...и туманна будущность

      — Как погулял, Гил? — спросил за завтраком сонный Буйволсон и широко зевнул.       — Погуляй хорошо — болела бы голова, а так неплохо, просто посидели, — ответил Гилберт и сделал глоток кофе.       — Ну, судя по тому, что ты надевал что-то из лучшего, ты не только отмечал сданный первый зачёт, но и ходил на свидание, — понимающе подмигнул отец. — Неужели Ники приехала на праздники домой?       — Угадал, — с улыбкой ответил Гилберт. И погрустнел. — Завтра последний день недели, и она уедет.       Буйволсон почему-то перевёл тему.       — А в группе симпатичных буйволиц порядочно? — спросил он.       — Пап, не для твоего возраста точно, — засмеялся Гилберт. — А если ты намекаешь на новые отношения, то я не хочу. — На этих словах парень стал серьёзным. — Ночью мы с Ники гуляли…       Гилберт рассказал отцу о прогулке с девушкой.       — …она так смотрела на меня, — вспоминал он с улыбкой. — В её глазах было столько света, будто солнце засияло, она так улыбалась, что мне просто не хотелось её отпускать… только обнимать, прижимать к себе и целовать… Ты мне советовал поговорить с ней, но она была в таком настроении, что я не хотел его портить.       — Я остаюсь при своём мнении, — сказал Буйволсон, из глаз которого внезапно исчезла сонливость. — Люби…       — Я слышал твоё мнение, папа, — холодно прервал его Гилберт. — И ты меня тоже слышал — я не хотел портить свидание. Поругайся я с ней — и опять жил бы как в тумане. И о симпатичных буйволицах ты не случайно упомянул? Хотел, чтобы после отъезда Ники я начал засматриваться на других девчонок?       — Вы с ней пережили ад, — хмуро напомнил Буйволсон. — Она не отходила от тебя в больнице, а потом — просто уехала. И ты ходил в сентябре, как в воду опущенный. Хотя бы к друзьям тебя потянуло позже!       — Знаешь, — выпрямился на стуле Гилберт, — я тоже был расстроен. Временами — злился, пытался найти в себе какую-то душевную опору. Пытался понять более глубинные причины отъезда Ники, хотя я иногда и себя понять не могу! Скажи — окажись ты на моём месте, как бы поступил? Сразу бы разорвал отношения?       — Я бы прямо спросил — зачем после всего пережитого такой удар в сердце наносить? — мрачно сказал Буйволсон. — Мне представляются — точнее, представлялись — ваши отношения как идеально чистый лист в блокноте. Ники уехала — и будто чернила пролились на страницу. Но легко ли вырвать эту страницу, даже если она запачкана? Или есть возможность стереть чернила?       — Это мой блокнот, то есть мои отношения, папа, — после паузы сказал Гилберт. — Можно просто вырвать лист, но не выкинуть весь блокнот в мусорку. Я до сих пор люблю Ники, и в мыслях, и в реальности не хочу её отпускать. Кстати, пригласила на свидание она, а не я. Записка, которую она незаметно положила мне в карман пальто. Её почерк.       — Что ж, тогда советую тебе быть грамотным, но осторожным автором отношений, чтобы блокнот не отправился в мусорку, — со вздохом сказал Буйволсон, вновь зевнув.       — Иди спать уже, — отмахнулся Гилберт. — За совет спасибо.       Буйволсон молча вышел из-за стола. Перед тем как покинуть кухню, он похлопал Гилберта по плечу в знак поддержки. Едва закрылась за Буйволсоном дверь, — ожил телефон у Гилберта. Написала Ники.       «Гил, завтра после обеда я уезжаю. Встретимся сегодня, если нет планов, или завтра?»