Небо в янтарных глазах

      Снейп, задумчиво глядя на записи о свойствах рябины, отставил в сторону уже которую за сегодня пустую чашку из-под чая. Его мысли были далеки от зельеварения, но напиваться в стельку опять, как после разговора с Поттером, он себе не мог позволить: организм, который за всю жизнь был лишь несколько раз хорошо угощен алкоголем, подкидывал профессору похмелье в стиле первый раз надравшегося семикурсника. Он даже не помнил, когда ему последний раз было так плохо — с эффектом от двух бутылок огневиски могли сравниться разве что пытки Темного Лорда, и то, только изощренные.       Поскольку вариант утопиться в напитках с высоким градусом был недоступен, Снейп выбрал более знакомый и проверенный метод — работу. И, наверное, если бы не случайно попавшийся ему лист с заметками Гермионы с того вечера в лаборатории, когда они вместе варили зелья в больничное крыло, он бы не вспоминал о девушке еще несколько часов.       Но тут тишину и мрак безлунной ночи вдруг разрезала быстрая лошадь и паникующим шепотом Джинни Уизли попросила:       — Я умоляю, скажите, что Гермиона с вами, профессор. Пожалуйста.       Снейп замер, будто приколоченный к месту. Кровь заледенела, потому что даже не говори Уизли (хотя, наверное, уже Поттер, кто их знает) таким испуганным шепотом, сам факт того, что девушка додумалась спросить даже его, был страшен — похоже, Грейнджер пропала.       Снейпу не нужно было приглашение, он буквально рывком влетел в камин и вышел на площади Гриммо. На него тут же уставились пять пар глаз, но минимум трое из них его ждали.       — Видимо, не с вами, — тут же выдала очевидное Джинни, переводя взгляд на свои руки.       — А должна?.. — переспросил ее брат, и Малфой, фыркнув, скептически на него посмотрел.       Рон, переведя взгляд на Джинни, а затем обратно на Снейпа, повернулся к Малфою за подтверждением невероятной мысли:       — Да ну нахер, серьезно?!       — Долго до тебя доходило, — ответил ему Драко, рука которого, к слову, лежала на талии Лавгуд.       Был бы Снейп чуть менее взвинчен, наверное, даже опешил бы, но сейчас смог только удивленно поднять бровь и, поймав кивок своего змееныша, тут же потерял интерес.       — Что произошло? — поинтересовался зельевар, чей тонкий нюх уловил, как в прямом смысле запахло жареным, и за его спиной в камине появляется Кингсли — уж вечный запах горелого хлеба, которым пропитался этот кулинарный умелец, невозможно перепутать.       — Что с мисс Грейнджер? — сходу добавил министр, уступая место зеленому пламени, из которого теперь вывалился испуганный Невилл и буквально спустя мгновение — МакГонагалл.       Гарри только успел рот открыть, как следом появились сонный Артур и бледная Молли, держа под руку Перси.       — Видимо, патронусов хватило на всех, — прокомментировал Кингсли, отступая к застекленному шкафу, места в комнате теперь было действительно мало.       — Это все? — стараясь держать себя в руках, осведомился Снейп.       В камине появились Джордж и Анджелина Джонсон, и, судя по лицу Молли, появление их вместе явно было неожиданным.       — Теперь все, — ответила дрожащим голосом Джинни.       — Что происходит, милая? Что случилось? — тут же подошла к ней Молли, обнимая за плечи.       — Гермиону похитили, — ответил ей Малфой, меж расступающихся, как волны, людей подходя к столу и взмахом палочки рассеивая охранный купол над столешницей.       Под чей-то всхлип и мат Снейп почувствовал, что в горле стал ком: длинная прядь кудрявых волос, криво отрезанная и заботливо перевязанная черной лентой, и палочка Гермионы, лежащие на столе, были обильно залиты кровью. К ним прилагался еще листочек бумаги, который Поттер как раз взял в руки, и ощутимо севшим голосом зачитал:       — «Что за праздник, да без драмы, да, Поттер? Хотите увидеть свою грязнокровку живой — найдите нашего любимого Северуса и передайте, чтобы в день пророчества со всеми готовыми ингредиентами явился туда, куда я позже скажу, — и получите эту дрянь обратно. Но не обещаю, что целой».       Снейп в мгновение преодолел комнату, беря в руки лист. Ему хватило доли секунды, чтобы зло скривившись процедить:       — Беллатриса.       Все одновременно заговорили, матерясь, что-то уточняя, кого-то проклиная, но каких-то конструктивных вариантов пока не было. Снейп смотрел в одну точку, сжимая пальцами подоконник, — он вновь буквально задыхался от страха, он прекрасно знал, ЧТО на всю голову ебанутая Белла делает с нечистокровными. В голове билась абсолютно дурацкая, насмешливая мысль: будь Гермиона с ним, как предположила Джинни, — и они сейчас бы не стояли все тут. Он бы, блять, сдох, но не дал ее похитить. Внезапно его вырвал из размышлений грохот.       — Как, блять, эта сука такое провернула?! — громя сервант, орал Рон, и вздрогнувшая Луна, глядя на его руку, вдруг подошла, беря его окровавленный кулак своими бледными пальцами. Затем она ловко развернула его запястье и провела пальцами по ребру ладони, что-то прошептав, и все это — в абсолютной, удивленной тишине. Девушка повернулась к Драко и дрожащим голосом произнесла:       — Помнишь, Гарри сказал, что Гермиона была в Хогсмите и гуляла по лавкам до нашей встречи в лесу зимой?       Драко кивнул, глядя на нее, остальные же, будто предчувствуя что-то, молчали.       — Профессор МакГонагалл говорила, что профессор Трелони тоже была в Хогсмите оба раза до нападения.       Директриса кивнула. Все так же в тишине Луна отпустила руку Рона и провела палочкой над столом. Кровь тут же разделилась сразу на три оттенка — похоже, она была не только Гермионина. Кровь руке парня при этом замерцала, будто флуоресцентная.       — Мы с тобой тоже были в Хогсмите сегодня вечером, и вспомни, с кем и о чем мы говорили? И кого встретили? — все так же неотрывно глядя в глаза Малфоя, закончила Луна, касаясь его плеча. Он будто очнулся, вздрогнув, и так бледный, сейчас он стал белее мела.       — Мы с Гермионой прошлись от книжного, где встретили Аберфорта… И она еще пошутила, что будет читать новую книгу, а потом у нее встреча в Центральном Парке, потому что опять сидеть допоздна в баре и заливать разбитое сердце уже как-то не комильфо, — хрипло ответил Малфой, а Снейп вздрогнул, как от пощечины, при словах о разбитом сердце.       — Зимой мы втроем с тобой и Гермионой тоже с ним встретились за неделю до того нападения… случайно… и говорили о погоде для пикника, и я точно упомянул, что мы в следующее воскресенье обязательно проверим, так ли холодно сидеть возле озера, — не своим голосом промолвил Невилл, покрываясь холодным потом, глядя на Луну, которая кивнула, добавляя:       — Профессора Трелони я видела по дороге к вам выходящей из «Кабаньей головы». Таким ли невероятным будет предположение, что в конце лета профессор тоже там была? — и будто бы не заметив, как вдруг перескочила на другую тему, обратилась к Рону: — Они позаботились, чтобы их не отследили даже по кровной связи.       — Святые предшественники, Аберфорт… Зачем? — прошептал Кингсли, нервно поправляя воротник.       — Кровной связи? — переспросил Артур, с откровенным недоумением глядя на Лавгуд и своего сына.       — Рон поранился, — будто это все объясняло, ответила Луна.       Гарри вздохнул, глядя на Джинни, и, поймав ее решительный кивок, заговорил:       — Мы с Гермионой побратались зимой еще, а Рон — брат Джинни.       — Понятней не стало, — осторожно сказал Джордж, с подозрением глядя на младшего брата, будто у него могли вдруг вырасти рога или табличка «я потерянный в младенчестве брат Гермионы» на лбу.       — Вы проводили ритуал по древним обычаям? Нерасторжимый? — тем временем спросил Снейп, удивляясь самоуверенности этих едва совершеннолетних максималистов.       — Да.       Снейп взмахнул палочкой, пытаясь вызвать древнюю магию и не думать пока о том, нахрена брату Альбуса вдруг это все, и его попытка оказалась не особо лучше — разве что он четко почувствовал отклик темных заклинаний, блокирующих связь. МакГонагалл, в силу весьма неплохого знакомства с магией крови, вдруг всхлипнула, обнимая двоих своих гриффиндорцев со слезами на глазах.       — Скажи мне то, чего я не знаю, — обратился ошарашенный Джордж к Луне, но она лишь сосредоточенно смотрела в одну точку, сжимая руку Драко. Последнее, кстати, тоже явно вогнало старшее поколение в некую прострацию, но все были слишком ошеломлены случившимся, чтобы полноценно реагировать.       — Джордж, на секунду, — дернула его за рукав пижамы Анджелина и, когда он наклонился, что-то прошептала ему на ухо. Парень же, переменившись в лице, заорал:       — И вы мне не сказали?!       Он буквально подлетел к сестре, крепко ее обнимая, и Снейп понял, что ему нужен свежий воздух — без толпы Уизли и отвлекания на все подряд. Быстрым шагом он вышел в коридор, еще успев заметить, как упала в обморок осчастливленная новостью о наличии зятя Молли и как с трудом подбирая слова пытался что-то сказать Кингсли, но потом стало потише, а затем, выйдя на балкон, Северус наконец глубоко вдохнул, пытаясь сосредоточиться. Кто бы ему дал.       — Чего тебе, Драко?       — Хочу поддержать, — пожал плечами тот, становясь рядом.       — Да что ты знаешь, — прошептал Снейп, пряча лицо за волосами. Как же, блять, все это было больно и резко — мгновения чеканились в голове, будто высеченные на камне, отдавая головной болью и абсолютной невозможностью собраться: с каждым мигом вероятность найти Гермиону невредимой близилась к нулю.       — Что вы влюбленный трус, а она неуверенная в себе, но не менее влюбленная идиотка, если кратко, — ответил ему этот… змееныш.       — Что. Ты. Сказал? — прошипел Снейп, отдавая себе отчет, что он откровенно уже не в себе.       — Что слышали. Она убивается по вам минимум с марта, и вы вроде как даже общались немного, а затем — пожалуйста: я наблюдаю прекрасную картину, как она с надеждой смотрит на каждую сову, но не делает даже попытки написать и как вы с ума сходите по ней, но тоже без единого намека на здравую мысль поговорить…       — …И только посмейте, сэр, сказать, что вы решили дать ей лучшую жизнь, что она слишком молодая и так далее, потому что такое же я уже слушал от Ремуса и, не поверите, в этих же стенах, — внезапно заговорил Поттер, подходя с другой стороны.       — Заткнись, Поттер. Как-нибудь проживу без твоих учений о жизни, — сквозь зубы процедил Снейп.       — Не уверен, сэр, — отрезал парень. — Иначе мы бы не стояли сейчас здесь, трясясь от страха за нее и бессильной злости.       — Она сама не знает, чего хочет, у нее вся жизнь впереди, что ей может дать пожиратель смерти, годящийся ей в отцы?! — зарычал Снейп, глядя на Поттера таким безумным взглядом, полным боли, сожаления и злости, что будь парень сейчас не в таком же состоянии — испугался бы.       — Ну действительно, поменять на «оборотень», и почти слово в слово. Да только знаете, блять, что в результате? Они с Тонкс потеряли кучу времени и провели вместе до смешного мало, прежде чем ебаный Волдеморт их убил. Но у них хотя бы было их счастье — а вы двое и того лишились… — Гарри даже не скрывал, что плачет, и его плечи дрожали, но голос, хоть и был слишком громок, звучал твердо. — Что, если мы ее больше никогда не увидим? Что, если никогда больше не поговорим? Что, если я никогда больше не буду ждать ее с этим чертовым любимым ею мятным мороженым возле книжного?       Снейп до боли сжимал перила, ссутулив плечи и рвано дыша. Он мысленно закончил за Поттером недосказанное: «Что, если из-за вас Гермиона так никогда и не узнает, что такое быть любимой?» И видит Мерлин, этот мальчишка резал по живому, но был абсолютно прав.       — Гарри, Драко, куда вы… Северус? Все в порядке? — позвала из коридора Минерва, и Снейп шумно выдохнул, делая над собой усилие, чтобы разжать пальцы.       — Сейчас подойдем, — громко ответил Драко, первым выходя, бросив на Поттера какой-то понятный лишь им взгляд.       — Спасибо, — не глядя мальчишке в глаза, прошептал Снейп. Ему нужна была эта пощечина, пусть и от него, пусть и унизительная.       — Спасите ее, пожалуйста… любой ценой… — попросил Гарри, прекрасно понимая, что как бы слаженно они сейчас ни действовали, все равно финальный акт будет в руках зельевара. А интуиция его редко обманывала.       — Или спасу, или сдохну, третьего не дано, — своеобразно пообещал ему Снейп, тоже делая шаг в сторону коридора.

***

      Натянутые до предела нервы были готовы порваться в любой момент — целые блядские две недели, и ни черта. На уши был поднят почти весь аврорат, Орден Феникса если и спал, то стоя, прочесывая углы и закоулки, роя носом землю и практикуя все известные миру поисковые чары — тщетно. Ни следа.       Гермиону похитили возле Центрального Парка — с огромным трудом аврорам удалось отыскать место нападения, и, надо сказать, девушка явно не сдалась без боя — даже зачищенная магией, территория хранила следы схватки, а анализ земли дал даже сразу несколько образцов крови, как и на палочке гриффиндорки, причем, судя по количеству, Гермиона с запалом мясника успела порезать обоих Кэрроу и, черт его возьми, Петтигрю, который, похоже, был живее всех живых.       Но ни следов магии, ни очевидцев спустя неделю-то уже было не найти, особенно учитывая, что все явно случилось поздно ночью — Джинни увидела появление «посылки» на столе, спустившись почти в четыре часа утра за водой, а значит, нападение было незадолго до этого. И вопрос, что вообще делала Гермиона так поздно ночью одна в глубине парка, оставался открытым.       Северус безумно хотел спать и буквально валился с ног, но не мог позволить себе расслабиться, не пока они найдут ее или хотя бы путь к ней.       Снейп чертыхнулся, ненавидя себя и всех заодно, прекращая уже неизвестно какую по счету попытку применить чары поиска, со злости пнул очередной камушек, и тот улетел в сторону деревьев, испугав, судя по визгу, белку.       Но затем что-то глухо звякнуло, и этот металлический звук привлек внимание не только его, но и роющегося в соседних кустах аврора. Махнув тому рукой, что все хорошо, Снейп, внимательно глядя под ноги, пошел в сторону деревьев и вскоре обнаружил что искал: похоже, испуганная белка уронила ранее утащенный в свое дупло кулон. Вполне знакомый ему кулон — Снейп сам видел на его на шее Гермионы, и она даже показывала ему его — в форме лапки, с двумя фотографиями внутри — одна с родителями, другая с Поттером, обоими Уизли и Лавгуд. Мужчина будто наяву слышал ее смех: «А Невилл, как обычно, за кадром, потому что фотографировал; ему это занятие дико нравится, ты знал?» и свой скептический ответ: «Откуда я могу знать о хобби Лонгботтома?»       Снейп зажмурился, чувствуя, как заныло в груди, и сжал медальон в кулаке. По руке тут же заструилась магия, и он вполне отчетливо увидел перед глазами картинку и понял, что в эту девушку ему суждено влюбляться вновь и вновь — и в особенности в ее невероятный ум и смелость.       Гермиона сумела будто бы «записать» события встречи здесь и, похоже, в нужный момент отбросить кулон в сторону, чтобы оставить подсказку. Если бы не излишне хозяйственная белка, они нашли бы ее гораздо раньше.       Не желая рисковать, Снейп аппарировал на крыльцо особняка на Гриммо и буквально забежал внутрь; там оказались только спящие Артур и Драко — по разным диванам, но в одной комнате. Своим появлением он их явно разбудил, но времени не было, и Снейп отпустил сдерживаемую им магию, погружая всех троих в недалекое прошлое.       Гермиона очень быстро шла, почти бежала по лесу, ее волосы растрепались, а джинсы были зелеными на одном колене — она, похоже, уже успела упасть.       Миг — теперь картинка стоящей где-то между деревьев палатки и чей-то крик, но стоит показаться Рону, и Гермиона вздыхает с облегчением; запись вновь обрывается.       Кажется, Гермиона имела привычку пользоваться этим артефактом в любой опасной ситуации, заключил Снейп, глядя на уже пятую короткую сценку, где в основном все повторялось по одному и тому же сценарию: пустая местность, тишина, темнота, затем Гермиона находит источник звука или успевает удостовериться, что все окей, — и картинка меняется.       — Где ты это нашел? — спросил Артур, пользуясь моментом.       — И что это? — добавил Драко.       — Артефакт, который, как оказалось, носила Гермиона, — резко ответил Снейп, но, сдерживая напряжение внутри, добавил более спокойно и развернуто: — Нашел его в парке и сразу аппарировал сюда, его магия крайне истончилась за время лежания в траве без подпитки от хозяйки, не хотел рисковать что-то потерять. Я успел только пару мгновений увидеть без вас.       Вдруг они перенеслись в Лондон, и теперь Гермиона как раз подходила к воротам парка. Сверившись с чем-то в руках, она свернула почти сразу за входом, и картинка оборвалась, перекидывая зрителей на знакомую Снейпу местность.       — Я здесь! — громко огласила Гермиона. На ее лице не было страха, только какая-то сосредоточенность. В тени показалась фигура. Было достаточно темно, где-то мерцал свет фонарей, но недостаточно, чтобы видимость была хотя бы на отметке «приемлемо». Ночь была безлунной, и из-за света ночного города звезды тоже были не видны.       — Знаете, я все еще не уверена, что это хорошая идея — встречаться здесь, тем более в такое время, — вздохнула девушка. — Я понимаю, вы не особо доверяете профессору Снейпу, но все же… зачем так скрываться? Я ведь и так пообещала, что не скажу, от кого узнала то, что вы расскажете.       — Он сильнейший легилимент, тебе ли не знать, — ответила ей фигура голосом Аберфорта, выступая из тени. Снейп услышал, как Артур выругался. — Но это все не важно уже. Я лишь хотел бы извиниться: я ничего не имею против тебя, в этом нет ничего личного.       — Что? — Гермиона мигом напряглась внутренне, Снейп это буквально почувствовал, но внешне осталась спокойной, лишь перенесла вес на переднюю ногу, почти незаметно перетекая в боевую стойку.       — Что вы хотите сделать?       — Как тебе уже сказали, ничего личного, грязнокровка, — буквально пропела Беллатриса, выходя из-за деревьев. — По крайней мере, для него.       — Зачем вам это? Вы же ненавидите темную магию! — не сводя напряженного взгляда с безумной ведьмы, опять спросила старика Гермиона.       — Мне нужна месть, — просто ответил тот, с горечью и ненавистью добавив: — Кем бы ни был Альбус — он мой брат. А эта тварь его убила.       — Все только ради того, чтобы отомстить профессору Снейпу? — не давая довольно скалящейся Беллатрисе обойти ее со спины, продолжала Гермиона. Ее голос звучал спокойно, а действия были взвешенными и четкими — она будто о пряниках говорила с лучшей подругой, а не с двумя на голову больными ублюдкамии.       — Она ведет себя как ты… — послышался шепот Артура, — говорит спокойно, вытягивает побольше информации, держит дистанцию и ни одной эмоции на лице… Ты должен гордиться такой ученицей, Северус.       — Безмерно… — прошептал Снейп, не сводя взгляда с гриффиндорки.       Пожиратели напали подло — посреди фразы Аберфорта о необходимых жертвах, но гриффиндорка запустила в Амикуса Кэрроу сектумсемпрой, немало удивив не только скорчившегося от ран мужчину, но и троих наблюдателей, особенно Снейпа, даже не подозревавшего, что изобретенное им проклятие окажется способно надорвать «нить», а Гермиона — вложить в него столько темной силы, чтобы сделать это в одиночку.       Отбив что-то от Алекто, Грейнджер наградила ее не менее неприятным, хоть и не таким смертоносным заклинанием лишения костей — угодив женщине в ногу, оно мигом заставило ее повалиться на землю, не удержав равновесие. Беллатриса отправила что-то мерзкое девушке в живот, но заклятие было успешно отбито в так и стоящего столбом младшего Дамблдора, второе же срикошетило на Алекто, рассекая той плечо, а заодно цепляя появившегося из ниоткуда Петтигрю. Тот взвыл, хватая Дамблдора, и аппарировал, не спеша возвращаться.       — Да какая же ты все-таки блядь… — сыпя проклятиями, воодушевленно заявила Лестрейндж.       — Что, в зеркало посмотрелась? — сквозь зубы ответила ей Грейнджер. Она не отставала, даже наоборот, превосходила пожирательницу по запасу заклинаний и изобретательности, но явно уступала в боевом опыте. В результате бой шел почти на равных, и обе успели по разу пропустить удар. Беллатриса старалась не обращать внимание на десятки кровавых царапин и одну особенно удачную прямо над глазом, оставленных стаей желтых птичек с бритвенно-острыми клювами, а гриффиндорка стоически игнорировала глубокий ожог на ноге, напоминающий след от плети…       Снейп до боли сжимал кулаки: он не мог ей помочь, понимая, что все это произошло две недели назад, и только молча восхищался навыками Гермионы, стараясь придушить в себе страх. Рядом, не мигая, на все это смотрел побледневший Драко и белый как мел Артур, но таким злым Северус видел того один-единственный раз в жизни, когда Сивый, насмехаясь, пытался кинуться на Билла во второй раз во время битвы за Хогвартс.       Гермиона справлялась вполне неплохо, и у Снейпа даже затеплилась надежда, что, возможно, она победит и просто спрячется где-то, — глупо, невозможно, но так желаемо; как сумевшая добраться до палочки Алекто метнула что-то Грейнджер в спину. Драко вздрогнул, когда Гермиона закричала, падая на колени, в последний миг срывая кулон и бросая его подальше с жестом, будто пытается подняться, неловко взмахивая руками; в темноте этого, к счастью, не распознали, и Беллатриса, схватив так и не поднявшуюся с колен девушку за волосы, что-то ей прошептала и аппарировавала. Алекто, матерясь, дотянулась до брата и тоже исчезла.       Резко стало абсолютно тихо; понятно, что кулон снимал все вплоть до своего нахождения — вот и причина истощения его магии, — но все, что надо было, маги увидели. Дезактивируя артефакт, Снейп бережно положил его на стол, стараясь не упасть, поскольку хоть как-то отдыхал он последний раз… дня три назад, и не поддаваться эмоциям — а они были весьма однозначны. Страх, безумный страх за нее — и безумное желание обнять. Просто обнять и больше никогда не отпускать.       — Я… я покажу это остальным. А тебе надо поспать, Северус, ты ничем ей не поможешь, умерев от истощения, — сказал Артур и, поймав злой взгляд зельевара, тоже нахмурился. — Ненавидь меня сколько хочешь, но ты тоже живой человек, этого отрицать не получится.       — Мы обязательно расскажем и разбудим, если что, — тут же добавил Драко, и Северус, понимая, что так или иначе сейчас отключится, решил хотя бы сделать это красиво. Он кивнул и чеканным шагом подошел к дивану. И правда, стоило голове коснуться подушки, как он вырубился — а Артур принялся оповещать Орден о срочном сборе.

***

      Гермиона чувствовала себя так, будто ее затоптало стадо гиппогрифов — особенно досталось левой руке, что горела огнем и сильно кровоточила. Ебанутая сука опять вырезала каждую из восьми букв шрама поверх старых, с особым энтузиазмом выводя двойное «о» — крик жертвы доставлял ей неистовое удовольствие. С Круцио развлекаться ей надоело в первые же пару дней, особенно потому, что иногда у Гермионы получилось сдержать крик, а такое пожирательнице было не по душе.       Пленница не могла сказать точно, сколько прошло времени: она иногда теряла сознание от боли, забывалась сном, да и кормили ее под настроение, и то — как Аберфорт настоит. Именно он же чаще всего и прерывал пытки, и Белла хоть и истерила, но вынуждена была соглашаться — Гермиона для исполнения пророчества нужна была им живой и в своем уме. В темнице не было окон, так что только по немного отросшим ногтям гриффиндорка сделала вывод, что уже около недели точно она здесь.       Гермиона понимала, что за ней придут: она верила в друзей, да и для исполнения пророчества ей нужны ингредиенты, коих у этих ненормальных нет и быть не может, но у нее были весьма конкретные планы сбежать до того, как они понадобятся. Правда, все ее идеи со звоном разбивались об отсутствие палочки, избитое, откровенно хреновое физическое состояние и всегда наличие минимум одного пожирателя по ту сторону решетки.       — Как ты, девочка? — сочувственно спросил Аберфорт, заметив, что она очнулась и смотрит по сторонам.       — Весьма отвратительно, — не поворачивая головы, ответила Гермиона. Уже не первый раз этот слетевший с катушек дед пытался поговорить с ней так, будто искал понимания. Это сразу и разительно отличало его от кодлы пожирателей: ему надо было облегчить себе моральную сторону вопроса, откреститься, мол, он не виноват. Такое поведение было не менее мерзким, чем наслаждение остальных тюремщиков ситуацией, просто менее опасным для девушки.       Грейнджер осторожно перевернулась на бок — не считая перемотанной какой-то тряпкой левой руки, которая была в плачевном состоянии, и десятка ссадин, царапин и синяков, она даже была относительно невредима. Беллатриса что-то там кричала в запале про еще какое-то клеймо, но писать второй раз «грязнокровка» было неинтересно, а ничего поновее она, видимо, пока не придумала.       Младший Дамблдор что-то говорил — гриффиндорка воспринимала это скорее фоном, пытаясь игнорировать боль и думать. Ей нужно было что-то делать: непонятно, сколько прошло времени, и тем более не ясно, сколько осталось до дня пророчества. Ее палочка, как она знала, была отправлена в качестве послания Гарри, а значит, надеяться заполучить ее здесь было абсолютно бессмысленно.       — …Тем более сейчас, когда я один здесь, еще и на длительное время, мне так сложно не думать о том, что они сделали с тобой, — сжимая ключи в руке, продолжал монолог Аберфорт.       Гермиона дернулась, услышав его слова. Один? На длительное время? Это было подозрительно похоже на ее шанс.       — Профессор Снейп исполнял волю профессора Дамблдора, и вы должны это знать, — сказала она, делая усилия, чтобы не застонать, поднимаясь на ноги. Девушка сделала шаг в сторону решетки, а старик, так воодушевившись, что кто-то наконец-то поддержал его самобичевальный спич, неосознанно отзеркалил ее действия, ступая ей навстречу.       — Снейп его убил, и точка. И я никогда не поверю, что Альбус сам спланировал свою смерть, девчонка, — тут же выпалил он, и Гермиона постаралась сдержать ликование: именно это ей и было нужно. — Он был слишком хитер и эгоистичен, чтобы добровольно расстаться с жизнью, еще и от руки этого сукиного сына!       — Весь Визенгамот видел предоставленные профессором воспоминания, а это неопровержимые доказательства.       — Чушь! Он мог их подделать, он ас в ментальной магии! — Аберфорт со злостью сплюнул на землю. — Мне всего лишь нужен труп этого предателя, но он не пожелал сдохнуть во время битвы, его спасли…       — Учитывая, за что боролся ваш брат, вы выбрали весьма странный путь и союзников, чтобы почтить его память и отомстить. Да и, честно говоря, вы абсолютно не такой человек, чтобы бегать искать себе компанию из пожирателей, — осторожно надавила Гермиона, делая еще шаг. И опять удачно — он скривился и начал будто бы оправдываться.       — Да плевать мне было на них! Однажды я просто наткнулся на эту суку Алекто, ей нужен был шпион, она откуда-то знала, что кто-то провозгласит пророчество, с помощью которого она и ее шайка вернут своего Лорда, и она пообещала мне, что если я помогу — получу свою месть. Мне всего-то и стоило ей сказать, что тем утром я битый час слушал, как Сибилла рассказывала мне сделанное ею новое пророчество, повторив его раз пятнадцать. — Он закатил глаза. — Абсолютно отбитая женщина, всего-то и стоило, что держать рот на замке.       — Но ведь из-за вас профессор Трелони едва не погибла! Как это относится к вашей мести?!       — А знаешь, сколько людей положил так защищаемый тобою Снейп? Да эта дрянь на службе своего господина как верный пес был готов на все ради подачки…       — Нет! — эмоциональнее, чем надо, возразила Гермиона, чем привлекла его внимание. — Он всегда был верен своим идеалам и Альбусу Дамблдору, именно благодаря ему мы вообще дожили до финальной битвы!       — И чем же эта дрянь заслужила такую твою преданность?! — спросил мужчина, хватаясь рукой за прутья.       Гермиона, сделав последний шаг, понизила голос до шепота, наклоняя голову, и Аберфорту пришлось сделать то же самое.       — Вы знаете, есть одна вещь, о которой я не говорю вслух… — очень отрывисто зашептала она, и, стоило ему прислушаться, резко выкинула руку между прутьев и, схватив за воротник, от всей души приложила его лицом о решетку. Из его носа и рта брызнула кровь, раздался отвратительный хруст хрящей и костей, глаза закатились, и он тяжело упал на каменный пол, не шевелясь.       Присев на корточки и морщась от боли, девушка достала ключ. Пару минут ненависти к почти нерабочей левой руке — и путь на свободу был открыт. Но Грейнджер потратила лишние несколько минут, чтобы пристегнуть его руку валяющимися тут кандалами и обыскать: чужая палочка все равно лучше, чем вообще без нее. Наложив для надежности на бессознательного Дамблдора связывающее и заклинание тишины, девушка пошла к выходу.       Стараясь ступать настолько тихо, насколько умела, но при этом быстро, и желательно еще не корчиться от приступов боли, Гермиона преодолела подвал и по винтовой лестнице поднялась на первый этаж.       Зал, в который она попала, явно был старым и сильно разрушенным: половина стекл была треснута, каменный пол давно порос мхом, а стены были затянуты сухими ветвями плюща. Это крайне напоминало строения средневековья — только камень и ничего больше. Как девушка ни старалась — аппарировать не получалось, а значит, ей придется выбираться отсюда на своих двоих. Гриффиндорка не знала, когда вернутся остальные, и рыться в поисках подобия кухни или кладовой времени не было. Поэтому, ухватив с каминной полки лежащий тут плащ, покрытый таким же слоем пыли, как и все остальное, она крайне осторожно двинулась к противоположному концу зала — на главном входе явно была ловушка, как иначе. Но в результате коротких сканирований стало ясно, что и задний вход, и даже окна защищены и с «сигналками». Матерясь, Гермиона кое-как залечила слишком болючие царапины — вырезанные семейным кинжалом буквы на левой руке явно магии не поддавались — и с надеждой побежала выше. Сердце колотилось от страха, и каждый шорох вызывал дрожь, отдавал тупой болью в животе и кидал в холодный пот. Второй этаж, чердак, и да — единственное не закрытое заклинанием окно — на крышу. Пол здесь был уже деревянный, и прогнившие доски грозили в любой момент провалиться. Балки и стропила, что держали крышу, были поедены какими-то насекомыми.       До крови кусая губы и глотая слезы боли, Гермиона схватилась обеими руками за край окна и подтянулась. Задушенный всхлип таки вырвался из груди: руку прострелило аж до плеча, и лишь немного подсохшая рана вновь открылась, кровь горячим ручейком заструилась вниз по руке, капая на влажную прогнившую, похожую на соломенную, крышу. Спазмом боли скрутило и бок вместе с животом, но на фоне руки это не казалось таким страшным. Девушка оглянулась, но надежды увиденное не внушало, только наоборот — ужасало.       Вокруг все было подозрительно не похоже на Британию, и что еще хуже — листья на деревьях были всех оттенков желтого. Она явно ошиблась в своих подсчетах: осень успела вступить в свои права, легко перекрасив мир. Стараясь не поддаваться панике, Гермиона с третьего раза смогла накинуть на себя заклинание перьевого полета и относительно аккуратно спуститься вниз. Палочка слушалась крайне плохо, она была слишком длинной, очень жесткой и немного с прогибом, и Гермиона поняла, что даже будь она абсолютно здоровой — не смогла бы никого с ней победить.       Беглянка быстро, насколько это было возможно, преодолела поляну и скрылась в лесу, идя строго на север, — к счастью, базовое навигационное заклинание работало как надо. Довольно скоро выйдя к ручью, она разулась и, морщась от холода, пошла по щиколотку в воде. Гермиона не позволяла себе останавливаться, слыша только безумный стук своего сердца, пока солнце, что было в зените, не скрылось за горизонтом, кутая лес в сумерках. Только тогда валящаяся от усталости гриффиндорка накинула все, что только знала, охранные и скрывающие заклинания на себя и, сев прислонившись спиной к дереву и набросив на себя украденный плащ, отрубилась.       Проспала она всего пару часов и проснулась еще в темноте. Спину ломило от сна сидя, кора дерева, по ощущениям, отпечаталась на спине, а зубы стучали от холода — ложиться спать возле быстро бегущего ручья, от которого тянуло едва не приморозью, оказалось не лучшей идеей. Единственным плюсом было то, что кровотечение остановилось, — замерзший организм явно не был настроен дальше расходовать драгоценную жидкость.       Вполне очевидным было, что ее не нашли, и это давало надежду. Гермиона не знала, сколько она прошла вчера, искренне не понимала, почему не попыталась аппарировать сразу, как вышла из охраняемого контура. Стараясь размять окоченевшие конечности, она встала и, пошатываясь, прошла пару шагов, опять сгибаясь от острой боли. Ее пугал каждый шорох, и она до жжения в глазах всматривалась в темноту, будто могла хоть что-то увидеть.       К ее чести, она действительно пыталась обернуться львицей, но, как ни смешно, ее человеческая форма на двух, хоть и болящих, ногах шла быстрее, чем львица на трех — на левую руку-лапу наступить было невозможно от слова совсем.       Дрожа всем телом, Гермиона попыталась собраться с духом, чтобы аппарировать; похоже, вчера она бежала буквально на адреналине, даже не помня, как и почему выбрала именно это направление, — сейчас мандраж схлынул, уступая место попыткам думать головой. Правда, у нее ничего не вышло, и вряд ли дело было только в неподходящей палочке. Для аппарации нужны собранность, спокойствие и внушительный запас магии — у Грейнджер сейчас не наблюдалось ни первого, ни второго, ни третьего.       Попытка отправить патронус тоже не увенчалась успехом: на кончике палочки не показалось даже серебристый вспышки. Видимо, дрожа от холода, голода, страха и ноющей боли думать о хорошем было за пределами ее возможностей. Хорошо хоть, путь пролегал вдоль ручья, и с водой проблем не было.       В лесу хрустнула ветка, заставив Гермиону вздрогнуть всем телом, и слезы сами покатились по щекам. Она не помнила, когда последний раз ей было так страшно и одиноко, — накопившиеся эмоции мешали хоть как-то взять себя в руки. Понимая, что у нее нет права на плач и жалость к себе, Гермиона, сцепив зубы и стараясь подавлять всхлипы начинающейся истерики, окунула лицо в ручей, задержав дыхание на минуту. Несколько успокоиться это помогло, правда, теперь она дрожала еще сильнее. Согревающие чары, по закону подлости, тоже не получались толком, и поняв, что единственное ее спасение — это движение, она встала и, покачиваясь, пошла вперед. Дрожащий люмос освещал недружелюбные заросли, и девушка буквально заставляла себя делать каждый шаг, едва не падая на землю в попытке укрыться от каждой тени или взлетевшей птицы.       К ее счастью, совсем скоро начало светать, и вместе с темнотой естественным образом отступил и столь жгучий страх. Шаг стал немного уверенней, и вскоре она вышла к каким-то руинам старого форта, частично скрытого в деревьях и одной стеной выходящего на каменное плато. Тяжело оперевшись на стену, она случайно содрала о каменную кладку кожу на локте, и это жжение лишь дополнило общую картину.       Она с трудом зашла во двор и, нырнув в небольшую щель в стене, оказалась в узком коридоре, ведущем вдоль оборонной стены, когда-то он явно был сплошным, сейчас же в этом месте оказалась уютная ниша, скрытая ото всех заваленной стеной. Вся земля тут поросла мхом, и, осев на него, Гермиона поняла, насколько она устала. Положив под голову здоровую руку, она провалилась в сон.       В этот раз она проснулась с тошнотой от голода, но, судя по ощущениям, спала она очень долго. Осторожно выглядывая в щель, она замерла, не с первого раза сопоставив факты. Сюда она зашла, когда солнце уже неплохо так поднялось над горизонтом, сейчас же явно был рассвет. Похоже, уставший, измотанный страхом, ранениями и отсутствием еды организм отключился на целые сутки, и сейчас стал насущный вопрос поиска хоть чего-то съедобного.       По несколько раз прислушиваясь к каждому шороху, девушка прошла двор и зашла через очередной провал в стене внутрь основного здания. Пройдя длинный холл и отметив лестницы, что вели на верхние галереи, она мельком заглянула в помещение, явно служившее когда-то тронным залом, — сейчас же истлевшие ошметки некогда красивых гобеленов уступали место вездесущему плющу и мху, а деревянные массивные и длинные столы то там, то тут потрескались и покосились.       Выйдя во внутренний дворик, Гермиона обнаружила в центре него колодезь — и с трудом, одной рукой вытащив на старой цепи деревянное ведро, которое, будучи полностью в воде, не испортилось, жадно начала пить. Такой вкусной воды она давно не пробовала и, умыв лицо и руки, насколько это было возможно, она оглядела себя, ожидаемо не найдя никакой емкости, куда можно было налить себе немного. Недлинные тканевые шорты были все в грязи, и карманы их были пусты, а порванная футболка тем более не имела карманов. Пришлось пытаться трансфигурировать ближайший камень, и с огромным трудом, но ей удалось получилось что-то отдаленно напоминающее бутылку.       Кое-как пытаясь прицепить ее на пояс, Гермиона от неожиданности задохнулась, сгибаясь от боли: в самый низ живота, ниже уровня ремня, будто нож всадили. Судорожно дыша сквозь сжатые зубы, она оттянула в сторону футболку, чтобы посмотреть, — и застонала, со слезами на глазах отпуская одежду обратно.       Там багровел огромный синяк размером с некоторые ее книги, а посередине явно были несколько глубоких царапин, которые кое-как затянулись, — видимо, тут эта ебанутая ограничилась обычным ножом, а не своим любимым ритуальным. Гермиона достала палочку, пытаясь хоть немного подлечить этот кошмар, хотя ее усилия вряд ли прошли бы проверку хоть у одного колдомедика. Грейнджер вздохнула: как назло, ее ахиллесовой пятой всегда было именно применение заклинаний к себе самой, — кто бы мог подумать, что это станет такой острой проблемой.       Перетерпев немного очередную вспышку боли в руке, Гермиона прицепила бутылку на другую сторону и пошла дальше — и удача даже была на ее стороне. В складских помещениях нашлись какие-то мешки с крупой, и, кое-как нагрев воды, она сумела запихнуть в себя немного полусырой, минимум вдвое ее старше, но хотя бы еды.       Гермиона судорожно размышляла, как дать о себе знать, — и в какой-то момент при взгляде на залитую запекшейся кровью руку ее осенило. Присев на колени, она крайне аккуратно, морщась от боли, начала разматывать прилипшую к ране тряпку. Правда, слово «аккуратно» вряд ли было тут уместно: стоило хоть немного отодвинуть ткань, как присохшая к ней корочка оторвалась, и по руке поверх засохшей несколько раз крови с грязными разводами потекла свежая алая полоска.       Тихо плача от боли, Гермиона прикоснулась к ней кончиком палочки, шепча заклинание и стараясь не потерять сознание. Магическое истощение — вещь крайне серьезная, и она понимала, что очень близка к нему, но ей во что бы то ни стало нужно было докричаться.

***

      Снейп летящим шагом вошел в штаб-квартиру Ордена, и ожидавший его Поттер вскочил, опрокидывая на себя стакан воды, чтобы проснуться.       — Получилось? — с надеждой спросил парень, отправляя своего оленя за кем-то.       — Очень на это надеюсь, — нервно ответил зельевар, смахивая со стола все лишнее и ставя флакон. Он закатал рукава, слыша, как буквально вбегают в комнату Рон с сестрой, Лавгуд и Малфой. Последний был настолько помятый, что становилось ясно, что его выдернули почти что из какой-то драки.       — Я правильно понимаю, что это из раздела темной магии, и мы ничего не видим, не слышим и не помним? — спросил Драко, глядя, как его декан крайне осторожно отсчитывает капли зелья. Оно даже не долетало до столешницы, растворяясь в воздухе, на ходу выплетая черную кривую паутину.       — Правильно. Это крайне черная магия, основанная на крови и ритуальной связи со стихийной магией, — отрывисто ответил Снейп. — Позволяет отследить, где на человеке использовали пыточные заклинания.       Рон выругался, а Джинни побледнела, на ощупь беря за руку Гарри. Она знала, что за такие зелья бывает: несколько лет Азкабана, и это если докажешь, что действовал не по своей воле и по незнанию, и старалась даже не думать, что они сейчас ищут Гермиону по следам от Круцио. Она отвлекала себя мыслью, что их профессор, даже не задумываясь о собственной судьбе, рисковал всем для призрачного шанса отследить Гермиону, и еще сильнее понимала, насколько он дорожит ее подругой. Правда, почему молча — уже другой вопрос.       — Когда узнают, вам конец, — испуганно прошептал Рон.       — Если узнают, — четко выделил Гарри, и каждый кивнул, молчаливо соглашаясь.       Черная паутина тем временем превратилась в аутентичное подобие карты, правда, слабо напоминала при этом хоть что-то ребятам известное.       Снейп, оглянувшись на затихшую компанию, с тоской отогнал мысль, что Гермиона догадалась бы сразу.       — Это карта лей-линий, — сказал он, и Гарри, хлопнув себя по лбу, буквально галопом понесся в библиотеку, чтобы через минуту вернуться с несколькими свитками.       Быстро разложив их в шесть пар рук, они принялись сверять их, видя, как с каждым мгновением меркнет ясно-голубая точка где-то недалеко от пересечения сразу нескольких линий. Было слышно только шуршание старой бумаги, быстрое дыхание и шум улицы за окном — в комнате же висела идеальная тишина.       — Здесь! — воскликнула Джинни, указывая на карту, и почти в тот же момент чернильная паутина вконец развеялась, оставив только слабый запах смолы и крови.       — Уверена? — переспросил Рон, и сестра кивнула.       — Несколько минут на сборы, — тут же скомандовал Снейп, — вызовите всех, кого сможете, разве что Минерву не трогайте, учеба уже давно началась, лучше пусть останется в школе.       — Да, сэр, — закивали остальные, разбегаясь.       Спустя минут десять они уже стояли совсем неподалеку от небольшого загородного дома — весьма старого и в плачевном состоянии, но количество заклинаний, висевших на нем, фонило даже сюда и сомнений не оставляло. Хорошо разглядеть здание и спланировать атаку не было времени, поэтому Кингсли, что сам командовал двумя группами авроров, быстро раздавал указания. Он не был в восторге от участия в этом бывших школьников, но ни у кого язык не повернулся сказать что-то об их некомпетентности.       По команде двое авроров превратились в воробья и хомяка, быстро скрываясь в направлении дома. Через несколько мучительно долгих минут Кингсли, видимо, получил какой-то сигнал. Вскинув руку с каким-то артефактом, он что-то произнес на латыни и затем уже на английском дал команду — и все кинулись в нападение, снося защитный купол и врываясь в дом.       Какими бы хорошими бойцами ни были пожиратели, сейчас тут на каждого было по семеро авроров минимум. Когда оба Кэрроу, Петтигрю и весьма трудноузнаваемый Аберфорт со сломанным носом и челюстью легко были скручены, быстро стало понятно, что именно использовал Кингсли.       — Круто, конечно, на девчонку такой артефакт древний тратить, — прошептал один из авроров, карауля у входа. — Вещи для разрыва «нити» между людьми стоят состояние…       — Ну так это Грейнджер же… — так же шепотом ответил ему второй, уже кастующий заклинания для обнаружения ловушек.       — Мы сделали бы это для спасения любого, — резко ответил им Кингсли, заставляя втянуть головы в плечи.       Снейп тем временем, удостоверившись, что Гермионы в здании нет, схватил за горло обездвиженного Петтигрю, впечатывая его в стену. Второй рукой он направил палочку ему в лицо.       — Где Гермиона?!       — Она сбежала, сбежала, покалечила этого и сбежала, — испуганно заныл Хвост, пытаясь скрыться. Правда, его крысиную форму Снейп ухватил не менее ловко, и так сдавил, что тот непроизвольно превратился обратно.       — Где Беллатриса? — спросил стоящий сбоку Гарри, и Кингсли демонстративно отвернулся, когда Снейп еще сильнее сдавил горло пожирателя, вынуждая отвечать.       — Отвечай, Хвост… — таким леденящим тоном прошипел Снейп, что рядом стоящий аврор вздрогнул.       — Ищет ее… ищет… — захрипел Питер.       — Замолчи, ублюдок, немедленно! — скомандовал Амикус, но его быстро заткнули ударом в лицо. Это Кингсли тоже проигнорировал, а стоило пожирателю что-то съязвить, как министр не выдержал и, развернувшись, быстрым движением врезал ему от всей души. Кто-то сбоку охнул от удивления.       — А вот это мы тоже для любого бы сделали?.. — шепотом уточнил все тот же аврор.       — Если ты хочешь остаться на этой должности, то ты сейчас наконец замолчишь и будешь делать свою работу, — посоветовал ему третий, что первым врезал Амикусу. Его любопытный коллега сглотнул и кивнул, осторожно глядя на остальных.       — Сэр, — Поттер вдруг схватил Снейпа за рукав. — Сэр, на два слова. Немедленно.       Что-то на его лице было такое, что никто им не препятствовал. Брезгливо откинув кашляющего Петтигрю, зельевар быстрым шагом вышел на улицу. Выбежавший перед ним Поттер опять ухватил его за руку, но теперь касаясь кожи, и Снейп вздрогнул, поняв, в чем дело.       — Гарри, Гарри… пожалуйста, услышь, Гарри, — как наяву раздался в их головах голос Гермионы — уставший и невероятно хриплый, дрожащий. — Пожалуйста, Гарри, ну же… я не смогу долго, Гарри… пожалуйста…       — Гермиона! Я слышу тебя, слышу! Как ты? Где ты?! — заорал Гарри, заставив Снейпа поморщиться. — Как тебя найти?!       — Гарри? Гарри, о Мерлин, это ты! Я сбежала, это где-то в лесу, солнце там встает на… — ее голос слабел, им явно нужно было действовать побыстрее.       — Мы нашли место, где тебя держали, твой Снейп сварил что-то из темной магии… Скажи, куда ты ушла? Где тебя найти? — явно не обращая внимания, что Снейп их слышит, продолжал Гарри, и его голос дрожал едва ли не сильнее, чем у его подруги.       Понимая, что силы Гермионы на исходе, зельевар решил, что раз преступать закон — то по полной.       — Скажи, пусть капнет кровью на землю и произнесет это же заклятие, — привлекая к себе внимание, быстро заговорил Снейп. — Я найду ее по зову крови.       Гарри послушно повторил, но ответа они уже не слышали — магия девушки все-таки истощилась. Только сейчас они заметили, что их слушала едва не половина присутствующих.       — Если таким образом мы ее вытащим, то делай что нужно, Северус, — сказал Кингсли, хотя оба мужчины понимали, что бывшему пожирателю не нужно разрешение. Это скорее было некий… жест доверия и понимания.       — Но как вы ее так быстро найдете? По магии крови нельзя аппарировать, — выкрикнул кто-то из толпы.       — Вот так, — едва почувствовав слабый оклик магии, ответил в никуда Снейп, взлетая в небо вороном.       — Это у них семейное, — неловко прошептала Джинни, обнимая Гарри за плечи и давая им пару секунд передышки, — незарегистрированная анимагия.       — Да уж, точно… — глядя вслед птице, ответил тот, тоже приобнимая девушку.

***

      Мир перед глазами плыл пятнами, но Гермиона заставила себя четко выговорить каждый слог заклятия. В голове звучало сказанное Гарри «Снейп передает, чтобы ты…» Он был тут. Он искал ее. Он сварил что-то запрещенное, чтобы ей помочь. Ей настолько нестерпимо хотелось его увидеть, что она, замирая после каждого шага, таки дошла до основного двора, даже не понимая этого. Внезапно ее отвлек вороний крик, и спикировавшая вниз птица у самой земли превратилась… в Снейпа.       Не совсем понимая, бредит она или грезит наяву, девушка остановилась и, затаив дыхание, смотрела на мужчину. Тот тоже смотрел на нее во все глаза, замерев на месте.       — Это… ты? — совершенно глупо спросила Гермиона, протягивая вперед руку.       Снейп в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние, на выдохе произнося:       — Я.       Девушка всхлипнула, тоже делая шаг, наконец оказываясь в его объятиях. Ее трясло, и она так отчаянно цеплялась за него, будто пыталась поверить, что это не сон. Снейп невероятно бережно, но крепко прижимал ее дрожащую фигуру к себе, постоянно целуя в макушку.       — Прости меня, прости, прости, — шептал он, и Гермиона подняла на него удивленные, эти свои невозможные глаза, протянув правую руку, чтобы коснуться его щеки.       — За что?       — Если бы я не вел себя как идиот, этого бы не произошло.       Он поцеловал ее ладонь на своей щеке, чувствуя, как мгновенно она вскинулась, готовая возражать ему в ответ.       — Виноваты тут только те, кто решил воскресить Волдеморта, но никак не ты! — тут же отрезала Грейнджер, тем не менее с такой нежностью на него смотрящая, что это стало последней каплей.       Снейп наклонился к ней, осторожно целуя искусанные губы, и Гермиона без промедления ответила, — об этом она мечтала целое лето. Голова отказывалась нормально воспринимать реальность, и все казалось реалистичным сном наяву. Она ощущала, как крепко, но аккуратно он прижимал ее к себе, обнимая, и чувствовала, как соленые слезы облегчения текут по щекам. Сердце наконец успокоилось впервые за последнее время, и даже ноющие раны не казались такими уж болючими. Если это был сон — она не хотела просыпаться.       — Твоя рука… — отстранившись, прошептал Снейп, кивая на этот кровавый кошмар. — Извини, я не могу залечить прямо сейчас, но могу снять боль.       — Я уже привыкла, — тоже переведя взгляд вниз, ответила она. Опухшие буквы были куда больше, чем раньше, и куда менее ровными. Обе «d» были с характерным рваным углом, а двойное «о» — соединенным между собой. — Тебе… не противно?       — Мерлин, Грейнджер… — выдохнул Снейп, просто поражаясь, насколько она не уверена в себе, когда дело доходит до ее внешности. — Мне совершенно плевать, даже если бы она тебе эту руку отрезала, — я все равно тебя люблю.       — Ты… что? — она замерла. В ее янтарных глазах отражался закат вперемешку с таким безраздельным счастьем, что Снейп почувствовал нарастающее в груди невероятное душевное тепло. Он легким движением вскинул палочку, вызывая патронуса.       — Поттер, я нашел ее, все в порядке, — и львица ловко скрылась за каменной стеной, а мужчина повернулся к затаившей дыхание девушке, смотрящей на него во все глаза. — Что, слишком много за один раз?       — Мнгу, — всхлипнула Гермиона, целуя его, пока не закончился воздух, а затем еще и еще. — Знаешь, что Джинни сказала, когда я ей рассказала? «А тебе не мог кто-то попроще по сердцу прийтись, нет? Хотя о чем это я, вы друг друга стоите», — она засмеялась, кладя голову ему на грудь и слушая быстрое биение его сердца и такой родной хриплый смех.