Часть 10

Очередной день начался тихо. Сперва в его комнатку проник слабый свет, потом все громче стал доноситься издалека, снаружи, шум улицы, далекий и рассеянный. Привычка неизменно быстро вскакивать и торопливо одеваться уже въелась в подсознание, стала почти рефлексом, но сегодня в квартире стояла такая тишина, что было ясно - можно все делать спокойнее и размереннее. Надевать чулки, не боясь порвать их, медленно и вдумчиво, шнуровать платье аккуратно, не боясь запутаться, неторопливо умыться... Госпожи не было. В каком-то смысле это расслабляло, и даже слишком, потому что обычные дела неизменно растягивались в таком случае раза в два: что попытки одеться, что прибрать хотя бы собственную каморку. Это было плохо, особенно учитывая то, что она вполне могла ждать его в столовой или на кухне, а поэтому последние несколько шагов до входа туда парень проделал быстрее обычного (будто это могло его спасти). Но нет: сегодня и там не было никого. Правда, это тоже не значило, что можно отправиться спать обратно. Нет, нужно было снова повязать передник, достать все из холодильника, приготовить, как обычно, сервировать поднос... Сегодня на завтрак были блинчики со свежими ягодами - на подносе они выглядели как настоящий натюрморт, не хватало разве что букета цветов. Он осторожно поставил всё на стол, где обычно завтракала госпожа, и распрямился. Стакан и тарелка тихо звякнули. - Ты надеялся, что сегодня меня не будет до обеда, а то и дольше? - В голосе звучал насмешливый оттенок, но злым он не был, что успокаивало. - Нет, я ждал вас, госпожа. Ответ звучал дежурно и, наверное, показался ей скучным, потому что она открыла рот, чтобы сказать что-то более едкое - но в этот момент ее взгляд упал на столик с "натюрмортом". - Да у тебя настоящий талант. - Правда? - спросил он с надеждой, чувствуя, что выглядит глупо. - Точнее, художественный вкус. - Я рад, если это так. - И слишком много разговариваешь. Парень тут же закрыл рот и перевел взгляд с лица Госпожи вниз, к ее ногам, точнее, на ковер возле ее туфель, стараясь подавить невольную улыбку. - Интересно, можно ли использовать вместо столика тебя самого? Звучит многообещающе, - он мог поклясться, что при этих словах Нефертари хищно облизала губы. - Но ты наверняка будешь слишком много дергаться. Он неопределенно пожал плечами: идея чем-то захватила его, хоть и нельзя было подтвердить это вслух. Установилась пауза - госпожа села и отпила кофе. Телевизор на дальней стене ожил, показывая заставку, и походил на огромную яркую картину. - Не стой как столб, тебя ждет уборка. Иногда ему казалось, что так часто прибирать гостиную - это лишнее. Там не устраивали званых вечеров, не было шумных вечеринок, и мусор с пылью не успевали осесть на полу за день. Правда, под строгим взором госпожи отлынивать от обязанностей было еще опаснее, чем пытаться рассуждать вслух, так что оставалось только сходить за салфеткой и метелкой и начать снова сметать пыль с книжных полок. Верхние полки представляли сложность потому, что до них было сложно дотягиваться и сделать все аккуратно, нижние - из-за большого числа статуэток, которые надо было осторожно переставлять с места на место, стараясь не забыть прежнее положение. Паркет, не закрытый ковром, должен был блестеть чистотой, так что его приходилось протирать, стоя на коленях, или нагибаться. Госпожа наверняка смотрела на него в этот момент - по крайней мере, он улавливал движения ее головы в этот миг. Короткая юбка почти ничего не скрывала, что заставляло смущаться. Правда, под ней были кружева, но вряд ли они закрывали абсолютно все. Как обычно, стоило этой мысли прийти на ум, как она стала навязчивой. Кружева тут же начали казаться слишком жесткими и колющимися, чулки будто бы сползали, и хотелось их натянуть выше; позволяя этой навязчивой мысли взять верх, он пару раз останавливался, стараясь одернуть юбку или подтянуть чулки выше.В очередной момент Нефертари застала его за этим. Её долгий взгляд задержался на нем - он казался обжигающим и смущал. - Может быть, мне снова забрать у тебя платье? Ты помнишь, как справлялся без него? Он не ответил, хотя постарался закончить работу без перерывов и стал протирать пол вдвойне усерднее. Под наблюдением госпожи все давалось медленнее, так что в оранжерею он поднимался с легким сердцем. Там стояла тишина, сквозь витраж ярко светило солнце, и было душно - даже открытые створки не помогали. Поэтому полить их все оказалось не так быстро, как он рассчитывал. Беглый взгляд на часы показал, что скоро будет обед, который, кстати, еще нужно было приготовить - хотя оранжерея тоже требовала ежедневной уборки. С другой стороны, если результаты ее не будут видны никому, то зачем тратить время? И пол, и стеллажи в лучах солнца выглядели безупречно, и редкие пылинки ничем не нарушали впечатление общей чистоты. Решив так, парень вернулся на кухню и принялся за дела, которых там было не меньше. Следующие два часа пролетели быстро. Нефертари встала из-за ноутбука, оставив поднос на столе. Лучше всего было бы, если бы она переоделась и ушла - она никогда не докладывала ему о своих планах, но об этом можно было догадаться, услышав щелчок замка в прихожей. Но нет: сегодня она намерена была провести инспекцию и, коротко приказав идти за собой, вернулась назад, проверяя порядок в комнатах. Кухня имела вид пристойный: он не забыл прибраться за собой, закончив готовить. Гостиную она обошла быстро. Он следовал за ней, ощущая нараставший страх, проявившийся в легком покалывании, хотя здесь бояться было нечего - он ведь сам совсем недавно старательно все протер и почистил. К тому моменту, когда Госпожа подошла к дверям оранжереи, сердце начало стучать так, что заглушало шаги - или ему так только казалось. Первые минуты он еще верил, что все обойдется, но... Палец с заостренным маникюром медленно провел по верхней полке на самом заднем стеллаже. Пыль оставила на нем серый след, что было видно невооруженным глазом. - Как ты думаешь, что это значит? - Госпожа обернулась к нему, и он поспешно опустил взгляд на пол у ее ног. - Что я буду наказан, - негромко ответил он. Ответом была короткая холодная улыбка. - Правильно думаешь. В этот раз она не повела его за собой в "комнату пыток" и не стала выбирать там плетку или стек, а села на скамью, стоявшую у стены прямо там, в оранжерее. - Иди сюда. Нагнись. Не успел он исполнить приказ, как она подтащила его к себе, заставляя лечь на свои колени - точнее, согнуться пополам. Одна её рука крепко удерживала его на месте, другая задрала на нём юбку, и через миг он ощутил, как она хлестнула его по заднице. Первый шлепок вышел обжигающим, так что невольно захотелось вздрогнуть - но рука Госпожи с ее острыми ногтями слишком сильно впивалась ему в бок, не давая соскользнуть с коленей. В этот раз удары были хлесткими и сильными до боли, вернее, до того предела, который можно было выносить без крика и не дергаясь больше. Он старательно замер, напрягая мышцы, отчего каждый шлепок ощущался болезненнее, и пережидал, пока все не окончится и гнев госпожи не утихнет. Хотелось верить, что это произойдет как можно быстрее. У порки на коленях был тот безусловный плюс, что он нее не приходилось ждать лишней боли: она была предсказуема, но в то же время имела обратный эффект - близость к госпоже заставляла излишне сильно возбуждаться, а возбуждение лучше было скрывать. В течение последних нескольких ударов он сталася то расслабиться, то наоборот, сконцентрироваться только на неприятных ощущениях. И то, и другое выходило плохо, и он был несказанно благодарен, когда госпожа наконец отпустила его. Он постарался поскорее сползти на пол и натянуть юбку и белье обратно как можно незаметнее. Ягодицы горели, и возбуждение было все труднее скрыть. К счастью, Нефертари вышла, приказав напоследок снова вымыть все, включая стены и окна. Усталость в конечном счете победила желание удовлетворить себя самостоятельно прямо сейчас, тем более, что его никто не видел. К тому же, она могла вернуться в любой момент или наблюдать через дверь. На полу было не слишком много пыли, но с витражом, как и раньше, пришлось возиться долго, так что спина и руки ныли от постоянного напряжения. После уборки в оранжерее удалось прилечь на пару часов, давая отдых мышцам - они пролетели как несколько секунд, так что парню показалось, что он закрыл глаза ненадолго, а когда вновь открыл их, стоял вечер, и небо за окном успело потемнеть. Он очнулся окончательно, когда услышал скрип двери прямо за собой, и едва успел открыть глаза, освобождаясь от остатков сна. Госпожа стояла сверху, оглядывая его. В этот момент можно было представить, как она ставит ногу ему на грудь: тогда он бы осмелился дотронуться до нее, обнять, лаская дальше... В какой-то мере эта мимолетная мечта о близости сбылась, хоть и не в той форме. - Время ужина, - коротко констатировала Нефертари. Его охватило небольшое беспокойство. Да, он не успел ничего приготовить, но ведь и договоренности не было - значит, он вновь будет наказан? - Ты можешь снять платье. Он повиновался, и вскоре стоял перед Госпожой в одном нижнем белье. Это уже не так сильно смущало, но он все равно в нерешительности взялся за чулки, чтобы стянуть их с себя, однако она остановила его. - Сегодня ты будешь в роли сервировочного столика. Или серебряного подноса. В гостиной она приказала ему встать на четвереньки перед собой, что он и сделал, опустив голову вниз. - Держись ровнее. Выпрями спину. Он старался делать все по ее приказу, хотя контролировать себя было сложно.Эта идея с самого начала не казалась юноше удачной, и он заранее опасался, что не сможет стоять спокойно. Можно было слышать ее шаги и видеть ноги, точнее, край длинного шелкового халата с перьями. К счастью, посуды оказалось не так уж много, кажется, только чашка с блюдцем и еще одна тарелка чуть больше по размерам, и несколько столовых приборов - иногда его спины касалось что-то холодное, иногда - непривычно горячее, и хотелось вздрогнуть, отчего приходилось себя удерживать всеми силами; затем ощущение стало привычнее, и он старался держаться ровнее. Госпожа села на кресло рядом, один раз проведя носком туфель по его бедру, намеренно долго, будто проверяя, как он выдержит это, потом начала ужинать. Тихий звон издавала вилка, касаясь посуды, чашка с кофе стала чуть легче... Горячий кофе вызывал больше всего его страха, поскольку чашка держалась неустойчиво и тихо звенела; правда, минут десять спустя ноги и руки затекли, и находиться в одном и том же положении стало слишком трудно. Еще несколько секунд - и их или сведет судорогой, или придется вздрогнуть непроизвольно. Он надеялся, что кофе уже выпит, и постарался незаметно передвинуться, меняя позу и положение. В первый миг ему казалось, что он делает все плавно и осторожно, но в следующую секунду раздался звон падающей посуды. Чашка с маленькой ложкой упали. Ковер смягчил падение, и после удара раздался глухой стук. Кружка, на удивление, осталась цела, но большая часть содержимого выплеснулась на спину, оставляя горячий след. Парня охватил страх, точнее, настоящий ступор: только благодаря ему на пол не полетело все остальное, и минуты две спустя, когда Госпожа позволила ему подняться, он ощущал себя довольно жалко. руки дрожали, но скорее от напряжения. По взгляду Нефертари было ясно, что наказание будет ждать его, но не прямо сейчас, а в тот момент, когда она оттирала черный кофе губкой, дотрагиваясь его сбоку, было почти приятно, если бы не давящее чувство собственной вины. Она окинула его взглядом. - Можешь отправляться в душ. К счастью, белье не пострадало: он внимательно оглядел белые кружева, чулки и трусы на себе, в том числе и сзади. Здесь, в маленькой душевой, вне взгляда Госпожи, можно было наконец расслабиться и выдохнуть. Дверь тут не закрывалась, и можно было войти в любой момент, но вряд ли Госпожа пожелает рассматривать, как он отмывает себя от липких следов кофе. Да, он был виноват, но она не стала наказывать его сразу, а значит, не сильно разозлена, и после его не будут ждать никакие особо страшные пытки. Тут же вспомнилось, как она вела кончиком носка по его бедру; если бы она подняла его чуть выше, провела ладонями по его бокам, то... В этот момент фантазии стали сильнее реальности, и он позволил себе откинуться на стену и провести рукой в промежности, с силой обхватывая член, чтобы сделать все как можно быстрее. Горячая вода и расслабляла, и возбуждала одновременно. Он закрыл глаза, представляя себе со стороны, как она снова дотрагивается его. Стук шагов по кафельному полу звучал особенно громко. Мерный шум текущей из душа воды утих, и не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что нефертари застигла его прямо на месте преступления. Хотя он тут же выпустил член из руки и закрыл промежность ладонью, было ясно, что она уже видела его и поняла, чем он занялся здесь. - Похоже, тебя нельзя оставлять без надзора, - ледяным тоном заметила она. - Простите, - он не слышал собственных слов из-за звона в ушах. - Ты знаешь, что если пройтись плеткой по мокрой коже, будет особенно больно? Нет, он не знал, хотя мог подозревать, и отвечать не стал, понимая, что виноват уже в нескольких провинностях сразу. - Отвернись. Можешь упереться в стену.Она была скользкой, но позволяла держаться стоя, и парень оценил это позже, когда было трудно выдержать хлесткие удары и не пытаться выгнуться или увильнуть в сторону. Нет, в этот раз хлыст не оставлял больших следов, но обжигал сильнее горячей воды, так что каждый раз хотелось вскрикнуть. Как обычно, Госпожа прекратила наказание незадолго до того, как оно стало совершенно невыносимым, и он уже думал, что в следующий миг упадет. Она отступила на шаг, оглядывая его. - Похоже, тебя нужно контролировать каждую минуту, поскольку сам ты на это неспособен, мы это выяснили. Он молча кивнул, опустив глаза вниз, и мысленно молил об одном: чтобы только Госпожа не выдумала очередное невыносимое испытание и не достала ту клетку, в которой он не смог бы себя касаться никак. Вдруг придется просить снимать эту клетку каждый раз ради необходимости помочиться? Это будет чересчур. Наверное, все эти размышления и страхи явно отражались на его лице, поскольку она наблюдала за ним с усмешкой и думала, наверное, что пытка страхом - тоже своего рода наказание. Но клетки Госпожа не достала. Одежду ему, правда, тоже не вернули, но это было меньшее из зол, хотя новое болье казалось даже еще более тонким и просвечивающим, чем прежнее.