Эпизод 1. Личность не установлена

      В участке было пустовато, большинство сотрудников покинули работу и отправились по домам. Были и те, кто задержался по независимым от них причинам, чаще всего рабочего характера. Капитан был среди этих людей, и не потому что он в принципе каждый день задерживался в департаменте — в этот день мужчина напротив планировал уйти вовремя — но потому что двое детективов настоятельно рекомендовали ему остаться на некоторое время. Что-то очень важное, что-то очень странное. Словно в полицейском департаменте бывают другие дела. Тем не менее, капитан Фаулер задержался, теперь стоя вместе с Ричардом у изножья лестницы, ведущей в кабинет руководителя. Где-то рядом маячил Андерсон — доедал заказанные утром запрещенные Коннором пончики, запивая кофе из кофемашины.       Капитан был уверен — то, что он наблюдает, действительно могло подождать до завтра. За столом Рида сидит некая девушка, с мокрыми длинными волосами, потерянным видом и, если верить словам Ричарда, абсолютно обнаженная под мужским черным плащом, которое андроид обеспокоенно предложил девушке еще у мусорного бака, под проливным дождем. Гэвин, сидя напротив рядом со своим терминалом старательно пытался разговорить девианта, заглянуть в глаза, заставить произнести хоть звук! Но андроид был непреклонен. Или недосягаем. Черт знает, что творилось в голове девианта, уставившегося в пол мертвым взглядом.       Девушка действительно смотрелась так, будто повидала и пережила многое — вся осунулась, укуталась в плащ, не реагируя ни на вопросы, ни на посторонние шумы. Ее как будто… не было здесь. Тело сидит на стуле для посетителей, но сознание закопалось где-то внутри. Ее игнорирование Гэвина так сильно контрастирует на фоне недавней мольбы о помощи, что Ричард встревожился не на шутку. У андроида шок! И учитывая, что выдает программа анализа, этот андроид — явно не бытовой случай!       Наконец, детектив Рид психанул и, откинув ручку на стол, со скрипом встал со стула, быстро прошагав к полиции. Девушка лишь повела головой в его сторону, выдавая свое мыслительное присутствие.       — Черти что, — шикнул Гэвин, остановившись рядом с коллегами. Все трое теперь смотрели на андроида, устало и напряженно. — Даже рта не раскрыла.       — Тогда какого черта мы ее здесь держим? Отправим в общежитие беженцев, ну или в волонтерское бюро «Киберлайф», — басовито заметил капитан, хмуро осматривая своих сотрудников. Он и впрямь не понимал, к чему весь этот интерес к обычной машине, пусть даже такой индивидуальной внешности. — Пусть сами разбираются со своими сумасшедшими!       Ричард невольно и недовольно покосился на капитана, но ничего говорить не стал. Нет ничего зазорного и постыдного отправлять потерявшиеся или поврежденные машины в новое отделение компании, в конце концов, для этого оно и было создано! Однако такой пренебрежительный тон к девианту, попавшему в беду, не понравится никому из представителей этой расы.       Молчание длилось несколько секунд, и Ричард чувствовал — чем дольше они молчат, тем сильнее капитан укрепляется в своем заверении отправить машину восвояси. И только Девятый хотел открыть рот, чтобы выпалить что-то несуразное, как его опередил напарник, задумчиво смотрящий на девушку у своего стола.       — Я не уверен, что она сумасшедшая. Сумасшедшие о помощи не просят.       — Значит, ты плохо знаешь сумасшедших.       — Она сказала, что это не ее тело, — детектив ненадолго задумался, после чего обратился к Девятому. — Ты ведь андроид.       — Спасибо, что заметил.       Рид окинул напарника укоризненным взглядом, после чего продолжил уже не так дружелюбно:       — Скажи на милость, такое возможно? Повредить систему андроида настолько, чтобы он считал себя человеком.       Девятый чуть нахмурился, не спуская с застывшей у стола Рида девушки.       — В теории можно, но… я не встречал описаний подобных случаев в базах бюро.       — Их отсутствие в сети не означает обязательное исключение самой возможности, — капитан поспешил возразить, стараясь всеми силами отмахнуться от очередной головной боли.       — Ладно, а как насчет того, что сегодня днем на улицах был замечен голый андроид с ножами? — в глазах капитана возник вопрос, справедливо обращенный к Риду, и тот тут же поторопился окликнуть Хэнка, тщательно стирающего с подбородка следы пончиков каким-то антисептическим средством, глядя в отражение у одного из зеркал. — Эй, Андерсон! Андерсон, йобтвою!       Мужчина обернулся, застыв с салфеткой у рта. Все трое сотрудников недоумевающе уставились на его лицо.       — Что ты делаешь? — прозвучал оторопелый вопрос капитана, на что Андерсон несколько раз переметнул неловкий взгляд с салфетки на коллег.       — Я… эм… чистил … Да тут Коннор просто…       Чем больше мужчина старался оправдаться, тем меньше встречал понимания в глазах коллег, смотрящих уже не столько недоуменно, сколько осуждающе. Все в участке знали о гипертрофированном чувстве озабоченности и контроля Коннора к здоровью уже не молодого Хэнка, который стал андроиду как приемный отец. Однако никто не понимал этой странной, нехарактерной для Андерсона ведомости. Хэнк, не вылезающий из своей кожаной куртки, надел теплый свитер зимой? Ладно. Хэнк ест салат и стейк вместо бургера и колы? Хорошо… Хэнк сбрил бороду и завязал волосы в хвост?! Да ладно, Хэнк?!       — Ладно, неважно, — мужчина буркнул себе под нос, стыдливо пряча глаза и салфетку. Прибрав улики, офицер Андерсон неспешно протопал к коллегам, стараясь перевести тему. — Чего у вас там?       — Скажи, — Гэвин недоверчиво осмотрел некогда бывшего лейтенанта, стараясь прикинуть для себя, насколько его мнение будет весомым. — Вы сегодня получили вызов на голого андроида без скина. Вы его поймали?       — Нет, вообще ни одного следа. Есть подозрения, что старушка, которая его видела, просто сдурела от просмотра старых фантастических сериалов. Она весь наш опрос причитала, что мы отвлекли ее от «Секретных материалов», — Рид и Ричард недоуменно нахмурились, на что Андерсон небрежно пожал плечами, сложив руки на груди. — Старючий сериал про мистику и фантастику. Настолько древний, что даже я его не помню.       — А если бабуля не ошиблась, и по улице действительно разгуливал голый андроид? — детектив взглядом указал на девушку за своим столом, которая уже успела подобрать к себе ноги, обняв колени. Ее взгляд, полный отстраненности, все так же был уставлен в пол. — Час назад мы нашли вот это чудо. Сидела у забегаловки, за мусорным баком. Абсолютно голая.       — Это… женщина, — констатировал Хэнк, намекая на большую разницу.       — Это андроид, — мягко поправил Ричард. — Которого мы нашли на улице, полностью обнаженным. И без скина.       — Но она… в плаще.       — Это Ричарда плащ, дед, хорош тормозить! — Гэвин не выдержал, за что немедленно получил суровый укоризненный взгляд от напарника.       — Гэвин! — рявкнул Фаулер. Несколько оставшихся в участке офицеров тревожно посмотрели в сторону начальства. Девушка на стуле не среагировала.       — И что вы все такие нервные…       — Нервные, потому что этот андроид утверждает, что он человек.       — И что? Много у нас тут было сумасшедших? Наполеоны, Мэри Поппинс! Путины! Отправьте ее в волонтерское объединение, пусть сами разбираются!       Хэнк пожал плечами, намекая на то, как легко решается проблема, и капитан Фаулер одобрительно кивнул, давая детективам понять, что рад разделить свою точку зрения с кем-то еще. И если в глазах Гэвина промелькнуло сомнение, мол, может и впрямь стоит отправить в другое учреждение для разбирательств, то Ричард намеревался стоять на своем. Его глаза хмурились, взгляд с тревогой смотрел на сжавшегося на стуле девианта. Ему не хотелось посвящать капитана и офицера Андерсона в результаты диагностики, но, видимо, придется — если он не скажет свое слово сейчас, то андроида спихнут на других, а значит, будет упущена, вероятно, самая ценная улика из всех, что у них есть.       — Есть одна проблема. Помимо той, что ее модель и личность невозможно установить, — андроид постарался сказать как можно тише, не привлекая внимания других сотрудников. — Она не цельная. Ее компоненты и механизмы не родные друг к другу.       На этих словах детектив посмотрел на Рида, взглядом стараясь объяснить, насколько услышанное важно. Гэвину не пришлось дважды повторять. В его глазах прочиталось недоумение, затем — понимание, затем — взволнованность.       — Гэвин, она словно собрана из кусочков разных моделей.       — Из разных кусков?.. — голос Хэнка прозвучал настолько громко, что все участники беседы невольно шикнули в его сторону. Мужчина сжал губы, боязливо осмотрелся по сторонам, затем вновь переспросил, но уже намного тише. — Что значит из разных кусков? Ее на заводе «LEGO» собрали, что ли?       — А в чем собственно проблема? — поинтересовался капитан, теперь не сводя с девушки задумчивого взгляда.       — В том, что кучка мафиози, за которыми мы гоняемся уже несколько месяцев, судя по слухам, разбирают андроидов на части, продают их или ставят над ними эксперименты.       Услышанное не могло не удивить. Уверенный, что доселе знает о деле Рида буквально все, капитан уставился на своего сотрудника с некоторым изумлением и возмущением. Хэнк между тем присвистнул, прищурено смотря на андроида за столом.       — И почему я узнаю об этом только сейчас?       — Потому что нам самим стало об этом известно только сегодня, — Ричард поспешил встать на защиту напарника, уже ушедшего в собственные размышления. — Мы еще не успели проверить эти сведения.       — Ну, тогда… вероятно, вам крупно повезло. Или же наоборот — вы влипли.       Подведенный Хэнком итог заставил всех замолчать, не отрывая взгляд от загадочного андроида. Больше никому не хотелось шутить или пререкаться. В компании сотрудников витало общее предчувствие чего-то опасного и нехорошего, за которым последует нечто более масштабное, чем просто дело о наркообороте. Ричард старательно пытался отыскать в сети хоть что-то намекающее на подпольные или вполне законные эксперименты «Киберлайф» над созданием нового андроида из старых моделей — лучше судебные разбирательства с компанией, чем усугубление и без того тяжелого расследования. Но в сети как назло ничего не находилось, и чем дольше Ричард искал, тем быстрее тлела надежда не пришивать к имеющемуся делу еще и эксперименты с андроидами.       — Значит так, — Фаулер первым вышел из раздумий, пробудив всю компанию сотрудников. — Ее в допросную. И опросить. Желательно сейчас.       Мужчина развернулся и двинулся к себе в кабинет, кинув за спину «Я скоро присоединюсь». Гэвин, не теряя времени, отправился к своему столу, отправив Ричарда готовить допросную, и только Хэнк остался стоять на месте, отчетливо понимая, как быстро его покинуло желание вернуться сегодня домой вовремя.       Как и следовало ожидать, допрос ни к чему не привел. Какие бы слова Рид не подбирал, как бы ни старался быть лояльным, аккуратным в выражениях — андроид не отвечала. Она не стала задавать вопросов, не пискнула даже когда Гэвин объявил о необходимости отправиться в комнату для допросов! Тихая и незаметная, сжавшаяся в комок, как если бы в ожидании насилия, и потому покорная, лишь бы не вызвать к себе лишнее внимание и гнев. Девушка была забитая, ушедшая в глубь себя.       В какой-то момент Рид не выдержал и, фыркнув, покинул комнату для допроса. Девиант даже не повела за ним головой, продолжая смотреть в стол, ссутулившись на стуле. Фаулер, немного подумав, отправил на допрос Хэнка, имеющего куда больше терпения в отношении несговорчивых допрашиваемых, но, как и ожидалось, это не дало результата. Девушка молчала, Хэнк терялся после каждого оставшегося без ответа вопроса, Гэвин чертыхался и повторял «А я говорил, что у него не получится». В конечном итоге полицейские сгрудились в комнате за зеркалом, молчаливо уставившись на андроида, который за прошедшие сорок минут не сменил позы. Ричард засекал — она действительно не двигается. Похоже, не работает даже система вентиляции — женские плечи не вздымаются ни на сантиметр.       — У меня нет идей, — хмыкнул офицер Андерсон, застыв у зеркала с перекрещенными на груди руками. Некоторое время в комнате соблюдалось молчание, отчасти даже траурное.       — Может, просто влезть ей в голову? — как ни в чем не бывало предложил Рид, вздернув плечами. Ричард сиюминутно одарил напарника укоризненным взглядом, заставив того нервно усмехнуться. — Я просто предложил…       — Нет, это противозаконно, — капитан Фаулер отрицательно качнул головой, придвинувшись к столу чуть ближе. Его темные глаза прищурено рассматривали девианта за стеклом, пытаясь найти хоть единую зацепку, которая поможет найти к андроиду подход. На долю минуты мужчину посетила какая-то мысль, и он повел голову в сторону стоящего за спиной Девятого, точно так же изучающего андроида по ту сторону стекла. — А ты, Ричард? Может, ты попробуешь?       — Ричард? — в голосе Рида было столько невеселой усмешки, что Девятый мгновенно почувствовал стыд за последующие озвученные слова. — Если только вы хотите размазать ее милую мордашку по стенке. Этот хрен все еще не способен вести адекватные спокойные диалоги с допрашиваемыми.       — Простите, сэр, — Девятка сурово и недовольно кинул на Рида испепеляющий взгляд, заставив того выставить руки вверх в знак опасения. — Я все еще не решил проблему с программным обеспечением.       — Плохо, — сухо констатировал Фаулер, полностью вернувшись к окну.       — Может, пригласим Коннора?       — Пф, ну конечно. Коннора! В мое дело! — идея Хэнка Риду заведомо не понравилась. Мужчина раздражительно рассмеялся, отойдя к стенке.       — А что? Он хороший психолог в работе с девиантами, по крайней мере, лучше всех присутствующих.       — У нас есть свой штатный психолог!       — Он в другом штате, в отпуске.       — Ну, значит, отозвать! С какого хрена мы должны пускать сюда Коннора? Он даже не полицейский!       — Интересно, и это чьими же заслугами, — ядовито прыснул Андерсон в сторону Гэвина. Глаза последнего хищно сузились, и Ричард мгновенно напрягся, готовясь осадить друга.       — Тебе есть что сказать, старый?       — Есть, но только не здесь, и не сейчас…       — Прекратите, — Фаулер не поднимал голос, однако он был настолько тверд и суров, что разгоряченная атмосфера в комнате разом поникла. Полицейские, выдержав друг на друге длительный уничтожающий взгляд, разошлись по разные стороны, и Ричард почувствовал как спадает напряжение в системе. Защищать Рида от очередных разборок всегда тот еще стресс. — Сделаем так. Коннора сюда как частного консультанта…       — Но!..       — … разговорит девчонку — возьмем с него расписку о неразглашении. Не разговорит — мы ничего не потеряем.       Гэвина настолько возмутило решение капитана, что он принялся захлебываться в своем недовольстве, не решаясь произнести все вслух. В конце концов, капитан покинул комнату, и полицейские остались одни.       — Пиздец, — подытожил Рид, махнув на все рукой. — Дожил.       — Успокойся, Гэвин. У Коннора во всяком случае больше шансов, чем у нас у всех вместе взятых.       Рид ничего не ответил своему напарнику — единственному во всем участке, кто мог утихомирить полыхание его задницы, к кому мужчина в принципе прислушивался, хоть и неосознанно для самого себя. И пусть появление Коннора в участке вызывало у детектива раздражение, Гэвин все равно молчал, отойдя к стенке и скрывшись в наименее освещенном участке комнаты.       — Вы уверены, что капитан не будет против? Ведь это идет вразрез установленному порядку, в случае чего — она сможет подать иск и будет права, — пройдя все этапе приветствия и выслушав краткий и неполный отчет о происходящем, Коннор хмуро посмотрел в окно, принявшись анализировать представшего андроида. Ричард и Хэнк, в отличие от возмущенного Рида, радушно приняли RK800, сразу же углубившись в детали расследования.       — Что-то мне подсказывает, что в суд она точно не пойдет.       — Я ни разу не видел такой модели…       — В том-то и проблема, — подхватил Ричард, встав рядом со своим практически полным близнецом. На фоне представительного Ричарда Коннор, отныне сотрудничающий с частными сыщиками, выглядел не так строго: костюм давно сменился на джинсы с футболками и рубашками, изредка с блейзером. — Она утверждает, что является человеком.       — Программа полетела? — задумчиво спросил Коннор, глянув на Девятого. Тот отрицательно качнул головой.       — Не знаю, я не уверен. Дело даже и не в этом. Она собрана из абсолютно разных компонентов, от разных моделей. Это уже попахивает чем-то криминальным.       — Я все не пойму, в чем проблема, — отозвался Хэнк, развернувшись к андроидам, сидя на своем стуле. — Коннору пару месяцев назад оттяпали кисть. И ничего, вставил новую. Это же не противозаконно.       — Одно дело — вставить руку в сервисе, и другое — быть полностью собранным из компонентов с разными маркировками, — Коннор тут же поторопился возразить, неосознанно убрав руки за спину. Гэвин исподтишка проследил за этим жестом, стараясь высмотреть ту самую «неродную» руку. — К тому же, я не помню андроидов с такой внешней оболочкой центрального процессора.       — Потому что таких и нет.       — Новые разработки, — Андерсон отчаянно пытался найти любое логическое оправдание ситуации. Мысль о существовании подобных подпольных разработок и опытов его нервировала. Коннор, к его сожалению, быстро сводил эти попытки на нет.       — Нет сейчас таких разработок, Хэнк. Это незаконно. Ладно, я постараюсь, но… учитывая ее шоковое состояние, не уверен, что смогу чем-то помочь.       — Как будто кто-то ожидал другого.       Гэвин, что все это время буквально сливался с темным углом, наконец подал голос. Ричард смерил его недовольным взглядом, заставив отвернуться, но сам Коннор и Хэнк не обратили на мужчину внимания. Его желчь была для них привычной, тем более на фоне всех проблем, которые Рид доставил этим двоим. Наконец, Коннор, кивнув Девятому в знак готовности, направился в допросную. В комнате повисла гробовая тишина.       Девиант за стеклом не среагировал на появление андроида. За прошедшее время она даже не пошевелилась, уйдя глубоко в собственные мысли. Постояв на входе пару секунд, Коннор осторожно направился за стол. Он быстро провел дополнительный анализ внешности и состояния андроида, оказавшись вблизи. Ничего, что наверняка не подметил бы Ричард — подсохшие, слегка растрепанные темные волосы, которые наверняка достают до самого нижнего края лопаток, бледная кожа, потемневшие каре-зеленые глаза с потерянным взглядом. Диода на виске не было — он либо не планировался изначально, либо был вынут впоследствии черт знает при каких условиях. Видимых повреждений не было, по крайней мере на открытых участках тела. Ничего в девианте не говорило о вероятном насильственном воздействии, однако ее состояние говорило об обратном.       Андроид не среагировала на приветствие. Не было реакции и на предложение одежды и тириума. Любая линия поведения, которую выбирал Коннор, была провальной — андроид абсолютно ни на что не реагировал, даже уровень стресса никак не менялся. Казалось, что ее анализаторы не работают, но анализ не подтвердил повреждения. Для девианта Коннора просто не существовало, и спустя пятнадцать минут одностороннего разговора RK800 наконец понял — бесполезно.       — Бесполезно, — Коннор вошел в комнату для допроса именно с этим словом, озадаченный ситуацией и оттого загоревшийся интересом. Рида в кабинете уже не было, что неосознанно позволило его выдохнуть. Однако вместо него был капитан Фаулер, подошедший к самому концу допроса. — У нее слишком глубокий шок, я же говорил. Добрый вечер, капитан.       Капитан коротко кивнул андроиду, не сводя задумчивого взгляда с девианта за стеклом. За все время та не проронила ни слова, если верить отчету Девятого, и потому капитану все больше хочется верить, что их страхи напрасны, и девианта следует отправить в другую структуру.       — Ничего, сынок, — Андерсон ободряюще кивнул девианту, посмотрев на свои наручные часы. Время перевалило за девять вечера — он давно должен был быть дома. — Думаю, нам всем нужен отдых. И ей в том числе.       — Верно, — капитан тут же согласился, обернувшись к коллегам. — Продолжим завтра. Может, и она немного отойдет.       — Куда ее направить?       — Выдайте одежду из нашего архива, дайте подписать протоколы и остальные документы. Глядишь, чего-нибудь найдем по ее цифровому следу.       Больше вопросов не последовало. Все коллеги вышли из комнаты, сопровождаемые разговорами Фаулера и Коннора о том, как у последнего складывается жизнь после судебных разбирательств. В кабинете наступила тишина, грузом опустившаяся на плечи Ричарда. Он еще некоторое время стоял напротив стекла, хмуро изучая андроида взглядом. Как ОН вообще должен ее переодеть и подписать протоколы, если она в принципе сознанием находится не здесь?..

***

      Полицейские сменяли друг друга как вагоны мчавшегося вперед поезда. Мужчина, чье лицо запомнилось щетиной и шрамами, был настойчив, хоть и было видно, как сильно он старается сдержать свое недовольство. В переулке он казался тем самым человеком, который сможет помочь, и я буквально кинулась к нему на шею, умоляя… о чем? Сама не помню, о чем именно. Все это настолько сильно шокировало, что я напрочь отказывалась верить в то, что происходит вокруг. Собственное тело является не моим телом, а в голове время от времени накатывает волна паники и истерики, которую удается сдерживать только замкнувшись в себе. Мужчина, у которого я просила помощи, внезапно стал мне казаться подозрительным… а последующие полицейские — и вовсе мне не знакомые — своими расспросами не вызывали доверия. Почему я здесь? Почему в допросной?! Я не преступник! Это я жертва!       Тяжелые уничтожающие мысли гонялись в голове по кругу. Я чувствовала нехватку воздуха, тут же раз за разом обнаруживала, что вовсе не дышу, и это на долю минуты прибавляло мне паники. В такие моменты голос обращающегося полицейского тонул в фантомном нарастающем шуме, а в голове, словно голос второй личности, всплывали оповещения о перегрузке системы. Я старалась не двигаться, вообще никак не подавать признаков сознания, потому что знала — хоть одно движение и истерика накроет с головой. Лучше держать себя в собственной смирительной рубашке, чем реветь, крушить и кричать.       Спустя какое-то время я наконец обнаружила, что нетипично долго нахожусь в комнате одна. Полицейские больше не заходили, за дверью не звучали голоса. Похоже, что все разошлись, забыли про меня, как про назойливую занозу в пальце, которую вроде как надо вытащить, но в принципе и подождет, потому что сильно не мешает. От такого сравнения на душе стало до щемящей боли тоскливо. Ее вчера у меня была жизнь, а сегодня… сегодня я сижу здесь, в чужом теле, в допросной как опасный маньяк, забытый всеми.       Дверь в кабинет внезапно открылась, и все мое нутро напряглось, тело окаменело, как и всякий предыдущий раз, когда появлялся очередной полицейский, чтобы задать неважные вопросы. Я приготовилась к новой внутренней пытке в борьбе с нарастающей паникой, но никто не сел на противоположный стул. Некто, вошедший внутрь, безмолвно положил передо мной на стол стопку аккуратно сложенной одежды в серых тонах. Ее появление меня так изумило, что стучащая в дверь паника резко исчезла. Я потуплено уставилась на стопку, не находя в голове ни одной логичной мысли.       — К сожалению, это все, что у нас есть в доступе, — несколько секунд царило молчание, после которого андроид поспешил добавить, расценив мой ступор, как непонимание. — Вам ведь следует переодеться.       Только сейчас, спустя столько времени, до меня начало доходить — под этим плащом ничего нет! Я неловко, почти незаметно посмотрела вниз, мечась между стыдом и недоумением. Когда все кусочки пазла сложились, наконец, смогла выйти из ступора и нерешительно посмотреть на одежду. Неужели я должна переодеваться прямо здесь?.. перед зеркалом, за которым наверняка кто-то сидит?       — Я провожу до уборной, — мягко произнес андроид, на которого я еще даже ни разу не взглянула. Потерянная и отстраненная, я наконец посмотрела на полицейского, отдаленно припоминая себе его лицо. Оно кажется таким знакомым… где же я его видела?       Девиант сделал пару шагов к выходу, не спуская с меня бледно-серых глаз. Его взгляд был ясным, чистым, и я ему в этом позавидовала — он точно знает, кто такой, где находится и что здесь делает. Обо мне такого не скажешь. Осознав, что именно от меня требуется, я неумело подтянула к себе одежду и, прижав ее к груди, с легким скрипом стула встала из-за стола. Девиант последовал дальше, спрятав свое равнодушное, но с налетом легкого сочувствия лицо. Мы шли какое-то время по коридорам, миновали рабочий холл, в котором не было никого, кроме того самого детектива Рида за столом, прошли мимо камер для задержания со стеклянной витринной стеной и остановились напротив светло-серой двери. Андроид открыл ее передо мной, жестом руки пригласив внутрь. Все это казалось мне таким унижением, что я не посмела поднять на него взгляд, ощущая себя преступным ребенком, который что-то разбил и теперь его придадут строгому суду.       В туалете было просторно — небольшое свободное пространство, несколько кабинок, длинное цельное зеркало над тремя белыми раковинами. Вопреки светлым серым оттенкам департамента, стены и пол здесь были выполнены из темного серого кафеля, усеянного белой паутинкой под мрамор. Голос внутри оповестил о пониженной температуре в шестнадцать градусов, на что я неприязненно нахмурилась и отвернулась к стенке. Одежда отправилась на начищенный до блеска белый край раковины. На минуту я застыла, едва поглаживая серую плотную ткань пальцами правой ладони. Странные ощущения… они есть, и в то же время их словно нет. Как если находишься в толще воды, температура которой строго идентична твоей — осознаешь и даже ощущаешь, что кожи касается нечто, но по большей части ничего не чувствуешь. Ни шероховатостей, ни температуры, ни структуры ткани — все равно что гладить воздух, в котором густым туманом витает пар.       Странные ощущения вызвали тоску. Прервав знакомство с уже знакомой тканью, я аккуратно развела вороты плаща в стороны, намереваясь быстро сменить одежду, однако движение перед зеркалом отвлекло меня. Внутренний голос потребовал посмотреть в отражение, и я незамедлительно последовала его приказу, впоследствии застыв на долгие минуты.       В отражении был кто-то другой. Совсем незнакомый. Абсолютно чужой. Некогда мокрые волосы пепельного оттенка неаккуратно высохли, спускаясь вниз по спине словно старое отсыревшее сено. В каре-зеленых глазах ничего знакомого. Вытянутый овал лица совсем не сопоставляется с тем, что было раньше — нет, я не помню даже своего лица, память отшибло начисто. Но точно знаю, что смотрящая на меня из зеркала фигура точно не я. Полные губы, вздернутый нос, прижатые едва видимые в анфас уши — ничто из этого не было мне знакомым. Кроме родинки под правым глазом — единственное, что отдаленно напоминает мне мой старый облик.       Лицезрение совершенно чужого человека в зеркале вызвало у меня отвращение. Нахмурившись и стараясь отогнать это чувство, я медленно раскрыла подолы плаща, оголяя тело в свете потолочной лампы. Тут и там по коже были рассыпаны темные родинки, на животе отсутствует пупок. В остальном — типичная женская фигура любого андроида женской модели: подтянутая, небольшая грудь с темными сосками, выраженная, но не сильно выделяющаяся талия, обычные бедра. Не худая, но и не пухлая. Обычная. Такая, какой я точно не была.       К горлу подступил мокрый тугой комок слез. От вида абсолютно постороннего человека в отражении захотелось плакать, но я сдержалась, прикрыв глаза и попытавшись сделать несколько глубоких вдохов. Внутренний голос мгновенно среагировал, предложив запустить искусственную вентиляцию, и это настолько напугало, что я дернула головой, стараясь отогнать от себя голос как назойливую муху. Оповещение так и осталось в голове, невидимым текстом висеть в мыслях, словно жужжащий ночью над ухом комар, которого чувствуешь, но не видишь и потому не можешь избавиться — жутко раздражает, злит и даже немного ввергает в отчаяние из-за безрезультатных попыток прихлопнуть паразита.       Потеряв всякие надежды на отключение оповещения, я закрыла лицо руками и постаралась успокоиться. Непонимание и, что хуже, нежелание принимать происходящее подпитывали нарастающую внутри панику, словно мелкие дождевые речушки, впадающие в переполненное водохранилище. За дверью прозвучали чьи-то голоса, на которые ответом прозвучал голос андроида, приведшего меня сюда, и это быстро усмирило истерику внутри. Я отдернула руки от лица, отвернувшись от зеркала. Надо переодеться, как можно скорее, пока никто не постучался в эту дверь, застав меня в таком разбитом виде на грани срыва.       Одежды было немного: только теплая серая худи с эмблемой департамента Детройта на груди и просторные более темного серого оттенка спортивные штаны. Ботинок не оказалось, вместо них были теплые носки. Вся одежда была мне велика как минимум на два размера, и явно была предназначена для мужчин, но она была чистая, теплая и приятная. Все лучше, чем просто черный плащ, под которым ничего нет.       Голоса в коридоре стихли, когда я наконец вышла из туалета. Детектив, карауливший дверь, молчаливо сопроводил меня взглядом, подхватив протянутый черный плащ. Я чувствовала, как он шел следом до самой допросной, но не чувствовала на себе его взгляда. Это радовало. Лишнее внимание мне сейчас казалось чем-то опасным и даже унизительным. Мало мне того, что я сижу в комнате для допроса как преступник, еще не хватало, чтобы полицейские следили за мной, как следит параноик-продавец, следующий по пятам за покупателями в супермаркете.       Я снова осталась в кабинете одна. За дверью изредка слышались шаги и голоса, но в основном все было тихо. В голове роились тревожные мысли, которые слабо удавалось отгонять: я старательно пыталась думать о чем-то отвлеченном, но они все равно выплывали на поверхность, но шоковое состояние было настолько глубоким, что я не могла даже ухватиться за одну и них — все они словно дождевые черви, скользкие и омерзительные.       Дверь наконец открылась, и на пороге показался тот самый девиант, сопроводивший меня в туалет. Отныне его черный костюм скрывал плащ, который ранее скрывал мое обнаженное тело. Удивительно, но до этого я не задумывалась о том, чья именно одежда стала мне спасительным кругом. Чувство неловкости и стыда резко перебило шорох тех самых мыслей в голове. Мне показалось, что щеки налились румянцем, а температура поднялась вверх, но стоило об этом подумать, как внутренний голос выдал информацию о стабильности температурного режима. Эти оповещения уже начали потихоньку злить.       Андроид приблизился ко мне, протягивая сенсорный планшет с представленным на экране документом. Строка внизу четко говорила о необходимости поставить подпись, и я, как и подобает в таких ситуациях, начала рассеянно искать электронный стилус, осматривая стол.       — Ручка вам не понадобится.       Я потеряно подняла на андроида взгляд, стараясь понять, что именно он подразумевает под этими словами. Детектив в свою очередь с намеком посмотрел на мои руки, лежащие на коленях. В голове промелькнуло смутное понимание того, что именно от меня требуется, и я медленно подняла кисть на уровень лица, заворожено рассматривая как с тонкой руки стекает бионическое покрытие, обнажая перламутрово-белый пластик. Не помню, чтобы андроиды обладали таким качеством пластика. Впрочем, я не уверена, что вообще хоть что-то помню.       Детектив качнул планшет в мою сторону, напоминая о документе, и я медленно опустила «голую» кисть на экран. В голове прозвучал безмолвный запрос на сопряжение с электронным устройством, и прошло несколько секунд прежде, чем я поняла, что необходим дать положительный ответ. Экран под ладонью сверкнул, оповещая о подписанном документе. Детектив аккуратно отнял устройство, принявшись изучать результат нашей работы. Что-то ему не понравилось. Его брови едва заметно хмурились, серые ясные глаза на несколько секунд отвели взгляд в сторону в раздумьях. Эта недолгая пауза показалась мне максимально уместной, особенно учитывая, что в следующий раз у меня просто не будет возможности остаться наедине с этим андроидом. Благодарить полицейского, да и вообще разговаривать в присутствии других копов совершенно не хотелось.       — Спасибо вам… за плащ, — упрямые слова застревали, не желали произноситься вслух. Мне пришлось приложить немалое усилие, чтобы выдавить из себя сухим и отстраненным голосом хотя бы такую скромную благодарность.       Брови на мужском лице сдвинулись еще сильнее. Андроид посмотрел на меня строгим и одновременно удивленным взглядом. В его глазах я — немая, которая внезапно обрела голос. Уверена, он был свидетелем моего многочасового молчания за этим столом, в компании разных полицейских. Каково же его удивление, что предполагаемая жертва, вместо показаний, выдает слабое «Спасибо». Если, конечно, я все еще жертва, а не преступник, о чем намекает эта комната для допросов.       — Вам не стоило приносить слова благодарности, — андроид, чье имя покрыто тайной, вернулся к планшету. На сей раз он вытащил следующий документ, в очередной раз протянув мне экран. Я покорно положила руку, уверенней, чем сделала это в прошлый раз. — Любой бы из нас поступил так же.       — Считаете, что все полицейские такие благородные?       Андроид усмехнулся, найдя в моем вопросе что-то забавное, и предложил мне новый документ, не поднимая на меня глаз.       — Не все, к сожалению. Но большая часть из тех, кого я лично знаю.       Это был пустой разговор, от которого веяло спокойствием. Липкие тревожные мысли в голове как будто стихли, подарив мне возможность наблюдать за плавными движениями рук андроида, умело обращающихся с планшетом. Я не могла оторвать от него своих глаз. Все его черты лица были ужасно знакомыми! Конечно, я помнила андроида, который недавно сидел на стуле в попытке до меня достучаться, но здесь было что-то другое! Здесь было что-то, что я никак не могла нащупать: запертые в отдаленных уголках мозга воспоминания, которые скребутся под закрытой дверью словно кошки, требующие впустить в дом! Готова поклясться, что видела его где-то и когда-то, запечатлев в памяти прозрачно-серые глаза, внезапно тяжелый взгляд и россыпь родинок по лицу! Все это накрепко засело в голове, отдаваясь болезненным фантомным ощущением, что мы раньше уже встречались.       Наконец, когда все документы закончились, девиант повернулся ко мне боком, намереваясь покинуть кабинет. Он остановился всего на мгновение, чтобы удостовериться в каких-то данных в планшете, и я использовала этот миг, не спуская с андроида взгляда.       — Как вас зовут?       Девиант бросил на меня секундный взор, тут же вернувшись к экрану устройства.       — Ричард.       — Просто Ричард? — девиант снова посмотрел на меня, на сей раз с немой просьбой пояснить вопрос. — Насколько я знаю, девиантам позволительно использовать фамилии.       — Нет, я просто Ричард. Без всякой фамилии.       — Хорошо, наверное, знать хотя бы имя.       — Вы не помните своего имени?       Я отвернулась как раз в тот момент, когда девиант посмотрел на меня. Всем телом почувствовала недоумение, а затем и сочувствие в его взгляде, мгновенно ощутив себя жалкой. Как оказалось, чувство жалости мне совсем не нравится. Я вновь ушла в свои размышления, изумленно обнаружив, что действительно не помню ничего — ни собственного лица, ни имени, ни лиц близких людей. А существуют ли таковые?.. ищет ли меня настоящую кто-то? А если не ищет, то, может, я и впрямь не человек? И все это просто ошибка в программе моей операционной системы? Но ведь я прекрасно помню, каково это — чувствовать ветер, запахи, прикосновения! Не желаю даже допускать мысль о том, что в прошлом могла быть кем-то, кроме человека!       — Вы ведь мне не верите, да?       Мой вопрос прозвучал неожиданно для нас обоих: андроид, уже желающий покинуть кабинет, резко обернулся, смотря на меня вопрошающе, я же, несмотря на то, что сама не ожидала озвученного вопроса, уставилась на него испытывающим взглядом. Ричард секундно нахмурился, прося пояснений.       — Это ведь кабинет для допросов. Вы считаете, что я вру? Что я какой-то преступник?       Светлые серые глаза суетливо кинули взгляд на зеркало, четко дав понять, что там кто-то есть. Полицейский явно не ожидал интереса в свою сторону, и потому некоторое время потеряно молчал, выдавая свое волнение за последующий разговор.       — Мы не считаем вас преступником, но… в свете последних событий у нас есть основания полагать, что ваше появление не случайно.       — Каких событий?       — Извините. Но это конфиденциальная информация, и я не могу ее разглашать.       — Шутите? Я проснулась в абсолютно чужом теле! — каждое слово было растянуто, произнесено с особой расстановкой и паузами, давая андроиду понять, насколько важным для меня является то, что для полицейских просто розыгрыш. — И вместо помощи оказываюсь здесь, хорошо хоть, что не в наручниках! А вы отказываетесь мне даже пояснить, почему меня отправили на допрос и никак не комментируют происходящее!       Каждое мое слово усиливало волнение андроида в несколько раз. Он застыл, не сводя с меня испуганного взгляда, напоминая мне маленького ученика, стоявшего у доски и перепугано смотрящего на строго учителя, что вот-вот взведет руку с указкой в наказание за забытое стихотворение. Его вид был таким встревоженным, что я мгновенно почувствовала власть и контроль над ситуацией, продолжая буравить Ричарда строгим взглядом. Детектив, спустя пару секунд ступора, снова кинул мимолетный потерянный взгляд на зеркало, после чего спокойно произнес:       — Достаточно сложно комментировать ситуацию, когда вы отказываетесь сотрудничать и отвечать на вопросы, — несмотря на страх в его глазах, голос андроида даже не дрогнул. — Поймите меня правильно, как говорит мой напарник, «мы все здесь плывем в одной лодке».       Тонкий намек на мою несговорчивость резко осадил мое чувство власти, и я виновато и недовольно сжала губы в тонкую полоску, осунувшись в плечах. У меня действительно нет выбора: если я хочу ответов, то я сама прежде всего должна их дать.       — Я… не так много помню, — стало стыдно, и я неловко отвела глаза, задумчиво уставившись в пол. Возможность думать о чем-то, кроме внутренней паники, немного облегчила состояние. — По крайней мере, о своей жизни. Лишь какие-то обрывки сегодняшнего дня… — наступила недолгая пауза, после которой я добавила, слегка пожав плечами. — Кажется, сегодняшнего дня.       Несмотря на мое откровение, андроид не спешил садиться напротив. Он мешкал, в воздухе буквально витала его растерянность и волнение. Край глаза уловил как детектив вновь бросает нерешительный косой взгляд в зеркало, либо прося разрешения, либо умоляя сменить его. Последнее предположение мне не понравилось — нечто внутри воспротивилось такому варианту развития событий, не желая сталкиваться с кем-либо из предыдущих полицейских. Никто из них не вызывал во мне и малой толики того доверия, что вызвал Ричард, и я вижу в этом что-то особенное, которое не дает идти на контакт с другими копами.       — Как вы оказались на той улице?       Его вопрос вторгся в мои невеселые мысли, и я отрешенно посмотрела на девианта, присаживающегося за противоположный стул. Он выглядел более собранно, чем пару минут назад, но в его глазах все еще читалась обеспокоенность по поводу собственной уместности в этом кабинете. Полицейский андроид, который не уверен в своей способности провести опрос? Не думаю, что когда-нибудь встречала подобное.       — Я точно не помню как именно. Просто бежала от кого-то… мне было очень страшно.       — Вы считаете, что у вас амнезия, я верно понимаю?       Его предположение выбило меня из колеи. Я оторопела, недоуменно смотря на детектива, во взгляде которого не было ничего предрассудительного.       — Я этого не говорила.       Ричард на мгновение нахмурился, после чего его глаза несколько расширились от удивления. Он снова посмотрел в зеркало, подтянулся на стуле. В следующее мгновение его голос не был таким уверенным.       — Я просто стараюсь использовать более подходящие по смыслу слова, чтобы мы правильно понимали друг друга.       — Я не знаю, есть ли у меня амнезия. Я даже не помню, что было вчера — может, мне действительно только кажется, что я была живой. А может, меня вообще не существовало несколько часов назад, — мои плечи неопределенно вздернулись вверх, показывая всю неоднозначность ситуации. — В чем я точно уверена — это не мое тело. Я не узнаю человека, который смотрит на меня в зеркало.       — Вы хотели сказать, андроида?       В его уточнении не было ничего оскорбительного или унизительного, но мне не понравилось это замечание. Я замолчала, не сводя с детектива Ричарда укоризненного взгляда. Похоже, он понял все без слов, растерянно опустив взор к планшету на столе.       — Так… вы говорили, что убегали от кого-то. Вы запомнили кого-нибудь?       Его растерянность показалась немного ребяческой, незрелой, которая никак не совмещалась с суровым внешним видом: Ричард внешне был достаточно крепким андроидом, с мужественным лицом и пронзительным взглядом. Чувствовать его смятение и волнение было все равно что видеть пса бойцовской породы испуганным и с щенячьими глазками. От такого вида мое недовольство внутри поутихло, сменившись сочувствием и легким умилением.       — Одного точно, — в голове действительно ясно отпечаталось лицо одного мужчины, который был и напуган, и в то же время недоволен. Его взор был обращен ко мне, его мужской басовитый голос что-то кричал вслед. Помню, как громко звучали его преследующие меня шаги. Его черный высокий силуэт преследовал меня достаточно долго, но усталость сморила его слишком быстро. — Он дольше всех бежал за мной, но слишком быстро отстал.       Детектив Ричард удовлетворительно кивнул, глянув в планшет. На экране последнего мгновенно забежали какие-то строки, как если бы кто-то быстро вносил текст в компьютер. Не могу не сказать, что это заинтересовало меня, и я незаметно, но старательно потянула шею вверх, заглядывая в экран.       — Если я вам покажу несколько фотографий, вы сможете его опознать?       — Его зовут Норман Кейдж, если вас интересуют его данные.       Я так сильно хотела посмотреть, что же такого из нашего разговора андроид вписывает в планшет, что не сразу заметила наступившую тишину. Когда подняла глаза — смутилась, ведь детектив смотрел прямо на меня озадаченными и настороженными глазами, и только через пару мгновений поняла, что его насторожили не мой интерес к планшету, а мои слова.       — Вы его знаете? — голос андроида был напряженней, чем пару минут назад. Теперь и я напряглась, все еще держась чуть вытянуто.       — Не знаю… не уверена.       — Тогда откуда вы можете знать его данные?       — Они просто всплывают в голове, когда я вспоминаю его лицо, — мои плечи равнодушно вздернулись, и я впрямь не понимала, что такого в том, что я могу определить кого-то по лицу. Признаваться в себе в том, что я андроид, конечно, крайне не хочется, но факт остается фактом — в голове бегут неосязаемые и невидимые строки, беззвучный голос рапортует о состоянии каких-то биокомпонентов, а над лицом незнакомца из обрывочных воспоминаний высвечивается краткая информация. Но разве в этом есть что-то особенное? — Разве это плохо? У всех андроидов есть возможность распознавания лиц, разве нет?       Детектив выдержал недолгую паузу, не сводя с меня пристального напряженного взгляда. От такого внимания мне стало не по себе. Я неприязненно поерзала на стуле, спрятав руки в рукава.       — Нет. Не у всех, — наконец, выдал девиант, продолжая на меня смотреть. От него в мгновение ока повеяло тревогой и беспокойством, что заставило неплохо понервничать. — Это довольно специфичная функция, которой наделены не все андроиды.       — А можно конкретней?       — А конкретней то, что такой функцией оснащены только андроиды, находящиеся на службе правоохранительных органов.       Появление детектива Рида было настолько неожиданным, что я едва не передернулась, резко сместив взгляд с девианта на его напарника. Дверь за ним закрылась так же бесшумно, как и открылась, и тревога в воздухе смешалась с явной агрессией, на которую внезапно настроился полицейский. Пару часов назад он был куда радушнее, хоть и не стремился скрыть кончающегося терпения на мое молчание. Оттого во мне все напряглось, а желание разговаривать резко упало. Детектив Ричард так же заметно напрягся, чуть повернув голову в сторону вошедшего мужчины.       — Что-то мне подсказывает, что ты явно не из наших братьев.       — Вы обвиняете меня в том, что у меня есть доступ к базе? — я постаралась сказать ядовито, но не слишком, чтобы не взбесить и без того возбужденного детектива. Убрав руки на пояс, полицейский прошелся к столу, всем своим видом показывая, что следит за каждым моим неверным движением. Детектив Ричард опередил напарника, ответив на мой вопрос.       — Скорее, он старается сказать, что кто-то в правоохранительных органах помог внедрить вам эту систему.       — И учитывая фамилию и имя человека, которые ты назвала, у меня есть масса доводов думать о том, что ты не так чиста как кажется.       — Гэвин, — давяще, практически рычаще произнес девиант, эмоции которого я разделяла. Желание сотрудничать отпало совсем.       — Я не вру, — детектив Рид встретил не менее жесткий и испытывающий взгляд, чем его собственный. От того мужские глаза прищурились, а в кабинете внезапно «запахло жаренным». — У меня пару дней назад была обычная жизнь, даже если я ее не помню, я все равно это знаю! А сегодня днем я внезапно очнулась в каком-то темном месте, в окружении неизвестных мне людей! Прошло уже четырнадцать часов с пробуждения, если верить системе. А я ни разу за это время не испытала ни голода, ни жажды! Даже в туалет не хочется! Кто-то в голове непрерывно вторгается в мои мысли, говоря то о температуре какого-то компонента с вырвиглазным названием, то о состоянии человека, который находится напротив! Я в собственной голове не могу побыть одна! Мне дико страшно, я даже этого не скрываю! Сижу тут, как преступник! А вы, вместо того, чтобы помочь мне, намекаете на то, что я террористка, которая хочет взломать федеральную систему! Вы серьезно думаете, что я стала бы переться в полицию, если бы знала, что со мной происходит?!       Моя речь была пламенной даже на удивление для меня самой. Оба детектива неотрывно смотрели на меня, и если Ричард глядел с сожалением, то Гэвин — с легкой насмешкой. К счастью, то оказалась не оскорбительной, а даже напротив. Мужчина, отведя взгляд, подхватил планшет из рук напарника. Отныне его голос был мягким и терпеливым:       — А названия действительно вырвиглазные… ладно, даже если так. Это не значит, что мы должны спустить тебе с рук то, что ты шаришься в нашей базе, — его замечание было справедливым, так что мне осталось только недовольно сжать губы. — Что еще ты можешь рассказать? Может, описать место, в котором проснулась?       Я упорно молчала, не отрывая от детектива ответного испытывающего взгляда. Ему мне совсем ничего не хотелось говорить, даже открывать рот в его присутствии было дискомфортно и немного оскорбительно. Мужчина прочитал это в моих глазах, хмыкнув и закатив глаза.       — Может, тогда скажешь что-нибудь ему? — детектив кивком головы указал на андроида, сидящего за столом с неловким видом. По нему было видно, насколько ему неудобно находиться между напарником и «жертвой», которые не смогли найти общий язык. Серые глаза на секунду бросили непонимающий взгляд вверх, на человека, затем на меня. В его взгляде я прочитала волнение перед возможностью оказаться вне милости напарника — тому явно не нравится, что мой язык развязался именно в присутствии андроида, а не его самого.       Как бы мне не хотелось что-то рассказать, как бы не хотелось поделиться пугающим с детективом Ричардом — сказать было нечего. Я понуро посмотрела на свои пальцы, боясь встретить укор в серых глазах за мою бесполезность.       — Даже если бы хотела рассказать, все равно ничего не помню. Только этого бешенного, который гнался за мной какое-то время.       — То, что вы знаете его личные данные, уже дает нам крупный толчок в работе. По крайней мере, мы знаем в каком направлении думать.       — Именно. Так что моли Бога, милочка, чтобы вся эта канитель с твоей головой действительно оказалась просто ошибкой системы, а сам Норман Кейдж тебе просто привиделся.       Детектив Рид обвел воздух вокруг меня пальцем, как бы намекая на мои проблемы с головой. Этот жест вызвал бурю негодования, но я молчаливо смерила мужчину недовольным взглядом, решив оставить все свои претензии при себе. На этом детективы решили покинуть допросную, и если Гэвин Рид даже не посмотрел в мою сторону, то детектив Ричард постарался приободряюще улыбнуться, пряча встревоженный взгляд. Нет, он тревожился не из-за напарника или из-за нового дела. Его встревожили имя и фамилия, которые я произнесла, судя по тому, как его глаза изменились в момент, когда эти данные прозвучали в воздухе. Они что-то знают об этом человеке, и, самое страшное… что-то знать о нем могу и я сама. Вот только у меня совсем нет желания влезать в эту самую базу данных, то ли от страха получить от федералов, то ли от страха найти там нечто, из-за чего волосы встанут дыбом.       Какое-то время комната для допроса пустовала. По внутренним часам, которые всплывали всякий раз, как в голове мелькала мысль о времени, прошло шестнадцать минут прежде, чем дверь отворилась и на пороге показался детектив Рид. Он был мрачен, намного смурнее, чем при недавнем разговоре. Прозвучало всего одно слово «Идем», которое мгновенно побудило меня встать из-за стола и последовать за полицейским. Сидеть в допросной одной становилось все тяжелее морально, да и детектив Рид всем своим видом говорил не трогать его и не пререкаться.       Мы прошли всего ничего, дойдя до камер со стеклянной витриной. Одна из них была занята каким-то парнишкой, другая — свободна, и, судя по тому, как детектив Рид встал рядом с открытой дверью, эта камера была моей. Не то, что я ожидала после всего пережитого. От неожиданности ноги неосознанно для меня притормозили у входа, но торопливое мужское «Шустрей» не дало времени на обдумывание. Пришлось войти внутрь, резко заскучав по комнате для допроса. Там было хоть какое-то чувство безопасности. Здесь я ощутила себя как самый настоящий убийца, отброс общества, находящийся в международном розыске.       Внутри было намного неуютнее, чем кажется снаружи. Серые стены в некоторых местах поцарапаны, почти под потолком виднеется след от пули. В углу виден железный туалет, рядом — кушетка, прикрепленная к стенке. Минимум удобств, максимум разочарования в жизни. От представшей мрачной картины и точно такой же перспективы в душе пробежал холодок. Я обхватила себя руками, ощущая фантомный озноб, и села на край кушетки, чувствуя себя лишним звеном на этой картинке. Вряд ли меня вызволят отсюда до следующего допроса, а значит, можно уткнуться в стенку и начать упиваться жалостью к себе.       Жалостью?.. ну уж нет. Это точно не про меня. Кем бы я не была в другой жизни, какого бы человека из себя не представляла, здесь и сейчас я не стану жалеть свое эго. Происходящее требует решений, а не размышления о том, как жизнь несправедлива. Мне необходимо думать! Думать и вспоминать! Только так у меня получится быть полезной расследованию, да и в принципе узнать о себе хоть что-то настоящее! Вот только как это сделать?..       Забравшись на кушетку, я повернулась спиной к выходу, чтобы не чувствовать себя зверьком в террариуме. Кто-то в голове проговорил о нарастающей дестабилизации системы при попытке покопаться в памяти, но я продолжала стучаться в двери, которые оказываются запертыми. Я вижу, знаю, что там что-то есть! Что там хранится нечто важное, которое позволит пролить свет на происходящее: вспомнить место, в котором очнулась, вспомнить другие лица, которые были вместе с неким Кейджем, вспомнить человеческое лицо, которое ранее смотрело в зеркало — все это хранится здесь, в памяти, стоит только руку протянуть! Но чем дольше я стараюсь растормошить эту маленькие сундучки с секретами, тем настойчивей уведомления о перегрузке. В какой-то момент все в голове окрасилось в красный цвет, перед глазами проскочила строка «Угроза деактивации». Я с резким вздохом распахнула глаза и подскочила на кушетке, обнаружив себя все это время раскачивающейся взад-вперед. Похоже, жить с четко построенной системой в голове не так просто, как кажется на первый взгляд. Придется многому поучиться прежде, чем лезть в такие глубины программы.       За спиной послышались шаги, за которыми последовал сигнал отпираемого замка. Я настороженно посмотрела себе через плечо, с удивлением обнаружив на пороге некоего темнокожего мужчину и детектива Ричарда за его спиной. Система настойчиво выдала информацию о человека, назвав его Джеффри Фаулером, и я нерешительно развеяла эти данные в голове, ощущая себя виноватой за возможность вот так просто знать о человеке его личное.       — Под твою ответственность, — мужчина по имени Джеффри отдал андроиду ключи и, кинув на меня суровый предупреждающий взгляд, пошел прочь от камеры. Детектив Ричард ничего ему не сказал, только коротко кивнул, давая человеку пройти. Как ни странно, андроид не вернулся в прежнее положение, не перекрыв выход. Напротив, он остался стоять сбоку от входа, с некоторой неуверенностью посматривая в мою сторону.       — Идемте, — наконец, скомандовал детектив, не дождавшись от меня реакции. — Здесь вы точно не станете проводить эту ночь.       Мне не пришлось дважды повторять — я медленно встала с кушетки и последовала прочь из камеры, впоследствии отправившись по незнакомому мне коридору следом за андроидом. Парнишка из соседней камеры присвистнул, прося забрать его с собой, но мы не остановились ни на секунду, пока не дошли до двери, ведущей в какой-то менее официальный кабинет.       Интуиция не подвела, это действительно была комната, не предназначенная для работы. Ричард отворил дверь и оттолкнул ее вперед, жестом головы приглашая войти внутрь, что я и сделала, настороженно и недоверчиво. Здесь было гораздо уютнее, чем во всем участке сразу: два дивана, кресло, небольшой кухонный уголок и журнальный стол — никак иначе комната для отдыха персонала. Все в бежево-бордовых тонах, что весьма непривычно с общим серым настроением департамента полиции.       — Это комната для персонала, — пояснил детектив, оставшись стоять на пороге. — Конечно, не номер в отеле люкс, но все лучше, чем камера для задержания.       Секунды тянулись, превращаясь в минуту. Я осматривалась вокруг, ощущая нарастающую тоску от своего положения. Насколько сильно изменилась моя жизнь, что теперь я полностью завишу от чужих решений? Даже не способна выбрать где сегодня ночевать. Впрочем, все же действительно здесь, чем в допросной или в камере как преступник.       — Здесь есть все, что вам может потребоваться. Хотя, учитывая ваше положение, вам вряд ли что-то будет нужно, однако диван или телевизор…       — Все хорошо, — я прервала торопливые оправдания андроида, чувствуя, насколько ему неловко за сложившуюся ситуацию. — Это действительно куда лучше, чем камера или подворотня.       Спиной почувствовала на себе тяжелый взгляд детектива, но стоило мне обернуться, как андроид резко опустил голову, рассматривая ключи в руке.       — Я буду вам очень признателен, если вы не станете покидать комнату до следующего утра, пока в участок не прибуду я или детектив Рид, — Ричард вновь поднял взгляд, и на сей раз он сильно разнился от того, что смотрел на меня на протяжении всего допроса. Сейчас передо мной стоял уверенный и строгий полицейский, готовый диктовать правила и требовать их исполнения. Как же сильно мне знаком этот взгляд! — Не сочтите за недоверие, но это мера предосторожности. Тем более в связи с новыми фактами, которые вы предоставили во время беседы.       — Вы правда считаете меня в чем-то замешенной?       Детектив Ричард уже хотел развернуться, но остановился, потеряно посмотрев мне в глаза. Было видно, как ему непросто искать ответ на озвученный вопрос.       — Не уверен, что я могу об этом распространяться.       — То есть, все-таки считаете?       — Я этого не говорил.       — Но это все равно звучит в ваших словах.       Андроид прищурил глаза, всматриваясь в самую душу. Внутри что-то тревожно съежилось, но я не подала и виду, не отводя взгляд.       — Человек, имя которого вы назвали, более, чем просто опасен. И если вы действительно с ним как-то связаны в контексте всего того, что вы описали, то нам следует в первую очередь побеспокоиться не о вашей причастности, а о вашей безопасности.       — Если он настолько опасен, насколько вы говорите, то вряд ли его остановит какая-то дверь в комнату отдыха, — разговор не обошелся без усмешки, которую андроид поддержал.       — Нет, не остановит. Для этого есть я. И детектив Рид. И еще дежурный наряд. Мы ведь все-таки полицейские. Может, хотя вы доверите нам хотя бы свою безопасность?       На мужских губах мелькнула игривая улыбка, которая выбила меня из колеи. Это что… флирт?.. нет, скорее, то, что я хочу видеть, будучи в состоянии страха и напряжения.       — Отдыхайте, — наконец, произнес андроид, тут же покинув помещение. Его шаги еще какое-то время раздавались за закрытой дверью, и я недвижно стояла, прислушиваясь до тех пор, пока не стих последний звук.       Нет, я все-таки его где-то видела. Но даже если и так — плевать. Сейчас все, что мне хочется — почувствовать себя в полной безопасности хотя бы на пару часов. Хотя бы до утра. Как жаль, что в одиночестве и тишине, наедине с бесконечными раздражающими уведомлениями в голове это невозможно.       Эта ночь будет очень тяжелой. Тяжелее, чем если бы я все так же сидела в подворотне, продолжая пребывать в состоянии шока.