I

Во внутреннем дворце всё шло своим чередом: служанки наводили порядок на крыльцах и газонах, евнухи помогали переносить тяжести от здания к зданию — ночной инцидент во внешнем будто никоим образом их не затронул. Задавшаяся подобным вопросом, Маомао весьма скоро узнаёт причину всесторонней безмятежности: — Постойте... — останавливается, понимая, что они направлялись не по ожидаемому пути: — Нам разве не к лекарю? «Ему ведь должны доверить установление причин смерти служанок? Не мог же он за несколько часов всё провести». Ответ Дженши даёт ей в более чем раздосадованной манере: — Тела служанок решили не передавать на вскрытие. Только сейчас Маомао начала понимать, почему к делу, что её никак не касалось, решили привлечь её: его официальному расследованию в принципе не хотели давать ход. — Их сразу поместили в крематорий для сожжения? — уточняет, дабы удостовериться, что верно всё воспринимает. — Без установления причин смерти? Она давно приняла установившийся во дворце порядок: высшие чины распоряжаются с представителями низших классов как им заблагорассудится. «Благородные офицеры списывают девушек-служанок со счетов как вещи? Чего же сами они, в таком случае, стоят...» — Командир отряда обсудил инцидент с подчинёнными, в чьей собственности находились девушки, — бесстрастно продолжает Дженши, хотя, опять же, сам не рад сообщать о подобном. — Все согласились с тем, что смерть произошла от рабочего переутомления. Выступать за проведение официального расследования никто не стал — тела распорядились передать на скорейшее сожжение в столичный крематорий. В последний момент, однако, их перевезли в крематорий внутреннего дворца — причины и личность ходатайствующего неизвестны. «Интересные споры вокруг места сожжения. Рабочее переутомление, значит? Удобно — когда хочешь избавиться от тех, кто тебе больше не нужен». Вероятность вторая: хозяева служанок — интересанты их смертей. — Нам с Гаошуном удалось убедить управляющего отложить процедуру — чтобы ты могла осмотреть тела прежде, чем они обратятся в прах, — заканчивает Дженши и поворачивается к Маомао, уже ушедшей в построение версий и цепочек вероятностей. — У тебя будет мало времени, чтобы попытаться найти хоть какие-то зацепки по их телам. «Убийцы всегда оставляют следы, да? Потому что они — те же люди, которым свойственно совершать ошибки». — Вас не коробит эта ситуация, господин Дженши? — неожиданно, хоть и довольно бесцветно в тоне, интересуется она. — Настолько наплевательское отношение к женщинам, оказавшимся в сословии без привилегий? Я такая же служанка, как и они — значит, никак не защищена от гибели по воле кого-нибудь выше себя. На его строгий взгляд Маомао неуверенно отводит свой: «возможно, я позволила себе неосторожное высказывание. Что сказать, красноречие — это не про меня». Переводит дух и снова поднимает глаза на Дженши, уже с иным посылом. Посылом искренней просьбы: — Скажите, если я погибну при странных обстоятельствах... Вы выступите за проведение официального расследования? Судя по шоку, возникшем на его лице в считанные секунды, неосторожное высказывание Маомао позволила себе не ранее, а только что. — Ты что вообще несёшь?! — неожиданно хватает её за плечи, встряхивая; повышает тон, будто был оскорблён вопросом лично. Впрочем — тут же усмиряет пыл, понимая, каким осиным гнездом и жилищем гиен являлся дворец. — Я отправлю на эшафот любого, кто станет покушаться на твою жизнь! Реакция Маомао — больше удивление, чем испуг. Абсолютно серьёзный Дженши, в пылу заверяющий, что не допустит её смерти — часто ли она сталкивалась с подобными обещаниями в своей жизни? От людей, что не являлись её роднёй? «От него это прозвучало... довольно неожиданно», — замирает взглядом на нём, почти не моргая. «Как будто даже... немного приятно». Впрочем, эмоциональный эффект от момента заметно контрастирует с неприятностью физического контакта. «Но свои руки мог бы уже и убрать...» — Хорошо, как скажете, господин Дженши, — спокойно соглашается, будто на простую услугу, и акцентирует внимание на сдавленных плечах. — Можете отпустить, пожалуйста? Не хочу услышать хруст, который сделает меня нетрудоспособной. Его хватка далека от нанесения Маомао каких-либо травм, но раз уж Дженши так щепетилен в отношении её морального и физического состояния... — Ой, прости, переусердствовал, — резко отстраняется, выставляя перед ней разжатые ладони. «Пусть будет более аккуратен со своей двухметровой колокольни». Поправляя смятую ткань халата, она, к своему удивлению, не может выбросить из головы возникший выпад Дженши в её сторону. «А уверенность ему к лицу — может ведь быть серьёзным, когда захочет. В отличие от извращенства...», — тем не менее, тут же забирает свои мысли обратно. «Ладно, извращенство — его неотъемлемая суть. Нет, её, конечно, можно отнять... Но он пока не заслужил. А если всё-таки заслужит...» — Ты чего это улыбаешься? В чём Маомао была не сильна, так это в сокрытии эмоций на фоне запуска своего воображения. — Ничего, — тут же прячет хитрую ухмылку, что не в силах убрать с губ, за рукавами. — Так, крайние ограничительные меры... О, господин Гаошун! Верный слуга Дженши выходит из-за угла здания в непосредственной близости к ним — направляется навстречу после громкого возгласа Маомао. Собранный и невозмутимый — «образцовый мужчина, что стал бы идеальным супругом», считает сложившая перед ним руки и поклонившаяся травница. «Даже жаль, что для идеальной супруги меня слишком тянет к самоистязанию». — Сяомао, — сдержанно, с почтением кланяется ей в ответ. — Господин Дженши уже ввёл тебя в курс дела? — получив короткий кивок, продолжает: — Наше расследование не разрешено дворцовым управлением, так что в случае провала будем изгнаны, если не лишены голов на эшафоте. Ты к этому готова? Маомао хмурит брови и окидывает недоверчивым взглядом обоих: «Они считают, будто я не понимаю, во что ввязываюсь? Мы уже через столько прошли — а я для них до сих пор какая-то наивная девица? Прискорбно...» — Вам напомнить мой любимый ингредиент в пище, господин Гаошун? — с нарочитой мрачностью глядит на него исподлобья. Стоявшего в стороне Дженши бросает в ощутимую дрожь. «Ладно — «помешанная на ядах и алкоголе наивная девица». Замуж без вправления мозгов не брать, от кухни первое время держать подальше». — Не стоит, — Гаошун вида не подаёт, но мурашки по спине пропускает. — У тебя два часа на обследование тел — больше управляющий выделить не может. Он указывает на здание, схожее по конструкции с остальными, но с единственным отличием: окон наружу нет, из источников света лишь лампы внутри. Невозмутимый взгляд караульных направлен по прямой, выше голов троицы, но уши наверняка навострены на их беседу. — Благодарю, — «удивительно, как им вообще удалось убедить дворцового служащего разместить тела служанок со стороны в императорском крематории. Если поручение о смене локации прошло не на официальном уровне, то попахивает грубой коррупцией. Ну, что поделать: деньги открывают невероятные возможности». Поднимаясь по ступенькам — замечает, как кто-то настырный следует по пятам: — Господина Дженши внутрь не пускать, — настойчиво просит, чуть ли не на уровне приказа как караулу, так и Гаошуну. Останавливают, в итоге, все вместе. — Эй! — недовольно восклицает он. — Почему? — «Земноводное» проснётся, — мрачно поясняет, смотрит через плечо на Гаошуна. Тот всеми силами пытается делать вид, что не знает, о чём идёт речь — караулу в этом плане проще. — У меня нет подобных наклонностей! — кричит ей вслед Дженши. Гаошун всеми силами пытается делать вид, что не знает своего господина — караул его знает, но до сих пор не понимает, о чём идёт речь. Адресат странного ответа, тем временем, старается держать взрывоопасное воображение под контролем, толкая от себя двери крематория. «Нет, говорите? Появятся, если вам оказалось достаточно одной женщины вблизи их главного источника». Освещение основного зала внутри — минимальное: недостаточное, чтобы в принципе заметить выложенные тела на двух гранитных поверхностях с расстояния. Подлежавших кремации обычно сразу клали в гробы для сожжения, но для Маомао оставили возможность рассмотреть служанок без помех в перевороте их тел. «Многовато удобств для неофициального расследования. Ощущение, будто пришла по приглашению как минимум леди Гекуё». Сравнение влияния Дженши во дворце с влиянием императорской наложницы она решает оставить за скобками собственного мышления — уделяет всё внимание умершим служанкам. Молодые девушки, по первому взгляду — не старше двадцати пяти; в простейших, тонких и, возможно, самых дешёвых халатах, будто офицеры, у которых они были в подчинении, не хотели тратить и десятой части своего жалования на их одежды. «Либо переоделись в них, чтобы слиться в толпе и не привлекать лишнего внимания. Отзывчивые граждане могли и донести на девушек в более пёстрых, но всё-таки одеждах служанок, на улицах в поздний вечер». Более важные объекты для исследования — их тела. По предварительной информации Дженши, не имеющие следов насильственной смерти, либо отравления распространёнными, проявляющими себя внешне ядами. «Надеюсь, информация не из первых рук. В таком случае — из чьих?». Пометка: узнать у Дженши, кто провёл первоначальный осмотр тел. Для подтверждения сведений от неизвестного источника Маомао приступает к изучению кожных покровов, развязывая узлы на халатах — полностью оголяя тела служанок. Первые выводы — идентичные для обеих. «Цвет кожи... Бледный, но здоровый, не считая трупных пятен — от естественно умерших не отличить. Следов телесных надругательств — покраснений, синяков, кровоподтёков — тоже нет. Признаки отравления... По одному лишь осмотру, без вскрытия, его не определить (дворцовый лекарь менее влиятелен, чем управляющий крематория? Даже на час не позволил у себя разместить?) — следовательно, версия в приоритете». «Порча, либо проклятие? Хм... Предпочитаю в них не верить, но если рассмотреть: они редко работают на остановку сердца — обычно на проявление летальных болезней, которые как раз оставляют следы на коже. Но и их проявлений не видно... Зубная эмаль целостная, волосы не опадают, белки глаз без покраснений. Если посмотреть на другой стороне... Что?» Стоит Маомао перевернуть тело первой служанки — на шее, ниже затылка и чуть выше шейного позвонка, смахнув волосы, она замечает высеченные на коже, ярко-красные иероглифы. Иероглифы своего имени. «Мао». «Что за...» Она замирает в оцепенении, вглядываясь в кровавую «кошку» на коже служанки. Контуры символов — искусные, насколько их можно таковыми назвать. Все линии и края — старания человека, научившегося не просто писать слова. «Это старания профессионального каллиграфа. Не просто какого-то армейского солдата...», — предполагает Маомао. В подошедшей тревоге — перебирает плохо слушавшимся ногами до второй служанки, дрожащими руками касается её и переворачивает. «Мао». Её имя на двух человеческих телах — возможный мотив преступника проявляется прямо перед застывшими глазами: «Эти убийства совершили... Из-за меня?» К глотке подкатывает ком вины и паники — Маомао оседает на холодном полу крематория, подогнув колени, чтобы успокоиться. Недавнее «если я умру при странных обстоятельствах...» в мысленном хаосе видоизменяется в «когда я умру при странных обстоятельствах...» — истинной целью убийцы служанок была она: вероятно, «особенная служанка». «Чёрт... возьми! Чёрт-чёрт-чёрт! Так, Маомао, спокойно... Глубокий вдох, глубокий выдох. Ты жива, ты дышишь — всё хорошо, всё в порядке... Ноги, руки, голова, грудь, веснушки — всё на месте. Ещё один вдох, ещё один выдох... Ох, ну приходи уже в себя, тряпка!» Звонкий, отрезвляющий хлопок ладоней по щекам — и Маомао возвращает себе более холодное мышление. «Так, моё внимание привлекают двойным убийством — тоже, чтобы убить?.. Нет, не обязательно — со мной хотят выйти на контакт. Во дворце есть человек, чьё внимание я привлекла помимо «обладателя лягушки». И «испорчен» он на совершенно другом уровне». Трезвый ум так же подвешивает несостыковку нанесённых на кожу иероглифов и изначальной информации: «никаких видимых следов расправы на теле девушек обнаружено не было». «Невозможно не заметить такие следы — даже если не снимать с них халаты. Значит, кто-то проник в крематорий после помещения тел сюда и высек на шеях иероглифы, складывающиеся в моё имя? При круглосуточной страже у единственного входа? Сюда не попасть, если не иметь ключи от здания и хорошие связи». Сложив дважды два, Маомао поднимается на ноги и понимает, что кое-кто может быть открыт не только к просьбам Гаошуна с Дженши. «Необходимо нанести визит управляющему», — спокойно заключает и оборачивает обнажённые тела обратно в одежды. Громкий толчок ногой на выходе — глаза некоторое время привыкают к яркому дневному свету после скромного освещения в зале. — О, уже вернулась! — Дженши быстро подходит к ней, жадный до подробностей. — Выяснила что-нибудь? «Как минимум, что я привлекла ненужное внимание преступника и что во дворце процветает коррупция», — Маомао учащённо моргает, чтобы восстановить глаза на прежний уровень восприятия яркости. «Но вам это знать не обязательно». — Просто визуально подтвердила вашу информацию, — спокойно, бесстыдно лжёт и тут же задаёт Дженши свой вопрос: — Кто провёл первоначальный осмотр? Тот гордо указывает на своего верного слугу — Гаошун коротко кивает в подтверждение. «Ну да, стоило догадаться. Ладно, ему можно: всё-таки верх мужской порядочности». — Как скоро тела подвергнут кремации? — Маомао поворачивается к нему как к более доверенному источнику информации. «Он собирает сведения и докладывает Дженши — к чему мне ненужные посредники?». — По закону, согласно принадлежности служанок, их должны сжечь в столичном крематории. В императорском они размещены на временной основе, — Гаошун делает паузу, смотрит на своего господина. Тот ожидаемо расстроен, что Маомао обратилась не к нему. — Однако управляющий предложил сжечь их в императорском сразу после завершения твоего осмотра — с оформлением документов на столичный. Ещё один вариант: вывести под покровом ночи и вернуть тела офицерам — для сожжения в столичном под наблюдением их непосредственных хозяев. «Они не примут», — тут же делает вывод о несостоятельности последнего варианта. «Им плевать. Могли даже втайне продать их убийце, раз уж и пальцем не пошевелили для инициации расследования». — Мы можем посетить управляющего? — переходит к своей основной просьбе Маомао, подключая ложный предлог: — Хочу попросить оставить тела в императорском, но повременить с сожжением насколько возможно. Мне кажется, я смогу найти зацепки. — Полагаю, что да. Я... — Гаошун вновь замолкает, видя, как его дорогой господин вот-вот покроется мхом от безысходности. — Вернее, господин Дженши может тебя провести. «О, ну кто бы сомневался», — Маомао неохотно вспоминает о двух метрах смазливости и разврата за своей спиной. Справедливости ради, тоже замечает его особенно поникший настрой. «Ладно, окажу ему услугу в сопровождении себя». — Хорошо, не откажусь, — равнодушно соглашается, и даже таким заставляет Дженши вновь засиять. — Господин Гаошун, можете опросить тех офицеров? Почему они приняли решение отказаться от расследования? Беззаботное сияние на молодом лице тут же сменяется решительной серьёзностью. — Исключено, — твёрдо отрезает Дженши, будто вновь было затронуто исключительно личное. — Позиция армейского корпуса не подлежит оспариванию и какому-либо обсуждению с обслуживающим персоналом дворца. С канцелярского — переводит на общечеловеческий: — Я не хочу увольнять Гаошуна после донесения на него офицера с формулировкой «выход за рамки служебных полномочий». «Удобно», — невесело резюмирует Маомао. «Чтобы ты ни хотел скрыть от других — командование тебя прикроет, если согласуешь с ним позицию. Вообще, насколько они сами связаны с убийствами?» В возникшей вариации приоритетов — всё равно отдаёт предпочтение более ранним. — Понимаю. Прошу прощения, что позволила себе такую необдуманную просьбу, — сводит вместе рукава и опускает голову в формальном извинении; возвращается к прежней теме с управляющим: — К слову, почему управляющий крематория так помогает нашему неформальному расследованию? Эти служанки ему никто — из-за них у него могут возникнуть проблемы. «Только если ему не приплатили водить нас за нос. Или же... Свести меня с убийцей?» Обоснованное чувство переживания за собственную сохранность и жизнь смешивается в её эмоциональном вместилище с нездоровым интересом к преступнику, тешащему её доселе скромное эго. «В мою честь устроили двойное убийство — для чего? Для предупреждения о скором приходе за моей головой — понаблюдать за моей реакцией? В таком случае, почему бы просто не написать устрашение на бумаге?» «Потому что я... Стою более эффектного представления?» — Я знаком с ним, сколько себя помню, — возвращает её из по-мрачному самовлюблённых мыслей Дженши, ведя за собой к рабочему месту управляющего. — У нас с ним особые отношения — он мне как родной дядя. Полагаю, ему просто важно докопаться до правды — потому что это важно мне. «Возможно, в ваших отношениях назревает тёмная полоса, Дженши», — посматривая сбоку с ироничным сочувствием, обращается к нему Маомао. Ощущая, как становилось частью чего-то большего, чем неудачное стечение обстоятельств.