Глава 58

      Лёжа в пыльном заброшенном доме парализованной, Софья старалась отстраниться от боли, пожирающей её силы. Уже миллион раз она пожалела, что Доминик не всадил кинжал ей в сердце. И, судя по его словам о том, чтобы она посторожила орудие её нынешних пыток, сделал это специально.       Вампирша не представляет, сколько времени она провела в таком состоянии. Но в единый миг чужая сила заставляет кинжал покинуть её тело. Помещение наполняет синий свет, а следом и еле слышный даже для её острого слуха шёпот. Тот становится с каждым мгновением всё более чётким и понятным, пока не преобразуется в слова.       — Ты знаешь, кто я, — уверяет Софью голос, и она действительно знает, кто пришёл по её душу, и дикий страх затопляет. Но что-то заставляет вампиршу вопреки её воли повернуться на свет. — «Предки» вернулись, даже сейчас их силы выискивают меня. — Тёмный силуэт на фоне ослепляющего синего света неумолимо приближается к ней. — Они хотят вернуть меня в глубь их мрака. Но я не позволю, — уверяет фигура, кажется, состоящая сплошь из тёмного клубящегося дыма, в её тоне слышится еле уловимая насмешка, и, подцепив подбородок вампирши, заканчивает: — Ты дашь мне надёжное пристанище.       Как ни желай Софья освободиться или воспротивиться, её тело охватило странное, незнакомое до этого мига оцепенение. Только одинокая слеза, что скользит по щеке, даёт понять, что всё происходит отнюдь не по её доброй воле. А Пустая, закончив свой монолог, заставляет вампиршу открыть рот, чтобы проще было завладеть её телом. Ведь именно за ним она сюда и пришла, хотя душу она тоже заберёт себе.       Стоило тёмному дыму полностью перетечь в Софью, как её глаза на миг озаряются неоново-голубым светом, а лицо принимает абсолютно пустое выражение.

***

      Проверив спальню сына и убедившись, что тот спокойно спит в своей кровати, Эвелин спускается на первый этаж, чтобы пройти на кухню. Но свет в комнате, которую Фрея приспособила под свой кабинет, её останавливает.       Один раз стукнув в не до конца закрытую дверь, Иви, не дожидаясь приглашения, заходит внутрь. Старшая сестра мужа выглядит изможденно, особенно в свете ноутбука, перед которым сидит. Яркий холодный свет от работающего экрана хорошо подчёркивает и бледность кожи, и синяки под глазами.       — Тяжёлый день? — интересуется рыжая ведьма, сделав пару шагов по комнате, прежде чем устроиться на стуле перед столом Фреи.       — Винсент восстановил связь с предками, — словно это единственное, что может интересовать невестку, уверяет старшая Майклсон, но, видя в ответ лишь выразительно поднятые брови, продолжает: — А ещё Доминик жив и, прежде чем сбежать, дал имя рода оборотней Айписи, они были хранителями кости, как и семья Хейли.       — И их поисками ты сейчас занимаешься вместо того, чтобы отдохнуть и поспать? — делает выводы Эвелин, награждая белокурую ведьму укоряющим взглядом.       — Вообще-то уже нашла, — тяжело вздыхает Фрея, разворачивая ноутбук к Иви, продолжая рассказывать. — Проследив их родословную, я вышла на их последнего представителя…       — Тайлер? — получая неожиданную информацию о брате, чья фотография открыта на экране компьютера, перебивает старшую Майклсон ведьма. И не только о нём, но, похоже, и о себе тоже. Впрочем, её предки со стороны отца, как и сам отец, мало интересовали, и она никогда не копала в эту сторону.       — Ты его знаешь? — нахмурившись от реакции невестки, спрашивает Фрея.       — Да, он мой брат, — поясняет своё удивление Эвелин.       — Тогда тебе стоит позвонить и узнать у него по поводу кости, — резонно предполагает Майклсон, закрывая ноутбук.       — А тебе поспать, — велит Эвелин, доставая свой телефон и гадая, как брат отреагирует на первый звонок от неё за прошедшие годы. Видя сонные глаза Фреи, ведьма поторапливает: — Иди.

***

      Звонок телефона заставляет Никлауса остановиться на середине лестницы и обернуться на следующих за ним на завтрак жену и сына. Генри, изменяя своему любопытству, не останавливается, в отличие от родителей, и продолжает движение, нагоняя отца, а может, он просто ещё не до конца проснулся. Иви, достав телефон, прежде чем взять трубку, смотрит на незнакомый номер.       — Тайлер? — предполагает Клаус, зная об изысканиях сестры.       — Нет, он сейчас в ЭлЭй, — говорит Эвелин, принимая звонок, вместо приветствия произнося: — Аларик?       — Эвелин, — не то уточняя, не то приветствуя, раздаётся в динамике голос Зальцмана. Не желая тратить время или просто горя энтузиазмом, он сразу начинает рассказывать: — У меня хорошие новости. Я покопался в имуществе Локвудов, и Тайлер был прав, я нашёл какую-то жуткую древнюю фалангу. Ты приедешь за ней или… лучше привезти её?       — Нет, — возражает в ответ Иви, встречаясь взглядом с мужем, который прекрасно слышал всё, что было сказано, она начинает спускаться по лестнице, спрашивая: — Беннет же всё ещё обитает в Мистик Фоллс?       — Да, но при чём тут Бонни? — подтверждая высказанное, интересуется Аларик.       — Пусть оградит эту кость самым сильным защитным заклинанием в её арсенале, — не прося, а скорее приказывая, говорит ведьма.       — Зачем? — вкрадчиво спрашивает историк.       — Поверь, вы не хотите, чтобы владелица этой «древней фаланги» заявилась в Мистик Фоллс за ней, — уверяет в ответ Эвелин.       — Так может… — неуверенно начинает говорить Зальцман, явно желая избавиться от выплывшей из неоткуда проблемы.       — Не может, под защитным заклинанием и вдали от других костей она будет в большей безопасности, — возражает Иви и, подумав, добавляет: — Я пришлю вам нужный ритуал.       — Ладно, как скажешь, — покорно соглашается мужчина на той стороне связи. И, вспомнив, продолжает: — Кстати, Локвуды не просто охраняли кость. У них есть заметки с именами, датами и местами. Им было известно и о других семьях, охранявших прочие останки. Интересует?       — Да, — вновь приостановив своё движение, говорит Эвелин.       — Хорошо, присылай ритуал, — с довольством в голосе произносит Зальцман, — а я пока скомпилирую информацию и перешлю тебе.       — Ладно, — прикрыв глаза, соглашается ведьма и уже собирается повесить трубку, но её останавливают.       — Подожди, — с долей неуверенности в голосе проговаривает Аларик, будто зная, что она собралась прервать звонок. — Спасибо.       — За что? — удивлённо спрашивает Иви, распахивая только прикрытые глаза, и опять встречается с обеспокоенным взглядом мужа.       — За тот чек на создание школы, — тем же неуверенным или даже стесненным голосом поясняет мужчина, — правда, спасибо. Сумма огромна, и без неё вряд ли удалась вся задумка.       — Не за что, — улыбнувшись на слова историка, отвечает Эвелин и, недолго думая, добавляет: — Как закончим с костями, я собираюсь отправить вам ещё один чек. Чтобы у детей была возможность жить не только по четверо в комнате. Так что у вас есть время подумать о ещё одном жилом корпусе.       — Спасибо, — хорошо слышно хмыкает в динамике Зальцман, — и удачи с вашим делом. Не хотелось бы, чтобы оно пришло в Мистик Фоллс. Мои войны с монстрами уже в прошлом.

***

      Марсель собрал вампиров у себя. В свете последних событий назначать собрание где-либо ещё было бы опрометчиво. Утро уже не было ранним, но ещё не успело перетечь в день. Оглядев пришедших по его зову, Жерар поднимает руку, призывая к тишине. А дождавшись её, начинает:       — Сегодня у нас одна задача: помешать Пустому заполучить оставшиеся кости. У него уже есть одна, и мы не должны допустить, чтобы он получил остальные. Мы должны пройти по всем антикварным магазинам, барахолкам и местным историкам, пока не получим их. — Взяв небольшую паузу и ещё раз обведя вампиров взглядом, Марсель, глубоко вздохнув, чуть громче продолжает: — Если этот мерзкий дух получит их прежде, убить его будет невозможно. Это старая магия, нам её не остановить. Но это наш город, и мы защитим его, чтобы нам ни пришлось сделать и кого бы ни пришлось убить. Сейчас мы живём в мире, и я намерен сохранить его. — Уверяет вампир и, чуть сбавив тон, дополняет: — Но мне нужна ваша помощь. — Заметив воодушевление, появившееся после его слов, Жерар уточняет: — Понятно? — А получив согласные кивки, заканчивает собрание словами: — Тогда вперёд, идите!       Смотря, как начавшие переговариваться вампиры покидают пентхаус, он замечает появление Софьи. После того как Клаус освободил его, Марсель её нигде не видел, хотя, по правде, особо и не искал. Были другие дела.       — Привет! — окликает продолжающую размеренной походкой приближаться к нему девушку Жерар и вполне искусно врёт, выражая всем своим видом беспокойство, — я повсюду искал тебя.       — Я польщена, — уверяет Софья, дойдя до мулата, и отговаривается: — Но у меня были дела.       — Клаус сказал, что ты пыталась спасти меня, — разглядывая какую-то не такую вампиршу, делится с ней Марсель и, получив в ответ улыбку, добавляет: — А ещё я узнал, что твой приятель Доминик — служитель Пустого.       — Я заключила с ним сделку, чтобы спасти тебя, — еле заметно нахмурившись, отвечает на очевидное обвинение девушка. — Раз ты вернулся, думаю, нам стоит переспать с нашей проблемой, не откладывая.       И слова Софьи, или её интимный шёпот, а может, то, как она к нему прижалась, успокаивают проснувшуюся было паранойю Жерара. Отклонившись от вампирши, Марсель отходит.       — Уверена, они, — кивнув на остатки тех, кто покидал пентхаус, начинает другую тему девушка, не настаивая на продолжении, — найдут кости с помощью чар или иных методов убеждения.       — Найдут, — согласно кивает вампир, — нужно лишь время.       — Которого у нас немного, — с такими словами в дверях пентхауса появляется Элайджа, стоит последним покидающим его выйти.       — Элайджа? — удивлённо произносит Марсель, не ожидая появления первородного здесь.       — Надо поговорить, если ты не против, — говорит Майклсон, выразительно смотря на Софью, впрочем, его хоть и учтивый тон не приемлет отказа.       — Оставишь нас? — обращается к девушке Жерар, не спуская взгляда с Элайджи. Они договорились с Майклсонами о совместной работе и, видно, за этим сюда и пришли.       Вампирша понятливо уходит, скрываясь из поля зрения мужчин. Всё это время первородный выглядел мрачно, по мнению Марселя. Мысли одного из древнейших вампиров явно были где-то далеко, но, дождавшись ухода Софьи, он, не смотря больше на бывшего подопечного, начинает говорить:       — Нам стало известно о том, у кого находилась одна из костей Пустой, — отстранённым тоном произносит Элайджа. — дель Роблес, род прервался несколько лет назад. Но, согласно информации, кто-то из этой семьи был с нею похоронен на кладбище Блейклейв в Треме. Нам надо добраться до неё быстрее сторонников Пустой.       Видя, как первородный буквально готов сорваться с места, Марсель говорит:       — Нет, постой! Стой! — просит вампир, поднимая руку, и, быстро прокрутив озвученную ему информацию, он, смотря на озадаченного Майклсона, поясняет: — Кладбище затапливало, его перенесли. — И, видя уже заинтересованность в чужих глазах, продолжает: — Тела были перенесены в два других. Одно для богатых, другое для бедных.       — Дель Роблес были аристократами, — припоминает в ответ Элайджа, понимая, что не зря решил привлечь к этому делу Марселя.       — Значит, их склеп перенесли на кладбище святого Эйба, — принимая к сведению озвученное, говорит Жерар. Больше он останавливать Майклсона не рискнул, как и не пойти вслед за ним.       Оба мужчины как-то упустили нахождение рядом прекрасно слышавшей весь разговор Софьи. Да, вампирша отошла по их просьбе, но не достаточно далеко.

***

      Проследив за тем, как накрывают на стол, Никлаус отпустил людей, проводив их до самого порога. Даже понимая необходимость в таких мерах безопасности, гибрид не мог не злиться. Слишком привыкнув просто внушать нужное, его раздражало всё это. Удостоверившись, что лишние люди покинули дом, мужчина поднимается в гостиную на втором этаже.       Генри, зарывшийся левой рукой в свою чёлку и то и дело оттягивавший свои волосы, ероша их, склонился над листом и что-то писал. Иви перебирала накопившуюся корреспонденцию, разделяя её на неравные кучки. Дочь Хейли же переводила взгляд с крёстной на друга и обратно, но держала в руках одну из книг Генри, видимо, пытаясь читать.       — Обед готов, — обозначая своё присутствие, произносит Клаус.       — Генри, ты закончил? — откладывая своё занятие, спрашивает Эвелин, поднимая глаза на сына.       — Нет, мама, подожди, ещё немного осталось, — бормочет мальчик, продолжая что-то черкать на листе.       А Никлаус ловит на себе выразительный взгляд жены и её однозначный кивок в сторону их сына. Генри же даже не отрывается от своего занятия, когда его мама, подойдя к ним с Хоуп, жестом зовёт девочку с собой.       — Что тут у тебя, Генри? — правильно поняв пантомиму любимой, подходит к сыну гибрид и видит в большинстве своём решенные простейшие примеры. — Математика?       — Да, — не поднимая головы, бурчит мальчик, — мне чуть-чуть осталось.       — Генри, — сев рядом на корточки, мужчина отвлекает ребёнка вновь и, поймав его взгляд, говорит: — пойдём пообедаем. Обещаю, листок от тебя не убежит.       — Мама сказала, что нужно решить их до обеда, если хочу десерт, — фыркает в ответ мальчик и возвращается к своему занятию.       — А принимать помощь мама запрещала? — интересуется Клаус, понимая, что проще быстренько прорешать эти задания, чем переупрямить сына.       — Нет, — уловив возможное решение своей проблемы, Генри, улыбнувшись, подвигает исписанный лист так, чтобы отец его тоже видел. Ему и вправду осталось всего пара-тройка сложений и вычитаний, с подсказками ребёнок быстро справляется, буквально за десять минут.       Обед пролетает у мальчика, находящегося в явном предвкушении, быстро. Никлаус даже думает притормозить сына, но, видя энтузиазм, не решается.       — А теперь десерт? — отставив от себя пустую тарелку, говорит Генри, выжидательно смотря на маму.       — Десерт в холодильнике, — не в силах скрыть улыбку, отвечает Эвелин.       — Как и договаривались? — уточняет ребёнок, уже привставая со стула, готовый рвануть в любой момент.       — Да, как и договаривались, в двойном размере, — подтверждает ведьма и уже в спину сыну добавляет: — Про порцию для Хоуп не забудь!       — Двойная порция? — в недоумении повторяет Ник, смотря на жену.       — Только не говори, что поверил в лишение десерта, если он не сделает математику вовремя, — с укором просит мужа Иви.       Что-либо ответить Клаусу не даёт звук входящего сообщения, на которое отвлекается Эвелин. Достав и проверив телефон, она теряет былое веселье.       — Элайджа написал, что четвёртая кость, возможно, находится на кладбище святого Эйба, он отправился туда это проверить, — рассказывает суть пришедшей ей эсэмэс ведьма и хмурится. Нахождение ещё одной части Пустой так близко к двум другим ей очень не нравится.       — Плохое предчувствие? — словно читая мысли жены, спрашивает Клаус. Он слишком хорошо её знал. И как бы ни было это странно для самого гибрида, лучше всего он узнал её за последние почти девять лет совместной жизни. В глубине изумрудных глаз Никлаус ещё иногда ловит отголоски той молоденькой девочки, что украла его сердце, но она давно повзрослела. И случилось это отнюдь не за последние десятилетие, а очень давно, ещё на той стороне. Только это никак не мешало любви к ней гореть в его сердце.       — Думаю, вампиру против ведьмы не помешает помощь другой ведьмы, — озвучивает то, что пришло ей на ум, Иви, не замечая задумчивого взгляда мужа. — И, пожалуй, захвачу с собой Хейли.       Интуиция, которой девушка привыкла доверять, шептала, что так будет лучше.

***

      Кладбище святого Эйба было для Нового Орлеана относительно новым, да ещё и располагалось немного на отшибе города, что дало властям выделить под него большую территорию. Элайджа, ухватившись за поиск кости в надежде вытеснить из головы скорбные мысли, придирчиво осматривает хоть и выполненный под старину, вполне новый склеп.       — А вот и склеп дель Роблес, — комментирует Марсель приглушенно, чтобы не вызывать эхо, как только они заходят внутрь. — С таким количеством тел, придется проверить тысячи костей.       — Не придётся, — возражает в ответ первородный, слыша приближающийся перестук каблуков.       — Она где-то здесь? — входя следом за мужчинами, уточняет Эвелин, осматривая помещение. Она отчётливо ощущает почти полное отсутствие эманаций смерти, а значит, останки очень старые. Если они вообще есть в этих стенах, испещрённых мемориальными плитами.       — Да, — отвечает на вопрос Элайджа, в то время как Иви, проходя глубже в склеп, даёт возможность пройти следом и Хейли. Появление девушек, если и вызвало у кого-то вопросы, задавать их никто не стал.       Идя вдоль усыпальниц, вмурованных в стену, ведьма, выставив перед собой руку, на первый взгляд будто ощупывала воздух. Все, прекрасно понимая, что она колдует, мешать не собирались. В то время как Эвелин поражается тому, как мрамор стен хорошо экранирует искомую ею магию. Это объясняло то, почему Инаду давным-давно не вернула себе кости. Она бы не удивилась, если и сами они были защищены от поиска владелицы. Вот только Иви искала не кость, а просто отличие в общем фоне, то, что выбивается и обращает на себя внимание. И вскоре нашла.       — Вначале эта, — указав на первую плиту, что её заинтересовала, говорит Эвелин. Она не уверена в выборе, ведь за мрамором ощущает пустоту, не магию Пустой, а словно там просто ничего нет.       Элайджа, как тот, кто был ближе к ведьме, подходит и без затей проламывает мраморную плиту. Но усыпальница оказывается пуста, как и казалось Иви. Нахмурившись, девушка указывает следующую, ту, за которой ощущался отголосок чего-то, но не человеческих останков.       — Вот и наша кость, — тихо проговаривает Марсель, что теперь оказался ближе к указанной усыпальнице. И вправду, за проломанной плитой оказывается большая, похожая на бедренную, кость.       — Дай её мне, — велит Элайджа мулату, протягивая руку.       На начавшуюся между мужчинами вялую перебранку о том, кому стоит владеть частью Пустой, Хейли недовольно поджимает губы, в то время как Эвелин, отвернувшись, прислушивается. Ей не интересны аргументы Жерара о том, что лучше доверить найденные останки Винсенту и ковенам, как и настойчивые, но пока спокойные возражения Элайджи. Все внимание ведьмы занято другим. Она не чувствует привычной для неё магии, но словно кто-то давит на реальность одним своим существованием. И этот кто-то приближался к ним, медленно и плавно, но неотвратимо.       За свою загробную жизнь Иви всего пару раз встречалась с похожим явлением, такое могли провернуть только владельцы собственных «миров» и только если ты заглянул в такой «мир» на огонёк. Аркадий делал что-то похожее в своём Аду, но то было больше ментальное воздействие, Кетсия могла бы так же на той стороне, если бы не хватила лишку, прописав в свой загробный мир всех умерших сверхъестественных созданий. Но воздействовать так в мире живых не смог бы ни один из них, не обладал кто-либо подобной властью. Вот только что-то в демонстрируемой власти было не так.       — Любят же мужчины бить себя в грудь, — с отчётливым сарказмом говорит девушка, входящая в склеп. Сосредоточив свой взгляд на делящих кость вампирах, она укоризненно произносит: — Стоит быть разумнее, всё-таки ваш трофей уже принадлежит мне.       — Софи? — удивляется появлению нового действующего лица Марсель, забывая о распри с Элайджей.       — Пустая, — поправляет Эвелин, привлекая внимание к себе. Чужая оболочка, которую заняла Инаду, не даёт ей развернуться во всю свою мощь. Рыжая ведьма чувствует это слишком отчетливо, будто это ее собственную магию что-то ограничивает. И понимание той силы, что скрыта в древней ведьме, пробирает до костей. Удивительно, как её вообще могли сдерживать.       — Да и, как и всем прочим, вам не справиться со мной, — уверяет Пустая, на миг засверкав неоновым отсветом в карих глазах. — Прошу в последний раз, отдайте то, что я ищу.       — Может, заберешь сама? — предлагает Элайджа, что видит перед собой лишь довольно старую вампиршу с возможностью делать магические трюки и не более того.       — Хорошо, если вы готовы умереть, — ухмыляется от своих же слов Пустая в теле Софьи.       — Нет, не готовы, — возражает Иви, давая знак Хейли, что уже успела, надрезав себе руку, окропить небольшой нож своей кровью. Маршалл, разогнавшись, ранит девушку, но та вместо ожидаемого ослабления вздевает руки вверх, применяя магию. Волчицу откидывает от Инаду вместе с ее оружием. Вампиры, ощутившие на себе невероятное давление, падают на мраморный пол склепа не в силах этому противостоять.       — Что, заблудшее дитя? — с поднятыми руками, поддерживая воздействие магии, обращается Пустая к единственной, кто остался стоять на ногах. — Тот, кто рассказал о свойствах этой крови, не уточнил, что запереть меня можно, только используя смерть бессмертного? И кто же сегодня умрёт?       — Хотелось бы, чтобы это была ты, — через зубы от проходящей сквозь все ее амулеты магии и чувствуя, как те еле справляются с этим потоком, отвечает Эвелин, — но ты же не сделаешь такой милости?       — Конечно же, — соглашается со сказанным Инаду и, опустив руки, а с ними прекратив и своё воздействие, делает шаг к упавшей на пол кости, продолжает, — но игру пора заканчивать.       — Что, устала? — ощущая, будто ходит по краю бездонной пропасти, спрашивает Иви и приманивает к себе кость. Заклятая часть человеческого тела плохо поддаётся её магии, будто отторгая её, но с гулким шорохом всё же скользит к ней по мраморному полу.       — Ну почему же? — растягивая губы в неестественной улыбке, произносит Пустая.       — Софи, — вдруг говорит Марсель, слегка отдышавшись и отойдя от болезненных ощущений, явно пытаясь достучаться до подруги, — знаю, ты ещё там.       — Она здесь, — не давая больше мулату что-то сказать, уверяет Инаду, с некой ностальгией продолжая: — Сильная душа внутри умирающей скорлупы. А вот что насчёт тебя? — спрашивает она и заставляет Жерара выгнуться в неестественной позе. Но смотрит она при этом не на него, а на Эвелин, словно ожидая от той какой-нибудь реакции. Пустая будто и вовсе забыла о том, зачем пришла сюда, игнорируя то, как близко часть ее останков к рыжей ведьме. Не находя же ожидаемого отклика, отпускает парня, уточняя: — Не то? Какая жалость, — протягивает Инаду, возвращая свой взгляд к Марселю, но продолжая говорить с ведьмой: — А ведь он так мечтал стать рыцарем для тебя, ну или тем, кем бы ты пожелала, чтобы он стал. Забавно, правда? — вновь сосредоточившись на Иви, замечает девушка: — Тогда кто же будет следующим?       — Думаю, моя очередь, — видя, как получающая от происходящего удовольствие Пустая выбирает между Хейли и Элайджей, проговаривает Эвелин, подбирая и кость, и нож со следами крови волчицы, что оказались рядом с ней. В тот же миг руку, схватившую почерневшую от времени часть тела, охватывает призванный Иви огонь. Яркие языки пламени освещают и без того залитый солнцем склеп, вот только ожидаемого эффекта не следует. Кость не поддаётся её силе, лишь только издевательская улыбка расцветает на губах Софьи, делая оболочку Инаду гротескно уродливой. Неприкрыто наслаждаясь чужой неудачей, Пустая не успевает среагировать на то, как рыжая ведьма следующим действием проводит ножом по кости. И на том, что полтора тысячелетия сохраняло свою целостность неизменной, появляется отчётливая глубокая царапина. Хоть интуиция ее не подвела.       — Уходим, быстро! — сквозь зубы приказывает Иви, не сводя взгляда с зашедшейся в громком крике и схватившейся за своё бедро противницей.       Хейли и Марсель подчиняются безоговорочно, в то время как Элайджа, остановившись у выхода, окликает невестку, не собираясь уходить без неё. Видя, как медленно ведя вдоль кости ножом, Эвелин столь же медленно отступает к нему, первородный принимает решение и, на скорости подхватывая рыжую ведьму, покидает склеп и кладбище.

***

      Неплохо выспавшись, несмотря на снедающее с появления Пустой в её городе беспокойство, Фрея встала уже ближе к вечеру. И тут же вернулась к тем сведениям, что к ней поступили от Винсента и Эвелин. Перебирая бумаги, раскладывая факты в причудливые схемы, блондинка думала.       Шум, поднявшийся во внутреннем дворе, хоть и доходил до её кабинета еле-еле, но смог отвлечь ведьму. Подхватив только ей одной понятный набор листов, Фрея спешит найти невестку. У неё родилась идея, которую стоит проверить.       Возле всегда полного бара стоит Элайджа и разливает по бокалам алкоголь. Взъерошенный и потерявший где-то маску отрешенной скорби, что недавно прописалась на его лице, младший брат был задумчиво деловит. Хейли, явно охваченная паникой, меряла не такое уж и маленькое пространство двора шагами и смотрела в никуда. Старшая Майклсон уловила у волчицы такой же потерянный взгляд, каким наградила её Эвелин, что, сидя на диване, рассматривала находящуюся в её руках кость. Один Марсель чересчур воодушевлённо вещал, что им осталось найти ещё одну кость и вернуть ту, что забрала Пустая, и тогда…       — Почему моя кровь не подействовала? — стоило Жерару выдохнуться и замолчать, спрашивает Хейли, что остановила своё хождение напротив рыжей ведьмы.       — О, она подействовала, — отстранённо уверяет Иви и в демонстрации поднимает повыше кость с ярко выделяющейся царапиной на ней. После чего забирает у Элайджи протянутый ей бокал. — Но Пустая… абсурдно сильна.       — Кровь Лабонэр — её ахиллесова пята, — вступает в разговор Фрея и, сократив расстояние, раскладывает свои бумаги на журнальном столе перед Эвелин и Хейли. — Кровь Хейли ослабила её? — уточняет блондинка и, получив кивок от Иви, продолжает, смотря на волчицу: — Но по факту ты уже давно мертва, твоей крови не хватает сил убить её. Если мы создадим клинок с кровью последней живой Лабонэр…       — Это замкнет круг… — сосредоточенно выслушивая слова старшей Майклсон, понимающе заканчивает за неё Эвелин и, взяв из разбросанных на столике перед ней бумаг рисунок Хоуп, смотрит на него.       — Вы же не хотите впутать в это Хоуп? — с надеждой и мольбой спрашивает Хейли, переводя растерянный взгляд с одной ведьмы на другую.       — Уже поздно, Хоуп одержима символом Пустой, — кивнув на рисунок в руках невестки, серьёзным тоном говорит Фрея. — Змей, пожирающий сам себя, мне кажется, это не просто символ — это подсказка. Единственный способ уничтожить её — её же кровь. Пустая — один конец родословной Лабонэр, а Хоуп — другой.       — Вот только Пустая сейчас в чужом теле, — остужает загоревшуюся идеей блондинку Иви. — Да, кровь Хоуп, как и кровь Хейли, не доставит ей радости. Но полное уничтожение? Вряд ли.       — У тебя есть идеи? — подаёт голос Элайджа, что уже ополовинил свой бокал, пока слушал рассуждения девушек.       — Мне надо подумать, — признаёт очевидное для неё Эвелин. — Но одно ясно точно: Пустая придёт сюда за своими костями рано или поздно. И у меня не хватит сил остановить её, если она развернётся на полную.       — Она так сильна? — мрачнея от всего того, что сказала невестка, переспрашивает Фрея.       — До абсурдности сильна, — уверяет Иви и, сделав большой глоток алкоголя из данного ей Элайджей бокала, продолжает: — И я не представляю, откуда в ней столько мощи.       Отставив опустевший бокал на журнальный столик, рыжая ведьма подхватывает кость Пустой и молча покидает собрание. Она так и не решилась поднять вслух тему, что поселилась в её голове, стоило Эвелин встретиться с Инаду взглядом. Она её знала. Нет, не так. Они друг друга знали. Вот только ни момента знакомства с древней ведьмой, ни его обстоятельств, ничего из этого Иви не помнит. А она при должном желании может вспомнить всё из своей жизни, для этого ей даже ритуал не нужен, только чуть магии.       Поднявшись на немного захламленный и пыльный чердак, так далеко от другой части тела Пустой, как это было только возможно, не пересекая пределы одного дома, ведьма заключает и эту кость в охранный круг. Эвелин уже далеко не так уверена в возможности её магии защитить останки от их владелицы, но хоть друг от друга она точно сможет их уберечь.       В задумчивости Иви доходит до спальни Генри, из приоткрытой двери слышится хорошо поставленный голос Никлауса, читающего книгу вслух. Осторожно зайдя в комнату, ведьма видит, что сын уже тихо посапывает, но, видно, его сон не слишком крепок, иначе Ник уже бы прекратил читать. Притворив за собой дверь, Эвелин неслышно подходит к кровати, по пути встретившись взглядом с мужем. Она тихо пристраивается к Генри с другой стороны кровати.       — Что не так, любовь моя? — еле слышно для человеческого, но хорошо для их слуха спрашивает Клаус, закончив читать главу и закрывая книгу.       — Мне страшно, Ник, — признается Иви, смотря на приоткрывшего во сне рот и сопящего забитым носом сына. Тот явно переел мороженого, и будь он обычным мальчиком, наверняка подхватил бы если не ангину, то простуду точно. Но Генри не обычный, он в жизни ещё ни разу даже не простужался, а любой синяк или царапина заживала на нём чуть ли не быстрее, чем появлялась. Так что ему грозит разве что пару раз чихнуть, и её сын снова будет здоров.       — Пустая? — не столько спрашивает, сколько констатирует Никлаус и, взяв руку любимой, тянется к ней с поцелуем и словами: — Мы в любой момент можем взять Элайджу с Фреей и отправиться исследовать леса Сибири.       — Предлагаешь сбежать от драки? — с горькой улыбкой спрашивает Эвелин и, качая головой, напоминает: — Мы уже говорили об этом. Рано или поздно, в Сибири или Австралии, она всё равно нас настигнет, если захочет. И мне кажется, она этого уже хочет.       — Это не побег, а тактическое отступление, — сжав руку Иви, шутливо возражает Клаус, но, видя состояние супруги, серьёзно спрашивает: — Что конкретно тебя напугало, любовь моя?       — Она слишком сильна, Ник. И просто играла нами сегодня, если бы не эффект неожиданности, мы бы не покинули склеп живыми. — не менее серьёзно отвечает ведьма и, видя, что её внимательно слушают, пытается обличить свои ощущения в слова: — Я знаю древних ведьм, сопоставимых с ней по возрасту и намного старше неё, но ни одна не сравнится с той силой, что я почувствовала сегодня в Пустой. А она сдерживалась, уж не знаю почему. И я не уверена, что что-то в моем арсенале сможет ей достойно противостоять, если она развернется в полную мощь.

***

      — Они разгромили церковь? — озабоченно переспрашивает у пришедшей к нему ведьмы Винсент.       — Я знала, ты захочешь это узнать, — кивает в ответ женщина, отставляя поданную ей чашку кофе в сторону. — Я пришла побыть в тишине, помолиться и увидела это. Отец Киран назвал это осквернением, просил разобраться с этим.       — Они осквернили священное место, это предупреждение, — устало вздыхает в ответ колдун, потирая свой лоб.       — Это что-то большее, Винсент, — мягко возражает ведьма, с беспокойством смотря на регента кланов. — Мы теряем людей. Всё больше ведьм обсуждают заключение союза с этой тьмой. — Видя, как мужчина вскинулся на ее слова, женщина, не пытаясь смягчить свои слова, продолжает: — Когда кланы увидят церковь такой, разгромленной, в символах Пустой, они решат, что лучше присоединиться к врагу, пока враг не пришёл за ними.       — Появились перебежчики? — мрачно спрашивает Гриффит.       — Некоторые считают, что Пустая нужна нам, чтобы сразиться с вампирами и вернуть наш город, — делится слухами, бродящими среди ведьм, женщина и с сожалением замечает: — И для них мир, которого добился ты, не идёт в сравнение с подчинением города.       — Скажи, что ты в это не веришь, — умоляюще просит Винсент.       — Ты сам знаешь, во что я верю, — мягко улыбнувшись, уверяет ведьма.       — Такая верная, — звучит в тишине дома голос, впрочем, его обладательница вскоре выходит на свет. Её появление заставляет колдунов, сидящих на диване, вскочить от неожиданности. А девушка меж тем продолжает говорить: — Было время, когда Винсент был так же верен мне. Тогда он даже поклонялся мне, как же низко он теперь пал.       — Максин, уходи, — велит Гриффит стоявшей рядом ведьме. Несмотря на вскинувшуюся после его слов женщину, ведьмак уверяет её: — Со мной ничего не случится.       Названая Максин, покорно склонив голову, покидает чужой дом, старательно обходя пришедшую стороной.       — Привет, Винсент, — с долей ехидства в голосе произносит девушка, стоило им остаться одним, — слишком давно не виделись. Пора нам с тобой поболтать, не считаешь? — сверкнув неоновым отсветом в карих глазах, спрашивает Пустая, проходя и садясь в кресло. — Я знала, что этот день придёт. Ты много лет избегал магии, боясь, что если возьмёшься за неё, вернусь я, — разводит руки в стороны Инаду. — И несмотря на это, я здесь.       — Да, ты здесь, — с ярко слышимой злостью в голосе соглашается Гриффит, окидывая беглым взглядом расположившееся в его гостиной существо, после чего замечает: — Ты прячешься в теле вампира, потому что не так сильна, как хочешь казаться.       Но стоило мужчине договорить, как чужая сила поднимает его в воздух, заставляя выгибаться под неестественным углом. Винсент еле слышно хрипит и стонет, не в силах кричать от сдавленного чужой магией горла. В таком состоянии он не замечает, как Пустая, встав, подходит к нему, до тех пор, пока она не заговорила:       — У тебя всегда был крепкий хребет, — практически на ухо колдуну произносит Инаду, — это в тебе мне нравилось больше всего. И я знаю, тебе нравилась сила, которую я давала. — искушающим тоном говорит девушка, разглядывая гримасу боли на чужом лице, — Она всё ещё доступна, если хочешь, можешь вернуть её, нужно только принести мне клятву верности.       — Я хочу только одного, — почти хрипит, но всё же выталкивает слова из своего горла Гриффит, — чтобы ты вернулась в ту дыру, из которой выползла.       В раздражении на чужую дерзость Пустая откидывает колдуна от себя, заставляя его практически пробить собой стену собственного дома. Отпустив магию, что удерживала его, девушка с любопытством ждёт дальнейших действий Винсента.       — Хочешь драться? — вставая с пола, куда съехал по стене, спрашивает Гриффит и, разводя руки в стороны в приглашении, яростно кричит: — Так давай!       — Стоит отправить тебя к твоей покойной жене, — безразлично произносит Инаду, продолжая с интересом разглядывать бросившего ей вызов мужчину. — Но у меня есть мысль получше. Предложение для тебя и Майклсонов, — видя, как не реагирует на произнесенную фамилию колдун, Пустая подходит ближе, вкрадчиво продолжая: — Можешь выслушать меня… или умереть. Выбор за тобой.

***

      В тускло освещенном зале, где даже сотрудникам одной из старейших библиотек мира долго находиться было запрещено, разбросав по единственному столу древние книги, большая часть из которых были сшиты из ещё более древних пергаментных свитков, Давина с подозрением смотрела на один найденный ею чуть ли не доисторический рисунок. Настолько старых языков, какой использовался в этой книге, ведьма не знала, но и искала она не знакомые слова, а описание ритуалов, которые им прислала Иви. Благодаря наставнице она знала большую часть символов и знаков, используемых в магии и колдовстве, и что они обозначают, а также все их известные аналоги.       — Кол, — зовёт своего парня Давина, отвлекая его от просмотра другой книги, — кажется, я нашла что-то похожее.       — Давай взглянем, — оторвавшись от беглого просмотра не принесшей ему пока ничего интересного рукописи, говорит Кол, вставая со своего места и подходя ближе.       Первородный, увлечённый магией всю свою, несмотря на проведённые в гробу века, довольно долгую жизнь, успел изучить не один мёртвый язык, и тот, каким написана книга, изучаемая Давиной, ему знаком. По мере прочтения парень всё больше хмурится.       — Это то? Кол? — окликает всё более мрачнеющего парня ведьма. Суровый взгляд и поджатые губы Майклсона очень ей не нравятся.       — Хотелось бы, чтобы было не тем, — бормочет Кол, отвлекаясь от разбора написанного, и недовольно отвечает на вопрос, — но, кажется, ты нашла то, что нам нужно.       — Что тут написано? — строгим тоном спрашивает Давина, ощущая нехорошее предчувствие.       — Здесь описан ритуал призыва «Пустоты», — со значением произносит первородный.       — Пустоты? — недоуменно переспрашивает девушка.       — Небытие, бездна, пустота, — перечисляет Кол. — Называй как хочешь, смысл един.       — Но зачем кому-то проводить такой ритуал над нерождённым дитя? — удивляется Давина.       — Сила, дорогая, всё ради силы. — снисходительно отзывается парень. — Даже интересно, как им удалось удержать это «явление».       — Надо сообщить об этом Иви, — встрепенулась девушка, вставая и собираясь уже сорваться с места. Увы, в этом месте связь не ловила, особенности сохранения старинных книг.       — Надо найти то, что поможет изгнать «Пустоту» из, как ты говоришь, «дитя», — возражает Кол, уже более целенаправленно начиная рыться в окружающих их книгах. Найти известный ритуал или хотя бы его аналог гораздо легче, чем «то не знаю что», которое они искали.