Часть 7

Сверху они вернулись поздно, когда стало совсем темно. Это немного утешало, поскольку в темноте его позорный вид был не так заметен; положа руку на сердце, можно было сказать себе, что вряд ли кто-то вообще станет наблюдать за ним издалека сверху в полной темноте. Парень отключился мгновенно, стоило добраться до своего места, и проснулся в шесть утра, точно по щелчку пальцев: госпоже неплохо удалось натренировать его. Некоторый вопрос составляла одежда, потому, умывшись, он замер в нерешительности. Позволено ли ему надеть на себя хоть что-то? Или это вновь будет передник горничной, или Нефертари вернет ему старую одежду, или вновь прикажет работать у нее на виду полностью обнаженным, и станет наказывать за малейшие проявления возбуждения? - Ты уже поднялся? Хорошо. Как всегда, она появилась неслышно и незаметно, как кошка. Длинный халат, отделанным пушистыми перьями, ниспадал к полу, делая ее королевой, и сейчас длинная черная тень королевы падала на его маленькую серую комнату. - Однажды я и здесь заставлю тебя вычистить все. Но это будет не сегодня. Идём, - кивнула она. - Мне кажется, ты достоин небольшого подарка. Он замер на пороге той комнаты, которую мысленно называл камерой пыток: никаких добрых воспоминаний она не вызывала, и меньше всего можно было ждать от этих стен чего-то приятного. Потому он снова замер на пороге, гадая, ждёт ли его плётка, пытка огнем за вчерашнюю провинность, или госпожа, к примеру, придушит его хлыстом ради разнообразия... И вдруг руки госпожи коснулись его бедер. Сперва он отпрянул, думая, что она собирается подтолкнуть его к шагу вперёд или как-то наказать, и вздрогнул. Слышно было, как она засмеялась над его испугом. - Не дергайся. - Я испугался, - выдохнул он. - Ты ведёшь себя слишком нервно для послушного слуги. Ты должен доверять мне, - с прохладой в голосе заметила она. Но потом тихо звякнул замок, и ремни, удерживающие клетку на его члене, ослабли, а потом она упала им под ноги. Неужели свобода? - Благодарю, госпожа. В первый миг ему не верилось в свое счастье. Больше того, привыкнув к ней, теперь парень ощущал странную пустоту, точно чего-то не хватало. - Можешь убрать ее на место. - Вы так милостивы сегодня. Она только раздражённо махнула рукой, после чего снова подозвала его к себе. - Учти, она может легко вернуться туда, где была, если ты снова будешь лениться... Или позволять себе лишнее, - намекнула она, - к примеру, неуместные проявления твоих чувств. Ты же знаешь, что слугам они не полагаются? Он уверил ее, что постарается не допускать промахов. - У меня будет для тебя ещё один подарок, - продолжила она с усмешкой на лице. Вскоре на столе перед ним лежало черное платье и белый передник горничной. - Можешь одеваться, - приказала она. Возражения, как обычно, не принимались, да он и не смел их высказать. - Повернись, покажи себя. Рассматривать его в непривычной одежде ещё раз вызвало усмешку на ее лице. - Повернись спиной, дай взглянуть. В твоих интересах стать хорошей горничной - надеюсь, ты меня понял. Он услужливо кивнул. И едва она отвернулась, попытался одернуть юбку, чтобы она хоть немного прикрывала ноги - увы, этого ему не удалось, она была слишком короткой и постоянно задиралась то спереди, то сзади. - Прекрати себя трогать, - послышался голос сзади. - А то я могу подумать, что ты делаешь это ради собственного удовольствия. Оставалось повиноваться и смириться с платьем, которое слишком сильно стягивало грудь и оставляло почти открытой задницу. Внизу на кухне его ждал завтрак - точнее, хлопоты по его приготовлению, и следующие минут пятнадцать парень провел, готовя яичницу, тосты, раскладывая по местам салфетки, сахар и всё остальное и аккуратно готовя еду к подаче. Он подал поднос с поклоном, сам отступил на шаг. - Можешь идти, - отпустила его госпожа. - Хотя нет. Стой! Приказ застиг его на пороге, и он замер, как статуя. - Возьми метелку с тряпкой и отправляйся в гостиную. Там наверняка много пыли на полках. И ты знаешь, что будет, если я ее увижу. Приберись. - Сейчас, госпожа. Без ее постоянного наблюдения работалось чуть легче. По крайней мере, можно было не опасаться неожиданного удара плеткой или замечания. Ковер в гостиной был вычищен ещё накануне, но множество открытых полок с книгами и сувенирами ждали его внимания, так что парень принялся старательно смахивать пыль отовсюду и протирать мелкие безделушки по очереди. Без пристального надзора работалось легче. Чувство спокойствия, необычное, почти забытое, охватило его. Он почти позабыл о надетом платье, а заодно и об осторожности. Неосторожный взмах рукой - и разом несколько хрупких статуэток покачнулось и едва не упало. Ему удалось чудом подхватить одну у самого края полки. В руках сразу похолодело. Хотелось вздрогнуть. - Так-так. Вкрадчивый голос заставил парня похолодеть. Заметила госпожа его оплошность или нет? Он надеялся на последнее. - Осторожнее с фарфором. Он хрупкий. Может быть, и заметила, но решила не наказывать в этот раз. Тем не менее, она пару раз хлестнула его по заднице, когда он тянулся к верхней полке, снова заставив вздрогнуть. - Я сказала, аккуратнее. Пододвинь себе стул, если не дотягиваешься. К счастью, в этот раз в ее руках был маленький хлыстик, который не причинял сильной боли. Это был легкий удар, скорее для острастки, чем ради боли, но он заставил его сжаться. Он с дрожащими руками повиновался. В присутствии госпожи ему все равно приходилось нервничать, а я давно - не удавалось никак сохранить полное спокойствие. Тем более после того, как она до него дотронулась: шлепки по заднице были скорее возбуждающими, чем болезненными. Короткая юбка горничной задиралась, и госпожа наверняка могла наблюдать его промежность снизу, безо всякого нижнего белья. - Интересный вид, - заметила она, будто читая его мысли. Лёгкое возбуждение пока что удавалось сдерживать. Оставалось мысленно уговаривать себя не возбуждаться сильнее. Минут пятнадцать длилось это мучение, затем с верхними полками было покончено, и парень спустился вниз, снова смахивая пыль с одной полки за другой. Закончив с ними, он снова встал, пытаясь сообразить, что ещё нужно сделать. - Ты забыл протереть пыль под столом, - указала ему госпожа, ткнув рукоятью плётки туда. Парень послушно нагнулся; ради этого приходилось встать на четвереньки, чтобы подлезть пониже. Эта же плеть опустилась на его спину ещё раз, стоило ему наскоро протереть пыль в дальнем углу. - Вытирай аккуратнее, в углу ещё есть грязь. Проведи там рукой и покажи ее мне. На кончиках пальцев оставался серый налет. К концу уборки его задница горела от ударов плётки, и парень всеми силами старался отвернуться в сторону. Это не укрылось от пристального взора госпожи. - Мне кажется, или ты снова прячешься от меня? А ну, повернись. Ослушаться приказа было ещё хуже, чем показать вставший член, и парень повиновался. Он сразу упал на колени перед госпожой - это спасло его нежные места от нового удара, и хлыст опустился на его плечи. У парня вырвался невольный вскрик. - Ты сам этого хотел, - заметила Нефертари, а потом рукоятью хлыста заставила поднять подбородок, чтобы парень мог взглянуть на нее. - Посмотри на меня. Она приказала смотреть на нее, и он стоял так, не опуская взгляда. Шея была местом, которое до сих пор не слишком сильно страдало от ее плётки, но удары не казались мягче от этого - только чувствительнее, поскольку приходились по тем мышцам, которые и так ныли от усталости. Стоило поморщится от боли, как его ждал новый окрик. - Кажется, кто-то обещал стать хорошим другой? Но хорошие слуги принимают наказание с благодарностью. - Простите, госпожа. Но он вознамерилась стереть выражение неудовольствия с его лица. Почти сразу его ждала одна пощёчина, а затем другая; он боялся поморщиться из-за них и боялся отклониться, чтобы это не выглядело как попытка себя защитить. Все, что он мог - это смотреть на нее с распахнутыми глазами, боясь пошевелиться. Лицо горело от ударов. Их было не так много - он не успел досчитать даже до десяти. - Пошел вон, - сказала она наконец, отступив на шаг и оглядывая его удовлетворённо, точно результат долгой работы. Так что несколько следующих часов он был предоставлен самому себе и провел их у себя, на постели. Под вечер стало совсем тихо, и он решился раздеться и лечь удобнее. Неизвестно, как далеко бы зашло это стремление, однако стук шагов в коридоре послышался почти сразу, стоило ему сделать это, так что госпожа в очередной раз застала его обнаженным. Он оглядела его, скептически подняв бровь. - Неужели я говорила, что услуги горничной больше не нужны? - Н-нет, - запинаясь, ответил он. - Тогда кто позволил тебе снять платье? Он бросился одеваться. - Так и напрашивается на новую порку? Я вижу, они тебе понравились? Правда, можно было не сомневаться, что госпожа способна придумать и любые другие виды наказаний, так что он оделся так быстро, как мог. - Отправляйся на кухню. Сервируешь ужин на подносе и через полчаса принесешь его в ванну. Ты меня понял? - Да, госпожа, - кивнул он. В ванной ему до сих пор не приходилось быть, и одни мысли о ней вызывали внутри приступ страха с желанием одновременно: он и хотел, и не хотел увидеть ее обнаженной, поскольку почти сразу это означало обнаружить перед госпожой то, как сильно он ее хочет. Тем не менее, спустя означенное время лёгкий ужин был готов, серебряный поднос отполирован до зеркального блеска, бокал протерт. В ванной стояло тепло, и в воздухе стояла лёгкая дымка из пара, который поднимался от горячей воды. Большая и широкая чаша ванны была наполнена почти до края, и госпожа лежала в ней, откликнувшись на бортик. Она казалась расслабленной, прикрывшей глаза, почти спящей, но сразу услышала его шаги, велев приблизиться. Склонившись над ней, он мог бы увидеть Нефертари ниже плеч, светлую кожу и волосы, но старался отвести глаза, чтобы не дать фантазии слишком много пищи, и она быстро уловила это. - Не смей отворачиваться. Стой спокойно, смотри прямо перед собой, не опуская глаз, - приказала она. - Почему тебя всему приходится учить? Лучше бы она и в самом деле выпорола его. Он поставил поднос на столик у края ванны и хотел отойти к дальнему краю. - Я что, позволила тебе уйти? Возьми в руки полотенце. Подашь его мне, когда понадобится. Пришлось встать рядом подобно статуе; правда, статуя из мрамора оставалась бы намного спокойнее, так что ей тоже можно было бы позавидовать. Иногда помимо воли краем взгляда он все-таки видел ее, но когда ловил себя на этом, тут же переводил взгляд обратно на покрытую плиткой стену напротив. Вид с другой стороны помог успокоиться: там стоял стеллаж со стеклянными полками, висело зеркало со светильниками по бокам, выполненными в виде подсвечников со свечами; разглядывать сотни завитушек на них было намного безопаснее, чем опасаться оскорбить госпожу излишне похотливым взглядом. В конце концов спокойствие сменилось усталостью, и он широко зевнул. - Подай полотенце. Голос госпожи показался ему резким, выведя из задумчивости. Госпожа приняла полотенце из его рук, небрежно набросив на себя. - Я могу быть свободен? - Кажется, ты совсем заскучал? Не забудь вычистить ванную. Приказ касался не только ванны, но и плитки, и зеркал, и всех шкафов, и хромированных смесителей, с которых пришлось стирать капли воды и оттирать налет. Местами до плитки было сложно дотянуться, особенно там, где висела лейка душа - как назло, именно там стена казалась грязнее всего. Недолго думая, он забрался в ванную, откуда выходило добраться до ржавых пятен, чтобы отчистить их - и когда это почти удалось, он принялся протирать заодно и лейку, откуда его вдруг окатило душем, довольно холодным, с ног до головы. Да, это было неприятно - он решил, что нечаянно задел какой-нибудь рычаг или повернул ручку смесителя. Воду удалось выключить, хотя и не сразу. Влажное платье прилипло к телу; с одной стороны, короткая юбка теперь обвисала, а не топорщилась - с другой стороны, она обрисовывала его промежность и член слишком явно. Сзади послышался смех. Нефертари зрелище явно понравилось. - Можешь протирать все заново, - приказала она. Стена снова была вся в воде. Он неловко выбрался из ванной, едва не поскользнувшись. - Я могу переодеться, госпожа? - Нет. Сказано это было тоном таким, что сразу было ясно: его вопросы ее злят. Пришлось продолжить почти полностью мокрым. Уборка длилась долго. Радовало лишь то, что холодное платье несколько охлаждало его желания. И тем не менее, миг перед сном, когда парню было позволено от него освободиться, стал не менее приятным; и это тоже происходило под взором госпожи. - Завтра я принесу тебе чулки. - Но я не... - Что? Кажется, возражения не слишком нравились ей. Но он всё равно продолжил. - Я не привык, - парень запнулся, - я не смогу их надеть. И они не... - Так тебе всё-таки больше нравится ходить голым? Слова о том, что ему неудобно, и он не уверен, так ли они нужны ему, так и остались невысказанными. Чулки были частью формы горничной. - Сможешь. Главное - не торопиться. Я могу проследить за тем, как ты их надеваешь. Этому парень тоже не смог возразить. Она выполнила обещание, и утром его ждало новое платье, еще более короткое, и чулки. Натягивать их само по себе походило на испытание, и это приходилось делать медленно и аккуратно, так что он опоздал к завтраку. Когда он появился в дверях кухни, госпожа уже ждала его там - взгляд ее и поджатые губы показывали, что за эту ошибку придется заплатить. Зная, что лишние оправдания только разозлят госпожу, он молчал, ощущая, как по спине проходят мурашки - молчание длилось долго. В конце концов госпожа приказала ему принести завтрак в гостиную и ушла. В этот момент страх вроде бы отступил - поэтому поднос с кофе и завтраком парень собирал чуть спокойнее, не нервничая, и подал его спокойно. Журнальный столик был низким, и к нему пришлось нагнуться. Он стоял к Нефертари спиной и почти сразу почувствовал, как вокруг шеи сжимается ее ладонь. - Разве я разрешала тебе приходить к завтраку когда вздумается? - Простите, - он попробовал сглотнуть, но этого не вышло. Ее длинные ногти впивались в кожу. - Разве я разрешала поворачиваться ко мне спиной? Хуже всего сейчас было бы выронить поднос и разлить всё на пол и на ковер. И хотя госпожа сжимала его шею без всякой жалости, больно царапая, он постарался донести ношу до столешницы как можно аккуратнее. Поднос звякнул. Нет, с него ничего не упало, но чашка с кофе опасно накренилась - и на подносе образовалась небольшая лужица. - Ты был неосторожен. В этот раз сказать "простите" не удалось. Она отпустила его, когда выражение его лица стало совсем паническим, и он всерьез боялся, что не сможет больше вдохнуть. Её руки отпустили его так же быстро, как сильно сжимали до этого. Всё длилось не больше чем пол-минуты, и все равно перед глазами стояла тьма, а голова закружилась, и он упал на ковер перед госпожой почти сразу.