Часть 6

Она наблюдала за ним, как казалось, невнимательно, но стоило отвлечься и потянуться к злосчастной клетке рукой, чтобы хоть немного ослабить крепления на бедрах, как последовал громкий окрик. Парень вздрогнул и, наверное, упал бы, если бы и без того не стоял на полу на четвереньках. - Простите, госпожа, - пробормотал он. - Ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь тебя прощать. Я не добрая фея и не твоя мать, чтобы испытывать умиление, - с этими словами она поднялась с места и за два шага оказалась возле него. Плётка удобно лежала в его руке, резкий удар обжёг его. Он пришелся поперек спины и старых отметин, а заодно задел кожу на боку и животе. Хотелось дрожать от боли (в этот раз госпожа горела его сильно), но приходилось сдерживаться, чтобы не взбесить ее ещё сильнее. Но мучившее парня возбуждение отступило, сменившись сперва страхом, а затем - беспокойством, когда Нефертари ушла так же быстро, как появилась, оставив его в одиночестве заниматься порядком в оранжерее. Домыв последний угол пола, он отбросил устало тряпку и вышел. Надежды на спокойный отдых, если они и были у него, не оправдались. Вначале клетка, стоило улечься, начала сильно мешать: может быть, из-за того, что он вспомнил ее голос, и ее обнаженные до бедер ноги, и длинные пальцы ног, и то, как она дотрагивалась до него острым носком своей туфли... Казалось, в яйцах жгло, мучительно хотелось дотронуться себя хоть на миг, но не удавалось. Постепенно возбуждение схлынуло, наступил вечер, затем ночь, которая принесла с собой недолгий сон. По крайней мере, ему казалось, что он спал от силы пару часов, судя по бледному рассвету. И почти сразу за дверью послышался стук каблуков. Он почти инстинктивно вскочил, и когда госпожа вошла, опустился перед ней на колени. Она кивнула ему. - Вставай. Побудешь сегодня горничной, - и она насмешливо улыбнулась. - Кружевной передник тебе незачем, а вот метелка, чтобы смахивать рыть, вполне подойдёт. Все ещё обнаженный, он последовал за ней, в этот раз в спальню. Помещение выглядело не слишком большим - быть может, потому, что постель в углу него была поистине королевских размеров. Кровать с высокой спинкой пряталась наполовину в алькове, но все равно оставшейся части хватало, чтобы наполовину занять комнату. Одеяло спадало на пол живописными складками, покрывало с выткаными на нем узорами лежало, скомканное, на полу, и в целом казалось, будто спальня лучше подходит для полутьмы, чем для черного солнечного света. Хотя бы потому, что при свете становилось ясно, как много в завитушках на бортике постели скопилось пыли, и как сильно измят полог на ней. - Можешь приниматься за уборку, - кивнула она. Парень в растерянности огляделся. Приняться можно было за многое, рассуждая логически, начиная хотя бы с постели. Мягкое пуховое одеяло оказалось на редкость сложно заправить, учитывая ширину постели, и он несколько раз обошел ее вокруг, пытаясь разгладить складки то с одной, то с другой стороны. Но если толщина и мягкие очертания складок одеяла можно было скрыть покрывалом, то на нем самом виднелась малейшая неровность. Кое-как натянув его поверх подушек и одеяла, он отступил на шаг, а затем попытался дотянуться осторожно до резной деревянной спинки кровати и завитушек, покрытых пылью: пришлось вытянуться во весь рост, согнувшись, чтобы достать их метелкой. Поэтому он неловко опёрся на кровать, сминая покрывало, и только теперь обнаружил, что госпожа все это время смотрела на него пристально. Похоже, ей нравилось то, что она видела, судя по улыбке. Немного успокоившись, парень принялся за туалетный столик с зеркалом. Множество флаконов поблескивали гранями в слабом утреннем свете, пыль с полированной поверхности поднялась вверх мелим облачком, и что-то тихо звякнуло, пока он усердно смахивал эту пыль в сторону. - Разобьешь хоть один - отрежу член маникюрными ножницами, - буднично пообещала Нефертари. Он несмело заверил ее, что будет осторожен. Час спустя каждый флакон сиял куда ярче, протёртый влажной тряпкой, на зеркале не оставалось ни пылинки, и оно, казалось, так и манило шагнуть в свою глубину, стирая грань между мирами, а парень ощущал, как подрагивают его руки от усердной работы. Впереди оставался пол - значит, метелку следовало отложить на место и вновь ползать на коленях перед госпожой; впрочем, это был приятный шанс приблизиться к ней меньше, чем на расстояние вытянутой руки, что он и делал, небрежно выметая пыль из-под постели и по углам и тщательно проходясь по паркету у ее ног. Ему хотелось верить, что она смотрит на него с не меньшим интересом, но она не собиралась любоваться им, а внимательно изучала экран смартфона. Тем не менее, стоять на коленях рядом, обнаженным, пусть и с закрытым в клетку членом, казалось особенно возбуждающим. Кровь пульсировала, вновь приливная к причинному месту, доставляя новые неудобства. - Я закончил, госпожа, - негромко сообщил он. Нефертари с недоумением подняла брови. Вместо ответа плетка опять хлестнула его, в этот раз вдоль живота, заставляя испуганно отступить. - Ты невнимателен. И забыл про подоконник и люстру, - процедила госпожа и отвернулась снова. Парню еле удалось сдержать разочарованный стон. Вымытый пол под ногами громко скрипел. С подоконником удалось справиться быстро, как и со стеклами, а вот ради люстры пришлось подняться на стул и вытянуться во весь рост: до потолка было метра три, не меньше. Стоять с запрокинутой головой, протирая одну хрустальную сосульку за другой, было настоящим испытанием. Иногда он позволял себе передохнуть, когда голова начинала кружиться, а стул - уходить из-под ног, но ненадолго. А самое главное - госпожа видела его во весь рост, так же, как и его медленно встающий член. И вряд ли ей это нравилось. Один ее презрительный взгляд стоил многого. Правда, сторонний наблюдатель сказал бы, что в ее взоре читать имя холодная скука, но для парня и это было благом. Он представил, как она под имается, снова называет его грязным животным, хлыст в ее руках опускается на его бедра, оставляя покрасневшие следы... Память о недавнем наказании немного охлыдида его пыл. В воздухе повисло молчание, но для него оно само по себе было благом. Прошло не меньше часа, прежде чем люстра засверкала, а он спустился со стула. Ноги дрожали от напряжения, руки тоже. - Все готово, госпожа, - он склонил голову перед ней. Девушка встала и медленно обошла спальню по кругу, внимательно смотря на результаты его мучений. - Ужасно грязно, - констатировала она. - Слепой ты, что ли? Она протащила его к себе за руку. В углу алькова, куда почти невозможно было втиснуться человеку среднего роста и веса, видна была старательно заметённая туда пыль; выходит, он напрасно рассчитывал, что этого никто не заметит. Он покраснел, как пойманный на обмане подросток. - Простите. Вместо ответа госпожа повернулась к нему спиной, изучая придирчиво покрывало на постели. - А постель? Ты что, успел сам выспаться на ней? - Вовсе нет! Но ещё раньше, чем он успел ответить, лицо обожгла пощёчина. - Тогда почему она такая мятая? - и она кивнула, указывая на мелкие складки по углам. Он нагнулся, в угоду ей разглаживая их старательно; кончики пальцев все ещё дрожали, и он никак не мог справиться с ними и сделать все аккуратно. - Кажется, ты не годишься на роль горничной, - едко заметила она, - хотя наряд у тебя достаточно развратный. В этот момент ему сильнее всего хотелось, чтобы она дотронулась его - пусть даже это будет больно, пусть она даже снова его ударит, пусть возьмет в руки плетку, ощущения от которой успел хорошо изучить... Но госпожа оставалась на почтительном расстоянии, указывая на край постели. Он кивнул, вставая на колени, нагнулся еще ниже, вычищая всё из дальнего угла, включая самую мелкую пыль - что ж, ему нравилось так склоняться перед ней, тем более, что она не могла смотреть ему в лицо или видеть, как он желает ее. Кажется, в этот раз гроза миновала, и Нефертари ушла, как всегда, по-кошачьи тихо и неслышно. Страшнее всего было снова слышать,ч то он плох как слуга. Он всё сильнее отчаянно ее хотел, так что одиночество казалось выходом. А растянуться во весь рост в своей маленькой комнате, давая отдых мышцам, уже было достаточной наградой. Правда, на ум вскоре снова пришла мысль о том, что она могла наблюдать за ним, к примеру, через скрытую камеру или сквозь дверь, в которой были стеклянные вставки, к тому же клетка на члене всё равно не позволила бы даже дотронуться своего члена. Оставалось только в раздражении подергать ее, снова ощущая боль в основании члена и у мошонки, где клетка была закреплена ремнями, но и это было лучше, чем ничего. Вечером она снова заставила прислуживать себе, в этот раз в гостиной, где он старательно смахивал пыль с полированных деревянных полок и со стола. Обычно парень слишком боялся ее разозлить или неловким движением смахнуть с полки одну из многочисленных книг и статуэток, к тому же ему казалось стыдным показываться перед госпожой полностью обнаженным, с этим приспособлением. Но в этот раз всё шло спокойно, и, набравшись смелости он решился заговорить с ней - конечно, не раньше, чем все поверхности блестели чистотой, и даже ковер под их ногами был влажным после того, как он вычистил его щеткой. Госпожа, точно угадывая его просьбу, глянула на него вполоборота, но без особого интереса. - В чем дело? - спросила она, видя, как он замер перед ней и колебался, не уверенный, стоит ли открывать рот. - Я... Лишь хотел спросить, можно ли мне носить одежду. Хотя бы нижнее белье. Хотелось зажмуриться. Эти несколько слов отняли у него столько же сил, сколько несколько часов лекций. Замысле казался удачным: если только госпожа согласится, ей не придется лицезреть его постыдных желаний, и потом, трусы невозможно натянуть поверх клетки, а значит, его придется освободить от этого орудия пытки. - Что? По спине прошли мурашки от того, каким тоном был задан этот вопрос. И сразу же стало понятно, что ничего удачного в этом замысле не было - скорее, наоборот. судя по тому, каким стремительным движением она поднялась. - Принеси мне длинную плетку из комнаты для пыток. Оставалось только мысленно вздохнуть и покорно сказать "сейчас принесу, госпожа". - хотя бы после этих слов она удовлетворенно кивнула и прикрыла глаза, будто размышляя, как будет его наказывать. Вскоре он вернулся, и рукоятка плети легла в ее ладонь так идеально, точно госпожа родилась с ней. Она снова окинула его взглядом сверху вниз. - Надеюсь, ты понимаешь, почему не должен был задавать такой вопрос? - Я только хотел... - Это не место для твоих желаний. Кто вообще сказал тебе, что я собираюсь их выслушивать и потакать твоим прихотям? В этот момент снова захотелось вздрогнуть - даже просто пощечина не была бы такой страшной. - Ты так и не понял, для чего нужна клетка? - Нет, я понял, я понял! - ему хотелось закрыться руками, и он невольно потянулся к члену - она быстро отбросила их. - Не смей закрываться и прятаться. Я должна видеть тебя. Встань лицом ко мне. Он повиновался и уже несколько минут спустя испытывал некоторое облегчение: если раньше клетка на члене порядком измучила его, теперь она казалась благом, потому что там его интимные места были защищены от плетки. Длинная плеть походила на язык змеи, ровно так же обжигающе жалила, так что парень не сдерживал криков. Она обвивалась то вокруг ноги, то проходилась по боку, дотягиваясь до живота, то поперек спины, и так покрасневшей от ссадин, то вдоль груди, то задевала чувствительную кожу в паху, рассекая воздух с тихим свистом. Каждое новое место для удара Нефертари выбирала со вкусом, долго, как художник, который собирался завершить свою картину, и пока длились эти секунды, парню хотелось закрыть глаза и сжаться - но он не смел закрываться, помня об ее приказе. Сложнее всего было заставить себя держать руки опущенными, не закрывая промежность, живот или грудь. В один момент кончик плетки прошелся по клетке, проникнув вглубь, и парень не удержался от крика - она закрыла ему рот рукой, длинные ногти впивались в кожу, плеть была совсем близко, и коротким взмахом прошлась по бедру и по колену, что оказалось особенно больно. ему еле удалось удержаться на ногах. - В следующий раз я буду пороть тебя, заткнув тебе глотку кляпом. Ты меня понял? Он снова кивнул. - Да, госпожа. - Надеюсь, что понял. К вечеру этого дня он устал так, что уснул, едва голова коснулась постели. Сон походил на черный провал, из которого он выкарабкался с первыми лучами солнца. Его разбудил звук шагов, и... Госпожа уже возвышалась над ним, стоя у его постели, и рукоятью хлыста заставила поднять подбородок. - Отвратительный слуга, которого мне приходится будить. Он нервно сглотнул. В этот раз удар пришелся по лицу - к счастью, в ее руках был маленький хлыстик, не оставивший ничего, кроме покрасневшего следа. Он быстро вскочил с постели - это был единственный шанс снова не нарваться на хлыст или очередную пощечину. Минут пять спустя они уже были на кухне, где их ждал завтрак: точнее, завтрака ждала госпожа, а его задачей было сервировать все на подносе, предварительно разогревая всё,переливая сок в стакан, а еду из контейнера, в котором ее доставляли, на тарелку. Это у него вышло быстро и аккуратно, так что можно было рассчитывать на снисхождение, однако ни спокойного отдыха, ни любого другого легкого занятия на его долю не выпало. - Ты, кажется, снова забываешь, что ты слуга, а не господин. Он замер на пороге и миг спустя снова опустился перед Нефертари на колени. - Прошу вашего прощения, госпожа. Что я должен делать? - Идём в студию. Еще раз попытаешься сбежать - и кроме клетки я надену на тебя ошейник с поводком. Ты понимаешь меня? - Да, госпожа. Студия наверху была местом рядом с оранжереей, и больше походила на террасу. Стеклянные стены и потолок делали ее открытой - впрочем, за ними были видны только серый парапет, голая крыша, небо и больше ничего. Учитывая то, какими старыми и запыленными были витражи, заменявшие стены, работы здесь было, должно быть, на день - впрочем, ему удалось спрятать свои эмоции и мысли. Отметины от плетки, оставшиеся вчера на его спине, не давали забыть о порке и о том, что она может быть довольно болезненной. - Можешь начинать. В его распоряжении оказались тряпка и пульверизатор со средством для мытья. Мелкие стыки витражей изнутри были довольно чистыми, но со стороны улицы порядочно запылились и были покрыты слоем грязи и пыли, как и стекла. На крышу вел выход - и он протирал их то снаружи, то изнутри. Сильнее всего хотелось присесть и отдохнуть хотя бы пару минут, но под ее взглядом об отдыхе нечего было думать. Стоит отвлечься - и его наверняка будет ждать новая порка. Выбрав минуту, когда госпожа покинула комнату, он осторожно вернулся внутрь и сел в углу, прислонившись спиной к стене, а потом ненадолго прикрыл глаза. Это казалось настоящим блаженством - сидеть вот так, отдыхая. Но продлилось оно лишь миг и почти сразу кончилось, стоило ему ощутить, как на лицо упала чья-то тень. Госпожа снова стояла над ним и в этот раз, размахнувшись, хлестнула по щеке - хоть это и была всего лишь пощечина, она вышла обжигающей. - Я что, позвала тебя сюда, чтобы ты спал? - Я устал и сел всего на минуту,- попробовал оправдаться он. - О, сейчас у тебя будет возможность отдохнуть. Ложись, - и она указала на свои колени, а затем уткнула его в них лицом. Госпожа с силой хлестнула его по заднице - один раз, другой, третий, что ощущалось не так мучительно, как удары плеткой. Кровь приливала к красным следам его ладони, и парень начал нервно ерзать, снова ощущая нарастающее возбуждение. - Прошу вас, не надо! На удивление, в этот раз просьба сработала, и она отшвырнула его от себя. - Если я увижу, что ты снова спишь или где-то оставил грязь, я вернусь с большой плеткой. У него не было причин не верить ее обещанию.