо-голубыми глазами смотрящими с презрением. Да, вспоминать маменьку за едой было не лучшей идеей. Почувствовала, как мне от отвращения скрутило живот. Встала из-за стола.       — Прошу прощения, я наелась. Пойду в комнату отдохну немного.       Со скоростью пули вылетела из сада. Чуть не врезалась в какую-то служанку и даже не извинившись влетела в свою комнату закрыв за собой дверь. Подняла голову и узрела креветку, что бесстыдно рассматривал мои рисунки лежащие на столе. Свет от свечей великолепно освещал его лицо, которое сейчас с интересом разглядывало лист бумаги. Что именно там я нарисовала, разглядеть из-за своего зрения не могла. Да и не помнила что там было.       — Ты что здесь забыл?!       Шкет поднял на меня свои серые глазенки и вновь хитро ухмыльнулся. Меня словно в ледяную воду кинули, и судорожно пыталась глотнуть воздух, настолько была возмущена. Я еще раз спросила, но уже более громко.       — Что ты здесь делаешь? Кто тебя пустил?!       Моя комната что проходной двор? Какого черта, у меня не слуги, а ленивые кони.       — Милые рисунки, — как ни в чем не бывало прокомментировал он взяв в руки портрет. На нем был изображён Умин без маски. — Кто это? На тебя похож, — он перевел рисунок на себя, продолжая вглядываться в него.       У меня начал дергаться глаз. С каких пор этот мальчишка так легко смог пробраться в святую из святых — мою комнату. Тем более, когда мне надо побыть одной. Возмущенно нахмурилась, я подошла к нему и вырвала из рук бумагу, стараясь не порвать, приблизилась к его лицу.       — Не твое дело. Вали отсюда, пока матушку не позвала! — Он удивился, но затем приподнял правую бровь и по лисьи улыбнулся.       — Ух ты, а днём ты была более спокойная. С мамой поругалась? — Я замерла с листом в руках, который до этого тщательно складывала. В его голосе была все та же насмешка, что и днём. Воспоминания о моей матери из прошлого открыли старые раны и я стала более агрессивной, потеряв на время контроль.       — Как ты сюда пробрался?       — А где ты научилась так рисовать?       — Я первая задала вопрос, — наконец я смогла запихнуть портрет в ящик стола и повернула голову к несостоявшемуся демону, облокотившись об стол, пока он спокойно уселся на моей кровати.       Как у себя дома, ей богу. — Все очень просто … — протянул он, то и дело махая своими ногами, от чего у меня задергался глаз. — Меня пустили, точнее мне сначала вручили сопровождение, но я от них убежал, а сюда по расположению дворца, самым богато украшенным крыло было именно твое место обитания, — он хмыкнул, закрыл один глаз и показал язык.       У меня выступили вены на висках, а лицо скривилась от омерзения. Увидев сию картину, креветка опять заржал.       — Ах-ха-ха-ха вот почаще и делай такое выражение лица, ха-ха-ха-ха! Оно тебе очень идёт! — Не умолкая смеялся он. Я подошла и отвесила ему кулака по голове.       — Ай! Больно! — Он схватился за затылок, в место, где я его ударила.       — А ты не смейся так громко. Люди спят, — я вернулась обратно, но уселась уже не на стол, а на стул.       — Ой, да понял я, понял! Уже ухожу, — он действительно поднялся и направился к окну, придерживая рукой ушибленное место.       — Можешь больше не возвращаться, — крикнула я ему. Уже сидя на окне, он развернулся в пол-оборота.       — Мечтай, принцесса.       Затем ухватился сверху за какой-то выступ, и забрался на крышу. Послышались удаляющиеся шаги.       — Надеюсь, мы больше не встретимся.       Эти слова я проговорила себе сама под нос, но не могла ложась спать и укрываясь одеялом не признаться самой себе, что этот паршивец смог приглушить мое плохое настроение и чуток его улучшить. Все-таки, годы одиночества и потребность в общении дают о себе знать.