Интерлюдия. Финн и Камилла.

      Пригород Атланты — не лучше и не хуже других мест для жизни. Здесь обитало мало вампиров, и это был несомненный плюс, правда, с их переездом тех вскоре совсем не стало. Но Финн не хотел тревожить этим Камиллу и не рассказывал ей об этом.       Старшему сыну Майкла нравилась его тихая и размеренная жизнь вдали от семьи и вечной драмы, сопровождающей его братьев и Ребекку. По этому накалу эмоций он точно скучать не собирался. Другое дело — Фрея.       Старшую сестру он любил и принял её выбор познакомиться с младшими, влиться в их жизнь. Принял и её решение осесть в Новом Орлеане практически в одиночестве. Они с Камиллой часто навещали её и отца Кирана. Семейные праздники, дни рождения и просто отпуск — всё было настолько обыденно, что вдохновляло Финна делать это чаще.       Возможно, как сказал Элайджа, навестивший его однажды погожим осенним днем, это просто временная передышка для него. Способ справиться с прошедшими в гробу веками и встроиться в эту «современную» жизнь. Он не стал с ним спорить, как и с тем, что, возможно, однажды он решит «вернуться» в семью.       Финн любил семью, как бы его братья не считали иначе, любил и не раз оступившуюся мать, и горделивого отца. И братьев с сёстрами он любил не меньше, хоть и имел в любимчиках Фрею. Даже вечно доставляющих проблемы Никлауса и Кола он любил, хоть большую часть времени они его и жутко раздражали. Поэтому он и не считал, что ему нужно куда-то возвращаться, ибо он никого и не покидал.       Небольшой бизнес-центр недалеко от центра города был «располагающим», именно так назвала его Камилла, когда выбирала место для своей практики. Именно к нему он приехал, чтобы забрать свою жену, как делал почти каждый день. И каждый день он искал, что в здании может располагать. Финн ничего в этом не понимал, хоть и занимался строительством последние пару лет. От нечего делать он вначале помогал соседям то починить забор, то повесить полку. Слово за слово, день за днем, и вот у него уже своя строительная фирма. Работы было немного, он и не гонялся за заказами, берясь за проекты больше интереса ради, чем для зарабатывания денег, которых у него по настоянию Элайджи и уговорам Фреи было более чем достаточно.       Время приближалось к семи часам, его леди вот-вот должна была выйти из дверей здания, как Финн увидел вампира. Чутье или простая наблюдательность, но Майклсон умел их видеть, как бы те ни старались походить на обычных людей. Этот не был местным, он от всех избавился, значит, или пришлый, или, скорее всего, «человек» одного из братьев. Первородный не обманывался тем, что его вот так просто отпустили на все четыре стороны. Не после того, как он их всех собирался убить совместно с матерью.       И любящий совать свой нос во всё, что можно и нельзя, Никлаус, и обожающий всё контролировать Элайджа, оба периодически присылали своих соглядатаев, чтобы проверить его. Финна это вполне устраивало, недоверие братьев было более привычным и логичным, чем внезапная любовь и понимание между ними.       — Давно ждешь? — спрашивает Камилла, спускаясь по ступеням центра.       — Я готов тебя ждать сколько понадобится, ты же знаешь, — улыбаясь, подает свою руку жене Финн. Да, жене, он и не предполагал, что дежурная поездка для знакомства к боковой ветви О’Конеллов, что остались жить в Ирландии, обернется свадьбой. Но возможность законно называть Камиллу своей стоила того.       Обмениваясь уже привычными за последние года совместной жизни фразами, Финн ведёт свою жену к машине, припаркованной буквально в паре шагов от входа в центр. Повседневность не тяготит Камиллу, а даже в чем-то нравится ей, первородный видит это и помогает ей цепляться за иллюзию обычной жизни. Ему и самому нравится отодвигать на время сверхъестественный аспект их жизни и притворяться человеком. Он не знает, сколько такая идиллия будет продолжаться для них, но он готов дать Камилле столько времени, сколько она захочет.       Финн знает, что это не может продолжаться вечно, не с его неугомонной семьёй. Как долго братья будут воздерживаться от того, чтобы втянуть его, а заодно и его жену в новую войну? Но он надеется, что Эвелин, по словам Фреи, недавно вновь вернувшаяся к жизни, сможет обуздать Никлауса. А Кол и без того не любил наживать врагов, он просто не оставлял тех в живых и не давал им вырасти в настоящую проблему, в отличие от гибрида.       — Что это? — оборвав свою речь о новой книге по психологии, что вышла недавно в печать, спрашивает Камилла. Финн только открыл для нее дверь машины и, внимательно слушая, совсем забыл о приглашении, которое, достав из почтового ящика по дороге за женой, кинул на переднее пассажирское сидение.       — Приглашение на свадьбу от Кола и Давины, — поясняет Майклсон, смотря, как Камилла, подняв бумаги, занимает своё место. Закрыв придерживаемую дверь, он быстро занимает водительское место.       — О, они уже назначили дату, — комментирует блондинка с огоньком в глазах, рассматривая пригласительный, на котором золотым тиснением была выполнена надпись: — Мистер и миссис Майклсон?       — Я же говорил, наша свадьба не будет для них сюрпризом, — пожимает плечами мужчина, заводя мотор.       — Давина звонила мне на той неделе и ни словом об этом не обмолвилась, — произносит в задумчивости Камилла, очерчивая блестящие буквы пальцем. — Фрея рассказала им?       — Моим братьям не нужно ничего рассказывать, — почти весело хмыкает Финн, — поверь, они узнали об этом в тот же момент, как ты сказала «да». И даже поздравили нас… в своей манере.       — Тот комплект украшений? — с интересом спрашивает вампирша, вспоминая абсурдно дорогое ожерелье и серьги, что по возвращении из Ирландии оказались у неё на прикроватном столике.       — Клаус, — согласно кивает Финн. — Элайджа прислал документы на владение тем центром, где ты работаешь, а Кол… Его подарок был более… своеобразным… и менее очевидным…       — Финн, говори, — улыбаясь, смотря на подбирающего слова мужчину, просит Камилла.       — Помнишь того критика, что разгромил твою статью? — устало вздохнув, вспоминает ту ситуацию первородный. — Сын Стивена, кажется…       — Авен Стивенсон? — припоминает девушка, нахмурив брови, и скептически продолжает: — Неужели Кол приезжал сломать ему ноги и свести с ума?       — Для такого ему не нужно личное присутствие, достаточно пары заклинаний из книги нашей матери, — произносит Финн и, скосив на миг глаза на жену, чтобы проверить её реакцию на свои слова, — Он любил проделывать что-то подобное ещё когда мы были людьми.       — Не слишком ли это и… Ты уверен? — с сомнением уточняет Камилла, да, она знала ведьм и примерно представляла их возможности.       — Такова моя… Наша семья, — на миг запнувшись, говорит первородный, сворачивая к ресторану, где он забронировал столик для них на сегодняшний ужин, — и он сам подтвердил своё авторство.       Финн помнит, как появилась на его столе мятая записка с вопросом «Это же лучше драгоценных побрякушек и золота?» и с приколотой статьей о внезапном помутнении рассудка известного психолога. Почерк и излюбленные методы младшего брата мало изменились за последнюю тысячу лет, Майклсон был уверен в отправителе без всякой подписи.       — Хочешь сказать, это своеобразное принятие? — уточняет Камилла, пока её муж аккуратно паркуется. Она привыкла со времён становления вампиршей искать положительные моменты во всем. Это помогало ей не окунуться во тьму, что есть в душе любого человека, что уж говорить о вампирах.       — Это определенно принятие, — заглушив машину, уверяет Финн, положив свою руку поверх сжавших приглашение рук жены. — Но не думай об этом слишком много. Меня мало волнует мнение семьи, особенно братьев…       — Но они твоя семья, — улыбаясь, произносит Камилла. — Моя приняла тебя, — напоминает она. — И я хочу, чтобы и твоя приняла меня.       — Фрее ты нравишься, а её неодобрение — единственное, что задело бы меня, об остальных не беспокойся, — просит вампир и, зная, что для Ками это все же важно, продолжает: — Ты жива и получила подарки на нашу свадьбу — считай, что ты теперь безоговорочно Майклсон.