От первой улыбки и до последнего выдоха

      Гермиона едва успела отойти ко входу в заброшенный замок, указывая Снейпу в направлении тронного зала, как услышала какой-то шум и вопль Гарри:       — Гермиона!       Девушка обернулась и даже успела заметить, как на нее с разгону налетел ее… да, брат, в общем-то, и застонала, когда тот ее схватил.       — Идиот! — тут же послышался крик Джинни, и Поттер получил увесистый подзатыльник. — На ней живого места нет, куда ты ее хватаешь, как мешок с удобрениями?!       Гарри выругался, тут же смущенно отпуская Гермиону, и она облегченно выдохнула.       — Спасибо, — успела она сказать подруге, прежде чем та ее тоже обняла — но с преувеличенной осторожностью. На щеках Джинни были мокрые дорожки от слез, да и выглядела она неважно — похоже, сон был непозволительной роскошью последнее время. Гарри тоже был изрядно помят, его одежду будто прожевали и выплюнули, а под глазами залегли тени.       — Еще хоть раз ты такое устроишь — и обещаю, я тебя сама прокляну, — дрожащим от сдерживаемого волнения голосом заверила Гермиону лучшая подруга. — Ты себе можешь представить, как мы переживали? Мы… я так боялась, что больше тебя не увижу…       Глядя на что-то прошептавшую в ответ Гермиону, Гарри, стараясь не расплакаться от облегчения уж совсем откровенно, повернулся к Снейпу. Тот стоял, прислонившись плечом к каменной кладке, и с несвойственной ему теплотой во взгляде смотрел на гриффиндорку. Парню хотелось так много сказать: поблагодарить, расспросить, просто извиниться за резкие фразы, — но эмоции стояли в горле комом, и он вообще не был уверен, что найдет верные слова. Знал ли он вообще их — это вопрос, потому что то, что он сейчас чувствовал, навряд ли можно было выразить вербально. Внутри бушевала благодарность вперемешку с облегчением; неясная тревога из-за понимания, что еще не конец, и осталась еще Беллатриса, хорошо если одна; остаточный страх; жгучая ненависть к пожирателям из-за общего вида и состояния лучшей подруги; желание обнять ее и держать, чтобы наконец выдохнуть и осознать, что она жива и в относительном порядке, — и много, много больше, названия чему Гарри подобрать не мог.       К его счастью, профессор поймал его взгляд и, видимо, прочел все на его лице — он кивнул, улыбнувшись уголком губ.       — Нам надо уходить отсюда, — спокойно и тихо сказал Снейп, переводя взгляд на дрожащую от нервов Гермиону и все еще держащую ее плечо Джинни. — Как минимум Беллатриса осталась на свободе, и рано или поздно она сюда явится — не уверен, что в таком случае она уйдет живой, а Кингсли как-никак лелеет планы на ее переселение в Азкабан.       — А скольких вы схватили? — уточнила Гермиона.       — Петигрю, оба Кэрроу и младший Дамблдор, — перечислил ей Гарри, и Гермиона, на миг прикрыв глаза, вздохнула.       — Значит, еще минимум двое, вместе с Лестрейндж, поскольку я помню еще один незнакомый голос точно, — девушка скривилась, потирая ребра.       — Какие-то приметы есть? — мигом спросил Снейп. Он хотел выяснить его личность как можно скорее, но тут же пожалел о своей поспешности: девушка досадливо отвела взгляд, явно стараясь сдержать слезы, и тихо ответила:       — Извини, я не могу ни в чем быть уверена, в тот момент меня слишком занимала боль от лезвия, коим эта сука колупалась у меня в руке.       На этих словах все трое одновременно вздрогнули, а Джинни не удержалась и всхлипнула, прикрыв рот рукой. Ужас этих слов был слишком ощутимым и тяжелым, и Снейп, мысленно отмечая, что хрена с два Кингсли, а не живая Белла, хрипло ответил:       — Извини.       Наверное, если бы не пробирающая до костей дрожь, Поттеры бы даже знатно охренели от умения Снейпа произносить извинения, но сейчас это не вызвало никакой реакции.       — Ничего, ты, я уверена, тоже знаешь это ощущение, — неловко ответила ему Гермиона, и мужчина, подняв бровь, парировал:       — Именно поэтому я и испытываю острое сожаление, что мы так долго искали, потому что да, я знаю эту боль, — и я ни в один миг своей жизни не желал, чтобы ты ее чувствовала, — на этой ноте, глядя на краснеющую Гермиону, он заключил: — Так что давайте уже выбираться наконец.       Маги всего на мгновение, прежде чем аппарировать отсюда, заглянули еще на почти заваленный второй этаж с множеством комнат, а затем для надежности все ухватились за Снейпа. Все-таки аппарация даже двоих — непростое занятие, а уж четверых… Гермиона пробовала только вместе с Роном и Гарри, но очевидно, что сейчас она и сама не справлялась. Привычный рывок — и вместо ожидаемого света камина на Гриммо, уюта Хогвартса, мраморного пола министерства или на крайняк белых стен Мунго их встретило весьма готичное подземелье с высоченным потолком и высеченными в нишах фигурами, а еще полоской огня, что и служило светом.       — Какого драккла?! — выругался Снейп, и тут все замерли, услышав знакомый смех.       — Да ладно тебе, дорогой Северус, этому трюку нас учил наш Лорд — сбить направление аппарации не так уж и сложно, — ответила Беллатриса, направляя на них палочку.       — Ну конечно же, ты же не успокоишься, — зло процедил Снейп, делая шаг вперед, прикрывая собой остальных.       — Никогда, — доверительным тоном сообщила ему ведьма, на долю секунды меняясь в лице, чтобы вновь оскалиться на Северуса. Но этого хватило: Гарри успел обернуться назад, отражая чье-то заклинание, вот только Джинни повезло меньше. Увидев летящее в мужа, пока тот был занят фигурой в маске, проклятие от еще одной тени из другого конца зала, она отвлеклась, отражая его, и тут же осела на землю от обычного камня в висок. По скуле потекла темная кровь, капая на холодную землю, и девушка вполне очевидно потеряла сознание.       — Нет! — вскрикнула Гермиона, одновременно с Гарри бросаясь к ней, но если Грейнджер сумела подбежать к подруге, то Поттера в спину настигли связывающие по рукам и ногам веревки.       — Джинни! Отпусти, блять, нет! — истошно закричал парень, безуспешно пытаясь вырваться.       Снейп всего на мгновение обернулся, и это почти стоило ему Авады в спину — лишь многолетний опыт позволил вовремя уклониться. Белла же, похоже, не слишком расстроилась: теперь было вполне очевидно, что у пожирателей численное превосходство.       Атаковать Снейп не мог: их минимум трое, Гермиона без своей палочки и ранена, ее подружка… хорошо если жива, а Поттер связан — их вполне очевидно ждали и хорошо подготовились. Все, что оставалось, — держать палочку направленной на Лестрейндж, будто это могло сейчас что-то изменить.       — Мне всего-то нужно зелье, что нам любезно сейчас приготовит грязнокровка, — тем временем произнесла Беллатриса, и в этот миг Гермиона, с облегчением нащупав пульс Джинни и кое-как произнеся кровоостанавливающее, почувствовала, как ее магией потащили вперед, к каменному алтарю. Она сумела освободиться от заклинания, хоть и с задержкой, но уже успела проделать половину пути.       Резко обернувшись, она заметила, как трое в масках наконец выходят из тени. Один из них явно держался возле связанного Гарри, наблюдая за его попытками освободиться, второй же ленивым шагом остановился неподалеку от лежащей Джинни. Третий ощутимо хромал и держал в руке биту — похоже, именно он и предпочел удары камнями заклинаниям. Сама Лестрейндж не сводила взгляда со Снейпа, который только и ждал нужного мгновения.       — Весомые аргументы, правда ведь, дрянь? — пропела ей ведьма, кивая на остальных, и Гермионе пришлось сжать зубы, чтобы не материться вслух. Весомей некуда.       — Отдай ей нужную ботву, предатель, и ме-е-едленным шагом обратно, ты же не хочешь, чтобы кто-то еще пострадал… — скомандовала Лестрейндж. Снейпу пришлось подчиниться — он пока не видел выхода, хоть и быстро просчитывал план за планом.       Подойдя к упрямо глядящей ему за спину Гермионе — она явно не сводила напряженного взгляда с пожирателя, готовая в любой момент броситься на защиту — Снейп вытащил из кармана запечатанные магией несколько трав и положил на теплый камень. Гриффиндорка, делая вид, что берет одну из них, немного потянулась вперед и, на мгновение оказавшись почти рядом, шепнула:       — Освободи Гарри и не удивляйся.       Снейп, ни на миг не сбившись с движения, ни одной эмоцией не выдал, что вообще что-то произошло, — лишь поймав взгляд Гермионы, на долю секунды дольше, чем надо, прикрыл глаза.       «Не удивляйся? Легко сказать», — подумал он, отходя от этой удивительной девушки. Ее тонкая фигура была вся испачкана в крови, многочисленные повреждения делали ее похожей на жертву на маньяка, хотя по сути так оно и было, — и все равно она держалась. Он запретил себе бояться много лет назад — Темный Лорд чуял страх, как собака; но сейчас Снейп чувствовал, как быстро колотится сердце, — но он не боялся за себя. Нет, его волновала только судьба этой невозможной выскочки, что и сейчас явно решила всех спасти. Это было очевидно: она что-то задумала, даже успела выдать ему задание, и он готов был поклясться — собственную безопасность она точно не ставила в приоритет. Похоже, такова его судьба — любить столь преданных и до глупого храбрых гриффиндорок.       Северус отошел в сторону, все еще предельно внимательно глядя на противников, и со своим фирменным ничего не выражающим лицом сказал:       — Ты же понимаешь, что как только аврорат поймет, что мы не вернулись, нас будут искать? Вряд ли у тебя было время провести и здесь ритуал для блокировки поиска.       — Вечно ты пытаешься испортить веселье, — сморщив нос, ответила ведьма. — Не надейся, нам здесь надо куда меньше времени, чем этим недоноскам, чтобы вас найти.       Хохотнув, Беллатриса сделала пару шагов в сторону Гермионы, не сводя взгляда со Снейпа. Девушку она, похоже, за противника не считала — безоружная и раненая, что та могла ей противопоставить? Всполохи огня делали некогда красивое лицо ужасающей восковой маской, а затянутая в бархат фигура казалась такой тонкой, что создавала обманчивое впечатление хрупкости: лишь надави — сломаешь пополам.       — Что же ты медлишь, грязнокровка, мешай уж, в этом временном поясе полночь уже пробило, — зло смеясь, надтреснутым мужским голосом сказала одна из фигур, что стояла возле Джинни. — На дворе девятнадцатое число.       — Верно, и закончим с этим побыстрее, пока твоя жена, брат, не отобрала себе право первой… поговорить с нашим верным Северусом, — прогнусавил второй, явно не собираясь общаться с Беллатрисой напрямую.       Гермиона быстро сопоставила факты, стараясь не паниковать, и поняла, что перед ней Родольфус и Рабастан Лестрейнджи. Еще одни на всю голову верные своему Лорду пожиратели, чьи имена давно числились в розыске. Личность третьего была загадкой — он вообще не двигался и, казалось, даже не дышал.       Руки дрожали, и даже непоколебимая вера, что они справятся, не добавляла оптимизма: у них была всего одна попытка, и черт его знает, какова вероятность, что никто не пострадает. Она была уверена, что Беллатриса своего не упустит, и тут в голове мелькнула такая очевидная мысль. Весьма очевидная для кого-то, кто сейчас отдал бы полжизни, лишь бы спасти близких.       — Давай, дрянь, иначе кто-нибудь из твоих дружков сейчас недосчитается какой-то части тела, — почти ласково пообещала ей Белла, кивая на уже стоящий на столе котел в форме кубка с драгоценными камнями, сделанный из панциря огнекраба. Девушка его даже не заметила изначально.       Вздрогнув и сглотнув стоящий в горле ком, Гермиона потянулась к разложенным травам, вспоминая порядок из пророчества. Снейп уже дал ей колбу с заготовленной основой, с которой начинается большинство лечебных зелий, и она вылила содержимое в кубок, мерно добавляя одно за другим и, размешав кое-как обломком драконьей кости, уже почти обомлела, не видя никаких изменений, как вдруг ничем не примечательный голубоватый напиток с плавающими листьями засиял.       Гермиона, сосредоточившись на своих ощущениях, чтобы ничем не выдать свой план, едва сдержалась, чтобы не застонать от облегчения: ведь все действительно было так просто, особенно теперь, когда варево таки получилось. Ведь сияющее в ее руках зелье должно спасти самое дорогое, а Гарри, Джинни и Северус вполне конкретно под это определение подходят, так что вот теперь можно смело идти ва-банк.       Остатки листьев растворились, и субстанция под действием магии приобрела консистенцию, близкую к киселю, только разводы зеленоватого и желтого на голубом завораживали в той же мере, что и пугали.       Видя, каким почти щенячьим взглядом пожирательница смотрит на кубок, Гермиона поймала взгляд профессора и громко закричала:       — Сейчас! — и в тот же миг упала за алтарь, уклоняясь от вспышки света с палочки Беллатрисы, и на удивление легко превратилась в зверя. Не обращая внимания на жгучую боль в лапе, Гермиона выпрыгнула с другого края, ловко пригибаясь к земле. Отшатнувшаяся пожирательница вскрикнула, отвлекаясь и пятясь, что дало Гермионе фору, чтобы прыжком сбить неподвижную фигуру с битой, в несколько мгновений оказываясь возле женщины. Краем глаза она видела, как ловко Снейп избавил Гарри от веревок, отражая заклинания одного из братьев, и как выбил палочку у второго, — и теперь Поттер устроил с тем классический мордобой на кулаках.       Гермиона еще одним прыжком оказалась за спиной Беллатрисы. Легко уворачиваясь от очередного заклинания и замечая, как Снейп уверено ведет поединок, львица набросилась на ведьму.       Похоже, элемент неожиданности сработал на высший балл, потому что, повалив противницу своим весом на камни, Гермиона наступила лапой на шею Лестрейндж. Палочка той отлетела куда-то в сторону, и гриффиндорка, празднуя победу, зарычала, ища взглядом остальных.       Это и сыграло роковую ошибку: она вдруг почувствовала, как под ребрами резануло болью, а кто-то что-то прокричал. Лестрейндж в достаточной степени владела беспалочковой магией, чтобы достать нож да суметь ее ранить — и, судя по первичным ощущениям, достаточно сильно.       Получив кулаком по морде, Гермиона невольно отшатнулась и тут же получила еще и пинок под ребра. К своему счастью, она успела толкнуть лапой руку, держащую нож, и тот со звоном отлетел куда-то в сторону. Беллатриса, резко откатываясь в сторону, в мгновение ока превратилась в огромную змею и, зашипев, подняла плоскую голову, вытягиваясь вперед.       Что же, это однозначно было не то, на что Гермиона рассчитывала, но карты уже были кинуты на стол, и приходилось действовать по ситуации, уклоняясь от молниеносных бросков огромной твари.       Снейп, обернувшись на рык, едва не рванулся к ним, но был остановлен здравым смыслом и не прекращающим попытки его убить Родольфусом. Тем более, явно не замечая этого, анимаги дрались слишком близко к огню — одно неосторожное движение, и все могло стать непоправимым.       Гарри и вовсе пока не узнал о ситуации — он с хладнокровной яростью раз за разом впечатывал кулаки в лицо пожирателя, даже не замечая ответных ударов.       Гермиона, учитывая почти отрицательную работоспособность одной из конечностей, с трудом уклонялась от бросков Лестрейндж — ответные атаки и вовсе были почти невозможны. Все же змея имела значимое преимущество в ловкости и скорости, и единственный козырь, что был в рукаве у львицы, — это сила. Грейнджер, понимая, что в любом случае придется рискнуть, а времени думать нет, решила сделать первое же, что пришло в голову, — и, зарычав, демонстративно припала на лапу, подставляясь. К ее счастью, торжествующая тварь это проглотила и тут же накинула на нее чешучайтые кольца. Гермионе это и надо было — она тут же вцепилась клыками посильнее, буквально вырывая кусок плоти.       Девушка чувствовала, как шипела от боли пожирательница, стараясь сомкнуть кольца посильнее, но раздирающая ее клыками львица явно не помогала, и в какой-то момент они завалились на землю почти у огня, обжигаясь. Гермиона, в силу возможностей звериного тела, вывернулась из ослабевших колец, вскакивая на лапы, но Белла превосходила ее по скорости и успела вцепиться ей в горло змеиной пастью. От пронзившей боли львица споткнулась, путаясь в лапах, поврежденная левая рука подвела, и они обе упали в огонь.       Что удивительно — сначала Гермиона услышала, как отчаянно кричит ее имя Снейп, и только потом почувствовала боль. Сквозь всполохи огня и вспышки углей она заметила, как профессор повернулся к ней, стремясь помочь, так по-глупому подставив спину врагу. Разум уже помутнился — нестерпимый жар не давал мыслить трезво, и все же чисто на инстинктах девушка рванула в сторону Лестрейнджа, чтобы сбить целящегося в спину любимому человеку пожирателя, утаскивая извивающуюся в агонии Беллатрису, что так и не разжала пасть, прицепом за собой. С горящей шерстью, змеей на шее и поврежденной лапой прыжок отнюдь не получился грациозным — но все же Родольфус упал, и на нем, будто пропитанная бензином, загорелась мантия.       Вдруг стало намного легче: жар пламени исчез, хоть и оставил на память боль и жжение по всему телу — на Гермиону щедро скастовали Агуаменти.       Послышался грохот, и Гарри с торжествующим выкриком вырубил Рабастана (пожиратель с битой все так же неподвижно валялся).       Снейп тем временем что-то зло зашипел, и Белла упала на землю сломанной куклой, превращаясь обратно в человека — с ожогами и кровавыми пятнами от ран, но ее искривленное болью лицо искажала злая улыбка.       Лестрейндж вдруг засмеялась — хрипло, каркающе и, с безумством глядя в львиные глаза шатающейся от боли и усталости гриффиндорки, захрипела так, что слова были различимы лишь чуткому львиному уху:       — На тебя черная смерть не подействует, но так даже лучше, грязнокровка. Когда ты очнешься, ты будешь совершенно одна… — и она рассмеялась, срывая горло, чтобы в следующее мгновение исчезнуть, разлетевшись на миллионы ядовитых осколков. Совсем как столь любимый ею Лорд.       В подземелье, и так темном, вдруг стало сложнее дышать; черный пепел, что теперь висел туманом по всему периметру, будто бы излучал отраву и смерть. Хотя, почему будто? Это и была самая настоящая отрава. Эта блядь решила убить их всех, ну, почти всех — на Гермиону в облике зверя отрава пока не действует.       Гермиона знала, что такое черная смерть, хотя в этом состоянии вспомнить могла с трудом, — ее действие напоминало последствия серьезного облучения радиацией в магловском мире, и, что еще смешнее, чуткий звериный нос узнал запах дряни, попавшей в рану на ребрах при первом ударе кинжалом, — по иронии судьбы, то был шафранов отвар, который они готовили весь год. Где эта блядь его взяла — неизвестно, но черт, как же она любит эффектность. Огонь и адреналин приостановили действие отвара, но медлить было нельзя. Зная, что в зверином облике есть преимущество в виде некого облегчения боли, Гермиона, пользуясь тем, что Гарри с Северусом отчаянно кашляли, пытаясь вдохнуть, и уже не совсем ясно мыслили, насколько могла быстро добежала до алтаря и, сцепив зубы, приготовилась держаться в сознании хотя бы пять секунд. Лишь пять, этого хватит. Она глубоко вдохнула и перевоплотилась.       Раз.       Гермиона схватила кубок, задерживая дыхание. Тело скрутила волна боли и жжения.       Два.       Сделала два шага к ним и широким жестом плеснула настойку на Гарри, который упал возле Джинни, держась за горло. К счастью, попала по обоим. В глазах двоилось, мир плыл, будто пьяный.       Три.       Поворот корпуса, плеснуть остатки на Северуса. Поймать его испуганный взгляд. Сцепить зубы.       Четыре.       Заметить, как все трое дернулись от прикосновения варева, на мгновение покрываясь дымкой, но, видимо, боли оно не причиняло, моментально впитываясь. Бессознательные пожиратели по углам Гермиону, естественно, не особо беспокоили, а у остальных тут же пропала с лица бледность.       Пять.       — Вот и все, спасла самое дорогое, — выдыхая и облегченно улыбаясь, объяснила им Гермиона и быстро добавила, оседая: — Шафранов отвар в ране.       Ее сознание поглотила спасительная и, главное, абсолютно безболезненная темнота.       Снейп успел подхватить ее на руки, стараясь подавить отступающие приступы кашля. Лицо девушки было покрыто разводами от угля, а руки и живот увенчаны следами змеиных укусов — раны с хорошо припеченными краями выглядели жутко. Как, впрочем, и открытые участки тела — даже нескольких секунд открытого пламени хватило, чтобы покрыть кожу красными пятнами, кое-где волдырями и где-то и откровенно сжечь верхний слой кожи.       — Как она? — тут же раздался голос Гарри, который тем временем дрожал, стоя на коленях и упираясь ладонями в землю. Вся рубашка на спине была пропитана кровью, но, похоже, его это не очень волновало: он, дыша через раз, неотрывно смотрел в глаза Джинни. Та пыталась сфокусировать взгляд и, как только это у нее получилось, тут же села, встревоженно глядя на остальных.       — Хуево. Нам срочно нужно отсюда убираться, — хрипло ответил Снейп, держа Гермиону, как хрустальную, ему и вправду было страшно ей сейчас навредить.       — Аппарировать сможете? Я… у меня неожиданно начали затягиваться раны… — с удивлением глядя на свои руки, прошептал Гарри. Джинни тоже коснулась рукой виска — кроме крови, там ничего не было. Рана пропала.       Ничего не спрашивая, понимая, что сейчас не время, Джинни ухватила Гарри за руку:       — Кому-то нужно остаться тут и вызвать авроров, а я прекрасно себя чувствую. Вам надо спасать Гермиону.       — Тогда оставайтесь с Поттером тут, — в последний миг сказал Снейп, аппарируя. После смерти Беллатрисы антиаппарационный барьер тоже спал, к их счастью.       — Пожалуйста, пусть все будет хорошо… — прошептала Джинни, обнимая Гарри. Он обнял ее в ответ, неосознанно целуя волосы раз за разом, не переставая дрожать.       — Будет, обязательно.

***

      Появление в больничном крыле Снейпа с Грейнджер на руках ожидаемо вызвало ажиотаж — особенно учитывая, что последние полчаса их искали по всей Британии. Но состояние девушки не добавляло времени на расспросы, и в ее палате в Хогвартсе столпились вызванные из Мунго колдомедики, спасая ей жизнь и внешность. Конечно, лечить в больнице было бы логичнее, но слишком рискованно. Нельзя было быть уверенным, что все пожиратели пойманы, а охрана палаты, как и личность пациента, вызвали бы слишком много вопросов и слишком яркий резонанс в обществе.       Тогда Снейп отрубился буквально стоя на ногах, и его пришлось накачать зельями. Но никаких повреждений на нем не было — дело явно было в эмоциональном напряжении. И страхе. За одну конкретную гриффиндорку.       Явившиеся немного спустя Поттеры тоже были положены на ночь в больничное крыло — для профилактики, скорее.       А затем потянулась самая нудная, но важная часть — допрос, показ воспоминаний и даже участие в суде. Учитывая общий градус кошмара, что творился, дело нужно было закрыть быстро и красиво, желательно «на вчера». Правда, братья Лестрейнджи и неизвестный сообщник до суда даже не дожили — Беллатриса ведь не особо заботилась об их благополучии, отравляя зал. Неопознанный был под оборотным на момент нападения и погиб еще в подземелье, а аврорам почему-то не удалось снять действие зелья.       Остальные же злоумышленники получили свое заслуженное пожизненное — и все причастные смогли выдохнуть с облегчением.       Впрочем, один день из той безумной череды слушаний запомнился Снейпу особенно хорошо — когда решалась судьба Аберфорта. Он разительно отличался поведением от наглых и самоуверенных Кэрроу и трусливого блеющего что-то невразумительное Петтигрю. Дамблдор был бледен, но на его лице застыло выражение вселенского спокойствия, а манера говорить тем более выдавала, что тот абсолютно уверен в резонности своих действий.       — …То есть, мистер Дамблдор, вы искренне не собираетесь идти на сделку со следствием? — уже второй раз уточнил неизвестный профессору мужчина преклонных лет, скрипя пером о пергамент.       — Почему же? Я готов вам объяснить свои мотивы и в третий раз, но загвоздка в том, что мы с вами явно разного мнения о произошедшем.       — Нельзя оправдать то, что из-за вас Гермиона чуть не погибла, тем, что вы, видите ли, хотите отомстить, а она вынужденная жертва! — вдруг вскочила со своего места на лавке Джинни. Ее лицо было красным от еле сдерживаемого гнева.       На нее тут же шикнули, призывая к подобающему поведению. Гарри аккуратно, но настойчиво потянул жену за запястье, вынуждая сесть. Девушка прятала глаза, не желая выдавать стоящих в них слез, но ее кулаки, лежащие на коленях, были плотно сжаты. Продержалась так она недолго — вдруг вскочив, она быстрым шагом направилась к выходу. Гарри, не раздумывая, пошел следом.       — Нельзя покидать зал суда во время этого слушания! — несколько истерически провозгласил кто-то, но то был редкий случай, когда Снейп находил себя солидарным с девчонкой — он тоже поднялся, хоть и не позволил, чтобы хоть одна эмоция проскочила в тоне.       — Не вижу смысла нашего пребывания здесь: весьма очевидно, что для непосредственных участников событий слушать несвязные оправдания виновного — своеобразная форма каторги.       — Да что ты, Снейп, — вскинулся сам виновник конфликта, — что, неужели в твоей мразотной душе нашлось место чувству вины перед Грейнджер?       — Не вижу логики в твоих словах, — приподняв бровь, процедил Снейп, внутренне содрогаясь при мыслях о Гермионе.       — Если бы ты сдох, как полагается, мы бы не пришли к этому моменту, знаешь ли.       — А ты, я погляжу, решил судить, кому жить, кому нет? — вкрадчиво поинтересовался зельевар. — На что вообще вы рассчитывали? Неужели думали, что Гермиона вам там прямо на ходу сварит Темного Лорда? Вот прямо в кубке?       Его ядовитый тон сочился такой насмешкой, что остальные в зале даже не сразу нашлись, что сказать. Кингсли, много лет работавший со Снейпом, тем не менее сразу понял, что тот решил докопаться до сути плана, и легким жестом руки остановил попытки чиновников начать возмущаться происходящему произволу.       — Какого ты низкого обо мне мнения! — проглотил наживку Аберфорт, всем телом поворачиваясь в сторону оппонента. — План был хорош, и однажды уже подействовал — Поттера раскроить на кровь врага, кость отца еще весной Кэрроу откопали, а уж плоть слуги бы нашлась точно.       — Да что ты… Не забыл маленькую деталь? Душу, например?       От такого обмена любезностями, казалось, сама температура в судебном зале стала ниже. Все еще стоящая возле дверей Джинни на автомате взяла Гарри за руку, а то ли Драко, то ли Рон, сидящий чуть выше, шепотом чертыхнулся.       — Поттер же жив — а значит, может быть жив и крестраж внутри, это стоило хотя бы того, чтобы проверить, — самодовольно парировал Дамблдор-младший, не осознавая, что выкладывает все детали. — А Грейнджер… по неизвестной мне причине Лестрейндж ее жутко ненавидела.       — Коллективное самоубийство, я так понимаю, вы изначально не планировали, — будто размышляя вслух, обронил профессор.       — Нет, просто Беллатриса не допустила бы, чтобы ее еще раз посадили в Азкабан. А так и ее не взяли живой, и несколько великих спасителей она бы угробила, ну, и столь обожаемый ею Лорд погиб так же, разве что без отравы. Красиво и символично.       Снейп поймал взгляд Кингсли, подтверждая его мысли, что они узнали, что хотели. Министр скомандовал страже выводить заключенного, кривясь от отвращения к некогда уважаемому человеку. Тем более что регламентированные обсуждения перед вынесением приговора здесь были только для проформы — все и так были более чем уверены в виновности Аберфорта.       — Последний вопрос, — вдруг выступил вперед Поттер. На него тут же уставились десятки глаз — с разной степенью недоумения и интереса. — Зачем чертов яд на кинжале?       Тут Аберфорт вдруг хрипло хохотнул, будто бы ему было приятно, что его об этом спросили.       — Белла обожала действовать эффектно. Ты хоть пораскинь мозгами, герой, какая бы красивая получилась точка в этой истории, если бы девчонка уснула на столетие.       Гарри скривился, делая шаг назад, и на мгновение поймал взгляд бывшего профессора. Тот кивнул, будто отвечая на вопрос, — про анимагию лучше не уточнять. И так ясно, что это уже было чистой импровизацией.       Глядя, как выводят Аберфорта, Северус вдруг поймал себя на мысли, что жалеет об отсутствии этого придурка в том подземелье. Там он мог бы с чистой совестью его убить.       Кроме судов и разбирательств, успели поставить все точки и в пророчестве — особенно сильно рвал на себе волосы Рон, ведь «не дайте им уйти» очень конкретно намекало на то, что сначала Гермиона сама ушла на встречу, где ее похитили, а затем Гарри с Джинни едва не умерли, потому что авроры дали им вдвоем аппарировать за патронусом.       Все это время Снейп жил на автопилоте — его мало что вообще могло растормошить. Он понимал, что если они не найдут решение, то он и сам хлебнет чертового отвара, чтобы тоже очнуться через сто лет — и быть вместе с ней. Правда, в моменты, когда у него наконец получалось поспать хоть немного, в голову приходила мысль, а вдруг ему надо просто ее поцеловать? Но страх, ненавистный ему страх обжигал легкие и скручивал внутренности — ведь что, если не сработает?       Он ненавидел себя за эту трусость и неуверенность, и пока что у него была прекрасная отговорка — нужно дать Гермионе полностью восстановиться. Колдомедики были в ужасе, когда изначально добрались до нее: вырезанные кривые буквы на левой руке, трещина ребра, ожоги разной степени тяжести, несколько укусов змеи-переростка, больше двух десятков гематом и мелких повреждений, в придачу еще и весьма кривая попытка вырезать череп со змеей ножом внизу живота. К счастью, хоть не тем же фамильным кинжалом, что и надпись на руке, но все же некоторые шрамы, увы, сохранялись: кроме повторно изрезанной руки, остались полукруглая дуга шрама на ноге — ожог был получен еще в момент похищения и был слишком давним, чтобы свести без следа, порез под ребрами, сделанный уже в пылу схватки, видимо, все той же фамильной реликвией, и укус на шее.       Ребята, слушающие этот перечень, стоя возле палаты, рисковали слиться по белизне со стеной — их лица выражали злость, ненависть и желание отомстить разной степени тяжести.       Гарри вместе с Роном и Джинни в результате выпала нелегкая доля объяснять все произошедшее, начиная с пророчества, Молли и семье, а затем и всем, кому нужно было знать. Снейп уже был готов к тому, что в какой-то момент жизни его с порога встретят как развратителя малолетних, предателя, извращенца или еще кого, но, к его удивлению, никто из тех, кто был в курсе, ни словом не обмолвился о нем и Гермионе.       В это утро Северус, как и всегда, шел в больничное крыло. Конечно, с новой порцией зелий для больных, но кому надо, тот понимал, что это была далеко не основная причина. Оставив требуемые бутылочки Поппи, Снейп зашел в закрытую палату, ожидая там встретить минимум одного из друзей пациентки. И не прогадал.       — Доброе утро, сэр.       — Доброе утро. — Мужчина прошел к окну, занимая любимую позицию.       — Прошло ведь почти три недели, теперь-то она в порядке? — спросила Джинни, явно продолжая разговор, сидя на постели подруги.       — Да, — приседая возле них, ответил Гарри. — Я буквально полчаса назад говорил с колдомедиками об этом.       — И врачи сказали, она физически полностью восстановилась? — продолжила Джинни.       — Да, — опять согласился Гарри и повернулся к профессору. — Я как раз ждал вас. Шафранов отвар невозможно определить в крови человека, но ведь Гермиона вполне четко это произнесла.       — Откуда она могла это знать? — уточнил профессор, приподнимая бровь.       — У льва нюх намного острее человеческого, — объяснила Джинни, обнимая себя за плечи. — В Норе она по компонентам разбирала мои духи и больше половины зелий по запаху, и всегда безошибочно. Так что она точно права.       — Когда она вообще успела-то стать анимагом… — ни к кому конкретно не обращаясь, прошептал Снейп, наклоняясь и аккуратно поправляя волосы на щеке Гермионы. Некая бледность и свежие шрамы не могли испортить того умиротворения, которое ее лицо сейчас выражало. Ее палочка лежала рядом с правой рукой, заботливо оставленная Минервой и ею же отбитая у министерства. Мужчина вздохнул, признавая, что остальные варианты все равно уже были испробованы.       — Чем пахнет ее амортенция? У меня в лаборатории наверняка найдется все, что нужно.       — При всем уважении, сэр… я думаю, тут вполне можно обойтись и просто любовью, — ответила Джинни, неожиданно твердо глядя на него, и, заметив его непередаваемый взгляд, едва не скомандовала: — Да просто поцелуйте, и все.       Снейп хотел возразить. Он ведь столько об этом думал, черт возьми. Боялся, что гриффиндорка ошибается, и еще сильнее боялся проявить чувства при других. Да, здесь их было всего трое — Малфой с Лавгуд, Уизли и Лонгботтом придут только вечером — но так или иначе, это было что-то слишком новое для него — проявлять чувства и открыто любить.       Джинни не сводила с него взгляда, держа за руку Гарри, как бы предупреждая, чтобы тот молчал. К его чести, он и не спешил открывать рот — пускай он не понимал, но примерно представлял, сколько всего сейчас чувствует этот непонятный человек перед ним.       Бросив короткий взгляд на мирно спящую девушку, Снейп вдруг совершенно четко понял, что она бы не колебалась. Он сделал нетвердый шаг, затем еще один и, почти что дрожа, наклонился, всего на секунду касаясь ее губ.       Мгновение ничего не происходило — но тут Гермиона вздохнула, открывая глаза. И первым же делом, чуть проморгавшись, широко улыбнулась.       — О, Мерлин, Гермиона! — закричала Джинни, бросаясь к ней. Схватив сонную подругу в объятия, она, кое-как смахнув слезы, опять вскрикнула: — Как ты? Ты представляешь, как мы переживали? Ты вообще знаешь, как тебя сильно покоцало? Да на тебе живого места не было!       — Я в порядке, — хриплым со сна голосом ответила ей Гермиона, поворачиваясь, обнимая уже Гарри. Парень был сдержаннее Джинни, но в свою короткую фразу вложил не меньше теплоты:       — Я рад, что ты в порядке.       Гермиона улыбнулась ему и, протянув руку, привычным жестом встрепала волосы. Тот фыркнул, улыбаясь, и не менее привычным жестом чмокнул ее в щеку.       Джинни тем временем, стирая рукавами слезы, смотрела на прислонившегося к косяку профессора, затем на Гермиону и на их вот ни разу не заметный обмен взглядами. Она вдруг подошла к Гарри, беря его за руку, и настойчиво потащила к двери. Тот удивился, но сопротивляться не стал, лишь кидал непонимающие взгляды.       Проходя мимо Снейпа, Джинни громко сообщила:       — Нам тут внезапно захотелось постоять возле входа в больничное крыло, никого не пуская. Бывают же странные желания, да?       Снейп хмыкнул, и дверь за Поттерами закрылась. Гермиона перевела взгляд на стоящего перед ней мужчину. Он так же неотрывно смотрел ей в глаза и, несколько неловко улыбнувшись, сделал шаг к ней.       — Доброе утро.       — Доброе утро…       — Как ты?       — Все хорошо, — заверила его девушка. — А ты?       — Мы с Поттерами в порядке с самого начала, ты же нас добросовестно спасла, — опять хмыкнул Снейп, тоже садясь на край кровати. — Но если ты о другом, то мы с Поттером дружно сварили черную краску для волос, а для Уизли использовали что-то с жутким названием «хна». Повезло только Лавгуд и Малфою — у них седины не видно.       — Да я… Простите, — засмеялась Гермиона. — Я не хотела.       — Всех спасать? Хотела.       — Вас волновать…       — А это неизбежный спутник героических спасений.       — Я… я так больше не буду, я ведь действительно не хотела, чтобы все так обернулось…       — Будешь. Ты же не можешь никого не спасать. Знаешь, Грейнджер, я ненавидел тебя с первой твоей заносчивой всезнайской улыбки, но, похоже, сейчас обречен любить твою гриффиндоркую невыносимость до последнего выдоха.       Поймав его взгляд и улыбку, смущенная Гермиона потянулась вперед и не особо грациозно, но таки смогла дотянуться до него, обнимая. Крепко, чтобы убедиться, что это все реально. Что ее действительно не оттолкнут. Что все действительно закончилось. Что все хорошо.       — Но действительно ведь, девятнадцать лет… — обнимая ее в ответ, зачем-то напомнил Снейп.       — Если тебя это настолько смущает, то чисто технически — около пятнадцати. Так что от Тонкс и Люпина мы недалеко ушли, а они вполне себе были счастливы.       — Погоди, какие пятнадцать? Откуда ты… — тут он прикрыл глаза, улыбаясь догадке. — Что, правило про возвращение в прошлое не больше чем на три часа в день прошло мимо тебя, да?       — Именно.       — Но зачем?       — Слишком много интересных книг и слишком мало часов в сутках.       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты несносная всезнайка?       — Не припомню, — лукаво улыбаясь, ответила Гермиона, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Ты абсолютно невыносимая всезнайка, Грейнджер, — доверительно сообщил ей Снейп, проводя пальцем по ее нижней губе, наклоняясь.       — Но ведь тебе это нравится, — со смешком уточнила девушка.       — До безумия, — шепнул ей в губы Снейп, целуя.       Вроде бы мысль была чисто так, символически поцеловать, как бы почему нет, но…       — Что ты скажешь, если мы сейчас отсюда сбежим? — предложила Гермиона, на секунду отстранившись. Ее футболка подозрительно задралась вверх, на его рубашке мистическим образом исчезла половина пуговиц, а вполне невинные объятия вдруг переросли в то, что Гермиона устроилась у него на коленях, обнимая ногами за талию. Внизу живота скрутился характерный тягучий комок возбуждения, а недавняя ошеломляющая близость смерти только подстегивала наконец перестать ходить вокруг да около, боясь своих чувств.       — Тебя же хватятся, — не очень уверенно ответил Снейп, продолжая целовать ее, но уже в шею.       — Джинни что-нибудь придумает, — вздрогнула от удовольствия Гермиона, проводя рукой по его белой обнаженной коже под полурасстегнутой рубашкой.       — Будут искать ведь, — и, как в насмешку, он продолжил свои совершенно не отвечающие словам действия.       — А тебе не плевать? — млея от его поцелуев, переспросила она.       — Плевать, — согласился с ней Снейп. — И знаешь, в чем единственный плюс директорства в этом дурдоме?       — Мгм?       — Я могу сделать вот так.       И с негромким хлопком они в мгновение ока оказались в его комнатах. Снейп без особых усилий удерживал девушку на весу, а она, все так же обнимая его всеми конечностями, вконец осмелела и коснулась его ключицы уже губами, прикусывая кожу и оставляя красноватый след.       Мужчина рвано выдохнул, что-то сбил ногой и в несколько быстрых шагов добрался до кровати, бережно опуская туда свою ношу. Что, впрочем, не помешало ему продолжить свое занятие — прокладывать дорожку из поцелуев от уха вниз по шее. Затем к ключицам и, избавившись от футболки, опускаться дальше вниз, к груди.       Гермиона застонала, впиваясь ногтями ему в плечо, и выгнулась навстречу, но таки нашла в себе силы шепнуть:       — Надеюсь, Джинни отправит всех меня искать минимум в Индию. Недели так на две.       Снейп хрипло засмеялся, соглашаясь:       — И желательно, чтобы они шли пешком.       Дальше на разговоры уже не было ни сил, ни желания. Особенно с учетом того, что, растворяясь друг в друге, с теплым пламенем камина, служившим единственным освещением сейчас, они очень быстро потеряли чувство времени, а тепло нежной кожи, царапины от ногтей, жар дыхания и хриплый стон были слишком реальными, слишком желанными, чтобы отвлекаться хоть на что-то иное.       — Уже можно шутить про баллы Гриффиндору? — стараясь отдышаться, уточнила счастливая раскрасневшаяся Гермиона.       — Только посмей, Грейнджер, — хрипло предостерег ее восстанавливающий дыхание Снейп, собственническим жестом притягивая к себе.       — А про баллы Слизерину? А то я бы точно накинула… — мечтательно произнесла девушка, демонстративно начиная считать на пальцах.       — Блять, Грейнджер! До чего же ты невыносимая!       Гермиона засмеялась, откидываясь на подушки и ловя его взгляд. Он смотрел на нее с улыбкой, которую не мог сдержать, да и не хотел, в общем-то. Зачем? Ведь он был счастлив.