Крылья, чтобы летать

      В какой-то момент всегда приходит осознание, что ты что-то делаешь не так. Чаще всего вместе с пониманием, насколько же ты ошибался. Так было и сейчас — Снейп внезапно остановился на лестнице, глядя на портрет времен восстания гоблинов, с четким понимаем, что он идиот. Ведь Грейнджер должна будет кого-то или что-то спасти с помощью зелья, а не четырех ингредиентов. А значит, нужно было искать рецепты, которые подходят под слово «спасать» и при этом сочетают в себе белладонну, возможную маранту и соответствуют определению зелья, а не масла, мази и так далее. Зло сжав поручень, понимая, сколько времени уже потеряно, он быстрым шагом пошел в библиотеку, напрочь забыв про ужин. Правда, исполнить задуманное не удалось — его остановила профессор Берри.       Снейп не переваривал эту даму и старался как можно меньше с ней пересекаться, но сейчас она остановила его вполне настойчиво.       — Что тебе угодно? — спросил он, подняв бровь, весьма явно демонстрируя свое недовольство.       — Минерва попросила найти тебя, — прощебетала женщина в ответ. — В конце концов, сегодняшний ужин нельзя пропускать.       Северус скривился, вспомнив причину. Сочельник. Конечно же. Он терпеть не мог этот праздник, но кого это волновало.       — Я скоро буду.       — Я с тобой.       — Я вполне способен дойти до Большого зала самостоятельно, — тут же прошипел он. — Или ты думаешь, я внезапно забыл дорогу?       Где-то вдалеке послышался топот и смех, и он отвлекся на звук. Видимо, это дало Берри передышку, и, будто не заметив общего настроения, она продолжила гнуть свое:       — Но почему бы не пройтись в приятной компании? Мы же преподаватели, нам стоит держаться вместе в этом полном мелких нарушителей замке! — она настолько осмелела, что сделала шаг к нему.       — Была бы приятная компания, я бы непременно с ней прошелся, — с ядовитой улыбкой ответил Снейп. — А теперь прошу меня извинить, у меня еще есть некоторые дела. Ах да, увидите мистера Поттера за ужином, передайте, чтобы зашел ко мне по поводу книг для мисс Грейнджер.       Зачем он это сказал? Неясно, видимо, просто хотел как можно скорее спровадить ее отсюда.       Он уже хотел уйти, но, заметив, как перекосило профессора Берри при звучании имени девушки, понял, что спешить не стоит.       — Вы не помните ее? Она вместе с Поттером освобождена от ваших занятий.       — Да, спасибо, я знаю, — раздраженно ответила преподавательница ЗОТИ. — Я сглупила, поддавшись ей на занятии, не стоит напоминать мне об этом с такой улыбкой.       — Поддались? Сильно сомневаюсь.       — Хотите сказать, вы действительно верите, что она победила без моей помощи?       — Мисс Грейнджер? Без сомнения.       Он сам был удивлен, что так спокойно и уверенно об этом говорил, но понимал, что действительно верил в свои слова.       Элойза Берри же, наоборот, опешила настолько, что ее лицо приняло выражение, близкое к полуобморочному.       — С чего же такая уверенность? — наконец совладав с собой, спросила она. — Не помню, чтобы за вами водилась любовь к Гриффиндору или вообще к студентам.       — Лестно слышать, что вы так внимательно ознакомились с моими предпочтениями, но мисс Грейнджер на моих глазах положила нескольких пожирателей смерти, вместе с друзьями уничтожила все крестражи Темного Лорда, а не далее как вчера покалечила в бою напавшего на нее злоумышленника, — он резко обернулся к женщине, забивая последний гвоздь в крышку гроба. — Врукопашную.       Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он развернулся и направился дальше по коридору, но видел Мерлин, чего ему это стоило. Он поймал себя на абсолютно иррациональном чувстве гордости за девчонку и еще больше удивился, поняв, что его совершенно не отягощает это. Он помнил, что после пира Минерва хотела со всеми поговорить, а Грейнджер явно было что сказать — он даже не удивился, что эти трое… героев посвятили в пророчество несколько лишних человек. Серьезно, чего еще можно было ожидать от них?       Не сбавляя темпа, Снейп спустился в подземелья и даже успел прочесть пару глав двухтомника о способах нейтрализации белладонны в лечебных зельях, как к нему на подлокотник грациозно приземлилась серебристая кошка и голосом директрисы заговорила:       — Северус, поскольку ты чем-то успел обидеть Элойзу, и она не захотела уточнять, чем именно, а ты так и не явился на пир, то жду тебя в моем кабинете через пятнадцать минут. Или можешь сразу направиться в больничное крыло. Извини, что поздно, но я только закончила с Артуром Уизли и Люциусом Малфоем — им наконец пришлось смириться, что люди падают с метел не только из-за черной магии, — даже из уст кошки голос звучал устало.       Мужчина чертыхнулся, закрывая книгу, и резким движением поднялся с кресла. Да, он знал о встрече, но от одной только мысли об этом собрании кружка по интересам его, как обычно, начинало подбешивать. Аллергия на некоторых студентов давала о себе знак, определенно.       Больничное крыло пустовало, единственным пациентом там сейчас была Грейнджер, но тем не менее, уже подходя ко входу, Снейп услышал визг, смех и грохот. Правда, заготовленный язвительный комментарий так и не сорвался с губ, когда мужчина бесшумно замер в дверном проеме. Открывшаяся картина была чем-то, что он определял понятием «душевный».       Сидящая на одеяле посреди кровати мисс Уизли громко смеялась, закинув голову и грозя с этой самой кровати свалиться, причем, судя по не менее громко смеющемуся братцу на полу, тот успел с этим первый. Лонгботтом был красный как рак и сквозь смех что-то пытался сказать, но все его попытки заведомо были обречены на провал. Обнаружившийся тут же Малфой, к огромному изумлению Снейпа, тоже смеялся, хоть и пытался сохранить серьезный вид. Кажется, он чувствовал себя здесь на удивление комфортно. Возле него, держа вверх ногами какой-то журнал, сидела в кресле Лавгуд. Подняв одну руку, она на что-то указывала.       Наконец взгляд нашел и причину веселья — Поттер, накинув на плечи плед и выгнув грудь колесом, важно ходил туда-сюда, властно раздавая указания невидимым помощникам. Снейп и сам с трудом сдержал усмешку — пародия на Кингсли была весьма хороша. Стоящая рядом Грейнджер, обведя взглядом остальных, повернулась к другу и писклявым голосом грозно спросила:       — Учишся балету, Поттер? — и тоже засмеялась, откинувшись на стену.       Поттер тут же начал изображать балетные па, а парочка Уизли уже просто сползала вниз, задыхаясь от смеха. Даже Малфой не удержался и напоказ закатил глаза.       Снейп опять нашел взглядом Грейнджер. Девушка раскраснелась от смеха и широко улыбалась, сложив руки на груди. Сияющие глаза отражали мягкий свет свечей, а распущенные волосы как грива разлетелись по спине и плечам. Профессор вдруг понял, что и сам улыбается, а затем совершенно неожиданно поймал ее взгляд.       А Гермиона, вопреки всем его прогнозам, абсолютно не смутилась, а наоборот, искренне и тепло ему улыбнулась, склонив голову к плечу.       — Добрый вечер, профессор, — радостно поздоровалась она, заставив остальных повернуть головы.       — Добрый вечер, мисс Грейнджер. Похоже, вам уже лучше? — с легкой улыбкой спросил он, краем глаза замечая вытянувшиеся от удивления лица ее двух неизменных друзей. Дождавшись кивка, продолжил: — Рад слышать. Как я понимаю, раз Поппи не отпустила вас на праздник в башню, вы решили, что праздник приедет к вам сюда?       Его голос звучал абсолютно спокойно, и, похоже, отсутствие скептических или ядовитых нот в вопросе заставило остальных усомниться в происходящем. По крайней мере, иначе интерпретировать то, что Уизли ущипнул себя за руку, зельевар не мог.       — Да, сэр, — кивнула Грейнджер.       — Если хотите продолжать веселиться, рекомендую накинуть заглушающие чары — вас слышно даже с лестницы. И да, мистер Уизли, еще одна попытка незаметно проверить, настоящий ли я, — и я пущу вашу палочку на ингредиенты — хоть какая-то польза будет.       — Да, сэр, спасибо, — девушка еще шире ему улыбнулась, и его сердце пропустило удар.       — Простите, сэр, — пробормотал Уизли.       Драко, который предпочитал молчать, видя, насколько хрупко перемирие между ним и золотым трио, тем не менее отнюдь не был глупым. Он понимал, что единственная причина, почему они до сих пор не поссорились с Поттером или Уизли, — это их уважение к решениям Грейнджер. И был, честно говоря, даже удивлен, что ее так любят и ценят. Последняя мысль тут же отозвалась горечью где-то в душе — он никогда не знал такой крепкой дружбы и доверия.       Малфой краем глаза заметил, как вздохнула Джинни, единственная из них всех не удивившаяся поведению Снейпа. Значит, ему не показалось, и что-то происходило между Грейнджер и профессором.       — Весьма удачно, что вы все уже здесь, — оторвала их от размышлений входящая в палату директриса. — А я все думала, не придется ли сейчас за вами патронусов посылать. Гермиона, когда ты говорила, что скажешь друзьям, — на этих словах она на мгновение задержалась удивленным взглядом на Малфое, — я ожидала здесь увидеть Поттера и обоих Уизли, а не целую квиддичную команду.       Гермиона улыбнулась ее словам. Она чувствовала, что за напускной строгостью нет ничего больше — МакГонагалл абсолютно не была против и тем более не собиралась никого отчитывать.       Директриса накинула полон тишины, и, усевшись кто где, все почти одновременно повернулись к Гермионе. Та понимала, что это будет не очень легкий разговор: в конце концов, у нее были почти сутки на размышления, и она уже успела найти целых восемь ошибок в своих действиях — и все до прискорбного очевидные. Но деваться было некуда, поэтому, стараясь ничего не упустить, она начала рассказывать о произошедшем. По мере развития событий она заметила, как сжал кулаки профессор Снейп, неотрывно глядя на нее; как пару раз вздрогнула Джинни; взгляды Рона и Гарри, явно давшие понять, что они винят себя в том, что случилось. Закончить свой рассказ она решила собственными выводами, чтобы потом с чистой совестью помолчать, слушая других.       — Во-первых, он не использовал ничего летального, и большинство его попыток были направлены на то, чтобы поработить мою волю или обездвижить, значит, я нужна была ему живой. И он упоминал пророчество, значит, явно знал о нем. И второе — он двигался очень… неуклюже, причем настолько, будто он сам не понимает, как этим телом пользоваться, — она замолчала, не уверенная в том, что ей стоит заканчивать свою мысль.       — Разница габаритов? Вдруг он по комплекции как Рон, а тело выбрал как у Хагрида? — тут же предположила Джинни.       — Разумная мысль, мисс Уизли, но мне кажется, у мисс Грейнджер есть какое-то предположение, которым она не хочет делиться, — вкрадчиво ответил профессор Снейп, внимательно глядя на Гермиону. По его лицу она, увы, не могла понять, о чем он думает, но после его слов все выжидательно уставились на нее, а Гарри вдруг прикрыл лицо рукой, явно поняв, о чем она сейчас скажет.       — В тот год, когда мы искали крестражи… нам как-то пришлось очень быстро аппарировать от погони, и мы прыгали подряд раз пять. И я где-то накосячила, поэтому Рона расщепило. — Гарри так и не отвел руки от лица, но Рон покраснел, уже готовый возражать. — Гарри тогда и так не спал уже двое суток, и поэтому идти искать еду в ближайшее село пришлось мне. Мы всегда использовали оборотное зелье в таких случаях, но, как оказалось, у нас не осталось ни одного женского волоса, и я взяла мужской, — она заметила, что МакГонагалл сидела очень бледная, не сильно краше Снейпа, по лицу которого ходили желваки. Малфой отводил взгляд, а Джинни крепко держала Гарри за руку. — В общем, нападающий двигался так же неуклюже, как я тогда, поэтому я считаю, что, скорее всего, это была женщина.       Повисла тишина. Никто не хотел начинать говорить первым, потому что в воздухе висел один очень неприятный вопрос, задать который в результате решилась МакГонагалл.       — Как они узнали, что именно ты главная фигура в пророчестве?       — И что еще интереснее, — подхватил Снейп, — как они сумели накинуть на преподавательницу Империус, а затем так быстро найти вас на берегу? Это выглядит как стечение обстоятельств, но я более чем уверен, что это спланировано.       — Ты не говорила больше никому о пророчестве, ведь так? Кроме всех нас? — внезапно поинтересовалась Луна, вставая и подходя к Гермионе, чтобы сесть рядом.       — Нет, но я доверяю вам, вы бы…       — Я не о том, не беспокойся, — перебила ее рейвенкловка, поворачиваясь к Джинни. — Ты помнишь, как мы выяснили с тобой, кто разболтал Рону о том, что вы с Гарри на отработке?..       — О Мерлин, Луна, не вслух! — подпрыгнула красная как рак Джинни, совершенно детским жестом закрывая подруге рот рукой.       Снейп хмыкнул, глядя, как закашлялась директриса, пытаясь скрыть смущение, а Грейнджер, судя по тому, как она выдохнула, была рада, что Луна замолчала. Видимо, та могла и какую-то ее тайну выдать…       — Да, прекрасная идея, Луна, как я сама не догадалась! — тем временем ответила Гермиона, едва не подпрыгивая. — Но мы же можем искать конкретную тайну, да? — она с надеждой смотрела на Джинни.       — Да, думаю, да, — кивнула она, и Грейнджер облегченно выдохнула.       Все остальные смотрели на них с явным вопросом и недоумением, и Снейп демонстративно прокашлялся, обращая внимание девушек на себя.       — Вы поделитесь своей гениальной находкой, или нам надо вас упрашивать, предлагая конфеты, как дошкольникам?       Его язвительный комментарий привел Гермиону в чувство, и она опять покраснела.       — Северус! — тут же повернула к нему голову МакГонагалл.       — Что? — поднял бровь он, ухмыляясь.       — Кхм… да, простите, — быстро влезла Гермиона, не желая стать причиной ссоры. — Это заклинание от Тонкс узнала Джинни, и мы пользовались им на последних курсах для… для…       — В общем и целом, — помогла подруге Джинни, соскакивая с неудобного момента, — суть заклинания в том, что можно узнать, кто разболтал тайну, даже если человек сам этого не помнит. Оно действует несколько похоже на легилименцию — у вас перед глазами проносятся все ситуации, когда вы говорили об этой тайне и с кем.       — Занимательная вещь… — задумчиво протянул Снейп, сложив руки на груди. — Но как мы вычислим предателя, если он просто не захочет нам говорить?       — Ну… в общем, он будет выглядеть несколько похоже на меня на втором курсе, когда я в оборотное зелье добавила волос кота. Мы не пропустим, — сказала Гермиона.       — Мисс Грейнджер, вы на втором курсе что?! — ошарашено переспросила директриса, заставив Гермиону, Рона и Гарри стушеваться и повтягивать головы в плечи.       — Ах, вон оно что… И кто же из вас украл для зелья шкуру бумсланга у меня из кладовой? — елейным голосом спросил Снейп, глядя на парней.       Гермиона выдохнула.       — Я, сэр.       С абсолютно нечитаемым выражением лица Снейп очень, очень медленно повернул голову к ней и, пока МакГонагалл нервно вытирала лоб платком, переспросил:       — Вы?       — Да.       — Извините, профессор, но, кажется, вы мне должны, — подал голос Малфой, единственный едва сдерживая улыбку. — Помните, я говорил вам, что это она, но вы сказали, что она никогда не осмелилась бы на такое, в отличие от ее дружков, и вы готовы даже поспорить?       — Серьезно, Малфой, это считать за комплимент? — повернулась к нему Грейнджер. — Ты так верил в мои возможности…       Тот самодовольно улыбнулся, и Гермионе не терпелось сбить с него спесь.       — А помнишь, как на каникулах к тебе пристали Крэбб и Гойл, расспрашивая о Тайной комнате, а потом резко сбежали? — Драко прищурился, ожидая от Гермионы продолжения. — Ну так вот… — она перевела взгляд на Рона и Гарри, и Малфой побледнел, а затем пошел странными пятнами. — Для чего еще нам было оборотное, по-твоему?       — О господи… господи… — тихо пробормотала МакГонагалл, тяжело оседая на стул, с которого успела вскочить на словах про воровство. — Мисс Грейнджер, мистер Поттер, мистер Уизли, не будь вы героями войны, даже несмотря на давность преступления… Хотя кому я вру, ничего бы я вам не сделала…       — Ну нихуя ж себе… вы ебанутые… — с абсолютно дикой улыбкой поднял глаза немного отошедший от шока Малфой.       — Вынужден… согласиться, — сказал Снейп, чье лицо одновременно выражало что-то похожее на уважение и желание их прибить. — Украсть ингредиенты, сварить оборотное зелье, проникнуть в гостиную Слизерина, и все так, чтобы об этом узнали только с ваших слов спустя несколько лет… Минерва, ты уверена, что твои львята не перепутали факультет?       Ответа от пожилой волшебницы ждать не приходилось — она, закрыв глаза, пыталась ровно дышать. Поэтому Снейп опять повернулся к Грейнджер:       — А где вы его варили, позвольте поинтересоваться?       — В туалете Плаксы Миртл.       Мужчина удивленно выдохнул, явно представляя себе этот процесс.       — А что же вы сделаете в следующий раз? Подожжете кого-нибудь из слизеринцев?       Тут Джинни непристойно хрюкнула и, закрыв лицо руками, сползла по стене на пол, пытаясь не заржать вслух. Гарри и Рон тоже пытались скрыть улыбки, но получалось откровенно плохо. Гермиона, глядя на этих предателей и поднявшего в недоумении бровь профессора, тихо объяснила:       — Помните, на первом курсе кто-то поджег вашу мантию на квиддиче?..       Джинни все-таки не удержалась, и ее смех подхватили парни, но Гермионе под очень пристальным взглядом черных глаз смеяться не хотелось.       — Я решила, что это вы заколдовываете метлу Гарри… — неловко попыталась оправдаться она.       Снейп вдруг выдохнул, прикрывая глаза рукой, а затем неожиданно расслабился, как будто смирившись.       — Вы однозначно умеете удивлять, мисс Грейнджер.       Девушка почувствовала, что в этих словах нет злобы, и облегченно ему улыбнулась. Под вой метели за окном, смех своих друзей и тихие комментарии Малфоя в пустоту о том, что хорошо, что она хоть метлы на матчах не поджигала, Гермиона одними губами прошептала, глядя в глаза профессора:       — Спасибо.       А он вдруг вновь повел себя совершенно как обычный человек и так же одними губами, будто они теперь посвящены в одну тайну, ответил:       — Всегда пожалуйста.       В конце концов, понадобилось больше получаса, чтобы все наконец собрались, отошли от шока или закончили смеяться. Снейп даже не поднял свою любимую тему со снятием баллов с Гриффиндора — он слишком увлекся новыми гранями, которые только что открыла ему несносная гриффиндорка. Надо же — сварить оборотное в заброшенном туалете, еще и в двенадцать лет. У него на уроках пятикурсники чаще всего не в силах даже основу для него приготовить! И явно же нашла книгу в запретной секции — стандартный рецепт просто не сработает, если добавить туда не волосы, а шерсть. И еще же его обокрасть умудрилась. И поджечь.       Краем глаза наблюдая за сбивчиво что-то объясняющей Грейнджер и растерянно глядящей на нее директрисой, Северус понимал, что целый поток правонарушений с ее стороны вместо злости, ненависти или хотя бы чего-то негативного вызвал в нем только восхищение. Он уже приходил к выводу, что неожиданно начал видеть в Грейнджер что-то большее, чем гриффиндорскую выскочку, но вот теперь стоял вопрос — насколько большее?.. Потому что свое желание ее защищать он еще мог объяснить долгом жизни, а восхищение ее знаниями и навыками — обычным уважением и любопытством… Но вот то, что он закрывал глаза и видел ее расслабленное лицо с горящими щеками, когда она намертво вцепилась в его рубашку, или ее сияющую улыбку в ответ на его обычное приветствие, или полные беспокойства янтарные глаза, когда он пролил на себя те зелья в подземном проходе… Северус никогда не был глупым человеком, и спустя годы работы шпионом мог увидеть малейшую фальшь или ложь, но в этом и была загвоздка — в отношении Грейнджер к нему этого не было. Она была абсолютно искренна, когда желала ему доброго утра, когда защищала его перед Браун (или кто там больше всего любил во всех бедах сделать виноватым его?) Так же искренне она помчалась именно к нему делиться догадкой о белладонне, ему первому она сказала о разбитом сердце, она взяла из его рук и выпила зелье, и это вот чистое доверие в довершение всего совершенно выбивало его из колеи. И сейчас, глядя на улыбающуюся друзьям девушку, которая вчера умудрилась выстоять в бою против опытного пожирателя и так легко отделаться, он понимал, что стоило ей только показаться в Большом зале, коридоре или классе — и его меньше бесили гриффиндорцы, день казался лучше, а чертова настойка для ноющего шрама — вкуснее. Стоило признать — она просто делала его жизнь лучше, лишь находясь в поле зрения, и вряд ли хоть один человек за всю его жизнь мог похвастаться подобным.       А еще Снейп чувствовал, как клокотала в нем злость, когда она так спокойно говорила об их выживании в лесу. Он прекрасно понимал, что все давно закончилось и что она более чем со всем справилась, но иррациональное желание защитить не пропадало.       — Профессор Снейп? — вырвал его из мыслей голос Малфоя.       Мужчина оглянулся — все смотрели на него и, похоже, звали его не первый раз.       — Да, мистер Малфой?       — Э… ну… они готовы, в общем-то, — неловко махнул тот в сторону девушек.       Джинни странно на него посмотрела, но тем не менее взмахнула палочкой, говоря что-то на латыни, и длинные светло-голубые нити по очереди потянулись к каждому из присутствующих.       Снейп почувствовал, как против его воли в голове всплыли несколько мгновений, когда он участвовал в разговорах о пророчестве. Он мог с легкостью заблокироваться щитом, все-таки такое ментальное вмешательство и в подметки не годилось Темному Лорду, но само по себе заклинание было интересным. Как минимум тем, что ему было не знакомо.       Внезапно Гермиона вскрикнула, прикрыв рот рукой, и Снейп поймал себя на том, что, не успев даже осмыслить ситуацию, сделал шаг к ней. К счастью, этого, по всей видимости, никто не заметил, так как Поттер и оба Уизли действительно подскочили к ней, едва не снося друг друга.       — Профессор МакГонагалл, тогда, в коридоре, — не дав никому ни слова сказать, испуганно затараторила она, — когда я поняла, что речь обо мне, там кто-то был!       — Там точно не было ни одного чужого человека, Хогвартс бы просто не пустил никого.       — Нет-нет, не человек… крыса, — она с досадой скривилась, — это был анимаг.       Северус почувствовал, как кровь застучала в висках: для подтверждения догадки требовалось задать лишь один вопрос.       — Но ведь Петигрю мертв вроде как?.. — неуверенно протянул Рон.       — Мисс Грейнджер, — Гермиона подняла взгляд на Снейпа, — крыса буро-песочного цвета?       — Возможно, там было темно…       — С обрубком хвоста?       — Да, но откуда вы?..       Снейп прикрыл глаза. С одной стороны, знать, с кем имеешь дело, всегда хорошо, с другой, уж лучше бы не с этими…       — Это анимагическая форма Амикуса Кэрроу.       — Северус, вы видели ее раньше? — встревоженно переспросила МакГонагал. — Ты точно уверен?       — Да, иначе не стал бы говорить, — раздраженно ответил Снейп.       — И это объясняет женщину под оборотным зельем, наверняка это Алекто… — буквально выплюнул имя пожирательцы Невилл.       Гермиона, внимательно слушая их диалог, смотрела в темноту за окном и понимала, что теперь им придется быть еще осторожнее. И что еще хуже — интуиция ей подсказывала, что брат с сестрой вряд ли работали одни.       — Тогда вы разгадали еще одну часть, вам не кажется? — подала голос Луна, заставив всех замолчать. — Зло, рожденное с любви. Ведь Тот-Кого-Нельзя-Называть мертв, и ему пришлось бы родиться, а эти двое одержимы им и точно попробуют это сделать.       — Да, в этом есть смысл, но ведь, извини меня, зло должно быть «с любви», а я не думаю, что их отношения можно назвать любовью, — взлохматил волосы Гарри, почему-то с затаенной надеждой глядя на Гермиону. Он так привык к этому — что сейчас она скептически хмыкнет и скажет, что это все пустые догадки и глупость.       Но девушка перевела взгляд на Снейпа, не отдавая себе отчета, что подсознательно ищет в нем поддержки. А он же… он понял, что она спросит, за мгновение до того, как слова сорвались с ее губ:       — Профессор Снейп, а Беллатрису Лестрейндж разве кто-то видел после битвы?       Он скривился, прикрыв глаза, давая немой ответ.       — Это ведь извращенная, темная, но любовь… — глядя в окно, произнесла Луна, и теплое пламя свечей вдруг перестало быть таким уютным.

***

      Затем было Рождество, и для всех, кроме причастных к пророчеству, оно было, наверное, лучшим в жизни: такого веселья и концентрации счастья на квадратный дюйм старый замок не видел уже давно. Казалось, что абсолютно каждый привнес в этот праздник что-то свое, и даже украшения не выглядели как обычно. Сияющие огоньки, падающий с потолка снег, который вопреки своему натуральному виду не был холодным, окрашенные во все возможные цвета красочные ленты и конфетти, парящие звездочки, но самое главное — украшенная в цвета факультетов огромная елка со стеклянными фигурками множества животных. В этом году не было классических льва, барсука, орла и змеи, нет, казалось, создавший этот шедевр задался целью воспроизвести всех известных ему представителей фауны. В холле же со всеми висящими тут портретами весело улыбались на удивление реалистичные иллюзии тех, кто отдал жизнь за то, чтобы остальные сейчас могли радоваться этому Рождеству.       Гермиона, тихонько сбежав из больничного крыла ранним утром, пока никто не видел, замерла перед махающей ей рукой Тонкс и Ремусом, не сразу осознав, что они ненастоящие. Боль сдавила грудь, а слезы покатились по щекам, но она не могла заставить себя уйти, наоборот — медленно подошла к каждому и каждой, напоследок вновь оказавшись возле пары.       — Не думал, что вы сбежите в самоволку так скоро, — хмыкнул голос за спиной. Снейп медленно подошел к стоящей посреди пустого холла девушке и, заметив ее слезы, с трудом подавил в себе желание их аккуратно вытереть. — Я говорил Минерве, что это специфическая идея, — кивнул он на иллюзии, будто пытаясь извиниться.       — Нет, что вы, сэр, наоборот, — стирая мокрые дорожки со щек рукавом, с затаенной болью улыбнулась Гермиона. — Да, это очень тяжело, но нам стоит их помнить, нам нужно… чувствовать, потому что… Мне все кажется, будто я теперь живу и за них, будто это теперь моя обязанность: присмотреть за Джорджем, увидеть, каким вырастет Тедди, поддержать Гарри, как просил Сириус, и… я ведь дала обещание Ремусу, и… простите, простите, мне не стоит столько говорить, я просто… — она закрыла лицо руками, и теперь ее голос звучал очень глухо, — я просто… они ведь должны были жить, еще столько было впереди, и я все время стараюсь не думать об этом, но иногда оно… когда вот так видишь их и понимаешь, что мы никогда больше не поговорим, не увидимся, а я обещала Тонкс, и мне нельзя, нельзя вот так расклеиваться, мне ведь надо поддерживать остальных, им сложнее, и я…       Девушка внезапно почувствовала, как чужие руки аккуратно обнимают ее за плечи, давая возможность уткнуться носом в черную мантию и дать волю слезам. Она настолько опешила от осознания близости профессора, что даже не убрала руки от лица, и теперь они лежали у него на груди, чувствуя биение сердца.       — Можно, мисс Грейнджер. Можно вам и расклеиться, как вы выразились, и плакать, и тоже искать поддержки, а не только быть ею, — абсолютно спокойным голосом перебил ее сбивчивую и немного несвязную речь Снейп. — Терять тех, кого мы любим, очень больно, поверьте, я знаю. — Он хмыкнул. — И я мог бы вам соврать, что чувство потери пройдет, но нет. Вам всегда будет их не хватать, просто со временем вы будете чувствовать только благодарность и радость, храня их в своих воспоминаниях, а боль станет светлой тоской.       Гермиона не отдавала себе отчет, насколько нереально сейчас происходящее — за окном едва занимался рассвет, а она рыдала в объятиях профессора, который мог уже двадцать раз снять баллы, назначить отработки, пойти пожаловаться всем и каждому на ее побег, шатания тут еще до зари, но вместо этого пытался ее утешить. Настолько сюрреалистично, настолько нереально — и настолько тепло на душе, что ее так по-глупому влюбившееся сердце готово было выпрыгнуть из груди.       Снейп сам не понял, как притянул плачущую девушку к себе, и уже был готов к чему угодно, но не к тому, что Грейнджер доверчиво прижмется к нему и, пряча лицо, продолжит плакать. Так и держа ее за плечи одной рукой, он невероятно осторожно опустил вторую Гермионе на талию, но она, похоже, даже не заметила. Мужчина не помнил, когда в последний раз он действительно не знал, что делать, особенно учитывая, что его всегда невероятно раздражали женские слезы, но эта чертова гриффиндорка и тут рушила его привычный мир, потому что единственное, что вызывали в нем ее слезы, — желание помочь и защитить.       Он даже не заметил, как начал говорить — очевидные глупости, очевидные вещи, очевидные для таких ситуаций слова, как ему всегда казалось, но дрожащая в его руках девушка начала успокаиваться, а значит, он, вопреки логике, видимо, был на правильном пути.       — И что бы вы там ни обещали Тонкс или этому псу, а я рискну предположить, что Блэк заставил вас заботиться о Поттере…       — Не заставлял, нет, но просил, чтобы я была рядом, ведь кроме нас у Гарри никого, — она очень быстро и глухо отвечала, он буквально чувствовал ее горячее дыхание сквозь ткань. — А Тонкс, она упоминала всегда, что если бы мы не накричали на Ремуса, он бы так и не решился, и они бы… она… просила, чтобы я нашла счастливый конец своей сказки и…       — Что сделали?..       — Ой, простите, сэр, я… простите, мне… — вот теперь она начала краснеть, но сил отстраниться Гермиона в себе не находила и только мысленно надеялась, что это мгновение продлится вечно.       — Не стоит. Вы тоже человек, мисс Грейнджер, даже если вы уверены в обратном.       На этой странной ноте он с каким-то усилием отступил назад и быстрым шагом направился в сторону подземелий так, что мантия развевалась еще сильнее обычного.       — А что, если счастливый конец моей сказки — это вы? — прошептала Гермиона в пустоту, обнимая себя за плечи. Ей вдруг стало очень холодно.

***

      Буквально тем же вечером друзья аппарировали в Нору, и вот теперь Гермиона наконец смогла выдохнуть с облегчением: Уизли, кажется, оправились от потери достаточно, чтобы жить дальше. Они собрались всей огромной семьей, даже Чарли сумел прилететь, и в какой-то момент Гермионе показалось, что она тут лишняя. Но Гарри не был бы Гарри, если бы не заметил это в первый же вечер и не подошел к ней. Стоя на балконе на верхнем этаже, он накинул на них обоих согревающие чары — все-таки определенно не сезон для футболок и джинсов.       Гермиона начала разговор первая, перебив друга, и спросила, знает ли он про патронусов, которые вдруг перестали принимать телесную форму. Все-таки он из них всех в этом понимает лучше и больше всего. Тут Гарри подавился воздухом и повторил слова Дамблдора, искренне удивляясь, как тот догадался, и еще больше задаваясь вопросом, что случилось у его подруги, раз ей придется менять воспоминания для вызова. Но она ловко соскочила с темы, спросив, что же хотел ей сказать Гарри.       Вздохнув и по извечной привычке взяв ее руки в свои, он тихо спросил, в чем дело в ее подавленном настроении, не в патронусе же, а услышав ответ про семью, скептически уточнил, сколько раз им с Джинни повторить, что Гермиона им как сестра, чтобы до нее дошло. Про Рона он благоразумно не упоминал — да, они все вроде кое-как помирились, но рано было говорить, будут ли они втроем так же близки, как раньше. Гермиона и Гарри остро почувствовали эту пустоту, еще когда он первый раз их оставил, тогда в лесу, и даже после его возвращения их компания не чувствовалась настолько же крепкой. Конечно, в красках и пылу войны это терялось на фоне общих проблем, но стоило всем выдохнуть с облегчением после победы — и все те мелкие проблемы начали вылезать.       Тем не менее Гарри, что-то ища у нее лице и, видимо, не найдя, вдруг прошептал:       — Тебе, видимо, сколько ни повторяй, ты все равно ценишь лишь действия, да?       — Ты о чем? Гарри, я правда понимаю, честно, просто это… неожиданно тяжело, особенно… ты же знаешь о моих родителях…       — Да, знаю, и в сотый раз скажу: все будет хорошо, выход найдется. Всегда находился. Но вообще… у тебя есть еще тот сириусов нож? А то мне лень туда аппарировать сейчас.       — Э… да, есть, в сумке, но зачем?..       — Давай на бочку, брататься будем.       — Стой, что?! Мало мне Рона с его клятвой, и ты туда же?! Гарри, честно, все в порядке, я…       — Э, нет, тормози на поворотах, — он озорно улыбнулся. — Я знаю про Рона, но ты мелко берешь. Тем более я же совершенно не о том. Я просто хочу с тобой обменяться кровью с парочкой заумных фраз на латыни, чтобы ты официально была моей сестрой по крови.       — Действительно, всего-то. — Гермиона чувствовала, как стучит где-то в горле сердце. — Я это ценю, но ты…       — Нет, опять не туда воюешь, — вновь перебил ее Гарри. — Я не делаю это из чувства долга или еще чего-то благородного, я просто искренне хочу, чтобы ты была моей семьей по крови. — Он вдруг неловко улыбнулся. — Наверное, это очень эгоистично, но после всего этого, когда я и так потерял многих, мне хочется привязать дорогих мне людей к себе всеми возможными способами…       Гермиона улыбнулась, почувствовав, как по щекам покатились счастливые слезы, и кинулась другу на шею, крепко обнимая.       — А как же Джинни? Я имею в виду…       — Ее я планирую немного по-другому прибрать к своим рукам, хотя, честно говоря, у меня так поджилки трясутся, ты бы знала…       Девушка отстранилась, не совсем понимая, о чем он, но заметив в его ладони кольцо, удивленно уставилась на смущенного Поттера. А затем рассмеялась и, счастливо пробормотав какую-то ванильную, но такую нужную сейчас чушь, вновь его обняла. Глядя на укрытые снегом холмы и чистое звездное небо с мягко падающими снежинками, а затем на горящие изумрудные глаза лучшего друга, она протянула ему нож его крестного, который они позаимствовали еще в далекие времена лета и первых собраний ордена на площади Гриммо.       Она наблюдала, как, нараспев произнося слова ритуала, Гарри соединяет их порезанные ладони, а затем аккуратно заживляет, вполне отчетливо стараясь над ее рукой куда усерднее, чем над своей. Гермиона ощущала, как в крови растекается приятное уютное тепло — она не раз чувствовала магию Гарри, но теперь ее частичка всегда будет с ней. И, поймав его ошалелую улыбку, она счастливо рассмеялась, уже в который раз за вечер его обнимая.       Спустя пару дней, утром накануне Нового Года, она попала в плен мандража новообретенного брата. Пару раз для проформы пошутив, что, видимо, выйти на бой против самого могущественного темного волшебника было не так страшно, как поговорить с любимой девушкой, она, естественно, согласилась помочь. Она честно сказала миссис Уизли, что хочет побыть в Новый Год одна, и женщина, зная о ситуации с ее родителями, не смогла ничего возразить. Поэтому отпустила, а стоило войти на кухню Гарри, как он тут же был отправлен в качестве моральной поддержки вслед за Гермионой. Вместе с кучей еды, конечно же. Поскольку про ссору с Роном Молли не стали говорить, тот тут же отправился следом. И конечно же, где Гарри, там теперь и Джинни, поэтому в результате, хоть и не совсем по плану, они друг за другом оказались в небольшом домике на скалах, где со всех сторон лежал глубокий снег, одинокие ели пригибались ветвями к земле от тяжести белого одеяла, а где-то внизу плескалось темное море.       — Мы… по-прежнему в Англии? — удивленно уточнил Рон, выглядывая из окна. Они как раз закончили раскладывать небольшой пир и, хотя в доме благодаря примененным чарам было тепло и чисто, зажгли камин.       — В Шотландии. Это домик друзей моих родителей, но они здесь бывают только летом, так что… — Гермиона пожала плечами, стараясь не концентрироваться на боли, что пыталась медленно ее захватить. Она взглянула на Гарри, который нервно ей улыбнулся и кивнул в сторону открытой веранды. — Рон, пошли, мне нужна твоя помощь.       Тот однозначно удивился, но поднялся и пошел за ней следом, чтобы в результате выйти из заднего входа. Гермиона явно прекрасно ориентировалась — она легким движением палочки расчищала снег именно там, где была каменистая тропа, и, махнув рукой, зашагала вперед. Они прошли всего минут десять, как волшебница остановилась на плато, с которого открывался изумительный вид: рассыпанные по небу звезды отражались в укрывшем горы снегу, который блестел сотнями оттенков серебра; чернильная мгла неспокойного моря шумела вдалеке, разбивая пенистые гривы волн об острые гребни прибрежных скал. Обсидиановое небо казалось бескрайним и по-зимнему низким — руку протяни, и коснешься его мягкого атласного крыла.       — У них все окей? — тихо спросил Рон, становясь рядом.       — Да, конечно. Быстро ты сообразил, однако, — улыбнулась девушка, заправляя волосы за ухо.       В освещаемой луной зимней ночи, когда бескрайние снега отражали белое, какое-то мечтательное сияние, Гермиона казалась совершенно нереальной, будто сотканной из этого самого света, и блики в ее глазах казались россыпью звездной пыли. Рон всегда считал ее красивой, но сейчас она была настолько прекрасна, что парень с трудом сдержал судорожный вдох. В этот момент Уизли вдруг очень остро понял, как же он ее предал, и отвращение к самому себе стало настолько сильным, что он едва поборол желание сделать шаг в сторону пропасти.       — Рон? Все в порядке?       Он сфокусировал взгляд на ней. Гермиона с тревогой вглядывалась в его лицо, и от этого ему стало еще хуже — она ведь искренне переживала за него несмотря ни на что.       — Да-да, просто задумался. Здесь очень красиво, — он кивнул на ночной пейзаж.       — Да, очень. Я пару раз бывала тут зимой, но никогда ночью — кто бы пустил меня, — она закатила глаза, явно что-то вспоминая. — Отсюда, кстати, до ближайшего поселения всего полчаса на машине, а так и не скажешь, да?       — Если честно, я думал, здесь на многие мили вообще ни души.       — Понимаю. А еще летом здесь растут десятки целебных и редких трав, — она указала рукой на заснеженные склоны.       — Ты же в курсе, что я их от обычной травы не отличу, да? — несколько смущенно сказал он и почесал затылок.       — Да уж, точно, — засмеялась она. — Вот профессор Снейп точно бы оценил.       Гермиона сама не поняла, как вдруг совершенно легко это вырвалось и насколько приятно ей стало от мысли, что они бы могли здесь вместе собирать травы.       — Гермиона, ты не представляешь, насколько меня пугает, что ты так спокойно вдруг упоминаешь, что что-то бы понравилось Снейпу, — сказал Рон осторожно, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.       — Почему? — посмотрела на него Гермиона, с внутренней тревогой ожидая ответа.       — Ну… это же Снейп.       — Будто это все объясняет.       — Ну… Просто он злобная, ненавидящая всех и гриффиндорцев частности летучая мышь, и еще…       — Нет, не надо, — поднимая руку, перебила его Гермиона. — Не стоит. Он герой, и да, он непростой человек, но ты не имеешь права его судить. Никто не имеет, так-то.       — Герм… Ладно, окей, лучше не стоит, согласен, — с трудом подавив желание возражать, ответил Рон. — Давай лучше о чем-то другом. Например… зачем мы оставили их наедине? — он вдруг скривился и сжал кулаки. — Если ради того, о чем я думаю, то просто промолчи.       — Понятия не имею, о чем ты думаешь, если честно, но вообще — потому что Гарри хочет ее кое о чем спросить.       Гермиона перевела взгляд на небо, привычно находя знакомые созвездия и ожидая, пока недоуменно глядящий на нее друг сложит два и два. Кружащий в медленном полонезе снег понемногу засыпал их волосы и плечи, оставаясь холодными каплями на щеках. Гермиона прикинула, что, наверное, совсем скоро полночь, и стоило бы понемногу возвращаться. Она надеялась, что Гарри не тянул, потому что страх войти в самый неподходящий момент был довольно ощутим.       — По-о-о-годи-ка, — прищурился Рон, растягивая слово, — только не говори, что это то, о чем я думаю.       Гермиона вздохнула. Серьезно, второй раз за вечер — уже многовато.       — Рон, что бы ты там ни думал о моих умственных способностях, я все еще не умею читать твои мысли.       Она смотрела, как выдыхаемые ими облачка пара растворялись в морозном воздухе. Рон в шутливом жесте прикрыл рот рукой, картинно удивляясь, но ответил довольно серьезно:       — Гарри же не будет отговаривать Джин от ее идеи со вступлением в квиддичную команду? Я, конечно, тоже не фанат этой ее задумки, но все-таки ее жизнь — ее решение.       — Что? Блин, Рон, как тебе вообще в голову это пришло?       — Тогда я не знаю.       Гермиона повернулась к нему, вкрадчиво уточняя:       — Ну неужели никаких идей? Ну вот что может спросить парень у любимой девушки наедине, в романтичном месте, почти что под куранты новогодней ночи?       — Да что угодно! Прости, я честно не понимаю тебя…       Гермиона застонала и повернулась, первой ступая на тропинку.       — Пошли, пора возвращаться. Сам увидишь.       Рон раздосадовано нахмурился и, пожав плечами, двинулся за медленно шагающей подругой. Ее любовь говорить загадками иногда казалась ему просто невыносимой.       Едва открыв дверь, запуская морозный воздух в тепло дома, Гермиона услышала смех Джинни и веселый голос Гарри. Спустя пару секунд они появились в коридоре, и девушка тут же получила от подруги претензии:       — Ты все знала, да? Ну конечно, ты, блин, знала и молчала, как рыба об лед!       — Ты же не думаешь всерьез, что я бы испортила сюрприз?       — Ну, предупредить, намекнуть, подсказать… Ты вообще знаешь, как я растерялась?!       Несмотря на слова, тон Джинни был веселым, а щеки — красными отнюдь не от жара камина. Гарри закатил глаза, обнимая, видимо, все-таки невесту за плечи, и улыбнулся Гермионе, прошептав одними губами «Спасибо».       — Поздравляю, — вслух ответила девушка, обнимая немного дрожащую от восторга лучшую подругу, а затем и Поттера.       — А… что, собственно, происходит? — неловко поинтересовался Рон, так и стоя на пороге. Он уже тоже снял верхнюю одежду, но тем не менее топтался в дверях, не совсем понимая, как себя вести.       Теперь настала очередь Гермионы закатить глаза и дословно повторить, что она сказала Рону пару минут назад, — и теперь на него уставились все три пары глаз.       — Братец, ты вот серьезно? Вот вообще никаких мыслей? — со смешком уточнила Джинни, подходя к нему и ловя взгляд Гарри.       — Честно, я не знаю, прости, — покаялся Рон, и судя по его лицу, он уже успел представить разные ужасы. — Но это же ничего плохого? Ничего не случилось, все в порядке?       — Мерлин, Рон, конечно! — выдохнул Гарри, хлопая друга по плечу, и кивнул Джинни. Она в ответ с сияющей улыбкой сунула брату под нос руку, и Гермиона мысленно отсчитывала секунды, глядя, как меняется выражение его лица: сначала недоумение, затем растерянность, догадка — и, наконец, шок.       — Погоди, что, серьезно?! Вы правда?!       — Да.       — Нихера себе! — он сгреб обоих в охапку, продолжая вперемешку с матами поздравлять друзей, пока те под поток его восторга пытались вставить слова, что это пока тайна. Гермиона же тепло улыбнулась и направилась в комнату на ароматный запах глинтвейна — стрелки часов подсказывали, что у них всего пара минут до нового года.       А затем, глядя, как переливается вино в бокале при свете огня, и слушая, как бьют Новый Год старые часы над камином, она чувствовала счастье — совсем детское, наивное и легкое. Она смеялась, с восторгом поддерживая тосты, зажигала палочкой бенгальские огни и ловила взглядом блики на звездочках с небольшой захваченной с собой елочки. И в какой-то момент поймала теплый взгляд светло-карих глаз. И тогда Джинни, не отрывая взгляда, медленно подняла свой бокал и, улыбаясь, тихо произнесла:       — За любовь.       Гермиона почувствовала это: ее тон, ее улыбка, ее жесты — в них была поддержка и пожелание удачи. И, счастливо улыбнувшись, она эхом повторила:       — За любовь.

***

      — Это даже смешно, что тебя уделала грязнокровка, — резкий мужской смех отдавал эхом в пустой комнате.       — Блять, больно… — сквозь зубы шипела женщина, пока мужчина со сломанным, неприятным голосом кое-как залечивал повреждения.       — Ты бы молчала, сама виновата. Что сказал бы наш Лорд, если бы ты явилась к нему вот так?       — Его больше нет стараниями этой суки и ее друзей-выблядков, так что чего-то они таки, видимо, стоят, — прошипела в ответ женщина, резко наклоняясь к лицу сидящего перед ней мужчины. — Я эту маленькую мразь лично…       — Погоди, погоди, Алекто, — раздался хриплый смех откуда-то сбоку, и из тени выступила женщина с растрепанными черными волосами и в черном платье. — Грязнокровка моя, я уже говорила. Вы же с братцем, кажется, забронировали себе эту двуликую крысу, что так удачно водила вас за нос целый год?       — Он и тебя обманул, и даже Темного Лорда, так что молчала бы!       В грудь Алекто воткнулась палочка, а новоприбывшая женщина прошипела:       — Не забывайся.       — Может, не стоит…       — Ебало завали, Хвост! — тут же рявкнула на него пожирательница, не отрывая взгляда от Алекто.       — Ну-ну, не ссорьтесь, девочки, — прозвучало примирительное откуда-то от входа, и к ним подошел человек в плаще. Он единственный из всех был в маске, что не могло не вызвать у молчавшего Амикуса высокомерный смешок. — Не стоит делить тело еще не убитого врага. Тем более когда у меня есть кое-какое предложение.