Глава 11: Предложение

Она не планировала идти. Ну, не совсем. Морана фыркнула, глядя в потолок своей комнаты. Ее план состоял в том, чтобы лечь спать, позволить Николаю пресмыкаться в своей комнате, позволить всему, что у них было, остаться в море. Но сон ускользал от нее, и все, о чем она могла думать, был его образ - Николай, стоящий перед ней на коленях, стонущий от ее прикосновений, потому что она действовала на него так же сильно, как и он на нее. Но Николай хотел поговорить. И Морана не была уверена, готова ли она к такой суматохе. Он выяснил, кто был ее отцом, это было очевидно. Ей пришлось бы объяснять свою мать. Всю свою жизнь, потому что... Она не могла лгать ему. Больше нет. И если он захочет вышвырнуть ее после того, как узнает о чудовищах, нависших над ней, то пусть будет так. Но она не собиралась свободно раздавать объяснения. Она ничего ему не была должна, она тоже не хотела отдавать ему. Они остались в Истиноморе, и там они оба останутся, в Равке для них ничего не было. Стиснув зубы, Морана встала с кровати, сняла с вешалки халат и накинула его поверх ночной рубашки, в которой ей дали спать. Затем она надела тапочки и отправилась по коридорам Прялки, пока не дошла до его двери. Я должна пойти спать, он получит сообщение, подумала она про себя, но, тем не менее, подняла руку, постучав в дверь. Через несколько секунд она услышала шаги с другой стороны, и Николай открыл дверь, одетый в пижамные брюки и белую рубашку, с глупой ухмылкой на лице. - Я думал, ты не придешь, - сказал Николай, в его голосе звучали одновременно поддразнивание и облегчение. - Я думала об этом. - Заходи, Мора, - сказал Николай с улыбкой. Морана не двигалась. Ее ноги застыли на месте, и она покачала головой, - Я не останусь. - Что? -его лицо нахмурилось. - Я здесь только для того, чтобы положить конец всему этому, - сказала она ему, указывая на них двоих. Челюсти Николая сжались, - Конец? - Ты вдруг тоже попугай? - спросила Морана, - Я думала, титулов «Принц» и «корсар» достаточно. - Нам нужно поговорить, - ответил Николай, не потрудившись ответить на ее комментарий. -Вот почему ты здесь. - Я здесь, чтобы убедиться, что ты знаешь, что я уйду в тот момент, когда мы с Малом разорвем связь. - Морана, ты не можешь оставить Равку, твой отец все еще.. Морана толкнула его в грудь, заставив ввалиться в комнату, и вошла, закрыв за собой дверь, когда повернулась, чтобы свирепо взглянуть на него, - Ты ничего не знаешь, Николай. Держи рот на замке, или кто-нибудь тебя услышит. Его челюсть сжалась, а глаза потемнели, когда он посмотрел на нее в ответ. - Я знаю достаточно. И у тебя есть повод беспокоиться не только о ссылке Мала. - До сих пор я прекрасно справлялась. - Ты плакала кровью, Мора! Если ты думаешь, что это нормально, то ты чертовски ненормальная! - Я не сумасшедшая! Я не собираюсь возвращаться на Север. Но я вернусь к морю. - Итак, что ты можешь сделать? - рявкнул Николай, подходя к ней ближе. Морана стояла на своем, вызывающе глядя на него снизу вверх, - Значит, ты можешь жить среди пиратов? Перепрыгивая с корабля на корабль, никогда не имея дома? - Я жила так годами, ваше высочество, я справлюсь, - Морана усмехнулась. - Выживала. Ты не жила. - Да, выживала, - прорычала Морана, толкая его в грудь, но Николай схватил ее за запястье, грубо притянув ближе, - У меня есть сила в море, я не ничто. Моя жизнь была просто прекрасна, особенно когда ты был всего лишь Штурмхондом. Николай вздрогнул от ее слов, и Морана тут же пожалела о них, хотя и не собиралась уступать, не тогда, когда он получал то, о чем просил. Чума. Монстр. Ядовитая женщина, которая уничтожит его. И как только он увидит ее, настоящую ее, он вышвырнет ее, и Морана ни о чем в своей жизни не пожалеет. - По крайней мере, мы в чем-то согласны, - сказал Николай со стальным взглядом. - Твоя жизнь была просто прекрасной. - Что..- слова застряли у Мораны в горле, когда он шагнул ближе к ней, заставляя ее удариться спиной о дверь позади нее. Он отпустил ее запястье и прижал ее к стене своими руками. Челюсти Мораны сжались, и она хотела швырнуть в него чем-нибудь, стулом, собой, она еще не решила. Он прищелкнул языком, глядя на нее сверху вниз с насмешливой улыбкой на лице, - Просто прекрасно. Какой прекрасный образ жизни. Какой прекрасный способ прожить безопасную маленькую жизнь без каких-либо волнений. - Жизнь в море никогда не бывает без волнений, - возразила Морана, и его бровь насмешливо приподнялась. Он ухмыльнулся и опустил голову, нависнув прямо над ее ухом. - Жизнь в море никогда не могла зажечь твою кожу, - сказал он, его губы коснулись ее подбородка, - Жизнь в море наскучит тебе, дорогая. Когда ты устанешь от Багрового Миража, от необходимости иметь дело с грязными пиратами, которые встают на твоем пути, вместо того чтобы поклоняться ему? - Мне нравится, когда меня боятся, - но она этого не сделала. Страх, который пираты испытывали по отношению к ней, морской ведьме, напомнил ей обо всем, что когда-либо говорила ее мать, и о том, что все было совершенно правильно. Хорошенькое маленькое чудовище. Мерзость. - Лгунья, - прорычал Николай ей в шею, прежде чем поцеловать впадинку у нее на шее, отчего голова Мораны откинулась к двери, а с ее губ слетел вздох. - Ты понятия не имеешь, какая у тебя могла бы быть жизнь, если бы ты впустила кого-нибудь ... Да, она это сделала. Она снова хотела, чтобы кто-то умер от ее рук. Как сделала ее мать. У нее был бы кто-то, кто увидел бы ее демонов и расширил глаза, прежде чем убить их. Впустить кого-то было все равно что передать бразды правления своей жизнью тому, кто мог легко отшвырнуть ее в сторону. Руки Николая забрались ей под халат и добрались до талии, притягивая ее ближе и согревая своим телом, что только еще больше напугало ее. Он чувствовал себя как дома - она не могла уничтожить его. - Море рома не опьянило бы меня так сильно, как тебя, - пробормотал он ей в горло, его зубы задели ее челюсть, - Ты убегаешь от жизни, полной радости, острых ощущений, хаоса, любви только потому, что боишься. Челюсть Мораны сжалась, и она схватила его за лицо одной рукой, заставляя его снова посмотреть на нее, в то время как она холодно смотрела на него. - Я не боюсь, ваше высочество, - она была в ужасе. С этими словами она оттолкнула его за лицо и отошла еще дальше от него, от его тепла. Николай застонал от разочарования. - Почему ты убегаешь?! - сказал он, вскидывая руки в воздух. - Потому что мне здесь не место! - Морана провела рукой по волосам и прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь обуздать свои эмоции, - Я здесь ничто. И хуже всего то, что если кто-нибудь когда-нибудь узнает, кто мой отец, я в мгновение ока превращусь из ничего в предателя. Это то, чего ты хочешь? - спросила Морана, - Увидеть, как моя кровь прольется на твою страну, потому что ты не можешь избавиться от мысли обо мне? - Единственный способ, которым кто-либо когда-либо прольет твою кровь, - это если я умру, - сказал Николай, сжимая кулаки по бокам, - И я уже отбросил мысль о тебе, Мора. - Хорошо, - холодно ответила Морана, и Николай покачал головой. - Я думаю, ты неправильно поняла меня, дорогая, - сказал он, - Я отбросил идею. Теперь ты реальность. И я никогда этого не отпущу. - Ты даже не знаешь меня, - Морана горько усмехнулась, - Если бы ты знал меня, ты бы не стоял здесь. Ты бы не упал передо мной на колени. Не ради меня. - Испытай меня, - рявкнул Николай. Подняв бровь, Морана попыталась сдержать эмоции, бурлящие внутри нее, она не собиралась показывать ему, как чертовски напугана всем этим. Изображение бледного лица ее матери, покрытого пятнами от оспы, смотрело на нее пустыми голубыми глазами, когда она испускала последний вздох. Ты была моим самым большим сожалением, сказала она, когда ее рука безвольно упала в руку Мораны. Сожаление -единственное, на что вам следует надеяться, что оно не станет следствием большого выбора. Николай пожалел бы ее. Как он мог не пожалеть? Он был принцем, а она монстром. Даже если бы он так не думал, сейчас она стала бы для него обузой, кем-то, о ком он бы сожалел, кем-то, на кого он бы возненавидел точно так же, как ее мать. Он выжидающе посмотрел на нее, ожидая ответа. Морана покачала головой. - Просто отпусти меня, Николай, я устала. - Нет. - Нет? - Я не отпущу тебя, пока не докажу тебе, что могу разжечь огонь своими чувствами к тебе, - искренне сказал он, подходя ближе к ней, призывая ее понять, - Докажу, что я никогда не стал бы умолять никого, кроме тебя. Докажу тебе, что я могу справиться с любыми демонами, которых ты так боишься мне показать. Что ты единственный человек, с которым я не боюсь быть собой. Морана поджала губы, его слова прокручивались в ее голове, как глоток свежего воздуха, и она почти поверила ему. Покачав головой, она попыталась пройти мимо него. Она почувствовала, как глаза защипало от слез, и возненавидела себя за то, что даже подумала о слезах, когда у нее не было абсолютно никакой причины для этого. - О нет, ты не понимаешь, - рука Николая потянулась к ней быстрее, чем она успела отстраниться. Морана снова прижалась к его груди, - Ты не можешь уйти, Мора, мы едва начали разговаривать. - Мы достаточно поговорили, - отрезала Морана, снова пытаясь оттолкнуть его, но он не сдвинулся с места, - У тебя уже есть ответы, Николай. Ты получил подтверждение насчет моего отца. Отпусти меня ... Николай схватил ее рукой за подбородок и заставил посмотреть на него глазами, полными слез, она не хотела плакать, но слеза все равно скатилась. - Не плачь, Морана, - голос ее матери эхом отдавался в ее голове, - или я дам тебе повод для слез. Ты сама навлекла это на себя. Но Николай не насмехался над ней. Он не смотрел на нее с жалостью в глазах или отвращением. Он ничего не сказал, он просто наклонился к ее лицу и поцелуем смахнул слезу. Сердце Мораны угрожало выпрыгнуть из груди, когда она посмотрела на него, приоткрыв губы. Николай мягко улыбнулся, заправляя ей волосы за ухо, прошептав, - Доверься мне, Мора, позволь мне быть тем, кому ты позволишь увидеть твой свет. Ее свет. Какой свет? Тот, который так и не появился? Та, которая выглядывала, как будто приближался рассвет, но вместо восхода солнца она просто погрузилась в еще большую темноту. У нее не было света, чтобы показать ему, и все же она позволила ему отвести себя к его кровати, где он сел, усадив ее между своих ног, глядя на нее снизу вверх. - Пожалуйста, Мора. Не убегай. Глаза Мораны закрылись, когда она почувствовала, как его рука пробежалась по ее спине, успокаивающий жест, который сказал ей, что он действительно здесь и ждет, когда она заговорит. Она держала глаза закрытыми, не в состоянии смотреть на него, если собиралась заговорить, и руки Николая скользнули к задней части ее бедер, слегка задевая кожу, сводящее с ума чувство, которое заставило ее положить руки ему на плечи, чтобы у нее не подкосились колени. - Елена Зореслава была проливной в Малом Дворце, - тихо проговорила она, - одной из лучших. Очевидно, генералу нравятся влиятельные женщины, которые посвящают себя ему... Моя мать забеременела. Обычно она не рассказывала мне подробностей, но я знаю, что некто по имени Багра рассказал ей все о том, что генерал Кириган - Черный еретик, о создании Тенистого каньона и убедила ее бежать, потому что он будет использовать ребенка только для своей выгоды ... Морана глубоко вздохнула, запустив пальцы в его шелковистые волосы на затылке, Николай удовлетворенно замурлыкал. - Это было, когда она все еще... Все еще любила идею обо мне. - Moра. - Она сбежала из страны, сбежала от Дарклинга, - сказала Морана, прерывая то, что он собирался сказать, - Устроилась на работу в библиотеку Кеттердамского университета и там дождалась беременности. В Бочке легко исчезнуть. - Я знаю, - пробормотал Николай, и Морана была уверена, что он думал о своей сестре, Шепчущей. - Но потом у нее появился я. И она начала слабеть. Что бы ни было внутри меня, это яд, Николай, он убивает людей, и я… - Ты не яд, - остановил ее Николай. Морана посмотрела на него сверху вниз. Руки Николая оставили заднюю часть ее бедер, и он потянулся к ее лицу одной рукой. Морана прильнула к его прикосновению, - А если бы ты была, Мора... Если бы ты была самым смертоносным ядом в мире, я бы умер только за то, чтобы почувствовать вкус твоих губ, - прошептал он последнюю часть, и Морана едва могла дышать. - Докажи это, - неожиданно для себя прошептала она. Губы Николая растянулись в захватывающей дух улыбке, и он провел рукой по ее обнаженным рукам, отчего ее халат соскользнул на пол, когда он встал, возвышаясь над ней. Затем без предупреждения он притянул ее ближе за шею и прижался губами к ее губам, пробуя яд, которым она была похожа на человека, готового умереть. Это ни в коем случае не был нежный поцелуй, но он был нежным, он как будто пытался убедить ее остаться, поверить ему, его губами, и будь оно проклято, если это не сработало. Он отстранился, и на какое-то затянувшееся мгновение Морана почувствовала, что жаждет большего. Ее глаза распахнулись. - Я все еще жив, я думаю, это хороший знак, - пробормотал он с кривой улыбкой на лице. - Я думаю, тебе стоит попробовать еще раз, - возразила Морана, - На всякий случай. - Я начинаю думать, что ты хочешь убить меня, Мора. - Совсем чуть-чуть, - она потянулась к его лицу, коснувшись большим пальцем его нижней губы, и Николай поцеловал ее палец, - Секрет за секрет, Николай. Твоя очередь. Он кивнул, но не отстранился от того, как близко они были, вместо этого он наклонился к ее шее, нежно целуя ее, что он, очевидно, любил делать, и Морана задалась вопросом, насколько сильно он хотел провести губами дальше, чем ее вырез. Он говорил, уткнувшись в ее кожу. - Я бастард, Мора. Запасной Ланцов. Единственный, у кого хорошая голова на моем плече, и я совершенно уверен, это потому, что у нас не общая кровь. Морана закрыла глаза, слушая его, когда почувствовала, как его губы опускаются к ее плечу, ключице. - Слово «ублюдок» - забавная штука, - пробормотал он, - оно подразумевает, что самая отвратительная вещь, которую я совершил, - это существование. Это был момент, когда Морана поняла то, что она должна была понять давным-давно. У них обоих было много общего. Много страха быть самими собой, потому что кто бы захотел их? Ублюдок и монстр? Вот почему они вошли в хорошую рутину в роли Штурмхонда и Багрового Миража. Они оба были версиями самих себя, которые не были правдой, но по своей сути были такими, какими они хотели бы быть на самом деле. - Ты боишься? -спросила Морана, и он отстранился от нее, чтобы снова заглянуть ей в глаза: - Ты боишься быть самим собой? - В ужасе, - прошептал Николай, - Ты? - В ужасе, - эхом повторила Морана, признавая то же самое, от чего отказывалась всего несколько мгновений назад. Легкая улыбка тронула его губы. - Я думаю, нам должно быть страшно вместе. - Ты пожалеешь обо мне, - призналась Морана, ее голос был едва громче шепота, и Николай рассмеялся. Он рассмеялся. Сладким мелодичным недоверчивым смехом. - Я бы никогда ни о чем не пожалел, когда дело касается тебя, - сказал он, - за исключением того, что позволил тебе уйти. -Тогда не надо. Не отпускай меня. И он этого не сделал. Морана вздохнула ему в рот, когда он притянул ее для очередного поцелуя, и Николай ухмыльнулся, заставив ее пихнуть его в грудь. Только он схватил ее руку в свою, переплел их пальцы и снова завладел ее губами. Целуя ее, как мужчина, которого годами морили голодом, и Морана поцеловала его в ответ, уравнивая его голод со своим собственным. Она позволила себе потеряться в моменте и забыла об ужасном разговоре, о слезинке, скатившейся из ее глаз. Потому что из сладкого и нежного их поцелуй перерос в нечто большее. Желание. Похоть. Любовь? Руки Мораны нащупали край рубашки Николая, и ее пальцы скользнули под ткань, пытаясь запомнить каждый мускул, каждый шрам. Николай усмехнулся ей в губы. - Вороватые руки, - пробормотал он, развернул их, заставив ее ахнуть, когда она упала на его матрас, а Николай навис над ней с ухмылкой на лице, - Пытаешься украсть мое сердце? - Я просто пыталась снять рубашку, - ответила Морана с ухмылкой, отметая подтекст его слов. - Ты будешь умолять об этом? Морана приподнялась на локтях и поцеловала его в шею, проложив дорожку к уху, радуясь тихому звуку его стона. Она прошептала ему на ухо, - Дорогой, я не прошу. Я торгуюсь. - Сделка? - эхом повторил Николай с ухмылкой, - Тогда что ты предложишь мне в обмен на мою рубашку? - Поцелуй? Николай наклонился и прижался губами к ее губам. - У тебя должно быть предложение получше. Делая вид, что думает, Морана схватила его за щеки и притянула ближе, убедившись, что он умоляет о большем, когда она бессмысленно целовала его. Целуя Николая, она чувствовала, что солнце встает после рассвета, что ночь забыта. Целовать его было все равно, что поворачиваться к солнцу и знать, что все тени остались позади. Когда они отстранились, тяжело дыша, их дыхание смешалось в жаркой комнате, Николай кивнул. - Мне нравится это предложение, - сказал он, - но у меня есть кое-какие заметки. Мне не совсем понравилась та часть, где оно заканчивалось. Морана закатила глаза, глядя на него, и Николай ухмыльнулся, прежде чем снять рубашку и выставить свой торс на всеобщее обозрение. Она уже видела его без рубашки, несколько раз, и каждый раз у нее перехватывало дыхание. Она провела пальцами по его теплой коже, чувствуя, как бешено бьется его сердце под ее рукой. - Ты пялишься. - Оцениваю, - поправила Морана, глядя на него с лукавой улыбкой, - Моя часть сделки была гораздо более привлекательной. Я думаю, брюки тоже должны подойти. С его губ сорвался смешок, и он прищелкнул языком, - Какие грубые вещи ты говоришь, Мора. Она с усмешкой указала на себя. «Пират». - Пират, Багровый Мираж, Истребительница Волькр, моя Сирена Истиноморя, - сказал он, каждое имя сопровождалось поцелуем в ее шею, - Идеально. - Николай, - предупредила его Морана. - Ты совершенство, - сказал он, - Мой любимый яд. - Николай. Морана замолчала, когда раздался стук в дверь. Она нахмурилась и посмотрела на Николая, который в замешательстве смотрел в сторону двери. Он повернулся к ней и поцеловал в губы, прежде чем встать. - Я сейчас вернусь, дорогая. Улыбаясь про себя, Морана растянулась на кровати, играя завязками своей ночной рубашки, когда услышала шаги Николая по комнате. Она услышала, как открылась дверь. После нескольких минут молчания человек на другой стороне сказал: «Я принял свое решение». Алина? Николай выругался себе под нос, и Морана приподнялась на локтях, заглядывая за занавеску навеса его кровати, которая была частично задернута, и увидела, как расправились его обнаженные плечи, как напряглись мышцы спины. Она нахмурилась. - Алина, сейчас неподходящее время. - Я знаю, уже довольно поздно, но я должна была сказать тебе, - сказала Алина, слегка извиняясь, - Я принимаю это. Твое предложение. Брови Мораны взлетели до линии волос, и она села на кровати, увидев, как Николай прислонился головой к двери, где лежала его рука. Предложение? - Хорошо, и это все? - спросил Николай, хотя его голос звучал напряженно. - Да, это все. Спокойной ночи, - сказала Алина и ушла. Морана недоверчиво рассмеялась, вставая, и Николай повернулся, чтобы посмотреть на нее с извинениями, готовыми сорваться с губ, которые только что целовали ее, сказав, что он ее не отпустит. Но что хорошего было в пирате, ничтожестве, когда у него могла быть живая Святая в качестве жены? - Moра. - Не беспокойся, - оборвала его Морана, хватая свой халат с пола и проходя мимо него только для того, чтобы он схватил ее за руку. Морана выдернула книгу из его рук и оглянулась на него. Стиснув челюсти и с разбитым сердцем, она склонила голову, - Мой царевич. Она не потрудилась что-либо почувствовать, когда увидела, как Николай физически отшатнулся от ее слов, как ранее в тот день, она не потрудилась услышать что-либо из того, что он сказал, и просто вышла за дверь. Ложь настигает тебя, только если ты позволяешь ей, голос матери эхом отдавался в ее голове, беги быстрее. Но она бежала недостаточно быстро, и она лгала себе, думая о невозможном, о том, что Николай, возможно, хочет ее, может на самом деле остаться. И эта ложь настигла Морану, и она отказалась плакать из-за этого. Возможно, она забежала вперед, возможно, у него было замечательное объяснение, которое развеяло ее опасения, прежде чем он полностью избавил их поцелуем. Но в данный момент она была не в том настроении, чтобы извиняться. Она вернулась в свою комнату, и ее брови нахмурились, когда она приблизилась к двери. - Алина? Девушка подпрыгнула на месте, когда увидела Морану, стоящую в холле, приложив руку к сердцу. - Святые! Я думала, ты внутри, я как раз собиралась постучать. - Чего ты хочешь? - спросила Морана, пытаясь скрыть язвительность в своем тоне, но Алина на это не купилась. Она, должно быть, видела, как ее халат свисал с руки, как ее губы, вероятно, были окрашены в розовый цвет, а волосы взъерошены. Алина уставилась на нее. - Ты была там... Морана, я клянусь... - Внутрь, Алина, - прервала ее Морана, открывая дверь в свою комнату и пропуская Алину, прежде чем закрыть ее за собой. Алина вздохнула, присаживаясь на край кровати. - Это не означает ничего, кроме политического союза, Мора, ты это знаешь. Вот почему я согласилась. Ты знаешь, что я чувствую к Малу. Морана обдумала ее слова и кое-что поняла, ее брови слегка приподнялись, когда она заговорила. - Ты думаешь, Николай рассказал мне. Голова Алины резко повернулась к ней. - Он сказал, что сделает. - Ну, он этого не сделал. Алина застонала, позволяя себе упасть обратно на кровать. - Он идиот. Пожалуйста, не сердись на меня, я знаю, что он значит для тебя. - Я не злюсь, - сказала Морана. Алина пришла прямо к ней в комнату, чтобы сказать, что приняла его предложение без всякой необходимости. Какие правила Морана имела над Николаем, которые заставили Заклинательницу Солнца поверить, что она должна была предупредить ее? Нет. Это была не ее вина. - Ты выглядишь взбешенной, Мора, - опровергла Алина, и Морана поняла, что ее кулаки сжаты. Она глубоко вздохнула и расслабила руки. - Я злюсь не на тебя. Я злюсь на Николая. - Разве это не естественная реакция на его присутствие? - Определенно, - Морана рассмеялась и поймала себя на желании довериться Алине, найти подругу в лице Заклинательницы Солнца, которая позаботилась о том, чтобы она была в курсе ситуации в тот момент, когда это произошло, - Этот ублюдок поцеловал меня и принял твое согласие на его секретное предложение. Алина застонала, обхватив голову руками. - Идиот.