Интерлюдия. Элайджа и Эмма

      Ночь давно опустилась на Нью-Йорк, прохлада осени заставляла редких прохожих кутаться в теплую одежду. Первородный отдёрнул полы своего плаща, которые норовил подцепить разыгравшийся ветер. Он стоял в тени переулка, недалеко от центрального входа в галерею и не решался. Не решался сделать даже шаг навстречу. Ещё никогда в своей долгой жизни Элайджа не чувствовал такой нерешительности и неопределенности. И это не то чтобы пугало его, нет. Просто было чем-то новым или давно забытым. Привыкнув слушать доводы разума и поступать логично, он с трудом мог понять сейчас что шептало его сердце. Что уж думать о том, чтобы довериться ему.       Появление непринужденно болтающих девушек выпорхнувших из тут же закрывшихся стеклянных дверей галереи, заставило вампира замереть неподвижно. Сам до конца не осознавая что делает, Майклсон жадно ловит малейшее движение стройного силуэта.       Эмма попрощавшись с коллегами вразрез с привычными действиями не идет в сторону своей квартиры, в которую вернулась сразу по возвращению из Нового Орлеана. Постояв немного возле галереи освещенной лишь огнями афиш, девушка провожает взглядом ушедших по домам приятельниц, и только после этого тихо произносит:       — Сколько ты еще собираешься прятаться по переулкам, Элайджа?       — Здравствуй, Эмма, — покорно покидая густую тень отвечает первородный, он хоть и сделал пару шагов в сторону девушки, но приближаться не спешит, — давно заметила меня?       — Уже пару дней как, — устало вздохнув признаётся вампирша и решительным шагом сокращает расстояние между ними.       — Прости если доставил тебе неудобства, — говорит Элайджа и с не нескрываемым интересом, а скорее с еле сдерживаемой жадностью разглядывая тонкие черты лица подошедшей девушки.       — Думаю поздний ужин загладит твою вину, — грустно улыбаясь на прозвучавшее произносит Эмма.       — Прошу, — предложив свою руку Майклсон с надеждой ждет ответных действий.       — Идем, расскажешь мне чем у вас там все закончилось, — вкладывая в протянутую руку свою просит Саммерс и чуть запоздало уточняет, — Все же закончилось?       — В каком-то смысле да, — прикрыв на миг глаза соглашается Элайджа, после чего ведёт девушку в один уютный ресторан, что недавно открылся здесь недалеко.       Рассказ о состоянии Эвелин и реакции на это не только Никлауса, но и всей остальной семьи даётся первородному настолько просто, что он сам в это не до конца верит. По мере того как слова вылетают из его рта, словно тяжкий груз падает с его плеч, оставляя после себя непривычную лёгкость. Только печаль на лице девушки, все ещё такой же желанной для него несмотря ни на что, портит это состояние.       Ужин проходит в обсуждении состояния жены Клауса и того что с этим можно сделать. И это не то чего желало бы сердце Элайджи, но лучше того что могло бы быть. Он знает что поступил глупо решив оградить Эмму от себя, ещё и таким способом. Этим он причинил ей только лишнюю боль, но в тот момент это казалось единственно правильным решением. Для них обоих правильным.       Майклсон возвращаясь в город и сам по началу до конца не понимал зачем это делает. Он долго убеждал себя в том что Эмме Саммерс будет лучше без него. У него для этого было так много весомых аргументов и ничего против. Но первородный не мог удержать себя от того, чтобы не взглянуть на неё в последний раз, а потом ещё раз и еще. И так уже два месяца. Элайджа был в городе и помимо раздачи указаний своим доверенным людям он занимался только наблюдением за девушкой. И в какой-то степени он рад, что она заметила его только в последнюю неделю.       Провожая Эмму до её квартиры после ресторана, Майклсон соврал бы если бы сказал что ни на что не рассчитывал. Слова Клауса, засели в его мозгу и твердили не терять попусту времени, ведь его может оказаться совсем мало. Но он впервые был в подобной ситуации, обычно ему не выпадало шанса исправить ошибку. И сейчас он просто не знал как поступить.       — Я рада, что ты вернулся в город, — встав возле двери в свою квартиру тихо произносит Эмма. — ко мне или нет.       — К тебе, Эмма, — в тон почти шепчет Элайджа в ответ, — я вернулся к тебе. В надежде, что еще не слишком поздно. — раскрывая тайны лежащие на сердце первородный не делает попытки сократить то невеликое расстояние, что было между ними, — Возможно однажды… ты позволишь мне…       — Молчи, — одним слитным быстрым шагом вампирша преодолевает жалкие метры между ними и выдыхает эти слова прямо в открытые в попытке продолжить говорить губы, — просто ничего не говори.       Элайдже плевать на то кто из них сделал последний «шаг», ему не все равно лишь на то с каким жаром отвечают на этот поцелуй. Разум твердит не спешить, проявить уважение и отступить, дать Эмме больше пространства и воли. Но вспыхнувшее желание отметает все разумное и логичное, оставляя после себя лишь собственническое стремление продолжать и не отпускать.       То, как, теперь он готов признать, действительно любимая девушка буквально затаскивает его в свою квартиру, а следом и помогает ему избавиться от лишней сейчас одежды заставляет и без того плывущий рассудок окончательно отойди на задний план.

***

      Рассветные лучи что окрашивают светлые стены крошечной спальни желтоватыми оттенками возвещают о наступлении нового дня. Как же Элайджа не хотел чтобы этот день приходил. И не то чтобы первородный желал сбежать от неминуемого разговора, нет. Он лучше многих знал и умел в тонкой науке риторике, века вампир практиковался поворачивать любой диалог в свою сторону. Всегда стремясь решить любое дело обсуждением и компромиссом вместо насилия, как предпочитала его семья, в данный момент он хотел не этого. Да он мог вывернуть словами все так что Эмма признает его правоту, примет аргументы, но это не будет желанным для Элайджи прощением.       — Скоро мне придется собираться на работу, — в никуда произносит девушка проводя пальцем по обнажённой груди на которой практически лежала. В её тоне слышится неподдельное сожаление.       — Не хочешь… прогулять? — понимая что молчать нет смысла начинает с вопроса Элайджа.       — Для чего? — поднявшись с груди мужчины и уперев голову об руку спрашивает Эмма. Она в удивлении для себя замечает явную борьбу на таком знакомом и как правило бесстрастном лице, — Ночь была прекрасна, но нужно ли нам это продолжать?       — Ты хочешь продолжения? — словно схватившись за прозвучавшее слово произносит Майклсон внимательно следя за реакцией Эммы.       — Нет, Элайджа так не пойдет, — окончательно приподнимаясь и садясь на кровати говорит Саммерс. В стеснении придерживая простынь что скрывает её наготу, она тем не менее строго просит, — Не надо прикрываться моими «желаниями».       — Я просто… — также меняя своё положение и садясь пытается пояснить первородный по пути теряя своё красноречие.       — Просто начни с того что ты хочешь, — перебивает Эмма и пристально смотря на мужчину продолжает, — Что ты ждешь от наших отношений, Элайджа? От меня?       — Я хочу чтобы ты была счастлива, — протянув руку и дотронувшись ею до щеки вампирши произносит Майклсон до собственного зубного скрежета банальные вещи.       — И вновь мы вернулись ко мне, — хмыкает в ответ Саммерс, — Хорошо если ты желаешь мне счастья, будь честен. — обхватив прижатую к её щеке руку своей она немного грустно улыбнувшись говорит, — я не требую от тебя признаний в вечной или какой-либо другой любви. Ты вернулся в город… и предположу, что действительно ко мне, — видя что первородный что-то собирается сказать Эмма отнимает свою руку от чужой, чтобы прикрыть ею открывшийся рот мужчины и просит, — нет, не надо, дай мне договорить…       Элайджа понимает как тяжело девушке даются слова и поцеловав накрывшую его губы ладонь безмолвно просит продолжать.       — …Если однажды ты проснешься и поймёшь что все что между нами… Это не то, что тебе нужно, — сглотнув произносит Эмма и отводит взгляд, — не молчи, не загадочно исчезай, а просто скажи мне об этом. Хорошо?       — Ты принимаешь меня обратно… вот так просто? — неверяще спрашивает Элайджа, он и не рассчитывал на такой исход, но в тайне от себя надеялся на него.       — Это не просто, — серьезно возражает девушка и встав с кровати, продолжая придерживать скрывающее её покрывало говорит тем же тоном, — мне кажется мы слишком поторопились… Когда мы это начали, все произошло так быстро и я успела навыдумывать себе всякого… того чего не было…       — Это было, Эмма, — возражает первородный так же покидая постель, — все что между нами это было и… это есть?       — Есть, — соглашается вампирша и осторожно просит, — просто давай в этот раз действовать медленнее… мне это нужно.       — Если ты этого хочешь и даешь мне этот шанс мы будем двигаться в том темпе в каком ты пожелаешь, — уверяет Элайджа подходя к вновь своей девушке и осторожно целуя.